Избранное

– Ух, ты! Здорово! А можно и я с тобой? – завистливо произнёс малыш.

– А тебе сколько лет? – прищурившись, спросил Ромка.

– Мне уже восемь, – застеснявшись, ответил мальчик, и чуть тише добавил, – скоро будет.

– Ну, восемь – это уже нормально. А то с маленькими, сам понимаешь, некогда нянчиться, время сейчас тяжёлое. Тебя как зовут-то?

– Меня – Умар, – обрадовавшись, что его не прогнали, ответил мальчишка.

– Ну, привет, Умар, а я Ромка, – и пожав руку, продолжил, – ты только не подходи близко, а то, не дай Бог, порежу случайно.

– Хорошо, я тебе просто помочь хотел, – отступил назад Умар.

– Помочь? – на мгновение задумался Ромка, – а найди-ка мне, Умар, тонкий ровный прутик, мы из него мачту будем делать.

Умар быстро пошёл по дорожке и вернулся с тонкой хворостинкой.

Воткнув в корпус кораблика перо руля, Ромка взял прутик и протянул Умару кораблик: «На, подержи пока, только не поломай».

Ромка заточил прутик с двух сторон, достал из кармана куртки квадратный красный листок, прорезал в нём две дырочки.

– Это будет мачта с парусом, – продевая прутик в листок, сказал Ромка. После чего сделал небольшую дырку в корпусе и воткнул туда прутик с листком.

– Классный корабль получился, – восторженно сказал Умар, и чуть тише добавил, – у нас.

– Конечно, у нас! – Ромка поднял ладонь вверх и, дождавшись, пока Умар хлопнет по ней своей ладошкой, продолжил, – а как мы его назовём?

– Не знаю.

– Мы его назовём по первым буквам наших имён, – Ромка достал из кармана куртки красный фломастер и написал под парусом две большие буквы Р и У, – Ромка и Умар, получается РУ…

– Русь, – вдруг поправил Умар.

– Точно, Русь! Ай, да, Умар, красавчик! – обрадовался Ромка, дописал ещё две буквы, несколько раз обвёл слово «Русь» и бодро продолжил, – товарищ Умар, вы назначаетесь помощником капитана Романа на корабль «Русь»!

– Слушаюсь, товарищ капитан! – бойко ответил Умар.

Мальчишки опустили кораблик в ручей, и он быстро поплыл, подпрыгивая на волнах, ударяясь о крутые ледяные берега, огибая препятствия и отмели, преодолевая все преграды и засоры на своём пути, а ребята шли следом, любуясь своим творением.

– А где мы сейчас плывём, товарищ капитан? – перепрыгнув на другой берег, спросил Умар.

– Плавают какашки, Умар, – весело поправил Ромка, – а наш корабль «Русь» идёт по морю.

– И где мы сейчас идём, товарищ капитан?

– Посмотрите в бинокль, товарищ помощник. Справа по курсу на горизонте появляется Индия, самая многонаселённая страна. И там очень много слонов. Слоны – это самые крупные животные на земле.

– А вон там, – крикнул Умар, приложив воображаемый бинокль к глазам, – уже травка зелёная пробивается.

– Это Австралия, зелёный континент. Там кенгуру на двух ногах прыгают, коалы на эвкалиптах живут и никогда с них не слазят.

– А это что за страна, глянь-ка, какие высокие сугробы, – указал пальцем Умар.

– Похоже, это Египет. А это их пирамиды, построенные ещё до нашей эры.

– Ромка, а это какая страна с высоким кустиком посредине?

– Это будет Франция, а кустик – это Эйфелева башня.

– А это что за островок?

– Это Англия, – вдруг посерьёзнел Ромка и, оглянувшись кругом, выдернул из подтаявшей клумбы половинку кирпича.

– Рома, мы же не будем топить Англию?

– Нет, конечно, Умар, мы же русские!

– Мы же русские, – гордо повторил за Ромкой Умар.

– Это будет, – Ромка поднял кирпич над головой и, с силой бросив его в сторону, продолжил, – для них предупреждение, чтобы перестали угрожать России, а то огребут по полной.

– Ещё как огребут! – подтвердил Умар, – а вот эта, что за страна, похожая на башмак?

– Это не башмак, смотри же, это сапог, а страна называется Италия.

– А знаю! Мама говорила, что это итальянцы макароны придумали.

– Точно, а ещё там есть башня, которая наклонена и не падает, представляешь? Только я забыл, как она называется.

– А это что страна? – указал пальцем на другой берег Умар, – у неё из-под снега газета торчит.

– О, это Китай, родина бумаги и пороха. У них есть Великая Китайская стена длинною, – сняв варежку, Ромка почесал затылок, и уверенно продолжил, – в общем, очень длинная.

Кораблик упёрся в плотно сбитый кусок наста, а бурливый ручеёк, раздваиваясь и теряя силы, растекался слева и справа от препятствия.

– Товарищ капитан, разрешите доложить?

– Докладывайте, помощник.

– Прямо по курсу Соединённые Штаты Америки! – приложив воображаемый бинокль к глазам, доложил Умар, и продолжил, – что будем делать? Обходить справа или слева?

– СыШыА, говоришь? А ну, стать на дрейф! – резко скомандовал Ромка, вытащил кораблик из воды, сунул в руки Умару и, крикнув «Я сейчас!», бросился к лавке. Он ытащил из-под неё лопатку, вернулся обратно и, поплевав на ладошки, стал рубить кусок наста пополам. Через 10 минут «Америка» малой сапёрной лопаткой советского образца была поделена пополам, а ручеёк снова стал единым и полноводным.

– Сняться с дрейфа, – удовлетворённо выдохнул Ромка, вытирая со лба пот.

– Есть сняться с дрейфа! – бодро ответил Умар, снова опуская кораблик в воду, который неумолимо продолжил курс, красуясь багряным парусом на фоне мутной воды.

Мальчишки несколько раз возвращались к началу дома, где они запускали в плавание «Русь», а она с каждым разом всё бодрее и увереннее преодолевала Германию и Турцию, Испанию и Канаду, Польшу и Нидерланды. Когда же, устав, мальчишки стали прощаться, Умар спросил:

– Ром, а ты завтра придёшь «Русь» запускать?

– Нет, Умар, завтра меня не будет, – ответил Ромка другу и, протянув ему кораблик, продолжил, – ты давай без меня, «Русь» не должна стоять на месте.

– А ты чего? Поедешь куда? – спросил Умар.

– Завтра папка обещал с войны позвонить на мамкин телефон. Я молю Бога, чтобы он вернулся оттуда с победой живой и здоровый, – Ромка резко перекрестился и вытер набежавшую слезу.

– Иншаллах!* – произнёс Умар и поднял ладони вверх.

Мальчишки обнялись и разошлись по домам.

***

На вечернем небе плыло два облака. На одном сидел Иисус Христос, на другом пророк Мухаммад. Они улыбнулись друг другу и одновременно утвердительно качнули головами. В то же мгновение на земле через ручеёк легко перепрыгнула высокая стройная девушка, на сумке у неё блеснула белая буква Z и большие красные буквы "ПОБЕДА".

_____________________

*Иншаллах (араб.) – если пожелает Аллах.

Пир и Рула

И снилось мне, что мы, как в сказке,

Шли вдоль пустынных берегов

Над диким синим лукоморьем,

В глухом бору, среди песков.

Иван Бунин

Почему все птицы такие разные. Большинство из них летают, а некоторые нет, одни плавают, другие бегают, одни большие, другие маленькие, одни живут на севере, другие на юге, одни поют, другие издают странные звуки. А какое у птиц разнообразие окрасок оперений! Все эти различия у пернатых происходили благодаря эволюции, хотя некоторые менялись совсем по другим причинам. Каким? Об этом мы и хотели вам рассказать. Неведомо, когда произошла эта история, известно только, что тогда ещё снегири, девочки и мальчики имели грудку одинакового серого цвета. Вот мы и подошли к главному герою нашего сказа снегирю, которого звали Пир. У Пира была любимая девушка-снегирь Рула. У наших снегирей были добрые соседи – семья белочек, у которых было три бельчонка.

В зимнее время основная задача всех зверей и птиц пережить холодные месяцы. Вместе они занимаются поисками пищи, помогают друг дружке припасами и предупреждают об опасности. Но однажды прилетела сорока и, усевшись на высокую сосну, быстро затараторила: «Внимание, внимание! Всем перррнатым! Корроль оррёл-берркут приглашает 31 декабррря на прррразднование перррвого Нового года! На эту неделю охота перрнатых на перрнатых запррещена!»

– Нет! Это же надо придумать устроить Новый год зимой, – возмутилась белка-мать, – ну, почему не провести его летом?

– Мама! Мама! А что такое Новый? Он вкусный? – спросил один бельчонок, прыгая с ветки на ветку.

– А, что такое год? Он сладкий? – спросил второй.

– Папа! А что такое прррразднование? – спросил третий.

– Празднование, это… – задумался отец белок, подняв голову и потирая подбородок.

– Так! А ну, марш в дом, – строго прикрикнула мама бельчат, – об этом вам ещё рано знать!

– Ой, Пир, мне почему-то не хочется туда лететь, – грустно сказала Рула.

– Ну, что ты, милая! Я думаю, что там будет очень интересно, ведь там будет много разных птичек…

– И мы хотим! – высунулись из дупла бельчата.

– А, ну, марш по кроваткам! Тоже мне птички нашлись! – строго сказала белка-мать и, обратившись к снегирям, добавила, – слетайте, Рула! Ведь зимой не так много развлечений.

Пир с Рулой решили побывать на этом праздновании Нового года, хотя бы потому, что они, как и бельчата, не знали об этом ничего.

Через неделю на огромную заснеженную поляну среди леса, в центре которой стояла высокая ель, начали слетаться птицы со всего света. На краю поляны, на высоком пне застыв в царственной позе и практически не моргая, сидел орёл-беркут, лишь изредка поворачивая голову на прилетающих гостей.

Две огромные поваленные сосны служили столами. На одной из них были насыпаны зерно, семена, орешки, рябина, на другой были разложены кусочки свежего мяса и рыбы.

Распорядителем праздника была птица секретарь, которая вышагивала вперёд-назад и, макая длинное перо в шишку-чернильницу, отмечала галочками в огромной папке из бересты вновь прибывших гостей.

– Уважаемые гости, прошу вас располагаться у столов согласно вкусовым предпочтениям – вегетарианцы налево, хищники направо, – командовала она, – и так прошу отозваться пару лебедей!

– Мы! – лебеди наклонили свои длинные шеи и прошли к столу.

– Пара синиц, – объявила птица секретарь, отрывая голову от папки.

– Есть, – раздалось сразу с двух сторон.

– Подождите, вот, вы точно синицы, – поправив очки, сказала птица секретарь, – а, вы кто такие?

– А, мы – усатые синицы! – ответили птички.

– Да? – секретарь опустила голову в папку, – точно, есть такие, прошу вас, залетайте!

– Надо же, усатые! Может, и бородатые есть? – в шутку спросила птица секретарь.

– Есть! Мы – бородатая неясыть! – послышалось сверху.

– Ой! – вскрикнула птица секретарь, подняв голову, – зачем же так пугать? Добро пожаловать! Надеюсь, с бородами закончили? – вздохнула птица секретарь.

– Нет, ещё! – грозно раздалось чуть поодаль.

– Это ещё кто?

– Это мы, бородачи!

– Вижу, вижу! Физкульт-привет, – отметила гостей в папке секретарь и тихо добавила, – на праздник прилетели, могли бы и побриться.

– Не понял! – зло перебил грозный самец, – это ты мне?

– Нет-нет! Это я себе-себе! – испуганно повторила птица секретарь, и быстро зашептала под нос, – как я могла так накосячить? Говорила мне мама: «учись, не ленись, будь вежлива, держи язык за клювом…»

– Ну-ну! – бородач поставил крылья в боки и спокойно добавил, – а то, я быстро проведу тебе работу над ошибками.

– Нет-нет! Я уже всё исправила! Не надо себя утруждать! С Новым годом вас! – облегчённо выдохнула птица секретарь, когда бородачи удалились. Потом взяла горсть снега, часть съела, а второй частью похлопала себя по лбу и грустно добавила, – вот я – дурында! Так и нарваться можно! А теперь, уважаемые гости, попрошу отозваться пару фуфу, – уже боязливо произнесла птица секретарь тоненьким голоском.

– Нас зовут фифи, а не фуфу! – поправили длинноногие фифи.

– Милости просим, – указывая на стол, сказала секретарь.

– Фу-фу! Фу-фу! – раздалось с другой стороны.

– Это кто фукает? А, пересмешники! Прошу вас пролетайте! Теперь пара галстучников! Прошу! Пара фазанов, добрый вечер! И пара щегол!

– Гол! Гооооол! – радостно закричали пересмешники.

– Вас, пересмешники попрошу вести себя прилично, вы не на стадионе. Повторяю, пара щегол! – нахмурила лоб птица секретарь.

– Это мы! – пара щеглов прошла к столу.

– Так, странно, – заглянув в записи, нахмурилась птица секретарь, – ещё щегол, вычёркиваем! – секретарь занесла перо над берестой.

– Не надо нас вычеркивать! Я не щегол, я – щёголь! – ответил, обидевшийся самец.

– Хорошо! – птица секретарь, сделала пометку и продолжила, – теперь прошу пара широкорот, наше почтение! Пара чернопопики!»

– Вообще-то, мы чернозобики! – снизу раздалось недовольное покашливание.

– Извините, чернозобики! – секретарь внесла изменения в записях, – далее представляю вам пару буревестников.

– Позвольте, – раздался грудной бас, – мы – гигантские буревестники!

– Извините, конечно! Гигантские буревестники – это самые большие птицы на земле, прошу вас! Далее представляю пару зуёк, я правильно произнесла ваше…?

– Да, удивительно, Вы первая назвали наше имя правильно! – звонко затараторили птички, перебивая друг дружку, – и это очень приятно для нас! Уважаемая птица, секретарь! А, то, как только нас не называли и пара чулок, и пара носок, а бывало ещё хуже: хорёк, пенёк и даже буёк!

– Достаточно! Прошу вас помолчать! Теперь пара мандаринки! Прошу вас! Пара поганки, здравия желаю! И пара киви! Хм, не птицы, а овощная лавка…

– Извините, но меня зовут славка! – обиделся самец пары славок.

– Хорошо, хорошо, славки тоже есть! – устало вздохнула птица секретарь, делая исправления в папке и добавила, – а где же киви?

– Киви не будет, у неё крыльев нет! – уточнила сова, поворачивая голову то влево, то вправо.

– Вот, вам и птицы! Куда этот мир катится? – разочарованно произнесла птица секретарь и громко объявила, – далее, пара кур!

– Извините, но я – петух, – гордо тряся большим гребешком, вставил петух.

– Гамбургский? – удивилась птица секретарь.

– Почему это Гамбургский? – удивился петух.

– Шучу! Исправляю пара петухов...

– Позвольте! Но у меня в паре не петух, а курица, – возмутился тот, устрашающе надвигаясь на секретаря.

– Хорошо-хорошо, исправляю петух с курицей, – презрительно скосив глаза за уходящей куриной парочкой, ведущая сделала ещё один вывод, – вот так, пока жареный петух не клюнёт, птица не завертится, хотя, этот вроде бы не жареный, ну, да ладно. Продолжаем! Пара ква.

– Вообще-то, я кваква, – в один голос произнесли кваквы.

– Я и говорю, Вы – ква, – птица секретарь сердито указала пером на одну птицу, – и Вы – ква, – переводя перо на другую птицу, – правильно?

– Не правильно! – снова в один голос ответили птицы.

– Я – кваква, – сказал одна птица.

– И я – кваква! – сказала другая.

– Хорошо, хорошо! Салют, вам, кваквам, – а вслед птица секретарь раздражённо добавила, – нет, им обязательно два раза квакнуть надо! Вот из-за таких, как эти и чернил может не хватить. Пара носороги. Так вижу! Здрасьте! Залетайте. Теперь прошу пару обезьян…

– Позвольте, мы не обезьяны, мы обезьяноеды! – поправили её свирепые птицы.

– Хорошо-хорошо! Проходите! Но имейте в виду, что обезьян у нас в меню нету, извините!

– Это плохо, – угрожающе ответили обезьяноеды.

– Хорошо, что они не секретарееды, – сказала птица секретарь сама себе и громко добавила, – теперь, пара страусов, – сделав паузу, она крикнула ещё громче, – алё, страусы есть?

– Страусов не будет, – закатывая огромные глаза, произнесла

сова, – кроме того не будет эму и пингвинов.

– Почему? У них что, тоже крыльев нет?

– Крылья есть, но летать они не умеют, – сова закрыла один глаз.

– Как это может быть? Если крылья есть, значит, должны летать! – секретарь сломала перо и сморщила клюв.

– Должны, но не летают! – сова медленно закрыла оба глаза.

– А, как же они пищу добывают? – секретарь выдернула из головы новое перо.

– Одни бегают, – сова открыла один глаз, – другие плавают, – сова открыла второй глаз.

– А ещё птицами называются! – презрительно произнесла секретарь и звонко выкрикнула, – пара снегирей!

– Это мы! – крикнули Пир с Рулой, вспорхнули и перелетели на стол.

– Всех назвала? – выждав паузу, ведущая продолжила, – а теперь слово предоставляется королю птиц, орлу-беркуту!

Все дружно похлопали крылышками. Орёл-беркут поднял крыло, и все притихли: «Уважаемые крылатые сородичи! Сегодня, на девятый день зимнего солнцестояния, приказываю ежегодно отмечать Новый год! Я желаю каждому выводку, здоровья, тёплого уютного гнезда, достаточно еды и питья вам и вашим деткам! Одиноким птичкам я желаю в Новом году найти себе пару и стать счастливыми! С Новым годом, друзья!

– Уррра! Урра! – все птицы захлопали крылышками.

– А сейчас – Орёл-беркут поднял крыло, – я предлагаю отведать мои угощения.

Птица секретарь снова вышла в центр поляны: «А мы начинаем наш праздничный концерт! Но для начала я хотела бы задать вам несколько загадок:

Нет того, кто не боится

Этой грозной хищной птицы.

Кто, куда бы не забрёл,

Сверху видит всё ...»

Все птицы дружно крикнули: «Орёл!». Орёл-беркут слегка улыбнулся. Птица секретарь выхаживая посредине поляны, продолжала загадывать загадки:

«Под ночными небесами

Песни льются над полями...

Нету песен тех милей!

А поёт их ...»

– Соловей! – хором ответили птички.

– И у нас в гостях, – сделала паузу птица секретарь, – лауреаты и победители многих междупернатых конкурсов, заслуженные певцы лесов, полей и, не побоюсь сказать, даже рек! Соловьи!

Пара соловьёв взлетела, опустилась на ветку ели и стала насвистывать песню «В лесу родилась ёлочка». После окончания свиста, все громко поаплодировали.

– Пир, но мы же не хуже поём? – возмутилась Рула.

– Конечно, милая, – причмокнул от удовольствия Пир, налегая на угощения, – тут каждый кулик своё болото хвалит.

Птица секретарь громко продолжила:

«Ходит в красной тюбетейке,

И сидит не на скамейке,

А на дереве в лесу,

И почти что навесу.

Постучит, букашку схватит

Знаменитый доктор…»

– Дятел! – крикнули все птички.

– Молодцы! – секретарь выставила большое перо, как большой палец вверх, – а я представляю вашему вниманию знаменитых ударников дятлов!

Пара дятлов приземлилась на два маленьких барабана, висящих на ели, ловко выбивая дробь клювиками и лапками. После окончания выступления все птички похлопали крылышками.

Птица секретарь снова выскочила на поляну:

«Чёрный, темноты темней,

Нету птиц, его умней.

На высокой ели – вон он.

Это – старый, мудрый…»

– Ворон! – крикнули птички.

– Представляю вам лесного мага и колдуна, ворона! – произнесла птица секретарь и поторопилась уйти.

На середину поляны приземлился ворон, обвёл всех чёрными глазами и подошёл к кукушке. Он провёл крылом вдоль её тела и, на крыле у ворона появилось яйцо. Все бурно зааплодировали.

– Это на что вы тут намекаете? – возмутилась кукушка.

– Некоторые птицы – промолвил ворон, – подкидывают свои яйца в чужие гнёзда, а не высиживают их сами. Не так ли, кукушка?

– А, вы видели это? Ку-ку! У вас доказательства есть? Ку-ку, ку-ку! – разволновалась кукушка, – это какая-то клоунада, я требую авокадо!

Может быть, адвоката? – поправила птица секретарь.

– Да-да! Я требую прекратить это выступление!

– Король Орёл наш судья, и адвокат! – поклонившись, произнесла птица секретарь.

Все птицы притихли. Орёл, выдержал паузу и, не моргнув глазом, тихо сказал: «Ворон, продолжай!»

– Для следующего фокуса, – произнёс ворон густым баритоном, обведя всех своими чёрными глазами, – мне нужна одна смелая птичка.

– Я! Я тут! Это я смелая! – на середину поляны, переваливаясь с боку на бок, выбежала курица.

Для петуха это было так неожиданно, что он тревожно закудахтал, часто вращая головой и беспокойно наблюдая за своей избранницей то одним глазом, то другим. Ворон накрыл курицу своими большими крыльями, потряс ими несколько раз, а когда поднял вверх, курица оказалась окрашена в красный цвет.

– Вот это да! Неужели это моя курочка? Супер! Кура! Ура! Ура! – обрадовался петух. Все зааплодировали, а ворон снова накрыл курицу крыльями, потряс ими и, подняв вверх, оказалось, что курица окрасилась в золотистый цвет.

– Моя Кура, воплощение гламура! – петух от счастья закатил глаза, и томно кудахча, стал посылать ей воздушные поцелуи, – ты моя золотая принцесса, будешь нести мне золотые яйца! Когда же ворон в третий раз продемонстрировал свой фокус, курица оказалась совершенно голой, на ней не оказалось ни единого пёрышка. Она беспокойно закудахтала, стала закрывать себя крылышками то спереди, то сзади. Все птицы громко рассмеялись.

– Ты что наделал? Мозгоклюй несчастный! Ну, я тебе сейчас покажу! – закудахтал петух и бросился на ворона.

– Замри! – произнёс ворон, и петух замер на месте. Птичий маг провёл чёрным крылом по курице, и она обрела свой прежний белый цвет. После команды ворона «отомри», петух вышел из гипноза, обнял свою подругу и недовольно кудахча, увёл её под птичьи аплодисменты. Ворон поклонился, часто замахал крыльями, вызывая снежные завихрения и исчез.

Откуда-то сверху раздался свист, четыре гуся в клювах несли палку, на которой гордо восседал павлин. Приземлившись, гуси убежали к столу, а павлин уважительно склонил голову в сторону Орла-беркута. Секретарь громко объявила: «Ваше величество, уважаемые гости, разрешите вам представить гостя из далёкой Индии, павлин!»

Все дружно захлопали крылышками, а павлин, выпятив ярко синюю грудку, сделал несколько шагов вдоль столов, и вдруг раскрыл свой хвост огромным зелёным веером с блеском и переливами.

Пир в это время продолжал поглощать ягоды рябины, но, когда павлин раскрыл свой хвост, он был так поражён его красотой, что ягодка выпала у него изо рта. Снегирю показалось, что все эти многочисленные «глазки» на перьях павлина, смотрят на него и говорят: «Иди к нам, милый Пир! Мы так давно искали тебя!» Он был так заворожён этим никогда невиданным зрелищем, что сердечко его внутри затрепетало, он взлетел и направился к павлину. Рула успела только крикнуть ему: «Пир, любимый, куда же ты?» Но Пир этого уже не хотел слышать, он несколько раз облетел этот огромный хвост, казавшийся ему то ли небом, то ли раем. Поравнявшись с головой павлина, увенчанной царственным хохолком, он заглянул ему в глаза, подведённые белым «макияжем» и забыл обо всём на свете. Голова у снегиря закружилась, и он свалился под огромный хвост павлина, а тот закружился в страстном танце любви, то наклоняя, то поднимая хвост над Пиром, издавая при этом соблазняющий перьями шелест. Когда танец закончился, Пир сидел, разбросав лапки перед собой, и в глазах его мелькали яркие кружочки роскошного оперения павлина. Дальше Пир видел всё, как в тумане: гуси хватают палочку и улетают с павлином, но снегирь пришёл в себя, взлетел и нагнал кортеж.

– Возьмите меня с собой, пожалуйста! – громко крикнул Пир.

– Зачем? – не поворачивая головы, спросил павлин.

– Я просто голову потерял от Вашего хвоста!

– Ну, садись! – равнодушно произнёс павлин.

– А, как Вас зовут? – присаживаясь рядом на шесток, спросил Пир.

– Меня зовут Сандара, – важно ответил павлин.

На протяжении всего полета до самой Индии павлин рассказывал, что он является самой красивой птицей мира, что его хвост, усеянный «глазками» обозначает звёздное небо и является эмблемой гордости, бессмертия, красоты и бесстрашия. Что в Индии всегда тепло, никогда не бывает снега. И вся эта информация повторялась им, только слова менялись местами. Впрочем, Пиру это было безразлично, он, как заворожённый смотрел на царственный хохолок и ждал только одного, когда Сандара снова раскроет свой хвост.

В Индию они прилетели рано утром, и навстречу павлину выбежали пять пав, которые стали его по очереди обнимать и целовать в щёчки.

– Внимание, девочки мои, дорогие павочки! Чмоки-чмоки! – целуя пав, произнёс павлин, – в нашем гареме пополнение, знакомьтесь это Пир!

– Ой, какая маленькая красивая птичка! – обрадовались павы.

– А, что такое гарем? – насторожился Пир.

– Гарем – это все мои любимые жёны, которых ты видишь. И ты тоже будешь моей маленькой невестой.

– Не буду я никакой невестой! – возмутился Пир, – я пацан! Постой, но тебя же зовут Сандара, это ведь женское имя…

– Совсем нет, в переводе с хинди Сандара означает красивый! Это самое, что ни на есть, индийское мужское имя, – объяснил павлин.

– Значит, ты…

– Да, я – самец! – гордо произнёс Сандара.

– Ну, какого чибиса тебе, мужику, такой смазливый хвост? – воскликнул Пир.

– Своим хвостом я завлекаю самочек! – и павлин, демонстрируя свои чары, раскрыл хвост, и павы тут же закружились вокруг него.

Пир смотрел на этот хвост, который теперь казался ему просто отвратительным. Вдруг на фоне павлиньего хвоста он увидел образ Рулы, её маленькую головку и услышал беспокойный голосок: «Пир, любимый, куда же ты?»