Новая Душа Илоны Фет

Теперь я знаю почему люди бегают по утрам. Бег – отличный способ изгнать ненужные мысли из своей головы. А бегающие люди не выпендриваются, как моя личность думала раньше, они просто чистят свое энергетическое поле от негативного мусора.

Через какое-то время у меня начинают болеть ноги, и я перехожу обратно на шаг. Появляется одышка и невыносимо хочется пить. Неприятно… И как будто даже больно. Приходится остановиться. Я облокачиваюсь рукой на стоящее рядом дерево и продолжаю задыхаться. Ноги болят еще больше. Плечо чудовищно устало от сумки. Создается впечатление, что это тело все-таки умрет сегодня. При чем прямо сейчас.

Да уж. За свою жизнь Илона Фет не испытывала ничего кроме страданий, но такого с ее телом еще не происходило.

Постепенно дышать становится легче. Я вижу автобусную остановку и ковыляю в ее сторону, чтобы сесть. Больше мне не страшно оказаться в неподвижной позе. Я уверена, что теперь неподвижная поза не будет вызывать во мне угнетающие мысли, а наоборот – доставит мне удовольствие.

Я добираюсь до остановки и сажусь. О, да! Это и правда удовольствие. Никогда не думала, что сидеть может быть так приятно. Это же счастье! Наверное, мне тоже стоит бегать по утрам. Хотя бы ради того, чтобы сидеть после пробежки.

Пока я наслаждаюсь тем, что больше не наступаю на ноги, до меня доходит, почему я себя не слушалась. Запрещая себе вызывать такси, по сути, я все равно думала о такси. И конечно же эти мысли пытались реализоваться. Так же, как и мысли о двери в детскую.

Сейчас я тоже думаю о такси, но уже по-другому. Из-за того, что я устала, такси воспринимается, как помощь в передвижении, а не как опасность увязнуть в угнетающих мыслях…

Да ну! Так просто? Стоит чуть-чуть изменить обстоятельства и посмотреть с другого ракурса, и то, что могло уничтожить, становится спасением? Получается, что обратить плохое в хорошее можно в любой момент? Просто нужно немного поднапрячься? Интересно, как люди умудряются об этом не знать? Как я умудрилась об этом не знать? Прожив миллионы жизней в мирах подобных этому, я должна была такое помнить! Видимо личность уже начала поглощение…

Ну ладно! Главное, что теперь я это понимаю! Отлично! Но дальше я все равно пойду пешком. Отдохну и пойду. Именно благодаря тому, что я шла, мне удалось открыть что-то новое для мыслительных процессов Илоны Фет, и я намерена продолжать.

Если я поеду, убеждение может перевернуться обратно, когда пройдет усталость! Не буду рисковать. Пусть у меня болят ноги и плечо, я пойду.

Через какое-то время, я снова иду по дороге вперед, и снова чувствую, как что-то внутри начинает меня расстраивать. Потом душить. Что на этот раз? Снова копаюсь в своей голове и… Не может быть!!! Та же самая фантазия о детской! В которой я открываю эту гребанную дверь… Только, в первый раз эта фантазия всего лишь пыталась себя воплотить, а теперь она дерет меня сожалением, что я этого не позволила.

Неужели это происки идеи, что я могу стать хорошей матерью? Она пытается меня наказать за то, что я ей перечу, и вместо того, чтобы быть дома со своими детьми, иду непонятно куда в надежде найти непонятно что?

Ведь хорошие матери так не делают…

Эта мимолетная мысль становится ключом, открывающим мой личный ящик Пандоры! В один момент все мои мысли превращаются в рассуждения о хороших матерях и о том, что я к ним никак не отношусь.

Потому что хорошие матери не откладывают любовь и заботу на потом, как это делаю я сейчас. Они просто любят и просто заботятся. Всегда.

Если бы я была хорошей матерью, я не стала бы сопротивляться своему желанию, а просто пошла бы и открыла эту дверь… Если бы я была хорошей матерью, я бы подошла к своим детям и поцеловала бы их… Если бы я была хорошей матерью, я бы не оставила их с няней, у которой они целыми днями ходят по ниточке и боятся вздохнуть. Я бы осталась с ними. Или взяла бы их с собой.

А я ушла. Я их оставила. Оставила в неприятных условиях, чтобы найти приятные для себя… Разве после такого я могу надеяться, что когда-нибудь стану хорошей матерью? И вообще я могу считать себя матерью? Нет, не могу! Но, возможно, смогу, если все исправлю… Если вернусь и зайду в детскую. Может правда вернутся обратно? И остаться дома? Даже если мы, как всегда, не будем проводить время вместе, я хотя бы буду находиться рядом…

Я почти поворачиваю в обратную сторону, но, к счастью, включается моя высшая память.

Так! Стоп! О чем я опять думаю?

Не успела я испытать радость от того, что смогла прогнать от себя нежелательную фантазию, как она тут же вернулась и набросилась на меня с другим эмоциональным зарядом. И чуть все мои планы не разрушила. Невероятно!

Никаких возвращений домой! Если я вернусь, ничего не поменяется! Пока я не умею быть счастливой, не умею радоваться, не умею надеяться на лучшее – я ничего не могу дать своим детям. Но если я этому научусь, то и у них появиться такой шанс.

Как же сложно устроен человек! Теперь мне ясно, почему в подобных мирах принято рождаться нулевыми. Так легче приспосабливаться ко всему этому кошмару и не сходить с ума.

Без физического тела все кажется таким очевидным – просто надо думать о том, что хочешь, и все будет. Но как только становишься человеком, оказывается, что думать в определенным направлении не так уж и просто. Человеческое внимание очень сильно любит цепляться за всякую дрянь и отвлекаться от того, что действительно важно.

Надо как-то научить себя концентрироваться. Или хотя бы переключаться с угнетающих мыслей на менее разрушительные.

Порассуждав, я прихожу к выводу, что главные помощники в этом деле – физические ощущения. Потому что даже будучи поглощенной темой своего неудавшегося материнства, небольшая часть моего внимания постоянно отвлекалась на нарастающую ноющую боль в ногах.

Надо этим воспользоваться! Надо думать об этой боли, чтобы не вспоминать ни о чем другом, пока я не найду для себя какое-нибудь радостное событие.

Полностью переключиться с ментальной боли на физическую оказывается не сложным. Буквально в течении минуты все мои мысли начинают принадлежать только моим несчастным стопам.

Это все туфли! Они невыносимо неудобные! В них просто невозможно долго куда-то идти. А я ещё и пробежалась… Надо было надеть другую обувь. Правда, я не уверена, что она оказалась бы удобнее, чем эта – я же никогда в ней долго не ходила и уж тем более не бегала. Я даже не знаю была ли у меня когда-нибудь по-настоящему удобная обувь! Может и не было! Может поэтому я так не люблю ходить? Потому что заранее знаю, что мне будет неудобно! Тогда зачем я покупаю такую обувь? А! Ну да! Так принято у всех несчастных личностей. Мы всегда выбираем что-то неудобное, что нам абсолютно не нравится, лишь бы соответствовать тем, кому, на самом деле, тоже это не нравится. Глупость, но правда.

Надо добраться до какого-нибудь магазина и купить себе удобную обувь!

Я чувствую, как от решения сделать покупку мне становится легче. Я как будто сбрасываю с себя очередной груз. Все так просто? Я действительно могу облегчить себе жизнь всего лишь зайдя в магазин? Выходит, что да.

Хорошо, что у меня нет проблем с деньгами. Пока я живу по правилам своей семьи – я обеспечена, и могу тратить на себя практически любые суммы.

Деньги, конечно, не являются счастьем в этом мире, но денежные энергии отлично прочищают пути к свободному мышлению, а свободное мышление способно воплотить любой желаемый сценарий жизни.

Еще одна упущенная возможность Илоны Фет. Имея практически неограниченную финансовую свободу, я умудряюсь загонять себя в рамки, в которых она не имеет никакой ценности. Ну и личность у меня!

Ладно. Теперь все будет по-другому! Сейчас же пойду в магазин и куплю себе самую удобную обувь, которая мне понравиться. А ту, что на мне – выкину.

Глава 3

Я добираюсь до ТЦ. Ноги уже болят настолько, что, оказавшись внутри, я не дохожу до магазина, а сажусь на первую попавшуюся скамейку. Облегчение. Как же приятно просто сидеть! Как же приятно не наступать на ноги! Ориентируясь на свои телесные ощущения, я понимаю, что есть еще кое-что приятное, что я могу для себя сделать – разуться. В общественном месте это недопустимо, но я беру волю в кулак и позволяю себе такой поступок.

Да! Это прекрасно! Хорошо, что я себе позволила.

Удовольствие длиться не долго. Уже через несколько секунд моя личность начинает терзать меня невыносимой неловкостью и уговаривает надеть туфли обратно. Но я сопротивляюсь! Чтобы измениться, я не должна потакать устоям, сформировавшимся в Илоне Фет до моего подселения.

Пытаясь отвлечься, я направляю все свои мысли к физическим ощущениям, то есть на свои гудящие ноги. Но все старания тщетны – мне все равно хочется провалиться сквозь землю. Чувство позора никуда не уходит.

Личность Илоны Фет оказывается настырной. Мало того, что она не позволяет полностью отклеить внимание от людей, которые на меня смотрят, так еще и пытается сгореть со стыда каждый раз, когда я замечаю на себе чей-то взгляд. Но пусть внешне мне удается делать вид, что все в порядке, внутри я уже готова сдаться.

Мысленно упрашивая ноги отдыхать побыстрее, чтобы наконец-то добраться до магазина и закончить эти ментальные пытки, я опускаю голову и смотрю на свои напедикюренные ногти.

Красиво! Мой ногтевой мастер хороша! Она приходит ко мне на дом каждые две недели. Я бы уже давно не приглашала бы ее, но моя мать не позволяет не себя запускать. Она требует отчетов о том, как я выгляжу. А моя бабушка требует такого же от моей матери. А я должна буду требовать этого от своих дочерей…

Начав непроизвольно двигать пальцами вверх-вниз, я разглядываю мозоли, которые успела натоптать, потом перевожу взгляд на туфли и понимаю, что не хочу их надевать даже для того, чтобы добраться до магазина. Я вообще больше никогда не хочу их надевать. Ни на минуту.

Может мне босиком дойти? О, нет! Это ещё что за мысль? Это уже слишком! К такому я точно еще не готова. Да никто и не пустит меня в магазин без обуви! И хорошо, что не пустят. А то мало ли…

Не успев отойти от своей босоногой идеи, я начинаю ощущать какое-то чересчур сильное осуждение со стороны. Это тоже чей-то взгляд, но он не похож на остальные. Он очень тяжелый и осязаемый. Его обладатель не просто смущает или стесняет, он как будто выворачивает меня наизнанку. Я чувствую его всем своим существом – и кожей Илоны Фет и вибрациями своей высшей сути. Но разве такое возможно в этом мире?

Мне становится страшно. Я начинаю судорожно вертеть головой, пытаясь найти откуда исходит этот негатив, и сталкиваюсь глазами с охранником ТЦ, который стоит на входе. Это мужчина лет сорока. Высокий. С невероятно угрожающим видом. Он застыл в неподвижной позе и смотрит на меня исподлобья. Только… Он смотрит… Не на Илону Фет… Он смотрит на меня! На душу… Я не знаю, как это объяснить, но это точно так.

Бред! Невозможно! В этом мире никто не может видеть обнаженную душу. Только одетую в личность. Скорее всего мне просто кажется, что он смотрит на меня именно так. А на самом деле все иначе! Да! Точно! Если бы он действительно смотрел на душу, то я бы не испытывала никакого страха, потому что, как душе, мне не может быть страшно. Страшно может быть только личности. Наверное, из-за того, что я вселилась во взрослого человека, поглощение высшей памяти происходит с изъянами, и мое восприятие других людей – один из них.

Пока я пытаюсь найти объяснение своим ощущениям, охранник срывается с места и, не отводя от меня глаз, идет в мою сторону. Страх начинает отображаться в теле все больше – я слышу учащенный стук своего сердца.

Взяв в руки туфли, я резко встаю и делаю два быстрых шага в противоположную от охранника сторону. Но он уже слишком близко. Он ловит меня за локоть и подтягивает к себе. Наши взгляды опять встречаются.

– Зря ты это сделала! – Говорит он мне.

Меня начинает трясти. Неужели он про мое вселение в тело Илоны? С такой злостью… Очень страшно! Но почему? Чего я так боюсь? Обычно, самый большой страх людей в этом мире – это смерть. Но Илона Фет не боится смерти, даже наоборот, она ее жаждет. А я тем более. Я и так душа. Даже если он убьет меня прямо сейчас, я просто потеряю тело и вернусь в межпространство.

Или нет? Вдруг для душ тоже бывают наказания? И за то, что я сделала… Не может быть! Это чушь. Я слишком много жизней прожила, чтобы в такое поверить. Если бы меня можно было наказать за нарушение правил какого-нибудь мира, я бы точно об этом знала.

Правда, раньше я никогда не нарушала правил… Значит могу и не знать… Тьфу, ты! Нет никаких наказаний. Это личность этой самоубийцы опять меня запугивает! А охранник может вообще не про вселение… Может он… Про туфли! Конечно!!! Он говорит про туфли! Снимать обувь в общественном месте неприлично!

– Вы про туфли? – Нервно спрашиваю я, надеясь на то, что он ответит “да”. – Извините! Я их сейчас же надену!

– Ты прекрасно меня поняла! – Грубо отвечает охранник. – Ты не должна ей быть!

– Чт…

От смятения у меня не получается произнести слово до конца. Мое горло пересыхает, а тело застывает точно так же, как утром на табуретке.

Он не про туфли! Он, действительно, про мое вселение в Илону Фет! Но как? Как он узнал, что я не рождалась в этом теле? А самое главное какая ему разница рождалась ли я в нем или нет?

Я хочу спросить, кто он такой, но не могу выдавить из себя ни звука. Язык не поворачивается, в горле – ком, а стук сердца так громко бьет по ушам, как будто оно поменялось местами с мозгом и переместилось в голову.

– Ты должна немедленно уйти! – Продолжает говорить охранник, сильно сжимая мой локоть. – Выбери самый гуманный способ и умри сегодня же!

Паника усиливается. Я поддаюсь инстинктам личности и пытаюсь вырвать у него свою руку, которая уже немеет от того, что ее сильно зажали. Не получается. Звать на помощь тоже не получается – мой рот по-прежнему нем. Хаотично дергая свое тело, в надежде освободиться от этого непонятного человека, я начинаю плакать.

Охранник наконец-то отпускает локоть, который я уже почти не чувствую, перехватывает меня за плечи и встряхивает все мое тело.

– Ты меня поняла? – Огрызается он.

Из-за встряски я перестаю брыкаться и замираю. Молча уставившись на него своим заплаканным лицом, я чувствую, как его злит мое молчание. Но слов так и нет. Страх слишком глубоко проник в мое тело.

Поскольку голос остается недоступным, я решаю ответить охраннику с помощью жестов. Только не успеваю определиться, что именно я хочу до него донести: что я все поняла и убью себя в ближайшее время, или что я не собираюсь исполнять его указания. Из-за неопределенности я начинаю то кивать головой, то отрицательно ей вертеть.

– Прекрати! – Снова трясет меня охранник. – Отвечай, на вопрос!

От его трясок у меня появляются сильные тошнотворные реакции. Они настолько неприятны и невыносимы, что бьют мне по мозгам и полностью меняют мое состояние. Страх превращается в возмущение. Даже в бешенство. Кем бы ни был этот человек, он не имеет права так себя со мной вести. И уж тем более не имеет права чего-то от меня требовать. Ни, как от личности, ни как от души. Я не обязана терпеть его нападки! И больше не собираюсь этого делать!

От злости у меня появляются силы и возвращается моя способность разговаривать. Я вырываюсь из его рук и отвечаю почти криком.

– Не смей меня трогать!

Агрессия охранника становится больше. Он пытается снова меня схватить, но на этот раз терпит неудачу.

Не прекращая попыток, он продолжает настаивать на своем.

– Просто послушай совет! Уходи! Сама! Если они тебя заметят, ты пожалеешь!

Я не понимаю, что за бред он несет! Может его душа сошла с ума от частого пребывания в твердых мирах? Даже если и существуют какие-то “они”, которые могут меня вычислить, то им все равно не сделать со мной ничего такого, чтобы я пожалела о своем вселении! Но я все равно хочу знать о ком он говорит.

– Кто “они”? Кто меня заметит? – Спрашиваю я, уворачиваясь.

– Если не умрешь, то узнаешь! – Отвечает охранник. – И пожалеешь!

– Если хочешь, чтобы я умерла, сначала объясни! – Кричу я в полный голос.

Мой крик обращает на нас внимания достаточно большого количества людей. Охранник быстро оглядывается по сторонам и начинает оправдываться перед посетителями ТЦ, говоря, что произошло недоразумение.

Пока он это делает, я пытаюсь решить, чего хочу больше: как можно быстрее от него убежать, или остаться и задать ему миллион вопросов. Любопытство моей высшей сути побеждает, и я остаюсь стоять на месте.

Успокоив людей, охранник снова подходит ко мне.

В его глазах появляется разочарование. Наверное, он рассчитывал, что напугает меня и я сразу же побегу умирать, а я, такая непокорная, сопротивляюсь и пытаюсь узнать причину, из-за которой, он хочет, чтобы я себя убила.

Неожиданно он говорит.

– Думаешь, что они тебя просто убьют и ты вернешься в межпространство?

Я снова остолбенела. В смысле “думаю”? Я не думаю! Я знаю! Я миллионы раз умирала в твердых мирах и миллионы раз возвращалась в межпространство!

Охранник начинает нервно посмеиваться.

– Этого не будет! Слышишь? Не будет!

Мое недоумение снова зашкаливает. Что он имеет в виду, когда говорит, что этого не будет? Чего именно не будет? Не будет того, что меня просто убьют? Не будет простой смерти?

Ну, допустим! Если те самые “они” – это какие-то души со спятившими личностями, которые убьют меня не “просто”, а например, зверски, тогда да! Тогда я действительно на какое-то время пожалею, что вселилась в человеческое тело, потому что начну испытывать физическую боль. Но потом, после выхода из тела, все испытанные ощущения, в том числе моя мучительная смерть, начнет восприниматься, как очередной мимолетный опыт. Ни о каком сожалении не будет и речи!

Или… Он имел в виду то, что я не смогу вернуться в межпространство? Это уже интереснее! Навсегда изолировать душу от межпространства невозможно, только отсрочить ее возвращение. Но для этого душа сама должна была запланировать себе такой опыт перед воплощением и настроить генетического персонажа так, чтобы после смерти тела, личность продолжила жить в другом пространстве, типа какого-нибудь ада или рая, или чего-то подобного. Но насколько я знаю, душа, которая была Илоной Фет до ее самоубийства, такого не планировала. А значит никаких коридоров в другие измерения после смерти, у генетического персонажа Илоны Фет быть не должно.

Но даже если это так! Даже если из этого тела можно выйти только в какое-то жуткое измерение, то пребывание там все равно не будет вечным. И я буду жалеть о содеянном только пока не отживу ту посмертную жизнь. А потом все равно вернусь туда, откуда пришла. Так о чем же говорит этот человек?

И вообще! Как так вышло, что он помнит про межпространство? И почему помня о межпространстве, он забыл о том, что в итоге, всякая душа туда возвращается? Как будто его высшая память поглощена, но не полностью, а частично.

С каждой секундой все больше вопросов! Надо попробовать все выяснить.

– Хочешь, чтобы я ушла, ответь на мои вопросы! – Требую я. – Объясни, кто ты и как понял, что я не рождалась в этом теле?

Естественно, в моей голове нет мыслей покончить с собой. Я так говорю только для того, чтобы побольше узнать о мировоззрении охранника. О том, кто он и как ему удалось определить, кто я.

– Я знаю, как ты мыслишь сейчас! – Отвечает охранник. – Думаешь о том, что все души в итоге возвращаются туда, откуда пришли…

Я чувствую, как мои глаза стали шире. Они распахнулись от очередного удивления. Он что? Читает мои мысли?

– Думаешь, это я не все помню? – Продолжает он. – Ничего подобного! Это твоя память повреждена. Нельзя пройти в твердый мир и сохранить ее полностью.

Теперь я пугаюсь по-настоящему. Его речь заставила меня усомниться в своей высшей памяти. А вдруг, когда я пересекла границу твердого мира, часть моей памяти действительно потерялась? Вдруг есть информация, которая в принципе не может быть доступна душе, пока та находится в твердом мире? Но тогда откуда он об этом знает?

– Что это все значит? – Спрашиваю я через паузу.

– Убей себя и вспомнишь. Это единственный шанс! – Говорит он, после чего отворачивается и уходит на свое рабочее место.

Я стою босиком на полу, со своими неудобными туфлями в руках, и смотрю ему вслед. Мне хочется его догнать и обо всем расспросить, но я чувствую, что ответов получить не удастся. Поэтому ищу объяснения в своей высшей памяти.

Может он душевнобольной? В этом мире у душевнобольных сознание настроено немного иначе, нежели у обычных людей. Они видят не совсем этот мир, а лишь его часть, а другая часть – это, как правило, отрывки схожих измерений или их параллельных жизней.

Скорее всего сознание охранника, помимо нынешней жизни, улавливает какое-нибудь другое его воплощение… А те “они”, о которых он говорил, скорее всего – это кто-то из других его жизней. Конечно! Так и есть!

И меня он обнаружил из-за своего искаженного восприятия! Как же я сразу этого не поняла? Наверное, моя высшая память тоже уже начинает сбоить.

Несмотря на идеальное объяснение, которое я для себя нашла, что-то мне подсказывает, что все совершенно не так, но я решаю не заморачиваться. Все равно, без его объяснений, правды мне не узнать, а бегать за этим ненормальным и выпытывать ответы я не собираюсь. У меня сейчас другая задача.

Тут до меня доходит, что пока я переживала этот неприятный разговор с душевнобольным человеком, личность Илоны Фет, как будто, отсутствовала. После того, как я перестала испытывать страх, я ни разу не подумала ее мыслями и ни разу не вообразила ее образами. И до сих пор этого не происходит. Хотя эмоции раздражения явно от нее.

Что же получается? Пока личность Илоны Фет пытается поглотить мою высшую память, моя высшая память пытается подавить личность Илоны Фет? Интересно! Такого со мной точно еще не случалось! Но это и не желательно. Я все-таки хочу изменить судьбу генетического персонажа изнутри его личности.

Еще немного постояв без движения, я поняла, что пора отложить все рассуждения и продолжить делать то, чем я занималась до этого – учиться быть счастливой.

Надев туфли обратно, я наконец-то дохожу до магазина и начинаю примерять все, что мне нравится. В какой-то момент я понимаю, что мозоли перестали ныть и мне больше не больно наступать на ноги. Опустив голову, я замечаю, что все мозоли исчезли. Не может быть! Насколько я помню, в этом твердом мире должен пройти хотя бы день, чтобы процесс заживления достиг такой стадии! Да и то в редких случаях. Обычно времени проходит еще больше.

Неужели это из-за моего подселения? Может пока не поглощена моя высшая память, часть моих высших энергий остается свободной и создает более благоприятные условия для моего существования? Если да, то как душе, мне это не нравится.

Конечно, я хитрила с самого начала, рассчитывая на свою высшую память, но я же не собиралась долго ей пользоваться. Я просто хотела немного себе помочь, а потом честно дожить эту жизнь, как полагается – в тех же обстоятельствах, в которых жила предыдущая душа. А теперь есть риск, что обстоятельства будут меняться, подстраиваясь под меня… А это не тот опыт, который мне нужен! Такого опыта у меня и так навалом, благодаря другим , более тонким, мирам!

Сюда я пришла, чтобы перевоспитать эту личность в условиях твердого мира! И я хочу это сделать именно так! И никак иначе!

Да уж! Еще даже полдня не прошло, а я уже успела испугаться, что личность поглотит мою высшую память слишком быстро, а потом, что моя высшая память не позволит личности ее поглотить. Сначала мне не понравилось, что мне трудно выживать в условиях этого тела, а потом то, что эти условия могут подстраиваться под меня. От таких биполярных мыслей явно попахивает человеческой натурой. Ну хоть это радует!

Поразмышляв еще какое-то время, я решаю, что во всем виноват душевнобольной охранник ТЦ. Он выбил меня из колеи личности Илоны Фет и из-за этого я словила побочку. Но теперь все будет, как и планировалось.

Я откидываю свои переживания и наконец-то выбираю себе самые удобные туфли без каблука.

Глава 4

Продолжая идти незнамо куда и больше не чувствуя никаких отрицательных ощущений, я активно обдумываю все, что произошло после моего подселения. Интересно, куда делись терзания моей новой личности? Почему ее мысли больше не мучают мой мозг? Навряд ли она перевоспиталась за такое короткое время!

Начиная прокручивать разные воспоминания из жизни Илоны Фет, я понимаю, что они как будто потускнели, и больше не вызывают во мне никаких эмоций. Бросив себе вызов, я специально вспоминаю дверь в детскую, ожидая хоть какой-нибудь реакции от своего нутра, но воспоминание проносится в голове, как какая-то отдельная от меня картинка и никак не задевает мои чувства. При этом, когда я вспоминаю разговор с душевнобольным охранником в ТЦ, я как будто опять оказываюсь там, и переживаю все тоже самое, что пережила тогда.