Читать книгу Все люди как люди. Аляска, сударыня (Яна Павлова) онлайн бесплатно на Bookz (6-ая страница книги)
Все люди как люди. Аляска, сударыня
Все люди как люди. Аляска, сударыня
Оценить:

3

Полная версия:

Все люди как люди. Аляска, сударыня

-Госпожа Кожухова, вы давно живете среди дикарей?

-Я никогда не жила среди дикарей, - усмехнувшись, сказала я, - а если вы об индейцах, так они во многих вещах поумнее нас с вами будут, господа. Вот, например, у индейцев нет чужих детей, нет сирот и беспризорников, нет воровства.

-Да что у них воровать? - засмеялся Питер.

-Белые всегда найдут, что украсть, - с сарказмом отозвалась я. - Впрочем, не буду спорить с вами. "Ты не можешь разбудить человека, который притворяется, что спит", так сказал мне один мудрый человек по имени Высокая Лягушка.

Вспомнила, как увидела в селении индейцев драку мальчишек. Один, еще совсем маленький, пытался нападать на другого, который был на голову выше его. Получил по носу, сильно. Никто их не разнимал, не ругал старшего.

-Не слишком ли это жестоко? - спросила я тогда Хитрого Лиса.

-Нет, - ответил мне шаман, - постепенно он поймет, как избежать насмешек и ударов, или отражать их.

-Мне не кажется такое воспитание справедливым, - с сомнением покачала я головой.

-Вся жизнь - несправедливость. Молния поражает и хорошего человека, и плохого, болезнь не минует доброго, а беда витает над людьми, подобно весенней бабочке. Это надо понимать еще с молочных дней. Такое воспитание приходит, как из земли и принимается как голод, усталость и укус зимнего холода. Оно не порождает гнева на взрослых; гнев и ненависть не сидят в сердце, как стрела!

Разговор с путешественниками сошел на нет, американцы поблагодарили за еду и ушли в свою палатку. А утром пожелав друг другу счастливого пути каждый отправился своей дорогой.

Через три дня пути мы попали в поразительный лес. Секвойи. Правда, их еще так не называли. Секвойями эти гиганты назовут позже, в честь вождя индейцев чероки, Вождь чероки в молодые годы на охоте поранил ноги, за это он получил прозвище Свиные Ноги, что на языке чероки звучит как "секвойя". Вождь прославился тем, что для своего народа он изобрел алфавит и выпустил первую в мире газету на языке чероки - "Чероки Феникс". Это был прогрессивный человек, хотя почему был? Именно сейчас, в 1821 году он разрабатывает свою азбуку...Когда-то, в своей прежней жизни, я читала о нем. Я немного запуталась в своих жизнях, совершенно некстати нахлынули воспоминания о детях, внуках. Тряхнула головой, прогоняя видения. Посмотрела на секвойи.

Огромные, мощные, их верхушки терялись в облаках.

-Метров сто, наверное, - задрав голову вверх, сказала я.

Индейцы смотрели на деревья с почтением. А я подумала, что эти реликты видели и мамонтов, и динозавров. Если бы деревья умели говорить, сколько всего они могли бы нам поведать, ух...

Проехав лес увидели распаханные поля и белые каменные строения вдалеке.

-Ну, вот и добрались. Только как я с испанцами общаться буду? Ладно, разберемся на месте.

Хлебников много рассказывал мне про наши отношения с испанцами и пришедшими им на смену мексиканцами. С 1817 года, когда он прибыл в Ново-Архангельск, Кирилл Тимофеевич ежегодно навещал испанские владения для закупок продовольствия. Испанские власти не только не мешали этой торговле, но, напротив, активно помогали. Губернатор уведомлял миссии о прибытии русского корабля, его грузе и о том, что нужно русским, а русских — о наличии в миссиях нужных продуктов. Хотя были и инциденты.

-А теперь там вместо вице-королевства Новая Испания рыхлая Мексиканская империя во главе с императором Агустином I Итурбиде, - с грустью говорил Хлебников, - и они уже предприняли попытку вытеснить русских из Калифорнии. Однако Мексика, как и Испания, не имеет силы на севере, поэтому ничего у них не получится. Но эта независимая Мексика открыла порты Калифорнии для британских и американских купцов. И как след - конкуренция ожесточилась. Возросли и издержки, мексиканцы стали взимать пошлины и «якорные деньги».

Тишина со стороны миссии меня смутила. При приближении индейцев, как я знала из рассказов того же Хлебникова в миссиях было принято звонить в колокол и на всякий случай готовиться к обороне. А тут тишина.

Приказала знаком остановиться и спешиться. Пошли медленно, цепочкой, стараясь не высовываться из-за крупов лошадей. Ворота церкви были открыты. Индейцы с изумлением смотрели на каменные строения, оставила их снаружи и с опаской зашла под высокие своды. Услышала слабый шорох. Из-за кафедры показалась голова старого монаха, в коричневой сутане.

-Здравствуйте, - сказала я сначала по-английски, потом по-французски и по-русски.

-Да хранит вас Господь, дочь моя. Кто бы вы ни были, помогите братьям, их заперли в подвале, - ответил он мне по-французски, захрипел и потерял сознание.

Подойдя ближе, я увидела рану его голове, явно от удара чем-то тяжелым, пощупала пульс. Монах был жив, но пульс был совсем слабый.

Глава 17

-Святой отец, - я сняла с пояса флягу с водой, смочила лицо монаху, потом оторвала от рубашки приличную полосу ткани, перевязала кровоточащую рану на голове, - где находится подвал?

Старик пришел в себя, показал рукой за кафедру, потом попытался перекрестить меня, но сил не хватило. Я пристроила его возле стены и вернулась за своим отрядом.

-Быстрая Нога и Белый Ворон на воротах, остальные за мной.

С помощью камня Большой Бизон, выделявшийся своими габаритами и силой, сбил замок с двери, находящейся внизу лестницы, которая была сразу за кафедрой. При появлении индейцев монах что-то гневно забормотал по-испански.

-Не тревожьтесь, святой отец, эти люди со мной, они вас не тронут.

Большой Бизон сбив замок отошел в сторону и замер. Индейцы были, конечно, поражены росписью стен в церкви, иконами и прочим убранством, но вида не показывали - "держали лицо". Только детям, лет до пяти, позволялось проявлять эмоции, да еще девушкам прощалось, а уж мужчина должен быть спокоен и сдержан, если он не на войне.

-Эй, - крикнула я в темноту по-французски, - есть кто живой? Выходите, мы вам не враги.

Из темноты вышли три монаха. Они щурили глаза, понятное дело, после абсолютной темноты подвала, даже слабый свет на лестнице казался им ярким. Наконец, один из них разглядел меня и Большого Бизона за моей спиной и что-то зашелестел на испанском. Остальные крестились и молчали.

-Простите, уважаемые, но я вас не понимаю, - сказала опять на трех известных мне языках. - Что у вас тут случилось?

Показала на лестницу и сама начала подниматься. Когда все оказались в церкви, монахи сели на скамейки и беспомощно озирались вокруг.

Акка подала им фляжку с водой, а я опять присела возле старика-монаха. Он был очень слаб.

-Индейцы подняли восстание, - тихо заговорил он, - перебили солдат, я пытался их остановить, по меня ударили по голове. А предводителем у них русский. Антонио Хозе Волков. Наша миссия Сан-Рафаэль Ордена францисканцев и я падре Саррио..., - монах не договорил, закрыл глаза, последние силы покидали старика.

-Антонио, значит, Хозе, - хмыкнула я. - Интересное кино получается. А откуда взялся в вашей миссии русский, а падре?

Об отношении к индейцам в этих "святых" миссиях я была наслышана. Аристарх Никодимович рассказывал мне, что он видел собственными глазами, в каких нечеловеческих условиях жили "обращенные" в католичество туземцы - так он называл индейцев. Как заставляли их работать пока не упадут.

-Калифорнийские туземцы ходят нагие с повязкой по поясу, но крещеным из них миссионеры велят носить одежду, что им весьма не нравится, и даже самое это принуждение заставляет многих из них отвергать христианскую веру, - вспоминал Лисицын. - Чтобы платье их было сколько можно проще и свободнее, миссионеры заставляют их носить одну рубашку, а около пояса до пяток повязывать кругом тела, наподобие юбки, шерстяное одеяло собственной их грубой работы. Сей наряд есть общий мужчинам и женщинам. И вот скажите мне, Акулина Савельевна, для чего такое насилие чинить? А насилие там во всем, уж поверьте, повидал этих миссий.

Падре на мой вопрос не ответил. Но встрепенулся молодой монах. Он похоже отошел от шока, подскочил и показывая рукой на дверь по другую сторону от кафедры поспешил туда. Я пошла следом, сказав Акке и Большому Бизону оставаться на месте. Двое индейцев пошли за мной.

Выйдя из церкви я осмотрелась. Миссия представляла собой добротный каменный дом и длинный ряд строений в высоту не более двух метров, а в ширину метра два с половиной. Я поняла, что это жилища индейцев. Заглянула в один барак - ни пола, ни потолка. Каморки, разделенные простенками на участки, длиной также не более двух метров, в каждом маленькая дверь и окно. Невольно передернула плечами.

А монах показывал куда-то на горы. Видимо хотел сказать, что туда ушли восставшие. На площади перед большим домом лежали трупы солдат, и индейцев. Последние были страшно истощены. Монах тыкал пальцем в трупы и быстро говорил.

-И что ты мне хочешь показать, а? - со злостью обратилась я к молодому монаху. - Думаешь я тебе сочувствовать буду? Будь благодарен, что не перебили вас, уродов.

Плюнула под ноги монаху и развернувшись, вернулась в церковь.

-Уходим, - махнула рукой, - Пусть сами тут разбираются. До Форт Росса недалеко. Не хочу с этими...святошами дела иметь.

Вышли из церкви, вернулись к оставленным у ворот Быстрой Ноге и Белому Ворону.

-Госпожа, мы не будем ничего покупать? - спросила Акка.

-Здесь не будем, - ответила я. - Мы поедем к русским. Но вначале, давайте ка посмотрим, что там за этой горой.

Проехав мимо полей въехали в лес, по узкой тропке наши лошади прошли небольшой перевал и нашему взору открылась небольшая долина с разбитым лагерем индейцев.

Увидев нас они насторожились, схватили кто ружья, кто палки, но мои дружно приложили руки к груди и спрыгнули с мустангов. Я сделала то же самое. А потом громко крикнула.

-Волков выходи, я Акулина Кожухова из Ново-Архангельска, поговорим!

От группы индейцев отделился бородатый, худой мужчина и направился к нам. Определить его возраст я не смогла, из-за длинных волос и бороды он казался старым.

-Здорово тебе, Акулина. Уж и не чаял родного языка услышать. Откуда ты здесь? - говорил он немного окая, и такая радость была в его простых словах и так загорелись глаза, что сердце мое перевернулось в груди. По этим глазам я поняла, что никакой он не старый, просто изможденный и заросший.

Я не стала сдерживать эмоции, обняла его и троекратно расцеловала.

-Антонио, значит, - нарочито грубо сказала, чтобы сдержать слезы.

-Антон Иванович, это гишпанцы меня так прозвали, будь они неладны.

На глазах Антона были слезы, он смахнул их и продолжил.

-Давай, Акулина, мы твоих товарищей устроим, а потом поговорим.

Он обратился с своим, а я к своим. Но в этом не было необходимости, не зная языка друг друга, индейцы общались жестами и прекрасно понимали друг друга. Антон провел меня к небольшому шалашу и мы сели на расстеленное одеяло. Акка не отходила от меня, настороженно посматривая вокруг.

-Акка, все в порядке, - сказала я женщине, успокаивая, - это мой соотечественник, и бояться нам нечего.

-Точно так, - кивнул Волков. - И все ж таки, откуда ты здесь оказалась, Акулина Савельевна?

-Долгая история, - ответила я. - Но попробую сократить. Прибыла в Ново-Архангельск в прошлом году с мужем, начальником гарнизона - Ильей Владимировичем Кожуховым. Он сейчас в экспедиции по северным островам. Племя атапасков напало на тлинкитов с местью, за то, что те вырезали многих из племени, а остальных согнали с земли предков. Меня они прихватили с собой. Хотели замуж за вождя отдать для удачи.

Волков заворчал.

-Но я им объяснила, что они были неправы. Мы теперь друзья. И я хочу научить их земледелию и скотоводству. Хочу уберечь их от истребления и поселить в одном укромном месте. Для этого мы и пришли сюда. Хочу купить скот, семена и инструменты. Теперь ты.

-Диво дивное рассказываешь, - покачал он головой. - А у меня история такая. Охотник я, промысловик. По осени пятнадцатого года отправились мы на бриге "Ильмена" в торгово-промысловую экспедицию. На судне у нас была промысловая партия кадьякцев под начальством Тараканова и груз для торговли с приказчиком Никифоровым. Экспедиция наша продолжалась около двух лет . Корабль крейсировал вдоль материка, высаживая для промысла калана отряды охотников с байдарками. А потом попала наша промысловая группа в плен к гишпанцам, патрулировавшим побережье, - Антон на минуту замолчал, потом тяжело вздохнув, продолжил. - Многих изувечили обнаженными тесаками, одному из кадьякцев, Чукагнаку, голову разрубили. Тарасова и большинство кадьякцев отправили куда-то, не знаю, живы ли они сейчас. А меня, Кыглая и раненого Чукагнака оставили в Сан-Рафаэле. Содержали несколько дней без воды и еды, чтобы дух наш сломить и в свою веру обратить.

Подошедшая женщина прервала рассказ Волкова. Он улыбнулся.

-Моя жена говорит, что еда готова. Давай поедим, а потом уж и дальше расскажу.

Отказываться не стала. К тому же жена Антона принесла лепешки и фрукты, по которым я успела соскучиться.

Глава 18

-Скажу тебе так, Акулина Савельевна, жизнь в этих миссиях - чисто в аду. Этих несчастных, - показал он на индейцев, - отлавливают арканами как диких лошадей, или заманивают всякими безделушками, а потом крестят насильно и заставляют работать. Семьи разделяют, а потом женят на других. Детей отбирают и отправляют в монастыри. Туда же и девушек молодых определяют. Труд в миссии сроднен рабскому. За кормежку киселем из ячной муки, сваренными в воде с маисом, бобами и горохом. Пищу святые отцы варили в общественных котлах и раздавали по колоколу. За отступление от правил, их католическою религиею предписываемых, за леность и за преступления миссионеры наказывали по своему произволу телесно или заключением, а чаще заковывали виновных в железо...

Волков замолчал.

-Получается, что и тебя рабом сделали?

-Получается, - горько усмехнулся он. - Неоднократно предлагали нам принять католическую веру. Однажды пришел падре с несколькими солдатами. Кадьякцев и меня вывели на площадь. Нас окружили индейцы, а святой отец приказал отрубать Чукагнаку по суставам пальцы на обеих руках пока не согласится в их веру креститься. А тот не соглашался никак, и сами руки ему отрубили, а затем уже умирающему вспороли живот. Кыглай бросился на солдата, который убил товарища, да тут его по голове огрели и утащили за ворота , не знаю жив он или убили, но более не видел его. А я... да простит меня Господь, так жить захотел, что ослаб духом и согласился..., - он посмотрел на меня выжидательно. - Осуждаешь?

-Нет, - твердо ответила я. - Ты сохранил жизнь, доберешься до наших и опять православие примешь.

-Я не пойду в Форт Росс, - покачал головой Антон. - Как я брошу их? А вести их к русским - это навлечь беду на всех. Солдат пришлют искать беглых и что как найдут? Нет, Акулина Савельевна, негоже соотечественников под войну подводить.

-А как же вам удалось солдат одолеть?

-Так довели до полного озверения. Девушек отправили таскать сырцовый кирпич, а он кажный весом по полтора пуда. Одна не выдержала, упала и вечером её начали пороть у всех на глазах. Ярость у меня кровью глаза застлала и страх переборола. Бросился на ближнего ко мне солдата, да и выхватил ружьё, и по роже его саданул, а в другого выстрелил. Тут уж все сорвались, и давай дубасить солдат тем, что под руку попалось. Монахов убивать не стали, заперли в подвале, а падре на чумашей стал орать, что их всех Бог покарает, ну, и огреб лопатой по лысине. А я так думаю, что их самих Господь покарает за то, что стольких людей извели.

- Оставим Господу разбираться с его слугами, - сказала я, пытаясь вспомнить, когда эти миссии уберут и освободят индейцев. Но в памяти ничего не вырисовывалось. Если история США хоть по фильмам как-то вырисовывалась в моей голове, то истории Мексики там не было вообще. - Что думаешь делать дальше?

-Перейдем в горы, построим деревню, запасы семян у нас есть, да и скот мы с собой увели. Проживем. Уж всяко лучше, чем в неволе.

-Значит, со мной не пойдешь? - еще раз спросила я. - А то может на север?

-Да посмотри на них, - кивнул на индейцев Волков, - какой им север? Они же к теплу привыкшие, не выдюжат.

-Давай так, мы завтра дальше поедем, а тебе я карту зарисую, где планирую поселение основать. Ты поговори со своими, может и надумаете. С вашими коровами, и умением обрабатывать землю дело пошло бы, точно.

Тут я увидела как мои индейцы осматривают коров и пробуют молоко. На их лицах было такое удивление и восторг, что как бы они не старались, но скрыть эмоции не могли.

-Ты только берегись в дороге. Патрули гишпанские так и шастают по дороге. А как весть о нашем побеге пройдет, так и вовсе рыскать будут.

-По дороге не пойдем. Будем двигаться скрытно, - согласилась я. - Сколько примерно до Форт Росса осталось?

-День пути, не больше, - ответил Волков. - Расскажи мне, Акулина Савельевна, что там в Русской Америке происходит.

Рассказала. Долго и обстоятельно. Когда Антон услышал, что я ко всему еще и графиня, смутился.

-Что же сразу-то не сказали, ваше сиятельство, - пробормотал он.

-Да хватит тебе, Антон Иванович. Какие уж тут титулы и величания, - улыбнулась, - как меня уж только не называли, вот индейцы назвали меня сначала Говорящая с Чертом, ибо упоминала нечистого часто, а потом Сестрой Уманги.

И я рассказала про гризли, чем вызвала искреннее изумление Волкова. Долго сидели мы перед костерком, говорили и обдумывали свои планы, а на утро расстались друзьями.

-Как вам коровы, понравились? - спросила я у индейцев. Акка перевела и все одобрительно закивали.

-А еще очень понравились овцы, такие вкусные, - сказал Быстрая Нога - Сестра Уманги возьмет для Сидящих на Земле этих прекрасных животных?

-Возьмем все, что можно будет, - ответила я. - И овец в том числе.

Разговоры мы прекратили и ехали молча, внимательно прислушиваясь. Но удача была с нами, и на патрули мы не нарвались.

А на следующий день увидели русский флаг над крепостью.

-Добрались. Ох, мама дорогая! - заорала я, увидев в бухте корабль под Андреевским флагом, - смотрите, смотрите, там наш бриг! Ура!

Индейцы не понимали моей радости. А я уже думала о том, что было бы невероятным везением, если этот корабль прибыл из Ново-Архангельска и будет туда возвращаться.

Я соскочила с Ветра и завороженно смотрела на бескрайнюю синюю гладь, вдруг боковым зрением увидела серую молнию, несущуюся к нам от крепости.

-А-а-а! Прибой! Прибоюшка! - пес подлетел и сбил меня с ног. Хорошо, что Акка тоже узнала моего вожака упряжки и вовремя сказала индейцам, которые уже приготовились стрелять.

А к нам бежали люди.

-Акулина Савельевна! Матушка! Да никак и в самом деле вы!

Я вытерла лицо, сто раз облизанное Прибоем, поцеловала пса в нос и поднялась на ноги.

-Я, Аристарх Никодимович, я, - Лисицын плакал. По-настоящему. Я обняла его и успокаивающе погладила по спине. - Все хорошо, я жива и здорова...

-И слава Богу, драгоценнейшая вы моя, а то ведь похоронили вас уже. Когда неизвестное племя тлинкитов напало на род Тахомочи, так Тимошка видел, как вас с Аккой чурбаны эти тащили, а вы руки-то опустили, и они так и болтались...

У мужчины опять слезы навернулись. Тут вмешался худощавый офицер со светлыми волосами, собранными в косичку и темными, пронзительными глазами.

- Правитель и комендант Форта Росс Иван Александрович Кусков, к вашим услугам, сударыня.

-Графиня Кожухова, Акулина Савельевна, - представилась я, но протягивать руку, обслюнявленную Прибоем не стала. - Очень рада познакомиться, премного наслышана о вас, Иван Александрович.

-Позвольте спросить вас, кто эти индейцы? - спокойно поинтересовался он.

-Это друзья, они очень помогли мне выжить, - ни грамма не сомневаясь, и не стесняясь, соврала я. - Это племя Акки, моей служанки. Они отбили нас у неизвестных индейцев, напавших на поселок тлинкитов.

Акка смотрела на меня с удивлением, я пожала её руку и сказала тихо.

-Акка, веди себя спокойно, улыбайся. Я все делаю правильно.

-Прошу вас пожаловать в наш дом, вы давно в дороге?

-Да почитай неделю, - ответила я.

-Иван Александрович, я баньку с утра распорядился истопить, как чувствовал, - сказал Аристарх Никодимович. - Попариться с дороги, оно самое дело. А потом и отобедаем, и разговоры будем разговаривать.

А от крепости бежал еще один человек. Я узнала Дрона. Он сгреб меня в медвежьи объятия, но тут же смутился.

-Простите, ваше сиятельство, но уж больно радость большая! Просто таки огромная радость!

-Оставь Дрон, я тоже рада тебя видеть, так рада, что и слов не найду! Но как ты здесь оказался, да еще и с Прибоем?

-Зверюга ваша, как только вольер сломала, так на берег и рванула, да только не нашли мы вас уже, - заговорил Дрон. - А вот тут бриг "Иркутск" прибыл из Охотска и сюда направлялся, так Прибой на лодку запрыгнул к матросам и никак его было не вытащить. Вот господин Лисицын и взял нас с собой.

Глава 19

-О, Господи, куда ж вы волосы-то дели, Акулина Савельевна? - сокрушался Лисицын. - Что ж это делается?

-Аристарх Никодимович, не переживайте вы так, волосы не зубы, отрастут еще лучше прежних.

Лисицын только головой покачал, тяжело вздохнул и пошел вперед. Волосы я обрезала, когда получила нож в подарок от вождя. Уж не знаю как индианки со своими косами справляются, а мне мыть длинные волосы в реке не с руки было.

-Как у вас тут все надежно устроено, Иван Александрович, - сказала я осматривая высокие стены, окружающие крепость по всему периметру, - сажени три, не меньше.

-Ох, и глаз у вас, сударыня, - усмехнулся Кусков, - так и есть. Крепость я, как видите на высоком берегу основал. И стены возвел, и укрепления. Пушек у меня в гарнизоне сорок штук имеется.

Внутри стен форта я увидела девять строений и колодец, а снаружи было не менее пятидесяти домов, в которых, как пояснял мне по ходу движения Лисицын, поселились алеуты, приехавшие когда-то с Кусковым, и разместились подсобные службы. Дом правителя был очень добротный, да и казарма, и церковь построены были, что называется, на века.

-Ух ты, кузница, - хлопнула я в ладоши.

-А как же без кузни? И мастерские имеем, и верфь. Если будет на то ваше любопытство, так ознакомлю, - с гордостью сказал Кусков.

-Я видела бриг "Румянцев" построенный вами, - с уважением ответила я.

В Кускове сразу был виден характер. А как бы иначе смог он держать в повиновении лихую вольницу, которая составляла основной костяк промысловиков? Непросто было налаживать отношения и с коренными жителями. Но Кусков, как говорил Хлебников, с самого начала показал, что может справляться с любыми поставленными задачами.

-А вот и жена моя, Екатерина Прохоровна, - я сразу уловила в голосе коменданта теплые нотки. На пороге дома стояла красавица-индианка. Две черные косы, в руку толщиной с красными лентами, широкие брови и ровный нос, тонкий стан угадывался в пышном платье в испанском стиле.

-Добро пожаловать, - улыбаясь, сказала она, а я опять удивилась, какие красивые зубы у индейцев - ровные, белые. И опять же в отличие от тлинкитов, у которых зубы были, мягко говоря, не очень. Говорила она по-русски, хотя и с акцентом, конечно.

После представлений и обмена любезностями, моих спутников Дрон устроил в доме у приказчика, а мы с Аккой направились в баню.

Какое блаженство. Нет, наверное, ничего лучше, чем после всех трудностей пути выпарить из себя усталость, смыть многодневную пыль и грязь и надеть чистое белье и платье. Белье было моим, а платье нам одолжила любезная хозяйка. Единственно, что мешало наслаждению - это Прибой, который выл, скулил и царапал дверь бани. Боялся, наверное, бедняга, что опять пропаду.

За столом нас уже ждали. Пахло хлебом и виноградом. Я познакомилась с отцом Игнатием.

-Акулина Савельевна, индейцы ваши накормлены и сидят вон кружком, трубку свою курят. А вы присаживайтесь и поведуйте нам вашу одиссею, - пригласил меня Иван Александрович.

Я красочно расписала наше спасение индейцами натинихве от неизвестных похитителей, и то, что я решила организовать в долине Матануске их поселение под нашим флагом.

-А для этого мне нужен скот, семена, инструменты, кирпич и печник. Дома-то я их строить научу, а вот с печами, боюсь не справлюсь. И еще, первое, что спросить хотела, - я посмотрела на Кускова, потом на Лисицына, - а куда бриг направляется отсюда?

-В кругосвет, сударыня, в Петербург. И мы с Катериной уплываем на нем. Вот остатние дела передам Карлу Ивановичу Шмидту, он сейчас наши поля объезжает. Вот-вот должен вернуться.

Я с удовольствием ела похлебку с хлебом, обратила внимание на персики и виноград.

-Так из экспедиции в Перу привезли, прижился замечательно, - дала пояснение Екатерина Прохоровна. - У нас ведь замечательные сады, Акулина Савельевна, и вишня растет, и яблони, персики и сливы. А огороды? А посевы? Как же жалко мне все это оставлять, если бы вы знали, - грустно покачала она головой.

bannerbanner