ДОРОЖНЫЙ РЕКВИЕМ

– Хм, так и не чего не сказал?

– Ну почему? Сказал. Сказал, что уезжает.

– Уезжает?! Куда?! – в один голос переспросили Разин и Сазонов.

– Не знаю. Куда. Меня звал. Говорил. Что его убьют если не уедет.

Степанов тяжело вздохнул. Сазонов присвистнул, а Разин, задев локтем, навесной умывальник на стене – чуть не уронил его. Раздался грохот железной крышки.

– А, что вы так среагировали. Он мне постоянно эту песню пел. У него ведь крыша – как напьется, едет, – успокоила их Вера.

– А за что его убивать то и кому? – спросил Степанов.

– Да за что есть! Он ведь у всех уже занимал денег. Может, кто и разозлился.

– И много долгов-то было?

– Да кто же его знает? Ну, рублей триста то точно.

– Триста. Да! Сумма не большая. – разочарованно сказал Алексей, понимая, что они опять не находят нужной зацепки.

– А, что не большая. У нас в прошлом году Силантьев Кольку Шбарина за полтинник убил! Десятку дали! Вот! Это вам не город, где миллионы воруют! – убеждала его Вера.

– Ладно, Вера. Если к вам Игорь заглянет сегодня вечером, то скажите. Его милиция ищет. Спросить, кое – что, нам надо. Пусть сам придет. А если уж он боится, что его убьют – то тогда обязательно пусть придет! Хорошо?! – Степанов повернулся и направился к выходу.

– Ага, вы защитите! – буркнула ему в след Пронькина.

Сазонов, хотел, было – остановить Алексея, но тот кивнул ему – показывая, чтобы Михаил Петрович следовал за ним.

Когда они вышли на улицу, Сазонов возмущенно прошептал:

– Ты что Леша? Ты, что ей веришь? Да она врет!

– Михаил Петрович, ты не читал детективы?

Сазонов удивленно вскинул брови:

– Нет, а что? Мне не когда читать! Мне вот работать надо! У меня здесь каждый день – вот такой детектив! – Сазонов кивнул на дом Пронькиной.

– Да я не об этом. Есть простой план. Если она врет, то побежит к Метелкину предупреждать его, что мы были. Если нет. То останется дома. Понятно?!

– Здорово. Я такое в кино видел, – подошедший к ним Разин довольно улыбался.

Степанов посмотрел на него с ухмылкой:

– Поэтому, Михаил Петрович – оставим тут пост. Вернее, человека. Пусть присмотрит. Вот и все.

– Точно! Кого пошлем? – спросил Разин у Сазонова.

Тот посмотрел на него недовольно и раздражительно ответил:

– А угадай с первого раза!

– Меня?! Нет! Пусть кто ни будь из молодых оперов сюда едет! – возмутился Андрей.

– Послушай Разин! Пока мы будем, туда, сюда ездить – Верка сбегает уже к Метле. Понял?! Так что давай ищи себе место – откуда будешь следить. Не на улице же тебе стоять, – осадил его Степанов.

Разин тяжело вздохнул.

– Я советую тебе – вон тот дровник. – Сазонов кивнул на поленицу за соседней оградой. – и место, не приметное, и видно хорошо! – Сазонов похлопал Разина по плечу.

– Ага! А там же собака за забором! Как я туда влезу?! – запротестовал Андрей.

– А это ведь уже твои проблемы! Иди, договорись с соседями. Я не думаю, что они в восторге от Веркиного соседства! – поддержал Михаила Петровича Степанов.

Разин поняв, что старших товарищей не переубедить поплелся к соседнему дому. Сазонов посмотрев ему в след тихо сказал Степанову:

– Как думаешь – сработает. Побежит Верка?

– Не знаю. Ладно поехали в отдел. Кое-что покумекать надо. Да и смеркается уже. – Степанов кивнул в сторону «Волги». Из ее окон неслись звуки музыки.

– Вэ-вэ-вэ. Ленинград… вэ-вэ-вэ точка… ру…

К вечеру над поселком подул сильный ветер. Противный мокрый снег забивал лобовое стекло. В фарах автомобиля снежинки смотрелись как маленькие планеты в космическом пространстве. Они неслись на встречу с огромной скоростью, разбиваясь о стекло. Степанов смотрел за этой завораживающей картиной. Сазонов сидел на заднем сиденье и тяжело вздыхал. Алексей поймал себя на мысли, что он жалеет старого милиционера.

«Ему то больше всех достается. Спрос большой, а если что забудут и не вспомнят, как звали. Винтик системы. Боец без прав на поощрение» – думал Степанов.

– Михаил Петрович. А планерку то можно устроить. Ввести хоть какие-то данные по этому нашему другу? – спросил Алексей.

– А что она даст? Что мы, с тобой Леша, знаем о этом, нашем друге? Нет не каких вводных. И я, честно говоря, боюсь, что-либо, вообще, кому говорить. Знает о наших с тобой делах. Разин да Семенов. Он сейчас дежурит. А вот остальные так. Причем меня Волчек тоже просила – сильно не распространятся. Утечка информации может быть, вернее она может ведь произойти случайно.

– Ты, что же это не уверен в своих парнях?

– Да нет. В них то я уверен. Не уверен – в нашем, народном радио. Парни общаются с женами и подругами. Информация может просто гулять и дойти до этого мерзавца. Если она затаится, то все кранты. Нам ждать с тобой тут придется – как до еврейской пасхи!

– Да! Согласен. Я так спросил. Тебя хотел вот проверить. Много ли людей знают о нашей работе.

– Ну, не надо меня проверять! Я все-таки сыщиком, как-никак двадцать лет! И знаю все правила игры! И заметь – даже искать ворованных кур и свиней, тоже нужна сноровка! – обиделся Сазонов.

– Да не обижайся. Я так. Привычка. У себя, тоже, делаю. Все приехали!

«Волга» подрулила к отделу милиции. Попов, аккуратно подъехал, прямо к крыльцу и с надеждой спросил:

– Ну, что Алексей Иванович. Вы домой? Или останетесь?

Степанов, тяжело вздохнул и, открыв дверку, кивнул Владимиру:

– Езжай Вова. Я вижу у меня вечер, будет сегодня занят. Да и первый день, надо во все темы въехать. Так, что ты можешь домой. Но что б завтра к девяти был как штык! Да, кстати Петрович. Мне куда идти спать-то? Куда определишь?

Степанов вышел из автомобиля и уже на улице ответил ему:

– Разберемся! На крайний случай ко мне пойдем!

– Так куда мне подъезжать-то? – не понял Попов и посмотрел на Алексея.

– А сюда подъедешь! Но в девять, что б был!

«Волга» заурчала и резко – рванув с места, развернулась со скрипом в подвеске. Степанов посмотрел в след уезжающей машине и грустно бросил Сазонову:

– Да, рвет парень. Торопится жить. А ведь – не понимает, что это лучшие годы…

– Да. А я про тебя так думаю! – Михаил Петрович и открыл дверь отдела.

В отделе их ждал очередной неприятный сюрприз. Толстая тетка билась в истерике и пыталась открыть дверь дежурной части. Она стучала кулаком по железной плоскости и дико кричала:

– Пустите меня! Я его убью! Он Валючку мою сгубил паршивец! Пустите меня! Доченька моя! Пустите!

Сазонов кивнул на скандалистку и грустно заметил:

– О! Это к нам. Точно, маманя, этой девчонки погибшей. Ну, чую будет веселый разговор.

За двойным стеклом окна дежурной части, которое выходило в коридор, словно рыба в аквариуме, появился помощник дежурного. Он умоляюще показывал на толстую тетку и. Слов его слышно не было. Но Сазонов и Степанов поняли, что дежурный ждет от них помощи.

– Гражданка! Гражданка! Вы, наверное, мама Валентины Голубковой?

Женщина на секунду прекратила биться в истерике и, взглянув на Сазонова красными от слез глазами, кивнула головой:

– Да, а вы кто?

– Я начальник уголовного розыска Сазонов.

– А-а-а! – заблажила вновь тетка и кинулась с кулаками на Михаила Петровича. – Так это вы не можете этого изверга поймать уже год! Это из-за вас он наших детей убивает! – женщина пыталась вцепиться толстыми руками, в лицо Сазонова.

Но тот ловко отстранился и схватив тетку за руки прикрикнул:

– Успокойтесь! Успокойтесь!

Но женщина продолжала сопротивляться. Степанов, глядя на эту сцену, понял, что не как не хотел бы оказаться на месте Михаила Петровича. После нескольких минут возни силы у женщины иссякли и она повались на пол. Сазонов попытался ее поддержать под мышки, но сил у пожилого милиционера не хватило – женщина плюхнулась на грязный бетон. Лишь через двадцать минут ее удалось привести в чувство. Сазонов отвел несчастную в свой кабинет и заварив сам чая, поскольку секретарша уже ушла домой – суетился возле матери Голубковой:

– Вот попейте чайку! Попейте! – уговаривал он.

Женщина, сделав несколько глотков, скривила лицо. Она громко всхлипывала и постоянно облизывала губы:

– Нет, не могу!

– Извините, а что хотите? – Сазонов, словно официант в дешевом привокзальном ресторане – услужливо выгнулся перед Голубковой.

Степанов, посмотрев на это, непроизвольно улыбнулся. Михаил Петрович в валенках и теплом свитере выглядел очень смешно.

– А водки у вас нет?

Сазонов удивленно посмотрел на женщину и выдохнув покачал головой:

– Водки?! Найдем.

Через минуту, он налил Голубковой пол стакана водки, из бутылки которую ловко достал из-за гипсового бюста Дзержинкого, стоявшего в углу, на шкафу. Женщина, выпив, вытерла губы и посмотрела на Михаила Петровича. В ее глазах появился огонек:

– Ну, я давно ей говорила, – сказала она загадочно.

Сазонов, сел на стул напротив Голубковой, и устало переспросил:

– Что вы говорили?

– Говорила, что связалась она с этим козлом. До добра это не дойдет!

– С каким козлом?

– С Ильей этим Антоновым!

– Хм, а что так? Вы, что Антонова подозреваете?

– Конечно! Это он своих дружков науськал! – уверенно ответила Голубкова.

– Почему? Вас, как кстати – зовут то? А то мы вот и познакомиться не успели.

– Меня зовут Варвара Егоровна. Голубкова я. Мама Валеньки, – и Голубкова опять заплакала.

Но это уже была не истерика, а простое всхлипывание. Женщина вытерла, разбухший от слез нос платком:

– Налейте мне еще! – она кивнула на бутылку.

Сазонов плеснул ей немного водки. Голубкова, выпив ее – продолжила:

– Он поскудник! Он! Он все организовал!

– С чего вы это взяли? То, что он судимый?

– Да нет! Он постоянно бил ее! Постоянно! Она ко мне прибегала вся в слезах! А он говорил – еще раз побежишь, я попрошу корешей, что бы они тебя трахнули и придушили! Вот! Она мне сама недели две назад говорила!

Степанов тяжело вздохнул в углу – давая понять, что бы Сазонов обратил внимание на слова женщины. Алексей не хотел вмешиваться в это разговор и наблюдал за происходящим молча. Михаил Петрович посмотрел на Алексея и кивнул головой:

– Так. Варвара Егоровна. А кто у него кореша то?

– Да есть у него два ублюдка! Есть! Один кличка такая – не то веник. Не то – совок!

– Может метла?

– Во! Точно! Метла! – Голубкова нервно схватила Сазонова за руку.

– И что он?

– Да ничего! Такая же пьянь, как и Антонов этот! Я его пару раз видела с ним! Морда – красная, как у этого пародиста!

– Ну, хорошо! А может он пугал ее?

– Хм, пугал! Ему не долго и подговорить было!

– Варвара Егоровна, а вы в последнее время ничего кроме вот этого инцидента за дочерью не замечали?

Женщина задумалась. Она вновь покосилась на бутылку. Степанов понял, что Голубкова тоже любительница пропустить рюмочку другую и все, что она говорит, может быть простым оговором.

– Так, а что замечать. Нормальная она у меня была. Вот связалась, с этим Антоновым и как подменили. Скрытная стала. С работы прежней ушла.

– А где она работала?

– Она-то в магазине. Продавцом недалеко от нашего дома – торговый павильон. А ушла.

– А, что она? Не устраивало?

– Да нет. Вот недостачу насчитали. Конфликт был.

– Хм, недостачу?

– Ну, это Илья, ей при поднес. Они с корешом выпили пол ящика водки и не сказали Вале. Ну а когда считать в конце месяца взялись, то хозяин на нее и подумал. В общем, пришлось уйти.

– А куда она устроилась?

– Хм в ломбард приемщицей.

– В ломбард?

– Да, знаете, открыли тут у нас – ну частная лавочка. У алкашей последнее, за копейки принимают и вот потом не отдают. Ну, Валя туда пошла. Хотя платят там не много. Но на смене можно для себя накосить, как говорится. Алкашня-то тащит всякие украшения, себе можно по дешевке без квитанции купить, а потом в городе выгодно продать.

– Хм, интересно. И много она так зарабатывала?

Голубкова с опаской посмотрела на Сазонова и поняла, что взболтнула лишку и как бы оправдываясь забормотала:

– Не вы не подумайте! Валя-то не успела. Валя-то так мне рассказывала. Что до нее это делали. А она-то вот месяц отработала!

– Да я и не думаю ничего. Я думаю, вы рассказывайте.

– Ну а что рассказывать все!

Сазонов вздохнул и посмотрев на Голубкову встал со стула:

– Ладно. Вы Варвара Егоровна – идите домой. Я попрошу, чтобы вас довезли. А завтра придете.

Голубкова тоже встала со стула:

– Это зачем еще?

– Как это зачем? Вы теперь сюда еще не раз придете! Нам ведь надо убийц поймать! Вот! А завтра то надо официально вашу Валю опознать. В морг с моим сотрудником поедите.

Глубкова услышав про морг, вновь зарыдала:

– Да где ж вы его найдете то? убийцу этого!

– Как где? Вы же сами минут несколько назад говорите, что знаете кто убил?! Что дружки, мол, Антоновские!

Женщина всплеснула руками и затрясла головой:

– Да это я так, так со злости! Может это и не он! Нот так я проговорила! Мне вот – горе-то, какое! Сами поймите!

Сазонов удивленно смотрел на Голубкову. Ее перемена настроения и отношения к Антонову были для него неожиданностью:

– Ладно, Варвара Егоровна пойдемте я вас провожу. Машину вам организую, – с этими словами он взял женщину за руку и вывел из кабинета.

Степанов ему крикнул в след:

– Михаил Петрович, приведи сюда этого Антонова. Его то отпустить надо, но прежде пару вопросов ему задам!

Но ответа он не услышал. Дверь со скрипом зарылась. Алесей, вздохнул и сняв дубленку, положил ее на стул. Постояв посредине кабинета, он, подошел к столу и налив себе водки – выпил. События первого дня его командировки в Рогачево были бурными. У Степанова уже давно не было столь бурного дня.

Через пять минут в кабинет вошел Антонов в сопровождении Михаила Петровича. Степанов взглянул на Илью и кивнул на стул:

– Садись!

Антонов покосился на бутылку водки и буркнул:

Да, видно не легка ваша служба. Приходится расслабляться да гражданин начальник?

Сазонов убрал бутылку со стола и поставил ее на пол возле окна. Закурив, очередную папиросу он ответил Антонову:

– Ты за нами то тут грехи не лови! Сейчас вот о твоих грешках поговорим!

– Хм, а что я начальник! Весь как на духу!

Степанов ухмыльнулся:

– Ну, прямо весь как на духу! Скажешь тоже!

– А что?

– Да так, вот проверим сейчас твой дух! Ты пил водку с дружком в ларьке у Вали?

– А, это старая жаба уже настучала! Да пил! Но Валька то сама дала! И говорила. Что расплатимся к началу месяца! – оправдываясь, забормотал Антонов.

– Ну, ладно. Черт с ней водкой-то. Вот ты мне Илья говорил. О кодексе чести, что мол баб не бьешь?!

– Ну и?

– А как-то не вяжется. Бьешь. Теща-то говорит, что, мол Валю, ты лупил?!

– Да ну! Наговорит она сейчас же!

– Наговор говоришь?

– Да начальник! А что у Вали-то синяки были, так это она подралась с подружкой!

– С подружкой?

– Ну. С этой игорехиной бабой. Они-то ведь знакомые.

– С Веркой, что ли? – Степанов насторожился.

– Ну! Да! Они так подрались. Ой, мама дорогая!

– А, чего это они?

– Да кто ж их знает то? Верка-то, на Валю поперла! Она постоянно ей все в укор ставила! Что не пьет та! И, что, мол правильная. А Валька говорит ей – сама виновата. И что детей у нее отобрали – Валя, сама в мусарню, простите, ходила, просила. Что б детишек в интернат пристроили. Ну, вот Верка и узнала. Ну и подрались! Вальке то потом не удобно было! Она тоже ведь Верку жалеет! А вы откуда про Верку-то знаете? Ну, прямо все знает? – удивился Антонов.

– Эх, Илюха! Работа у меня такая! Знать все, да допытываться! – засмеялся Степанов.

Антонов тоже улыбнулся, блеснув железными зубами.

– А, что они помирились?

– Ну да! Валька ей даже сережки золотые подарила!

Степанов вновь насторожился. Он вспомнил сережки в виде шаров.

– Это такие, круглые?

– Ну! И про это знаете? Ну, вы даете!

– Ну и что, где она взяла то их?

– Как где – в ломбарде! Ей один алкаш принес! По дешевки! За сотню что ли! У жены, дурак упер и принес! Похмелится, не на что было!

– Ты сам видел?

– Хм. Начальник? Что, я по-твоему всех алкашей в Рогачево знать должен? Я, между прочим работаю! На стройке! Строим вон на птицефабрике цех! Я так иногда пью!

– Так я не понял, она это тебе сказала?

– Ну, да! А где ж она взять еще могла? – удивился Антонов.

Степанов загадочно посмотрел на Михаила Петровича. Тот, не понимал – куда, клонит Алексей, и пожал плечами.

– Ладно! Иди сегодня! Но вот придешь послезавтра! И поговорим еще!

– А что говорить-то? – Антонов встал со стула и направился к двери.

– Есть о чем! Пока свободен!

– Я работаю! Не смогу!

Степанов удивленно посмотрел на него и ехидно ответил:

– Ну, что повестку выписать, или машину прислать?!

Антонов махнул рукой и открыл дверь:

– Ладно. Приду! Вижу – не отвяжетесь!

Когда за Антоновым закрылась дверь, Сазонов, поднял с пола бутылку и разлив по стаканам оставшуюся водку спросил:

– Леша? Что-то я не пойму? Ты, что тут развел? Разве так надо было с ним говорить?! Надо было его припугнуть, он бы все! Раскололся!

– Нет, Петрович! Не надо! Он нам еще пригодится! И он я чую вообще не при чем!

– А, что за сережки? Ты его на понт взял что ли?

– Хм, нет, я просто их действительно заметил.

– Да?! И не сказал мне?! Я бы изъял их!

– Как бы ты изъял? Тут нужны основания!

Сазонов, отмахнулся и, выпив стакан, вытер губы ладонью:

– Да какие там основания?! Эта Катька – сама бы отдала!

Алексей пожал плечами:

– Ну. Не знаю. Неприятности тут не нужны. Все нужно делать с умом, не торопиться!

– Да. А как же месяц? Думаешь потянем?

– Даст бог все пойдет нормально.

– Ну, а, что ты про сережки-то, кумекаешь?

– Да есть одна идея, – загадочно ответил Алексей.

– Хм. Дай, угадаю – ты их по вещам проверить хочешь? Ну, тех, что с баб убитых снимали?

– Петрович. Ты догадливый!

– Да уж! Есть немного!

– Но нам, сейчас надо – Метлу найти! Он тоже много интересного может рассказать!

– Может, на сегодня закончим? Ко мне поедем! Посидим! Да и спать пора! Завтра рано вставать! – предложил Сазонов.

Алесей, пожал плесами и, посмотрев на дубленку, ответил:

– Да, я не знаю. А ты вот отправил Разина следить за метелкинской Веркой, он-то сам справиться, без нашей помощи? А-то бросили мужика! Как-то не удобно!

Сазонов, махнул рукой и крякнув, как-то по-стариковски нагнулся и пощупал носок своего валенка:

– Ты не боись! Разин парень толковый! А, то, что мы тут с тобой в кабинете сейчас сидеть будем, а так, от этого не кому пользы нет! Мы уже устали! И ничего толкового не придумаем! Поэтому предлагаю – поехать ко мне! Поужинать и ну за стопкой, что обсудить! Ради, такого гостя – моя, нам, по сто граммов нальет! Вот черт, валенок протирается! А зима только наступает! – ворчал Сазонов, разглядывая свою обувь.

Степанов тяжело вздохнул и одел дубленку. Он вдруг почувствовал, что действительно устал. Предложение Михаила Петровича было кстати:

– Ладно, поехали!

– Хм, поехали?! Нет, машины то, да и идти тут семьсот метров. Я живу то недалеко. Пойдем – прогуляемся перед сном! Это на пользу! Мозги проветрим!

Сазонов, потушил в кабинете свет и они вышли. На улице ветер утих и снег прекратился. Черное бездонное небо сияло миллиардами звезд. Степанов поднял голову и раскрыв рот смотрел на это чарующие зрелище:

– Красота! У нас в городе такого неба нет! Воздух загазованный! Звезд почти не видно. А тут! Размах!

– Ты себе под ноги смотри! А то упадешь! – ворчал Сазонов, скрипя валенками по снегу.

– Кстати, Петрович. А нам такая погода на руку!

– Хм, это почему?

– Да потому. Что, этот злодей – которого, мы ищем, сегодня точно на охоту не выйдет!

– А это почему? – Сазонов, прикурил очередную беломорину.

Его лицо озарилось огоньком от спички. Степанов посмотрев на него улыбнулся:

– Ты поменьше бы курил! А то вон, уже возраст! Наживешь себе какую болячку! Ты, по сколько, пачек-то выкуриваешь?

– Да, когда как! Бывает по пять! А бывает и две хватает! Как день выдается!

– По пять?! Ты, что с ума сошел? По пять? Здоровье совсем посадишь! Бросать надо!

– Ты это! Мне не читай тут нотацию о вреде курения! Я сам, за своим здоровьем как ни будь, послежу! Почему, лучше скажи, ты считаешь, что этот злодей не выйдет сегодня на охоту?

Степанов остановился. И повернувшись к обочине дороги, кивнул рукой на сугроб:

– Да потому. Снега нет! Следы он оставлять боится! И я так понимаю, в те дни, когда он убивал летом женщин – наверняка дождь шел!

Сазонов хлопнул себя по коленки:

– Точно! Мать твою! Точно! Последних-то, вот в сентябре завалил – так вообще неделю дождина лил! Я еще помню, мы труп осматривали – все в грязи извозились! Молодец! Ну, сыщик! А я-то думал этот Шерлок Холмс только в книгах бывает!

– Нет, Петрович. Но, к сожалению, я в отличие от английского коллеги, не могу преступления распутывать – сидя в кабинете! А так – хорошо бы было!