КАРАКУЛЬ

Ужас! Что он слышит от этой женщины? Он полюбил её как свою родную тётю! А она сделал из него «мальчика для утех»! Ужас! И потом это обидное: «жидёнок»! Опять как из детства? Жидёнок? Он вновь жидёнок? Неужели она?

Гидон вспыхнул ненавистью:

— Что иначе?! Выгонишь? Как жидёнка?

— Тю?!!! Ты обиделся что я тебя жидёнком обозвала? Так это я ласково. Без зла. Если ты жидёнком родился? Что стесняться - то? Ну если тебе это не приятно! Ладно, больше никогда так не назову. Я же не со зла, прости Гидоша!

— Запомни! Я еврей! Зовут меня Гидон Вайгельман! Это красивое гордое имя дал мне отец! Я не жид! Есть такая национальность - еврей! И еще… твой муж который погиб, защищая Родину тоже с фашистами воевал, так вот они тоже евреев - жидами называли! А это значит, что ты и есть фашистка! Видеть тебя больше не хочу!

Гидон повернулся и вышел из избы – громко хлопнув дверью.

Больше они с Ольгой не разговаривали и почти не виделись. Нет, конечно он встречал её пару раз в районе железнодорожной станции, но завидев её силуэт – старался перебежать на другую строну улицы или скрыться вовсе.

Ну а потом, потом Гидон закончил школу. И встал вопрос что делать дальше? На дворе 1952 год. Идти в армию? Гидон почему-то не сильно хотел. Вспоминая этих солдат больше похожих на голодранцев – в неопрятной форме. Вечно голодных и запуганных, он почему-то считал то они не сильно отличаются от зэков из ГУЛАГА. Нет конечно были солдаты войск НКВД! На них Гидон тоже насмотрелся! Это были холеные здоровяки с красными погонами! Элита так сказать! Конвойные! Но идти служить в ВОХРы Гидон вообще не хотел. Значит придётся скорее всего служить каким в обычных войсках. Да и зачем это? Нет! Гидон рождён для другого! Кстати в последние три года Гидон увлёкся литературой. В свободное время ходил в местную небольшую библиотеку. Почитал – как шутила тётя Клава – библиотекарь «почти всю периодику и все книги библиотеки!».

Гидону нравилось читать! И ещё ему нравилось писать. Маленькие заметки. Рассказики. Гидон это делал скрытно. В обычной тетради. Прятал её в сарае. Иногда заталкивал под наволочку в подушку. В общем Гидон понимал, что хочет заниматься именно этим!

Когда он получил аттестат после окончания школы, то пришёл домой и заплаканной матери торжественно объявил:

— Я уезжаю в Ленинград!

Мать была в ужасе. Испуг и недоверие засветились в её глазах. По щекам катились слезы. Она что-то невнятно шептала. Губы шевелились нот не издавали звуки. Гидону было очень жаль маму. Он сам чуть не расплакался, но тем не менее проявил жёсткость и повторил:

— Мама, я уезжаю поступать в Ленинград! Я поступаю на филологическое отделение!

— Как ты поедешь сынок? Ты же ссыльный и…

Гидон внимательно посмотрел на мать и ухмыльнулся:

— Ты хотела сказать, что я еврей? Это?

Мама стыдливо опустила глаза.

— Вот именно поэтому я и поеду! Именно потому что я еврей! И зовут меня Гидон Вайгельман! Это гордо!

— Не в этой стране сынок… – прошептала мать.

— Мы сами согласны, что с нами вот так поступают… но я хочу это прекратить и доказать, что вокруг много нормальных людей, которые не обращают внимание – какой ты национальности! Их много! И вообще у нас советская власть, у нас интернационализм!

— Сынок, ты не на митинге и не на собрании.

— Да, мам, я не на митинге. Я так думаю! И буду думать!

— Сынок, ты сын врага народа! Какой тебе институт?

— Дети за отцов не отвечают! Помнишь кто это сказал?

— Помню сынок, я помню, что они сделали с твоим отцом. Ты ссыльный сынок.

— Мама! Прекрати! Все решено! Я еду! А то что я ссыльный… так мы прекрасно с тобой знаем, что ссылка наша кончилась ещё два года назад. Ты получила документы. Об этом. Но мне не показала. Что бы я думал, что нужно все время остаться с тобой. Мама, я тебя очень люблю, но я должен идти по жизни дальше!

Больше мама ему ничего не сказала. Она заплакала и отвернулась. А он… он собрал вещи и уехал. Да. Сел на поезд и поехал в далёкий Ленинград! В город революций!

Ленинград как не странно встретил его довольно дружелюбно. Ему удалось подать документы на поступление на филологический факультет ЛГУ. Правда жить пришлось на вокзале. Вернее, ночевать. Днём Гидон если не готовился к экзаменам, бродил по голоду на Неве, смотрел на памятники, мосты, дома и мечтал о будущем! Будущее рисовалось очень перспективным.

НО!

НО его ждало разочарование. Поступить ему не удалось. Не хватило одного балла. Гидон немного запаниковал. Осенью открылась перспектива стать солдатом. А это ужасно не хотелось… и тут ему вновь повезло. Он встретил смешного старичка – Эйтана Леонидовича Фурца. Старичок - еврей и стал его спасательным кругом. Эйтан работал сторожем в архиве университета и пригрел неудачного абитуриента – сжалившись над соплеменником. Он разрешал ему ночевать в его комнате в коммуналке. А потом помог устроиться кочегаром в одну из котельных города. Там же потом Гидон и жил свободный от смен. Кидал уголь и читал книги. Пришла осень, а в армию его не … забрали. Да и как его могли забрать? Он жил на каком-то полулегальном положении, поэтому и повестку ему никто не принёс. В Военкомате он на учёте не состоял – хотя это уже была злостное нарушение. Но Гидон верил – все будет хорошо!

А потом, потом пришел март 1953… Гидон запомнил эти дни! Дни сумасшествия и вселенского псевдострадания. Заплаканные лица на улицах – как защитная маска. Хмурые люди. Молчащий город. Он затаился и ждал… и дождался. 5 марта все было кончено. Гудки как завывания. Серены! Грохот орудий! Сталин умер и опустошил сознания многих. Люди замкнулись в себе в тревожном ожидании перемен.

Но ничего страшного не произошло! Пришла весна! И не просто весна! А весна перемен! Гидону удалось как не странно поступить со второго раза. Он стал студентом! Получил общежитие и... жизнь покатилась по другим рельсам! Рельсам перемен!

И они начались уже в августе! Был осуждён и расстрелян «английский шпион» Лаврентий Берия. Это могущественный страшный человек, который, наверное и был повинен в пропаже и смерти его отца - Менделя Вайгельмана. Гидон учился с какой-то яростью, словно понимал, что всё пригодится! Впереди светлое будущее! Впереди новая страна! Новая без всех этих «законопаченных душ» и «запуганных мыслей». Без страшного отношения к ним евреям! Он прилежно и незабвенно окунулся в учёбу!

А потом был ещё глоток свежего воздуха! ХХ съезд КПСС. Секретный доклад Хрущева, который читали все – кто хотел прочитать. Его тайно распечатывали и переписывали передавили из рук в руки! Вечерами Гидон мусолил это самиздат и улыбался. Ему казалось, что ещё немного и все преобразится!

Страна станет другой!

По-настоящему социалистической и справедливой!

Он верил в это как никто!

Пять лет учёбы пролетели незаметно! Первые студенческие посиделки, бессонные ночи перед сессиями и экзаменами, первая любовь, первые пьянки и прочее – стало частью его жизни! И вот – диплом! Экзамены и он выпускник ЛГУ! Он специалист высокого профиля! Он специалист со знанием английского языка и немецкого языка! Он по-настоящему нужен стране! Он наверняка будет её достойно представлять на международной арене. Так думал Гидон! Думал! Вернее, ему так казалось, он был убежден… НО!

Его вновь спустили на землю. Когда он пошёл за распределением. Он должен был получить направление на работу! И это было вовсе не пафосно, как он думал. Вовсе не в торжественной остановке с гимном, цветами и грамотами! А в тихой нудной и немного унылой обстановке обычного кабинета с противными жёлтыми шторами на окнах. В этом самом кабинете сидел толстый человек в очках. Это был Семён Михайлович Сакович. Это мужчина лениво зевнул и протянул ему какую-то бумагу со словами:

— Вот вам направление, так сказать. Вы же вроде ссылку с матерью в Белоярском крае отбывали?

Вайгельман растерянно посмотрел на этого человека и невольно ответил:

— Да, … отбывали… а какое это имеет значение?

Сакович улыбнулся и пожал плечами:

— В принципе никакого. Просто местность вам знакомая. Поедете в Белоярск. Работать. В Сибирь. Поедете работать в местный радиокомитет. Кстати там недавно открыли и местную телестудию. Вот будете там работать. Тем более вы всё знаете…

— Что всё знаю? Не понял? Что знаю?!

— Сибирь знаете! Как там холодно и красиво! Вот что знаете, – ухмыльнулся Сакович.

— Постойте, вы что ж меня туда отправляете из-за моей биографии?!!! Из-за ссылки?! Так мы с матерью вроде реабилитированы! Мы честные люли! Мы… – Вайгельману от возмущения не хватило воздуха в легки, чтобы закончить фразу.

Сакович задумался. Стал хмурым и злым и отмахнувшись от Гидона, как от назойливой мухи, прошипел:

— Послушай меня мальчик! Ты что дурак?!!! Ты в свою анкету загляни!!! Ты в графу – пять, смотрел?! Ты имя своё произносил давно вслух?!

— Вы мне это говорите?! Вы сами… еврей… и такое… мне говорите? Как вам не стыдно?! Вы сами-то тут сидите… в Ленинграде? Почему меня… опять в ссылку?

— Послушай ты! Ты мне тут не разводи эти сопли! Начитался партийных лозунгов да секретных докладов?! Ты, что думаешь, что что-то изменилось? Дурак ты! Спасибо скажи, что Берию расстреляли. Да и папашка твой сгинул. А то бы лес пилил сейчас все ещё! Да разнорабочим был! Твой папашка кем был?! Портным в Одессе, у румын работал? А мой папашка был партийным секретарём! Чуешь разницу?!

— Что вы себе позволяете… Гидон просто обомлел от этих слов Саковича.

— Опустись на землю! И живи по правилам! Не высовывайся! Молчи и делай потихоньку своё дело. Вот и все! Езжай куда тебе предписано! И будь умным!

— Но я… я пять лет одни пятёрки, одни оценки - отлично! Как так? – Гидон чуть не разрыдался.

— А вот так! В Сибири тоже специалисты нужны? Или ты не согласен? Ты что ж считаешь, что распределение в Белоярск – это наказание?

— Нет, но... у меня просто есть мнение…

— Засунь в жопу своё мнение! Мнение у него есть… бери бумагу и езжай…

Гидон был подавлен. Не просто подавлен - он был унижен и оскорблен. Он был ошарашен и оглушён! Все мечты прахом…

Вайгельман медленно встал взял бумагу с распределением и повернувшись направился к двери. Сакович смотрел ему вслед. Гидон взялся за ручку и услышал за спиной:

— Да и ещё. Мой тебе дружеский совет Смени имя и отчество. А ещё лучше и фамилию. Жить с таким корявым ФИО в этой стране будет не сладко! Ой, как не сладко!

Гидон ухмыльнулся. Обернувшись он брезгливо посмотрел на Саковича:

— Как вы? Сменить как вы? Как вас там… Симха Михаэливич? Этих своих имя и фамилии вы стесняетесь?! Вам папа посоветовал?

Сакович налился краской и проорал:

— Пошёл вон дурак!

Гидон вышел. Он двинулся уверенным шагом. Ему хотелось побыстрей покинуть это здание. Да и вообще уехать из этого города! Скорее! Так он оказался в Белоярске.

***

Гидон пришёл на работу в хорошем настроении. В коридорах радиокомитета здоровался сов семи подряд. Обычно Вайгельман приветствия не любил, коллеги даже жаловались начальству на его грубость и безразличие. Нередко Вайгельман откровенно хамил. Нередко скабрезно шутил. Он понимал конечно, что слишком жёстко ведёт себя с окружающими, но ничего не мог с собой поделать. Ему казалось, что все вокруг его недолюбливают. Что все вокруг его призирают и хотят уязвить его за его «полузапретную» национальность. Ему казалось, что коллеги в курилках шутят насчёт его имени и фамилии. Ему так казалось. А может это было и правдой, он не знал, но на всякий случай он вёл себя так.

Но сегодня почему-то Гидон вдруг посмотрел на окружающих по-другому. Что с ним произошло он не знал. Но после разговора с Первым секретарём и тем что он увидел и услышал от этого человека, что-то измелилось в душе Гидона. Ну почему-то захотелось здороваться с коллегами. Со всеми встречными и улыбаться. Он шёл по коридору и здоровался во всеми! Кстати эту это было очень приятно!

В кабинете его редакции сидела грузная корреспондент сельхоз отдела Нина Петрова. Здоровая русская баба с белыми крашеными волосами и яркой словно шлепок тухлой вишни – помадой на губах. Эдакая жирная Мэрилин Монро. Так по крайней мере о себе думала Нина. От неё нередко пахло навозом и деревней. На обуви виднелись пятна от коровьего говна и зелень от травы. Нина разъезжала по окрестным сельхоз хозяйствам в целях подготовки оттуда радиорепортажей. Брала интервью у колхозников и директоров совхозов.

Нина зло посмотрела на вошедшего Гидона и молча кивнула ему головой в знак приветствия. Ожидать хорошего от Вайгельмана – было за пределами её фантазии. Но в ответ пергидрольная сибирская Мэрилин, (такую кличку дали ей коллеги) услышала неожиданное:

— Здравствуй Ниночка! Ты сегодня прекрасно выглядишь! И пахнешь… – Гидон, улыбнулся.

Нина не ожидала такого и не понимала, что хочет этот человек. Обычно он только грубил, а тут. Может это какая ловушка?

— Гидон, ты что сегодня вытащил из глаз стекла снежной королевы? – пробурчала она.

— А у меня их и не было… просто сегодня вот хорошее настроение! Хорошая сибирская погодка! Хороший день! – ответил Вайгельман снимая крутку и вешая её на вешалку в углу.

— Ага, особо погода хорошая. Дубак такой! У меня дома калорифер во всю пыхтит! Батареи еле-еле тёплые! Чё хорошего?

— Ну не всегда погода зависит от настроения. Или наоборот. Еврейская мудрость!

— Ой чё то много у вас странных мудростей?

— Много, много Ниночка! Ой как много! – отмахнулся Гидон у сел за свой рабочий стол. Он пододвинул к себе телефон и уже собрался набрать номер, ка услышал от «Мэрилин»:

— Щас я тебе настроение испорчу! Иди в приемному к шефу! Председатель уже два раза сам сюда прибегал! Сам Кощей! Слышишь! Сам лично Кощей забегал и тебя спрашивал! И лицо у него было совсем не доброе! Так что ваша еврейская мудрость видно на вас евреев не всегда распространяется! Особо в Сибири! – Нина зло ухмыльнулась.

Гидон задумался. Сам председатель Краевого телерадиокомитета его ищет! Уж не по поводу его разговора с Первым Секретарем.

— Иди, кайся. Он спрашивал почему тебя нет на рабочем месте. Правда я соврала. Уж пожалела твою буйную кудрявую головушку! Сказала, что ты на интервью на завод стали и сплавов уехал. Можешь не благодарить Хотя от тебя благодарности конечно дождёшься! – обиженным голосом проворчала Нина.

— Спасибо Ниночка! Спасибо тебе! Так, я не понял, мне что сразу к председателю?

— Не зазнавайся Вайгельман! Иди сначала к директору радио эфира! Он сначала тебе пистон будет вставлять. Ну а потом уж не знаю… иди в отдел кадров писать заявление!

— Какое заявление? – не понял намека Нины Гидон.