
Полная версия:
СЛОВО О БОЖЕСТВЕННОЙ ПЕСНЕ
1.3. «Взгляни на эту рать, учитель мой.
Друпáды сын, обученный тобой,
её полки построить умудрился
столь грамотно. Разумный ученик!
Строй Пáндавов достаточно велик.
1.4. Здесь лучники, которые в бою
равны Арджýне с Бхимой. Ююдхáна,
Вирáта и Друпáда в их строю,
1.5. а также Дхриштакéту, Чекитáна,
царь Кáши и могучий Пуруджит.
Здесь Кунтибхóджа, Шáйбья несравненный.
1.6. Могучий Юдхамáнью тут стоит
и воин силы необыкновенной –
Уттамаýджа, и Субхáдры сын,
и сыновья Драупади. Конечно,
любой из тех, кто назван мной, успешно
способен против множества один
в бою на колесницах воевать.
1.7. Теперь, о лучший из дважды рождённых,
позволь мне также к сведенью сказать
о полководцах тех непревзойдённых,
что возглавляют армию мою.
1.8. Средь них всегда успешные в бою
ты сам, а также Бхишма с Кáрной вместе
и Крипа с Ашваттхáмой, и к тому ж
Викáрна, и другой великий муж,
сын Сомадáтты, Бхуришрав.
1.9. К их чести
и к чести тех, кто здесь не назван мной,
скажу: в моих войсках любой герой
пожертвует собой во благо мне.
Подвластно им оружие любое.
Они владеют все искусством боя,
и каждый воин опытен вполне.
1.10. Мощь наших славных войск неизмерима.
Дед Бхишма – это наш надёжный щит.
Та армия, что против нас стоит,
слабее. Их обороняет Бхима.
1.11. Теперь любой из вас, в строю стоящий
на важных рубежах, вся наша рать
должны всемерно Бхишму поддержать».
1.12. Громоподобно, словно лев рычащий,
«дед» рода Куру, Бхишма, протрубил.
Восторг и вдохновенье породил
в Дурьoдхане той раковины звук.
1.13. Внезапно зашумело всё вокруг.
Рёв раковин и барабанов грохот,
гуденье труб, рожков и горнов вой
сливаться стали в хаотичный рокот.
1.14. Тем временем на стороне другой
в прекрасной колеснице, запряжённой
конями светлой масти, Бог всех Вед,
Супруг Удачи олицетворённой,
чью мощь являет миру Солнца свет,
и Пáнду сын, Арджуна, затрубили
в божественные раковины враз
и звуком этих раковин тотчас
о будущей победе возвестили.
1.15. Чувств повелитель затрубил тогда
в ту дивную, чьё имя Панчаджáнья,
а рядом в Девадáтту – Дхананджáя,
а Бхима-богатырь, чья страсть – еда,
в звук Пáундры огромной влил свой гнев.
1.16-18. Царь Юдхиштхир, сын Кýнти, приближая
начало, протрубил в Анантвиджáю,
Накул – в Сугхóшу, также Сахадéв
взял Манипýшпаку и затрубил.
О царь, звук прочих раковин сообщил,
что здесь великий лучник, Кáши царь,
и Шикханди, известный махарáтха,
а также Дхриштадьюмна и Вирáта.
Здесь Сáтьяки, Друпáда – государь
Панчáлы, сыновья Драупади
и отпрыск Субхадры могучерукий.
1.19. Священный трепет породив в груди,
их раковин объединились звуки,
и твердь, и небо гулом оглашая,
потомков Дхритараштры сил лишая.
От звуков тех им стало страшно, жутко.
1.20. О царь, в то время Пáнду сын, Арджýна,
чей флаг лик Ханумáна украшал,
поднял свой лук и стрелы в руки взял.
Но Дхритарáштры видя сыновей,
построенных в шеренги боевые,
Шри Кришне он сказал слова такие:
1.21-22. «Ты правишь колесницею моей.
Непогрешимый, выведи упряжку
меж этих армий, я хочу взглянуть
на тех, кого влечёт сраженья путь,
с кем биться мне сейчас придётся тяжко.
1.23. Позволь мне посмотреть на тех людей,
что шли сюда сражаться, угождая
потомку Дхритараштры, понимая,
что он, по сути, – форменный злодей».
1.24. Санджáя молвил: «Просьбу эту слыша,
о Бхáрата, Верховный Бог, Шри Кришна,
чудесную Арджуны колесницу
меж двух великих сил установил.
1.25. Он, Повелитель чувств, заговорил,
седого Бхишмы с Дрóной видя лица
и лица всех собравшихся царей:
«Взгляни в глаза династии своей,
сын Притхи».
1.26. Стоя между берегов
враждующих непримиримых ратей,
Арджýна там узрел отцов, дедов,
своих учителей, своих дядьёв
по матери, своих увидел братьев,
и сыновей, и внуков, и друзей,
и тестей, и людей, добра желавших.
1.27. И, видя их, на поле том стоявших,
горюя о династии своей
и о друзьях, с великим состраданьем
Арджýна, Кунти сын, тогда сказал:
1.28. «О Кришна, пред собой я увидал
своих родных, охваченных желаньем
войны. Я ощущаю, что сейчас
все части тела сила покидает,
внутри озноб, во рту пересыхает.
1.29. Я весь дрожу, но это не экстаз,
а ужас. Дыбом волосы встают,
из рук мой лук Гандива выпадает,
и кожа, словно от огня, пылает.
1.30. Я не способен оставаться тут.
Себя забыл я. В разуме – смятенье.
О Кришна, всё, что вижу я сейчас, –
знаменье бед, что ожидают нас.
О Кéшава!
1.31. Убив родных в сраженье,
как я в грядущем благо получу?
Доставшихся столь дорогой ценою
я ни побед, ни власти над Землёю,
ни радости, о Кришна, не хочу.
1.32-35. Дарящий радость, есть ли смысл сражаться
за царства, счастье чувств и даже жизнь,
коль все, кто мог бы этим наслаждаться,
сейчас собрались головы сложить
на поле битвы? О Мадхусудáна,
учителя, отцы, деды, сыны
и дяди с материнской стороны,
и тесть, и внук, и зять, и брат жены,
и остальные родственники клана
сейчас готовы, стоя предо мной,
уйти ни с чем в посмертную обитель.
Пусть даже я отправлюсь в мир иной
от их руки, но участи такой
могу ли им желать я? О Хранитель
живых существ, я с ними не хочу
сражаться, даже если захвачу
три мира, что про Землю рассуждать!
Я не готов к тому, что мы сумеем
потомков Дхритараштры убивать.
1.36. Ведь, безусловно, если мы посмеем
сразить грозящих нам войной сейчас,
то этот тяжкий грех падёт на нас.
И потому мы не должны стремиться
к убийству Дхритараштры сыновей,
своей родни и всех своих друзей.
Чего сумеем этим мы добиться,
Супруг Удачи? Как же смерть родни
украсит счастьем будущие дни?
1.37. Хранитель всех, пусть люди, что в плену
у жадности, не видят прегрешенья
в том, что ведёт семью к уничтоженью
и от вражды не чувствуют вину…
1.38. Но почему же мы, осознавая,
что уничтожить род – преступный шаг,
должны, людей Защитник, делать так,
большое злодеянье совершая?
1.39. Когда приносит рода истребленье
семье традиций вечных разрушенье,
приходится оставшимся в живых
грешить, пути духовные забыв.
1.40. Когда в роду безбожье процветает,
о Кришна, это женщин развращает.
Потомок Вришни, это в свой черёд
к потомству нежеланному ведёт.
1.41. Рожденье нежеланных поколений
толкает в ад и членов их семей,
и тех, кто был причиной разрушений,
и предков, ведь обряды подношений
воды и пищи в жизни их детей
перестают как должно проводиться.
1.42. Вождей греховность разрушает род
и к нежеланным отпрыскам ведёт.
То, что на благо общества творится,
долг, вечные традиции семей, –
всё терпит крах.
1.43. А те, кто разрушает
семейные традиции людей,
затем в аду всё время пребывают.
Поверь, Хранитель всех существ живых,
здесь речи нет о личном пониманье,
поскольку я услышал это знанье
от тех, кто обучался у святых.
1.44. Увы, как странно, что тягчайший грех
мы совершить замыслили в надежде,
что насладимся недоступным прежде
правленьем, уничтожив близких всех.
1.45. Пусть лучше Дхритарáштры сыновья
с оружием в руках на поле боя
убьют меня в тот час, когда любое
оружье бросив, им не стану я
противиться».
1.46. Санджая продолжал:
«Промолвив так на этом поле брани,
Арджýна, тяжким горем в сердце ранен,
вдруг на сиденье колесницы пал
и стрелы вместе с луком отложил.
Тогда Шри Кришна с ним заговорил».
Глава вторая
Йога различения материи и духа
(Санкхья-йога)
2.1. Санджая молвил: «Видя скорбь и милость
в глазах Арджуны, полных горьких слёз,
сразивший Мáдху Кришна произнёс
2.2. божественные речи: «Как случилось,
что эта скверна в трудный час пришла
и в заблужденье ум твой привела?
Арджýна, эта слабость тех пленяет,
кто смысл жизни не осознаёт.
Она к бесславью, а не в Рай ведёт.
2.3. Бессилие отринь! Не подобает
быть малодушным. Ты ведь не таков.
Сын Притхи, ты – карающий врагов.
Воспрянь и слабость сердца одолей!»
2.4. Арджуна молвил: «Как таких людей,
как Бхишма с Дроной, я могу разить,
пуская стрелы, о Мадхусудáна?
Они достойны, чтобы им служить
и выражать почтенье постоянно,
о недругов великий победитель.
2.5. Среди старейшин каждый – мой учитель.
Уж лучше попрошайкой нищим стать,
чем беззаботно здесь существовать
ценою жизни лучших из людей,
великих душ, моих учителей.
И пусть не бескорыстны их стремленья,
они – мои наставники. Когда
мы их убьём, то кровью навсегда
все будущие наши наслажденья
покроются.
2.6. К тому же мы не знаем,
что лучше: победить иль проиграть.
Сразив потомков Дхритарáштры рать,
стоящую пред нами, потеряем
мы жизни смысл.
2.7. Уже не знаю я,
в чём долг мой. Поражённый состраданьем,
я сил лишён и самообладанья.
Прошу, скажи мне, правды не тая,
в чём благо. Я теперь – послушник Твой,
учи меня, я жизнь Тебе вручаю.
2.8. Чем скорбь свою уйму, не понимаю.
Все чувства иссыхают. Пусть землёй
я буду без соперников владеть
иль даже стану тем, кто Раем правит, –
меня от скорби это не избавит»».
2.9. Санджая молвил: «Тот, кто одолеть
невежество способен и врагов,
сказав Владыке чувств такие речи,
добавил: «Я уйду от этой сечи.
О Радующий чувства и коров,
сражаться я не буду», – и умолк.
2.10. Владыка чувств улыбкой лёгкой встретил
ту скорбь и так, о Бхáрата, ответил,
меж армий находясь:
2.11. «Ты знаешь толк
в речах учёных, но оплакал в них,
всех тех, кому не нужно сожаленье.
Кто мудр, тот не горюет о живых,
как и о мёртвых.
2.12. Не было мгновенья,
чтоб Я и ты, и прочие цари
не жили, и в грядущем не случится,
что наша жизнь однажды прекратится.
2.13. Знай: дух, что воплощается внутри
материи, свои тела меняет
от детства к ранней юности, пока
в конце не примет тело старика.
Так дух и после смерти принимает
очередное тело. Обмануть
не могут мудреца те превращенья.
2.14. Сын Кунти, счастья, горя ощущенья,
как холод или зной, когда-нибудь
уходят, чтобы вновь явиться к нам,
они – всего лишь плод прикосновенья
чувств к их объектам. Наберись терпенья,
о Бхáрата, подобно мудрецам
сноси невозмутимо перемены.
2.15. Кто в горе, как и в счастье, терпелив,
всегда спокоен и не суетлив,
воистину, способен жить вне тлена
в бессмертии, о лучший из людей.
2.16. Есть то, что в силу бренности своей
не вечно. Тот, кто постоянно жив,
не может прекратить существованье.
Все те, кто мудр, постигли это знанье,
и временность, и вечность изучив.
2.17. Неразрушимо то, чем мир и тело
пронизаны. Так знай же, что никто
бессмертный дух не может смертным сделать.
2.18. Обречено на разрушенье то,
что бренно, – тело неуничтожимых,
неизмеримых искр, что вечно живы.
Поэтому, о Бхáрата, сразись!
2.19. И тот, кто дух убийцей называет,
и тот, кто мнит, что дух уничтожают,
не понимают: жизнь не погибает
и на убийство не способна жизнь.
2.20. Жизнь (дух) не знает смерти и рожденья.
Теперь, в прошедшем, в будущем она
вне сотворенья и возникновенья.
Жизнь вечна и никем не рождена.
Её существованью нет предела,
преграды. Изначальная, она
не погибает, если гибнет тело,
в котором жизнь была воплощена.
2.21. Сын Притхи, как же тот, кто сознаёт,
что жизнь неразрушима и нетленна,
не рождена, извечна, неизменна,
убьёт или к убийству приведёт?
2.22. Владелец, сняв костюм, что постарел,
уж новую одежду надевает.
Вот так и жизнь, уйдя из прежних тел,
затем тела другие принимает.
2.23. Её нельзя оружием рассечь,
и жар огня её не может сжечь.
Её никак нельзя водой смочить
и невозможно ветром иссушить.
2.24. Ей, вечной и способной жить везде,
стабильной, неподвижной, неизменной,
не суждено быть смоченной в воде,
иссушенной, разрушенной и тленной.
2.25. Та жизнь вне форм и тел непостижима
и неизменна. Ты, узнав о ней,
уже не должен быть рабом скорбей.
2.26. И даже если думать: «То, что живо,
из века в век рождается всегда
и вечно умирает», и тогда
скорбеть не стоит, сильнорукий воин.
2.27. Рождённый обязательно умрёт.
Умерший неизбежно обретёт
рождение. Ты скорби не достоин,
о неизбежном зная.
2.28. Все творенья
вначале не проявлены. Затем
в средине есть период проявленья
разнообразных материальных тел,
о Бхарата, в конце – уничтоженье,
творенье не проявлено опять.
Так стоит ли об этом горевать?
2.29. Одни на дух взирают, как на чудо,
другие как о чуде говорят,
а третьи слышат, ибо им твердят
рассказчики, что дух подобен чуду.
Конечно, есть и те, кто, услыхав,
живут, как прежде, дух не осознав.
2.30. Того, кто принял в теле воплощенье,
нельзя убить, он вечен. Потому
скорбеть не нужно ни о ком в творенье,
о Бхарата.
2.31. По долгу твоему
нет у тебя причин, чтоб сомневаться.
Для воина занятий лучше нет,
чем, защищая истину, сражаться.
2.32. Ворота райских радостных планет
пред теми открываются царями,
что счастливы, сын Притхи, оттого
что битвы их зовут в объятья сами.
2.33. Коль ты, не помня долга своего,
уйдёшь от битвы, грех пренебреженья
твоим священным долгом даст свой плод:
как воин ты утратишь уваженье.
2.34. Среди людей в веках молва пойдёт
про твой позор. Бесчестье испытать
для личности, что честью обладает,
мучительней, чем даже смерть принять.
2.35. Те полководцы, что повелевают
столь многими, тогда решат: «Увы,
герой, столь чтимый нами, стал трусливым –
боясь в бою лишиться головы,
он битвы избежал».
2.36. Словам глумливым
дадут свободу многие тотчас.
Враги унизят, над тобой смеясь,
твою дееспособность. Что больнее,
чем это?
2.37. Выбор прост, о Каунтея:
ты или гибнешь в битве, достигая
обители небесной, то есть Рая,
иль, если ты в сраженье победишь,
как повелитель над землёй царишь.
Поэтому вставай, не уклоняйся
и с твёрдою решимостью сражайся!
2.38. Приемля счастье с горем наравне,
потери так же, как приобретенья,
победы так же, как и пораженья.
Сражаясь ради битвы на войне,
ты на себя не навлечёшь греха.
2.39. Я доводы разумные пока
высказывал тебе, разъединяя
материю и дух. Теперь услышь
о том, как, мудрость йоги применяя,
сын Притхи, ты себя освободишь
от бремени былых своих грехов,
от нынешних и будущих оков.
2.40. Йог в этой йоге плод не потеряет.
Усилие его не пропадёт.
Ведь даже искра дхармы избавляет
от величайших бед.
2.41. Все, кто живёт
как йог, полны решимости. Их разум
однонаправлен, целостен. Но те,
кто думает о многих целях сразу,
конечно, пребывают в суете.
О, радость Кýру, разум их ветвистый
лишает их решимости.
2.42-43. Людей,
что не богаты мудростью своей,
влечёт, сын Притхи, Вед язык цветистый,
зовущий к получению плодов
от многих ритуалов и трудов.
Чтоб лучшее рожденье обрести,
они обряды пышно совершают,
поскольку рая, роскоши желают,
сил, чувственных услад и утверждают,
что нет на свете лучшего пути.
2.44. Кто к наслажденьям временным привязан,
богатством, властью, роскошью пленён,
с решимостью не погружает разум
в себя, ведь ум соблазном унесён.
2.45. Три силы: благость, страсть и тьма незнанья –
вот основная тема Вед. Арджýн‘,
стань выше этих качеств или гун
и утвердись в духовном состоянье.
От двойственности мира отрешась
и не заботясь о приобретенье
богатства, славы иль о сохраненье,
порвав с корыстным настроеньем связь,
будь утверждён в своём духовном «Я».
2.46. Всю воду для полива иль питья,
которую в колодце мы найдём,
с избытком даст огромный водоём.
Так в Ведах можно знанье отыскать,
но Дух способен много больше дать.
2.47. Ты вправе честно дело исполнять,
но к результатам дел уйми стремленье.
И пусть приязнь к плодам не сможет стать
причиной дел твоих иль отреченья.
2.48. Богатств завоеватель, Дхананджáя,
будь стойким в йоге, действия свершая,
привязанность стремись преодолеть
к успеху, равно как и к неудаче.
Пребудь в балансе, ибо йога значит
собой уравновешенно владеть.
2.49. Корыстные дела низки в сравненье
с той мудростью, которую даёт
связь с Духом. В ней прибежище, спасенье.
Тот жалок, кто наград за труд свой ждёт,
о Дхананджáя.
2.50. Тот, кто с Духом связан,
кто в мудрость йоги погрузил свой разум,
тот здесь уже свободен от любых
последствий злых и добрых дел своих.
А значит, в йоге пребывай всецело.
Она есть мастерство любого дела.
2.51. Кто мудр от связи с Духом, отвергает
корысть в делах, которые свершает,
и, цепь перерождений разорвав,
живёт, свободным от страданий став.
2.52. Когда твой разум, занятый служеньем,
лес заблуждений сможет одолеть,
ты станешь безразличен к тем явленьям,
о коих слышал и услышишь впредь.
2.53. Когда твой ум не будет волноваться
от звуков Вед, зовущих в Рай тебя,
и сможет неподвижным оставаться
в блаженстве постижения себя,
устойчив станет разум, и в итоге
тогда достигнешь состоянья йоги».
2.54. Арджуна молвил: «Что же отличает
того, кто весь в самадхи погружён,
того, кто стойкость в мудрости являет?
О Кришна, как он мысли излагает,
а также как сидит и ходит он?»
2.55. Благословенный Бог сказал тогда:
«Любой, кто отрекается всегда,
о Притхи сын, от чувственных стремлений,
рождаемых умом, от измышлений,
кто счастье лишь в самом себе черпáет,
в божественном сознанье пребывает.
2.56. Кто непоколебим среди невзгод,
кто, счастье повстречав, умом спокоен,
кто непривязан, ничего не ждёт,
кто не гневлив, бесстрашен, тот достоин
считаться настоящим мудрецом
с устойчивым, обузданным умом.
2.57. Кто не привязан к бренному, кто видит
бесстрастно и приятное, и нет,
не восхваляет и не ненавидит
всё то, что преподносит этот свет,
в устойчивом сознанье пребывает.
2.58. Духовный разум твёрд и крепок в том,
кто чувства от объектов отвлекает.
Так черепаха в панцире своём
умеет внутрь конечности вбирать.
2.59. От удовольствий чувства удержать
дух воплощённый, следуя запретам,
способен, сохраняя и тогда
вкус к прежним наслаждениям при этом.
От бренного отрекшись навсегда,
духовный вкус познавший человек
в сознанье утверждается навек.
2.60. Но чувства так могучи, безусловно,
что и насильно будут увлекать
тех, кто незрел в попытках обуздать
их мощь, владея знанием духовным,
сын Кýнти.
2.61. Кто все чувства подчинил,
их от соблазнов мира отстраняя,
свой ум ко Мне всецело направляя,
тот твёрдо разум свой установил.
2.62. Кто о соблазнах в сердце помышляет,
привяжется к соблазнам. В свой черёд
привязанность желанье порождает,
а из желанья гнев произойдёт.
2.63. Из гнева возникает заблужденье,
которое так трудно превозмочь,
из заблужденья – памяти затменье,
беспамятство уносит разум прочь.
Кто разум свой утратил, пропадёт
или падёт с достигнутых высот.
2.64. Но кто явленья все воспринимает,
приязнь и отвращенье победив,
все чувства духу твёрдо подчинив,
тот ясности сознанья достигает.
2.65. А с ясностью уходят все страданья.
В достигшем просветления сознанья
и разум быстро крепнет.
2.66. У того,
кто прочной связи с Богом не имеет,

