Новая Душа Илоны Фет

Получается, теперь на меня влияют только те ощущения, которые я обрела самостоятельно? И прежняя Илона Фет больше не может взрывать мне голову своими противоречивыми мыслями? Но как же так вышло?

Анализируя ситуацию, я прихожу к выводу, что эмоции и чувства личности – это трансформированные энергии души, и покидая тело, она забирает их с собой. Но поскольку в этом мире все происходит с задержкой, энергии уходят не сразу, а постепенно, и когда я подселилась в Илону Фет, какая-то их часть еще оставалась в этой оболочке и перемешивалась с моими… А теперь их уже нет. Поэтому воспоминания, накопленные бывшей душой на меня больше не действуют, а те, которые начала копить я – ощутимы.

Но так даже лучше! Теперь я просто воспитаю новую личность с новыми жизненными устоями, и после того, как она поглотит мою высшую память, останусь жить счастливой. Главное, чтобы все проходило по-человечески – без всяких необъяснимых исцелений, типа внезапного исчезновения мозолей, как в ТЦ! И без других чудес, которых не должно быть в этом мире.

В остальном все даже очень прекрасно. Получается Илона Фет может стать счастливой хоть прямо сейчас!

Осознав, что теперь мне не обязательно тратить время на поиск радостей на стороне, потому что прежняя личность мне больше не мешает, я решаю сразу приступить к глобальному изменению своей жизни. И начало таким изменениям должно быть положено в моем доме!

Хочу, чтобы после поглощения высшей памяти, я получала удовольствие от места, в котором живу – меня должно все там радовать. А значит я еду обратно!

Я собираюсь вызвать такси и отправиться домой. Теперь во мне нет никаких противоречий и сомнений – я просто достаю смартфон, открываю приложение и почти нажимаю кнопку вызова, как вдруг слышу прекрасную мелодию скрипки, в звуках которой хочется утонуть. По ощущениям это что-то высшее. Как будто не из этого мира.

Опустив руку со смартфоном, я оборачиваюсь и вижу молодого парня в рваных джинсах и белой футболке. Он играет на скрипке, примерно, в пятнадцати метрах от меня. Вокруг него белое свечение, берущее начало внутри его тела и распространяющееся далеко за телесные пределы. Он прекрасен. И его музыка прекрасна. Только… Что это за свечение?

Неужели энергии моей высшей сути повлияли не только на мое тело, исцелив его, а еще и на мое человеческое зрение? Неужели теперь я буду видеть не так, как обычные люди, а как некая высшая сущность? Буду созерцать души, а не тела? Плохо! Такого зрения у людей не бывает, значит я не могу считать себя человеком… Тогда моя цель уже провалена! Нечеловеческое существо не может обрести человеческое счастье…Как бы оно не старалось.

Вздохнув, я перевожу взгляд на других людей, которые стоят рядом с парнем и слушают его музыку. Стоп! А у них свечения нет! Они обычные! Значит это свечение не его душа, а что-то другое! Значит мое восприятие все-таки не так сильно отличается от человеческого, как я подумала. Конечно, видеть всякие ауры тоже не совсем нормально для людей этого мира… Но по крайней мере такие способности здесь приемлемы – они называются экстрасенсорикой. Хорошо! Тогда можно продолжать действовать по своему плану.

Парень перестает играть и делает паузу. В этот момент свет вокруг него становится тусклее, а потом и вовсе рассеивается, однако, когда он начинает снова, свет возвращается.

Понятно! Это творчество! Творческие энергии – самые высокие энергии, доступные твердым мирам. И когда человек с ними контактирует, он буквально растворяется в них, поэтому начинает светиться, облагораживая себя и все вокруг.

Решив не отказывать себе в удовольствии и послушать его игру, я подхожу поближе и смешиваюсь с толпой. Теперь я стою прямо перед ним, но из-за свечения не могу разглядеть лицо. Однако сейчас это не важно – внутри столько восторга от музыки, что все остальное отходит на десятый план. Все-таки чувствовать творчество через человеческое тело самое лучшее, что может случиться с душой в твердом мире. Только ради этого можно рождаться здесь снова и снова.

Парень делает очередную паузу. Все хлопают. Он перестает светиться и мне становится четко виден его человеческий облик. Я его знаю! Это Леон! Старший сын из почетной семьи Альт. По совместительству будущий муж моей старшей дочери Роксаны. Мы с Игорем договорились об их браке с семейством Альт, когда выяснилось, что у меня будет девочка, хоть на тот момент она еще и не родилась, а Леону было всего два года.

Собственно, в надежде объединиться с этой семьей, родители Игоря и потребовали от нас ребенка, сразу после заключения брака. А когда я забеременела и узнала пол, они тут же отправили нас с мужем договариваться с родителями Леона о браке.

Альты – одна из самых финансово-обеспеченных и мощных почетных семей, однако из-за того, что у них почти всегда рождаются только сыновья, многим приходится оставаться одиночками из-за нехватки невест. Потому что молодой человек из почтенной семьи не может взять в жены обычную девушку, а только из такой же почетной семьи. А подобных семей не так уж и много, и чтобы не допускать кровосмешения, сыновьям Альт часто приходится отказываться от брака.

Поэтому, когда мы с Игорем пришли к ним с предложением руки своей будущей дочери, они были счастливы. Но на одном браке история не закончилась.

В день рождения Роксаны, родители Игоря предупредили, что следующий ребенок должен появиться как можно быстрее, потому что у Альтов случилось чудо и тоже родилась девочка – двоюродная сестра Леона. В знак благодарности за предыдущий договор о браке, они готовы сделать ее женой семьи Клин. Из-за этого, сразу же после восстановления, мне пришлось носить следующего ребенка Клинов.

Конечно, был риск снова родить девочку, но тогда бы она, как и Роксана, вышла за какого-нибудь из сыновей Альтов.

Ко всеобщему счастью родился сын – Ратибор. Я его не хотела, как и Роксану, но была рада, что он мальчик, потому что думала, что после этого от меня отстанут и мне больше не придется делить постель с Игорем, и вынашивать его детей.

На какое-то время мне действительно удалось избавить себя от этих мучений! Ненадолго конечно… Но все же!

А теперь прошло много лет. Через два года, когда Роксане исполниться восемнадцать и она выйдет замуж за Леона, нам с Игорем тоже предстоит участвовать в подобном безумии. Определять с какими почетными семьями необходимо объединяться и заставлять ее рожать.

Неожиданно меня накрыло непонимание… В почетных семьях уже много столетий все живут по одним и тем же традициям. Так почему из всех генетических персонажей в их истории, никому не удавалось сделать счастливой именно Илону Фет? По идее каждый человек из этих семей, априори рождается с несчастной судьбой, но получается, что каждого из них, какая-то душа умудрялась сделать счастливым? В таких условиях? Что-то здесь не так!

Пока я размышляю, Леон замечает меня в толпе и от страха роняет скрипку. Понимаю! По правилам почетных семей, ему не подобает играть на улицах, да еще и в таком виде. Если бы он был несовершеннолетним, его бы ожидало строгое наказание за свой поступок, но ему уже восемнадцать лет. И единственное, что его семья может с ним сделать – это похоронить.

Да, взрослой человек из почтенной семьи, обязан соблюдать правила, иначе в семье ему не место. При этом изгнание из семьи – неприемлемо, оно считается страшным грехом. Поэтому всех непокорных незамедлительно хоронят, объясняя это тем, что так их души смогут быстрее переродиться в одном из следующих поколений их рода и прожить более достойную жизнь.

Бред полнейший. Как душа, я знаю, что в их мировоззрении нет ничего правдивого. По сути, они просто убийцы-психопаты, которые не приемлют нарушения своих правил. Но им невозможно этого объяснить. Они многие века так делают, несмотря на то что каждый, кто совершал подобные убийства, наверняка сам тоже изменял традициям. Просто не попался.

Как мой муж!

Если кто-то из наших семей узнает, что Игорь спит с домработницей, ему конец. И я много раз думала о том, чтобы рассказать, но моя предыдущая версия всегда приходила к выводу, что традиции семьи она ненавидит больше, чем своего мужа. Поэтому ему повезло быть не раскрытым.

А вот моей старшей сестре – Анне Фет – не повезло. Она тоже должна была выйти за Альта, но когда мне было шесть, а ей пятнадцать, она влюбилась в мальчика из школы и они тайком стали встречаться. Если бы их заметили тогда, то ее бы наказали, но она хотя бы осталась жива. Однако, они удачно скрывались от глаз все три года, а в день своего восемнадцатилетия, она заявила, что не собирается выходить за Альта, потому что любит другого. Это был последний день ее жизни.

Мы с братьями были еще маленькими, но нас тоже привели на ее похороны, чтобы мы запомнили, что нарушать правила семьи нельзя. Ужас, поселившийся в Илоне Фет в тот день, сопровождал предыдущую душу, пока она не покинула тело. Я рада, что не могу его почувствовать, потому что помню, крики из опускающегося гроба, и представляю, как бы эти воспоминания сводили меня с ума.

И теперь, заметив Леона в городе за таким занятием, я обязана расторгнуть их брак с моей дочерью и сообщить обо всем его семье, тем самым подписав ему смертный приговор. А моя дочь должна стать преждевременной вдовой и посвятить всю свою жизнь работе, пополняя бюджет семьи Клин. В случае ее отказа, мы с Игорем должны будем сделать с ней тоже самое, что и родители Леона с ним. А если не станем, то избавятся и от нас.

Печально! Но прежняя Илона Фет так бы и поступила. Она бы сразу позвонила его матери и рассказала о том, что произошло.

Но я уже не она. Я не буду подставлять этого талантливого ребенка, который имея такую тягу к высшим энергиям, вынужден прятаться, чтобы с ними соприкоснуться.

Тем временем Леона начинает трясти. В его глазах читается страх перед собственной кончиной. Я подхожу, поднимаю скрипку и отдаю ему в руки.

– Не переживай. – Тихо говорю я. – Я никому не расскажу.

Он безмолвно кивает головой. Наблюдая шок на его лице и понимая, что сейчас он в таком же состоянии, в котором была я, беседуя с охранником ТЦ, я прихожу к выводу, что лучше просто удалиться и оставить его в покое.

Отвернувшись, я делаю шаг в сторону дороги, и слышу за своей спиной голос Леона.

– Почему?

Я поворачиваюсь обратно и улыбаюсь.

– Не важно. Главное продолжай делать то, что ты любишь!

После этого я ухожу и вызываю себе такси.

Уже из машины я вижу, как Леон уходит с того места. Несмотря на мое одобрение, навряд ли он когда-нибудь еще выйдет играть на улицу. Думаю, он понял, что это слишком рискованно, ведь в любой момент может встретить кого-нибудь, не столь доброжелательного.

Глава 5

Всю дорогу до дома я думаю о Леоне. О несчастном бедном парнишке, который запросто может лишиться жизни из-за того, что любит музыку и имеет потребность делиться ей с другими не только на сцене. Его испуганный и обреченный вид до сих стоит у меня перед глазами и вызывает целый букет разных чувств.

С одной стороны, мне очень жаль, что такой талант родился в одной из почетных семей, и каждый раз ради того, чтобы испытать хоть немного удовольствия, ему приходиться рисковать жизнью. А с другой, я понимаю, что его душа сама выбрала это воплощение, значит ей нужен опыт выживания в таких обстоятельствах.

А еще я чувствую радость и гордость за то, что отпустила его. В каком-то смысле мой поступок – это чудо, ведь в наших семьях сочувствие и понимание – огромная редкость. Возможно, пока моя высшая память не поглощена, мне стоит заняться и этим вопросом – попытаться повлиять на традиции почетных семей и сделать их более человечными.

Главное, чтобы наша встреча с Леоном не выбила его из привычной колеи. Если его поведение резко изменится, Альты сразу же это заметят и начнут выяснять, что случилось. Тогда появится риск, что он проболтается и конец наступит и ему, и мне.

Не хотелось бы покидать тело столь долго и мучительно – в темноте, в маленьком пространстве, в одном положении… Надо бы запастись каким-нибудь ядом, чтобы в случае чего, не страдать перед выселением из тела, а сразу его покинуть.

Пока я планирую свою возможную смерть, такси доезжает до моего дома.

Поднимаясь по лестнице до квартиры, я придумываю, что буду делать в первую очередь. Возможно, стоит попробовать наладить отношения со своим мужем! Без эмоций прежней версии Илоны Фет, все мои реакции и состояния полностью под контролем, а значит у меня должно это получиться. Главное, чтобы Игорь не сопротивлялся моим новым порывам.

А может он и не будет против. Я так сильно ошарашила его с утра своим извинением, что скорее всего, он до сих пор об этом думает. Хорошо бы. В таком случае он сам будет искать возможности со мной пообщаться, чтобы узнать в чем дело.

Войдя в квартиру и застав Игоря на кухне, я понимаю, что я права – он до сих пор думает о том, что произошло утром. Если бы, не думал, то не сидел бы там, а, как обычно, спал с Асей – нашей домработницей, – пока дети не вернулись из школы и детского сада.

Заглянув на кухню, я молча отворачиваюсь, чтобы пойти в комнату переодеться, и вернуться к нему с разговором, но как только он меня видит, его терпение лопается.

– Стой, подожди! – Говорит Игорь и подскакивает со стула.

Я оборачиваюсь и смотрю на него.

– Ты что-то хотел? – Спрашиваю я.

Он зависает. Если верить памяти Илоны Фет, то я никогда не общалась с ним так вежливо.

Вдруг, в голове начинают прокручиваться моменты нашей совместной жизни, но теперь я воспринимаю их объективно. Как холодные факты. И эти факты говорят, что после нашей свадьбы мой муж много раз пытался наладить со мной контакт. Он не ненавидел меня. По крайней мере раньше.

В первые годы нашего брака, он постоянно предлагал поговорить и придумать что-нибудь, чтоб не страдать от традиций наших семей. Но я его не слушала. Я даже не пыталась рассмотреть в нем хорошего человека. Из-за того, что случилось с моей сестрой, мне в принципе был ненавистен брак, брачные традиции и все, что с ними связано. А Игорь был частью всего этого.

Он стал для меня таким же навязанным мужем, каким Альт был для Анны, и если бы я отказалась выходить за него, то и мне бы, как и ей, пришлось визжать в закопанном гробу до своего последнего вздоха.

У меня не хватало сил и осознанности признать, что Игорь ни в чем не виноват… Что он такая жертва семьи, как и я… И что у него тоже нет выбора. Собственно, как и тот Альт, за которого должна была выйти Анна. Это не они придумали традиции почетных семей и это не их решение хоронить всякого, кто им не следует.

Но прежняя Илона Фет считала иначе. И с самого начала она демонстрировала свою позицию.

Несмотря на то, что Игорь старался быть хорошим мужем и всегда шел мне навстречу, я не могла этого оценить. С самого начала…

Мы разъехались по разным спальням из-за меня! Он стал спать с домработницей и из-за меня! Он начал желать моей смерти из-за меня! Своим поведением я убила его хорошее отношение и его надежду на лучшую жизнь.

Однако, он вытерпел, когда я обращалась с ним, как с каким-то уродом-насильником, но, когда я стала обращаться с нашими детьми также, как мои родители обращались со мной – он не выдержал. Он сдался. Он стал ненавидеть меня так же, как я ненавидела его.

Но, судя по тому, как он отреагировал утром и как реагирует сейчас, его надежды умерли не полностью.

–Да… Хотел… – Наконец-то произносит он после длинной паузы. – Я все думал про утро. Почему ты извинилась передо мной?

– Я…

Я собираюсь сказать все, как есть, но до меня доходит, что правда будет неуместна. Не могу же я заявить, что Илона Фет, которая была его женой – повесилась, а я новая душа, нелегально проникшая в ее тело, с целью прожить счастливую жизнь… Но и врать не особо хочется. Все-таки в этом мире, искренность имеет особую силу – она освобождает людей от ментальных тягот и позволяет им двигаться вперед.

– Я поняла, что была не права… – Начинаю хитрить я. – Все это время…

– И почему же ты так решила?

Игорь пристально смотрит на меня. По нему видно, что он нацелен на долгий разговор и не собирается довольствоваться краткими, уклончивыми ответами. Но я уже понимаю, что и как надо говорить, чтобы и не соврать и в то же время не раскрыть всей правды.

– Утром я повесилась на карнизе. Но пока задыхалась, все мои мысли вдруг изменились, и я передумала умирать. И вылезла из петли. После этого мне все стало казаться другим.

Не зная, что ответить, Игорь снова берет паузу. Я вижу, что теперь он шокирован еще больше, чем прежде. Не удивительно. Мы с ним никогда не вели конструктивных диалогов – я всегда язвила и никогда не отвечала на его вопросы.

– И каким? – Наконец-то продолжает он. – Каким тебе все кажется?

– Не таким угнетающим. – Отвечаю я. – Я больше не чувствую ненависти ни к тебе, ни к нашим семьям. И…

Я вздыхаю. Сейчас надо сказать нечто такое, чтобы расположить его к себе. Но сможет ли он мне поверить после семнадцати лет моих выходок, хамства и истерик? Однако, если решился на разговор, наверное, сможет.

– И? – Повторяет он.

– И мне очень жаль, что я так себя вела и плохо к тебе относилась…

Игорь трет лицо руками и отворачивается. Я не понимаю, что он чувствует. Если до этого был шок, то сейчас, наверное, просто смятение. Или он ожидает подвоха? Хотя о каких подвохах может идти речь в семье, такой, как наша? Тут даже за мысль о подвохе можно оказаться в гробу.

– И что теперь ты хочешь сделать? – Спрашивает он.

– Теперь я хочу того, что когда-то предлагал ты. Попытаться не жить, как в аду. Традиции наших семей все равно не изменяться, мы и так и так будем жить вместе, пока не умрем. И всегда будем делать то, что от нас требуются. Но в нашем доме еще может быть мирно.

Игорь поворачивается обратно и снова смотрит на меня. Мне кажется, что в его глазах появилась надежда, но полной уверенности в том, что это так, у меня нет.

– Мне нужно привести мысли в порядок! – Говорит он. – Давай продолжим позже.

– Хорошо. – Киваю я. – Тогда я тебя оставлю.

Удалившись в свою комнату, я сажусь на кровать, а потом опрокидываюсь на спину и смотрю в потолок.

Получается! У меня получается налаживать жизнь Илоны Фет. Не прошло и дня, а я уже наладила контакт со своим мужем и с будущем мужем моей дочери. Теперь надо дождаться, когда приведут детей и продолжить в том же духе. Думаю, теперь мы с Игорем сможем повлиять и на их жизнь, сделать ее лучше и проще.

Он и так всегда пытался вести себя с ними не строго, но ему приходилось считаться с моим мнением. А я предпочитала передавать все полномочия по воспитанию специально обученной няне, которая хуже чем наши с Игорем родители вместе взятые – ее наказания за непослушание всегда выполняются четко и полностью, без поблажек и сожалений.

Но сегодня, после того как она приведет младших, я скажу ей идти домой. Вот дети удивятся! И Игорь тоже.

Какое-то странное чувство родства… Когда я говорила с ним без эмоций прежней Илоны Фет, мне было так хорошо и спокойно… Такое может быть только в двух случаях – если души до рождения договариваются быть друг другу опорой или если души в принципе являются родственными, то есть прожили множество жизней рядом.

Может ли быть такое, что у прежней души Илоны Фет была договоренность с душой, воплощенной в генетическом персонаже Игоря? По идее может, но… Я ведь уже не та душа… Значит договоренность обнулилась. Получается, что его душа сама по себе родственная мне? Но тогда я должна об этом помнить. Я же еще не поглощенная. Моя высшая память при мне! Но я не помню.

До меня доходит, что я понятия не имею сколько моих родственных душ воплощено в этой версии мира и времени. И есть ли такие вообще. Но я должна это знать, потому что из межпространства всегда видно, если кто-то близкий находится в воплощении в том же самом мире. А я не знаю. Как же такое возможно? Неужели моя память все-таки повредилась при подселении? Или при входе в сам мир?

Я вскакиваю на ноги и начинаю ходить по комнате. Не помнить про такую важную и очевидную вещь, как присутствие родственных душ рядом с собой, при наличии высшей памяти – невозможно! Но это происходит прямо сейчас. В голову лезет воспоминание о разговоре с охранником ТЦ, говорящем, что моя память повреждена. Но как такое получилось? И…

Раз он оказался прав по поводу памяти, то и все остальное тоже может оказаться правдой.

Постепенно в памяти появляются и другие обрывки нашего разговора, например, о том, что если какие-то они меня заметят, то я пожалею о своем поступке. Или о том, что я не смогу вернуться в межпространство…

Мое нервное состояние усугубляется с каждой минутой до тех пор, пока я случайно не останавливаю свой взгляд на окне, в которое любовалась утром.

Что я делаю? Я действительно поддаюсь негативным эмоциям в то время, как мне надо вырастить новую личность? С такими темпами она станет точно такой же, как и личность предыдущей души и будет страдать до конца своих дней. Я должна успокоиться и сконцентрироваться на своей цели. Ну и что, что я забыла что-то о внеземной жизни. Мне в любом случае предстоит забыть о ней все! Это нормально! Просто нужно продолжать быть осознанной, как можно дольше, чтобы создать больше шансов на свой успех.

Однако, с охранником все равно стоит встретиться еще раз. Как минимум надо узнать о ком он говорил. На всякий случай. Чтобы не попасться. А про межпространство… Думаю он все же ошибся. Ну не может душа не вернуться туда после смерти своей оболочки. Это бред.

Глава 6

Мои бушующие мыслительные процессы отвлекает звук открывшейся входной двери в коридоре – это няня возвращается с младшими детьми. Находясь в комнате, я слышу, как они заходят в квартиру друг за другом и начинают медленно раздеваться.

По моему внутреннему состоянию пробежала грусть. Они еще такие маленькие, но уже лишены нормальной жизни, потому что измучены нашими правилами.

Моему Алексею всего лишь десять, он учится в четвертом классе, Ксении семь и она в первом, Ульяна и Устина еще ходят в детский сад, им пять и четыре. И они все уже забиты донельзя.

Роксана и Ратибор пока еще не пришли. Они освобождаются позже и добираются домой самостоятельно, потому что учатся уже в старшей школе. Но привилегия ходить без няни дана им до тех пор, пока они соблюдают все, как надо. Если хоть раз случиться такое, что кто-то из-них опоздает, со следующего же дня няня начнет водить до школы и их, что явно вызовет насмешки одноклассников из обычных семей. Поэтому они делают все, чтобы такого не случилось.

Ну ничего. Через два года Роксана выйдет замуж за Леона и сможет ходить, где хочет и сколько хочет. А через три и Ратибор женится. Надо с ними поговорить и подсветить эти плюсы, а то, смотря на нас с Игорем, они, наверное, думают, что в браках почетных семей существуют только страдания.

Пока младшие дети переодеваются в своих комнатах я иду в гостинную, где няня будет отчитываться нам с Игорем, как они себя вели на протяжении дня. Потом мы будем звать детей по очереди к нам, чтобы они тоже рассказали, как прошел их день самостоятельно, но все равно в присутствии няни. Так в наших семьях приучают к честности и дисциплине. Чтобы они не вздумали врать. Если ребенок плохо себя вел, его необходимо за это наказать, чтобы в дальнейшем он боялся даже подумать о недопустимом поведении.

Мои дети обычно хорошо себя ведут. Я уже и не помню, когда кого-то из них наказывали… Правда, раньше я не особо обращала на это внимания, предпочитая оставаться в стороне, пока над ними издевается няня или наши с Игорем родители. Делала вид, что мне все равно, а в глубине себя, надеялась, что наказание поможет им понять, как поступать нельзя и они не повторят судьбу моей сестры.

Сам Игорь, кстати, тоже никогда их не наказывал. Изначально я думала, что ему это параллельно, но с нынешней точки зрения, мне кажется, что он в принципе против такого обращения, но не препятствовал наказаниям из-за меня… Теперь же мы больше не позволим воспитывать наших детей подобным образом. Чтобы ни случилось! Я уверена!

Мы с Игорем сидим на диване рядом друг с другом, а на кресло напротив присаживается Рената – наша няня. Смотря на ее вид, я задаюсь вопросом, как вообще у почетных семей могут быть работники, которые выглядят так, как выглядит она. Безвкусная серая юбка, выцветшая пестрая блузка, злобное сухощавое лицо с морщинами, а сама как скелет обтянутый кожей.

В моем детстве у нас с братьями и сестрой тоже была такая же отвратная няня, только толстая. Моя мама объясняла ее вид тем, что вся прислуга почетных семей должна выглядеть дешево и безвкусно, чтобы было понятно, кто есть кто. Но мне до сих пор это кажется глупостью. Как и все, что происходит в наших семьях.

– К сожалению, сегодня у меня для вас плохие новости. – Говорит Рената строгим противным голосом.