ДОРОЖНЫЙ РЕКВИЕМ

– Товарищ начальник, я не знаю. Меня это не касается. Я пришел. Вот что бы узнать, кто, мог убить – мою Валеньку-у-у….

Тут мужчина не выдержал и зарыдал. Он вздрагивал, словно через его тело пропускали электричество. Степанов, кинул Разину и, тот, опять налил в стакан воды.

– Вот, выпейте. Выпейте. Успокойтесь! Может это еще не ваша Валя?!

– А кто ж это?

– Я не знаю пока. Может и Валя, а может, и нет. У вас фотография жены есть. Вы фотографию принесли?

– Ой, да! Да! Вот! – мужчина трясущимися руками достал из внутреннего кармана помятую любительскую фотографию.

На ней было изображение молодой женщины. Скорее всего, это было фото с какого-то дня рождения. Женщина была ярко накрашенной с пышной прической на голове. Но, несмотря на макияж Степанов сразу же узнал в ней лицо той погибшей с речки. Он кивнул Сазонову. Тот, достал папиросу и закурил:

– Ну, гражданин начальник. Валя это или нет? Что вы молчите. – Тревожно спросил у него Антонов.

– Пока я не могу ничего сказать. Вам все равно самому придется опознать вашу жену. Вас надо сейчас везти в морг.

– Нет, ну на вид-то похожа?

– Илья Сергеевич, я ж сказал. Пока официально не опознаем, я не чего не могу вам говорить. Вы, лучше, ответе нам – когда вы, ее последний раз, видели?

Антонов внимательно посмотрел сначала на Сазонова. Потом на Разина и как-то растеряно сказал:

– Ну, это, так вчера, вчера и видел.

– А если – по точней. В каком, часу?

– Ну, это утром.

– Так. Во сколько утром?

– Ну, не знаю. Часов в девять.

– Так уже лучше. А как вы расстались? Ну, где она работает? И вообще – может, назовете нам ее имя фамилию? А то я из вас все вытягиваю?!

Антонов посмотрел на Михаила Петровича и порывшись в кармане достал паспорт. Положив его на стол, он постучал по документу пальцем.

– Вот. Вот ее ксива. Гражданин начальник. Только что-то вопрос мне ваш не понравился. О том. Как мы расстались!

Степанов заметил, как резко изменилось лицо мужчины. Оно из несчастного – вдруг превратилось в наглое. Равнодушная ухмылка сковала щеки. Алексей непроизвольно взглянул на руку Антонова. На указательном пальце синел наколотый перстень.

Сазонов взял паспорт и полистав его – ухмыльнулся:

– А, что ж вы нам тогда фотографию принесли? Ведь – вот в паспорте то она куда понятней.

Антонов покачал головой и пригладил торчащие на макушке волосы:

– Нет. Она тут на себя то не похожа. Да и там ей всего двадцать пять. Это ведь старый паспорт. А эта фотка – самая свежая. Ее в прошлом месяце сделали.

Сазонов протянул паспорт Алексею. Тот открыл страничку – где была поставлена прописка. На размытой синей печати, он прочитал адрес. – Дружбы семнадцать.

– Позвольте. Она ведь ваша жена. Но фамилия у нее Голубкова. Адрес прописки другой. Что-то не сходится?! – Степанов вопросительно посмотрел на Антонова.

Тот ухмыльнулся и, повернувшись к нему вместе со стулом, ответил:

– Так, мы так и жили. Как говорится в гражданском браке. Уже три года. Я ей – между прочим, предлагал. Она сама – тянула. Но, все равно – я ее, как жену, считаю. Да и теща, мать ее не очень-то хотела, что б мы расписывались. – Антонов опустил глаза.

– Вы, Илья Сергеевич – раньше судимый как вижу?

Антонов, вздрогнул и, подняв глаза – ехидно улыбнулся. Степанов заметил, что у него металлические вставные зубы.

– А, что гражданин начальник, так заметно? Так я вроде как стараюсь не трещать с батвой и фенькой.

– Хм, нет, говорите вы здраво и вполне прилично. Но вот у вас перстень наколот. По-моему, ходка в зону за грабеж. Если я еще разбираюсь в тюремной символике. – Степанов улыбнулся.

– Ну, точно! А вы не опер случай?

– Это не важно. Я просто занимаюсь этим видом искусства. Вот вижу, что вы судимы? Так ведь?!

– Ну да! Было дело восемь лет назад. Ну, освободился. Так я завязал. И ни–ни!

– Постой, постой так ты не Антон ли?

Антонов растянулся в улыбке. Белый метал его зубов кляцкнул словно пассатижи.

– Точно!

– Ху, так я тебя знаю! Просто, вот обросшего, не признал. А так смотрю, не могу понять, где я твою рожу видел?! Ты же все в основном ко мне лысый попадал. И ходка то у тебя не одна. До этого пару раз за хулиганку садился! – прорвало Сазонова.

Он искренне обрадовался, что узнал этого человека.

«Видно у старика уже с памятью то не все в порядке года!» – подумал Степанов.

– Так точно. Я смотрю на вас Михаил Петрович. Что думаю специально не узнаете, думаю, жалеете меня. Горе у меня все-таки!

– Да! Жалеешь! А ну говори, все как есть?! Что ты нам тут пургу то метешь?! Ну что там с твоей Валькой? Что как? Рассказывай – не тяни!

Антонов помрачнел и словно пес огрызнулся:

– А вы не очень-то! Если думаете на меня эту мокруху повесить – так хрен! Я даже под прессом вашим не пойду в сознанку! Не убивал я Вальки!

– Постойте! Постойте! С чего вы взяли – что мы на вас мокруху, как вы говорите, повесить хотим? Мы просто вопросы задаем. Мы ведь должны – убийцу вашей вали найти! – миролюбивым тоном сказал Степанов.

Антонов посмотрел на него с надеждой, но в ответ зло буркнул:

– Ага, как же! Знаю я ваши методы ментовские! Вы, если судимый – так сразу, на кичу отправить торопитесь! Вам то план раскрываемости нужен, а не бандюгу этого. Козла поймать! Моя б воля – я сам бы его поймал! Сам бы ему яйца вырвал и на шею намотал! Я хоть как вы и говорите – «синяк», все равно о кодексе чести знаю! И баб некогда не прессовал!

Алексей заметил, что парень говорил искренне. Он возбудился и покраснел. На шеи вздулись вены.

– Вы, Антонов. Не гоните коней-то! Не гоните! Нас тоже на нахрап нечего натягивать! Понятно! Если мы вам подозрительные вопросы задаем – значит так нужно! Мы ведь тоже тут не в фантики играем! Мокруха! Валя то твоя в речки искупалась! И если так разобраться – откуда нам знать, что ты ее сам мен придушил дома по-пьяне! А сейчас нам тут туфту гонишь, что вы с ней расстались! Может сам и отволок на речку!! А тут комедию играешь! – Степанов сорвался.

Такого с ним не было давно. Но на это раз он решил сделать это специально. Это был один из его приемов допроса. Иногда – он помогал. Антонов, увидев напор Алексея, сник и опустил глаза. Под нос он тихо буркнул:

– Гадом буду начальник! Не я! Век свободы не видать!

Степанов, тяжело вздохнул и, посмотрев на трясущиеся руки Антонова, более мягко сказал:

– Ну, ладно, с кем пил вчера?! Колись – и смотри, все, по полной! Иначе, почую, что виляешь – в миг в КПЗ пойдешь на трое суток! А там, посмотрим – какой ты стойкий!

Антонов всхлипнул и почесав нос кивнул на графин:

– Дайте еще водички. Колосники горят!

Разин в очередной раз плеснул ему из графина.

– В общем, так. Мы вчера с Метлой побухали. А Валька на работе была. Вот и все. Потом она пришла – ну и нам закатила скандал! Ну, разругались. Было! Но, я ее не бил, она напротив мне по спине – скалкой саданула. И как всегда к мамане побежала! Вот! Больше, я ее не видел!

– Хм, к мамане – это на Дружбы, что ли?! – переспросил его Сазонов.

– Ну, да! Дружбы семнадцать. Вы ведь видели прописку! Она постоянно к ней бегает, как мы поссоримся!

– Поссоримся! Как напьешься, скажи! А то нашел слово поссоримся, – проворчал Сазонов.

– Постой – а кто этот Метла? Что за погоняло такое? Кличка?

– Ну. Метелкин. Игорь. Корешь мой. Мы с ним бывает – раздавим бутылек! А моя – то есть Валька всегда в штыки все воспринимала! Я ей и так, говорил, мол лучше дома выпить. Так нет! Всегда против! И на Метлу всегда полкана спускала!

– А где сейчас это Метелкин? Он может подтвердить твои слова? – подал голос Разин.

Его очки блеснули, словно пенсне Берии. Антонов обернулся к нему:

– Ну, так у него и спросите! Я не знаю – где он сейчас! Ночевал у меня! А утром повалил куда-то…

– А где он живет? Метла твоя? – допытывался Сазонов.

– Хм, у матери. Бабы то у него нет. Где ж ему жить. Они вдвоём.

– А адрес?

– Ленина сорок восемь! – ответил за Антонова Алексей.

Илья растерянно посмотрел на Степанова и восхищенно воскликнул:

– А вы откуда знаете?

– Знаем, – буркнул Степанов.

Он давно понял, что Метла был, никто иной, как его одноклассник – Игорь Сергеевич Метелкин.

– Не – вы и впрямь – опер! По повадкам вроде нет, а по базару! И чешите все! Знаете! Ну, елки палки! – удивился Антонов.

– Ладно, Михаил Петрович. Надо к Метле этому съездить. Поговорить. Рассказ – этого проверить. – Загадочно сказал Степанов.

– Ну, поехали! – Сазонов стал со стула и снял трубку с телефона:

– Артем? Я это приведу к тебе сейчас мужика одно – так он пусть у тебя посидит в обезъяннике. Пока мы съездим тут по одному адресу! Хорошо! – обратился он в трубку.

– Начальник! За что в обезъянник-то? Я ж все рассказал! Не имеешь права! – запротестовал Антонов.

Но Сазонов, взял его за локоть и, подняв со стула – потащил к выходу:

– Посиди пока! Может – чего еще вспомнишь. А мы проедем к твоему корешу! Так надежней будет! М вообще Антон – ты, что правил не знаешь? Ты ведь пока единственный свидетель. Кто – видел живой Валентину. И не известно – свидетель ли?!

Антонов понял, что сопротивляться бесполезно и покорно пошел с Сазоновым в дежурную часть. За ними из кабинета вышли и Степанов с Разиным.

Улица Ленина по своему определению не должна была быть бы такой. Разбитая дорога, покосившиеся дома и кучи мусора на обочине. Названые в честь вождя мирового пролетариата, улицы имени Ленина, обычно представляли, из себя образцово показательное место, в любом, населенном пункте России. В любом, но не в Рогачево.

«Волга» тряслась по ухабам. А Степанов с трепетом всматривался в окно. Его одолели воспоминания детства. Когда-то, много, много лет назад, он бегал здесь с друзьями. Счастливый и беззаботный. На глаза Алексея, наворачивались слезы:

– А ты чего это Леша дом этого метлы то знаешь? Откуда? По работе что ль? – спросил его Сазонов, попыхивая папиросой.

Чтобы не дышать этим едким дымом, Попов почти полностью открыл окно. Он корчил недовольные гримасы, но сдерживался и нечего не говорил. Степанов помолчав тихо буркнул ему:

– Вот сюда. Поверни к этому дому с зелеными наличниками. Это и есть сорок восьмой.

Волга съехала с дороги и остановилась возле покосившихся деревянных ворот. Гнилые от времени доски уныло торчали в разные стороны.

– Да, я не услышал ответа? Леша – ты, откуда Метлу-то знаешь? – повторил вопрос Сазонов.

Степанов взглянул на него и тихо сказал:

– Из прошлой жизни.

– А если серьезно?

– А если серьезно. Так этот метла – мой одноклассник. Вот.

Сазонов удивлено осмотрел ему в глаза:

– Да ну? Это, что так бывает?

– Как? – не понял его Алексей.

– Ну, как в кино! Приехал – лощенный опер, из управы, и у него, все пошло!

– Ну, ты Михаил Петрович брось тут! Ревновать к работе! Это не к чему! Это наша общая удача! Одна на всех! По оперскому закону – все побеждают. Или все обсераются!

– Да, хм. Это у вас так? Хорошее правило. – Сазонов кряхтя выбрался из автомобиля.

Степанов выскочил из Волги словно спортсмен. Он встал – широко расставив ноги и посмотрев на калитку, тихо сказал Сазонову:

– Значит так. Если сейчас его мать Раиса Петровна меня не узнает, то молчите. Так легче разговаривать. Она женщина трудная. Понятно?

Михаил Петрович кивнул головой и, закурив очередную беломорину, заскрипел своими валенками по снегу. За воротами надрывался здоровенный пес. Его хриплый лай был похож на работу фрезерного станка. Собака заливалась так, что казалось вот-вот сдохнет от собственной злости. Разин, обогнал Сазонова и подскочив к воротам, сильным ударами – постучал в калитку. Долго на стук никто не реагировал Наконец, где-то вглубине двора открылась – скрипнув несмазанными петлями дверь и женский голос недовольно крикнул:

– Ну?! Кого еще черт то несет? Если к Игорешки пришли, так его нету! Нет его дома!

– Хозяйка, откройте! Мы из милиции! – крикнул женщине Разин.

Пес продолжал гавкать, но через несколько секунд засов звякнул и перекошенная калитка растворилась. На пороге стояла старуху. Красный платок на голосе и черная фуфайка – стандартная одежда для жителей Рогачево. Старуха перекрестилась и попыталась улыбнуться. Но вместо этого у нее, получился какой-то беззубый оскал Морщинистое лицо и маленькие бусинки темных глаз. Они всматривались в не прошенных гостей.

Старуха, протянула руку, не пуская гостей во двор. Сазонов, заглядывая ей за плечо? ласково спросил:

– Извините гражданка. А могли бы мы видеть Игоря Метелкина?

Женщина оценивающе посмотрела на Михаила Петровича. Ее взгляд плавно перешел на валенки Сазонова.

– А вы кто будите? – недоверчиво буркнула она. – А-то по виду, что-то на милицию, не сильно то и похожи? Может вы дружки его? Так мне не надо тут этот маскарад устраивать!

Михаил Петрович смутился и, покраснев, сказал с раздражением:

– Мы если милицией представляемся – так и есть! Никто вас обманывать не собирается. Вот мое удостоверение!

Сазонов, показал бабке – красную книжицу. Та мельком взглянула и протянула руку.

– Нет! Нет! В руки мы не даем! Так смотрите – на расстоянии! – Сазонов отдернул корочки.

Старуха тяжело вздохнула:

Много сейчас таких напечатать можно! Откуда я знаю, что они не поддельные?

– Послушайте гражданка Метелкина! Хватит тут нам концерт по правам человека устраивать! Где ваш сын! Если мы его ищем, так не ради праздного интереса, и не бутылку с ним распить! – Рядом с Сазоновым в проеме калитке появился Разин.

Он, как слепой крот, в запотевших очках не видел лицо Метелкиной. Старуха, ухмыльнулась и опустив руку кивнула на двор:

– Вон в баньке спит, сын то мой! Вчера пришел поздно, а может и сегодня! Я его пьяным в дом то не пускаю! Так он приловчился в баньке спать. Идите и будите его сами! – старуха, повернувшись, пошла к дому.

Ее сутулая фигура переваливалась с ноги на ногу. Как неуклюжая утка она шла по дощатому настилу.

Сазонов и Разин переглянувшись – двинулись за ней. Степанов закурил сигарету и посмотрев, как они скрылись в глубине двора, направился к соседнему дому. Добротный и ухоженный – он выглядел, как богатый родственник, на фоне метелкинской покосившейся избы. Возле ворот – аккуратная скамейка, покрашенная в синий цвет.

Изящные узоры из металлических прутьев на железных воротах. Степанов постучал по толстому железному листу. Во дворе залаяла собака.

– Ну, елки палки – отвык уже от этого деревенского кинологического центра. – буркнул, он себе под нос.

Через минуту – скрипнули шарниры и, калитка открылась. В поеме стояла – молодая девушка, укутанная в серую пуховую шаль. На ногах мягкие домашние тапочки в виде плющевых собачек.

– Вам кого? Спросила хозяйка.

Степанов улыбнулся:

– Извините. Игорь Метелкин тут живет?

– Нет, вы ошиблись. Их дои рядом, – девушка уже собралась было закрывать калитку, но Алексей поставил ногу на железный порог:

– Простите. Тут такое дело деликатное. У меня жена, понимаете молодая. Ну, вот я сам то в городе работаю. А жена тут живет. А друг мой – он говорит мне, что когда меня нет, то жена вроде как к Игорю этому ходит. В общем ситуация такая нехорошая! Я хоть и не ревнивый. Ну, сами понимаете не приятно. Вот сначала хочу узнать о Метелкине этом. Ну, вдруг на него наговаривают.

Девушка оценила Алексеем взглядом и, хмыкнув – ответила:

– Не знаю. Вы вроде такой вот опрятный. И жена должно быть у вас тоже опрятная. А если вам говорят. Что, она к Метелкину ходит. Тогда не знаю, вам лучше с ней развестись.

– Это почему? – встревожено переспросил Алесей, сделав вид, что волнуется.

– Ну, Метелкин этот – бич бичом! Что она в нем найти то может! Он пьяный каждый день! Нигде не работает. Денег у него – сроду нет. У меня вот постоянно занимает и не отдает. Не знаю, как она могла – с ним связаться. Да и я, честно говоря – не видела тут не какой женщины. К нему то дружки в основном ходят. С матерью он живет. Дружки – тоже пьянь. Правда есть один. Ездит на машине. Тот вроде такой на вид нормальный. Так он редко появляется.

– На машине? На какой?

– Ну, грузовик, такой кабина вроде не-то коричневая, не-то темно зеленая. Я, и не обращала, внимание, особо.

Степанов насторожился.

– А, что за машина?

– Ну не знаю. В марках то я не разбираюсь! Грузовик, да и все. Для меня они все похожи. А вы, что грузовик, что ли ищете? Или жену свою? – девушка удивленно посмотрела в глаза Алексею.

Тот вздохнул и, кинув головой, потер, озябшие ладони:

– Нет, нет. Жену. Спасибо.

Девушка пожала плечами и закрыла калитку. Степанов повернулся и зашагал обратно к «Волге».

Попов слушал «Ленинград» включив музыку на полную громкость. Колонки выплевывали хрипящий баритон шнуровских текстов:

«такая, маза фака!…»

– Сделай, ты тише! Всех, соседей разбудишь!

Водитель недовольно приподнялся с кресла и выключил магнитолу.

– Алесей Иванович?! Мы домой-то поедем сегодня? Я это встречу одному человечику назначил! Хотелось бы в девять уже в городе быть!

– Ой, не знаю Вова! Мы не успели приехать, а ты уже хныкать начал! Сегодня, может я тебя – даже отпущу! Но пока не знаю. Ты вообще настройся на постоянные поездки сюда! Может, даже тут жить с тобой будем!

Попов тяжело вздохнул и печально буркнул:

– Да я готов. Но сегодня Алексей Иванович! Я бы вот хотел бы хоть последний раз съездить. А там – хоть на месяц сюда! Мне сегодня очень надо!

– Ой, вижу. Девушка что ли?

– Ну… да…

– Ладно, Вова, сегодня домой поедем. Тем более мне надо тоже хоть зубную щетку взять, и полотенце там. Ладно.

– А, что вы с этими не пошли? – Попов кинул на метелкинский дом.

– Не надо мне пока встречаться с этим Игорем. Он ведь мой одноклассник. Не хочу я его такого видеть.

– Хм, одноклассник. А что он? Натворил чего?

– Да нет. Просто не хочу, – буркнул Алексей.

Попов покосился на него и понял, что лучше пока с расспросами не лезть. Из ворот метелкинского дома вышли Сазонов и Разин. Они шли к машине, что-то горячо обсуждая на ходу. Разин махал руками. Михаил Петрович вжав голову в плечи – что-то ему грубо отвечал. Когда они сели в автомобиль Степанов настороженно спросил:

– Ну, как поход? Где Игорь?

– Понимаете Алесей Иванович, нет его. Но что интересно – в баньке следы крови на полке, где он спал. Словно раненный он. Причем одежда его теплая там же! – возбужденно ответил Разин.

– Да не кипятись ты Андрей! Не кипятись. Ну, нет его. Может, за бутылкой побежал. Накинул тулуп и рванул! А что кровь – так мало ли, по пьяне?! Может, нос разбил! – перебил его Сазонов.

– А что мать то говорит?

– А то и говорит! Что пришел утром – злой и пьяный! Она его в дом не пустила! Он пошел вроде спать в баньку! Ну и все! Не видела она его больше, – пояснил Михаил Степанович.

– Хм, интересно. Может нам подождать его тут? Он ведь не куда не денется. Придти то, должен! Выпить то – он где может? – Степанов вопросительно посмотрел на обоих.

– Вот и я говорю! Чует мое сердце – надо тут засаду устроить! Чует! Ой, не нравится мне это Метелкин и это мужик, что к нам пришел с заявлением! – Разин покраснел от возбуждения.

Степанову понравился его задор – но про себя он отметил, что парень – излишне горяч и неуравновешен. Это общая болезнь молодых оперов.

«Когда–то, я и сам таким был» – подумал Алексей.

– Нет. Не кипятись ты! Мы тут как три тополя на плющихе! Машину-то за километр видно! Он что дурак по-твоему? Если он причастен как к убийству, этой девки, то явно – куда ни будь ломанется! А с другой стороны, какой хрен ему бы надо было домой приходить. Что бы поспать?

– Да Петрович прав! Рано пока выводы делать. Надо с самим Игорем поговорить. А у меня есть то же, кое – что.

– Что?! – в один голос переспросили Разин и Сазонов.

– К Метелкину друг ездит. На грузовике.

– Я же говорю – он причастен! – с укоризной сказал Разин Михаилу Петровичу.

– Да погоди ты! Ну и что ездит. Тут много кто к кому на грузовиках ездит. У нас то ведь деревня – не город. Мало ли кто приезжает.

Степанов достал сигарету и, закурив, добавил:

– Я вот что думаю. Нам бы, надо, притончики, местные – прочесать сегодня. Есть, у вас на примете – такие?

Сазонов лукаво сощурил глаза и ответил:

– Да. Есть. Причем – пока ты вон там эту баньку обшаривал, я у мамашки то его кое – что, узнал. Есть у этого метлы – зазноба. Такая – же, как и он сам. Верка Пронькина. Красотка – местная. Ей тридцать пять. Двое детей – оба живут в интернате. Ее то почти прав родительских лишили. Пьющая. В общем – бабенка, его калибра. Они частенько встречаются. Правда Игорь этот ее домой не приводит, но матери все время по пьяне орет – что женится на этой Пронькиной!

– А далеко она живет?

– Да нет тут на Овражной. – Сазонов показал рукой в сторону поворота дороги.

– Ну – точно к девяти домой не попаду, – буркнул недовольно Попов.

Все посмотрели на него с недоумением. Степанов похлопал водителя по плечу:

– Ладно, Вова. Поехали на овражную. После этого поедем в отдел, а ты домой вернешься! Я тебе обещаю. Мы, я думаю там долго не будем.

«Волга» заурчав, двинулась места. Из калитки метелкинского дома ей в след подозрительно смотрела старуха в красном платке.

– Я не знаю ничего! Мне наплевать где Метла ошивается! – худенькая женщина нервно курила сигарету без фильтра.

Ее руки тряслись и пепел слетал с тлеющего конца сигареты.

– Ты Пронькина, мне тут не строй из себя Розу Люксембург! Мне не надо это – вот такое! Что устроила то дома?! – рычал на женщину Сазонов, кивая на грязную неухоженную комнату.

В помещении стоял запах табака сырости и жареного сала. На грязных окнах висели помятые тряпки. Кровать с провисшей сеткой и рваным матрасом была единственным предметом мебели в комнате.

– А что?! Я живу, как могу! И нет сейчас – вашей двести девятой, за тунеядство! Не к чему, ко мне придраться! Сейчас не те времена! Вы и так вон у меня детей отобрали! А то, что мужики ко мне ходят – так это соседки завидуют, и пишут вам малявы! У них-то никого нет! – опухшее от алкоголя лицо Пронькиной словно маска не выражало не каких эмоций.

Ее пропитый голос был монотонным и низким. Степанов с удивлением заметил, что в ее покрасневших ушах болтаются большие золотые сережки в виде шариков. Их блеск, среди просаленных волос смотрелся нелепо.

– А ты как хотела? Что бы дети видели – как ты тут пьешь, со своими хахалями? Чему они научится то, могут? Тоже, мне, мать Тереза!

– А вы на гнилуху то не давите! Да, я такая! Но я мать! – Пронькина отошла от Сазонова и села на кровать.

Панцирная сетка противно скрипнула. Степанов шагнул на середину комнаты и посмотрев на фотографию, висевшую на стене миролюбиво спросил:

– Вера, не знаю, как вас по отчеству…

– Михайловна – буркнула Пронькина.

– Вера Михайловна, когда вы последний раз видели то Игоря. Нам все равно, что вы делаете дома. Лишь бы закон не нарушали. У нас свободная страна. Но вот знать, когда вы последний раз видели Игоря – нам действительно надо.

Пронькина с удивлением посмотрела на Алексея и затушив окурок об железную душку кровать бросила его в угол.

– Да. Странно. Странно, как–то, вы разговариваете. Не кричите, – спокойно ответила она.

– А что кричать, вы ведь и так скажите? Вам ведь не чего скрывать?! – Степанов посмотрел ей в глаза и улыбнулся.

Пронькина отвела взгляд и ответила:

– А что мне скрывать? Был. Бывает. Сегодня утром вот заходил.

– И что?

– Ну, ничего! Выпить просил. Что он еще может просить. Как баба я ему нужна – два раза в месяц. А так. Напиться не с кем, ко мне идет.

– И что он говорил то вам сегодня?

– Да ничего не говорил. Плакал

– Плакал?!

– Да плакал.

– Что, не допил, что ли? – грубо встрял разговор Сазонов.

– А с вами я говорить не буду – резко ответила ему Пронькина и улыбнувшись Степанову продолжила:

– Вот с ним. Он вроде не местный. Сразу видно породистый мужик. Рассудительный вежливый – не то, что вы!

– Ты Пронькина кончай тут нас позорить! – прикрикнул на нее из угла Разин.

– А вы-то вообще выйдете вон из моего дома! Ордер то у вас есть?! Я ведь и в прокуратуру могу жалобу настрочить! – разозлилась Вера.

– Спокойней, спокойней. Не надо жалоб. Не надо. Вам ведь тоже не охота по повестке в отдел милиции идти? – миролюбиво спросил Степанов.

– Хм, что я там забыла?!

– Ну, так скажите нам. И мы уйдем.

– Что сказать-то?

– Ну, что плакал то Игорь?

– Да хрен его знает?! Вся морда в соплях и крови была. Может, кто между глаз саданул. Вот и выл как белуга!