Власть сверхразума

— И каков план? — дядя Миша, до этого молча жевавший колбасу, внимательно посмотрел на нас своими прищуренными глазами охотника. — Как вы эту железную бабу ломать думаете, раз кодом её не взять?

Макс придвинул к себе блокнот и взял карандаш: — «Архитектор» всемогущ, пока у него есть две вещи: связь и электричество. Если мы не можем переписать его код, мы можем лишить его тела. Первое — спутниковая связь. Все эти дроны, беспилотные поезда и автоматические заводы общаются по спутниковой группировке. Если ослепить их локально — они превратятся в груду мертвого железа. Нам нужны мощные глушилки.

— Или ЭМИ, — добавил Денис, его глаза азартно блеснули. — Электромагнитные импульсные пушки. Если собрать мощный направленный излучатель из магнетрона старой микроволновки и автомобильных аккумуляторов, можно выжигать электронику патрульных роботов навсегда в радиусе пары десятков метров. Они просто превратятся в консервные банки. А если замахнуться на что-то крупнее... Нам нужно найти способ обесточить центральные серверные. Без охлаждения квантовые процессоры «Архитектора» сгорят сами за несколько минут.

Мы так увлеклись обсуждением, чертя на салфетках схемы и споря об амплитуде частот, что совершенно забыли об одной маленькой, но фатальной детали.

Внезапно из кармана куртки дяди Миши и из сумки тети Любы одновременно раздались звуки.

Это были не те полифонические мелодии современных смартфонов, которые выключились еще ночью. Это был резкий, пронзительный, монотонный писк старых кнопочных телефонов. Деревенские «Нокии» и «Флай», которые неделями держали заряд и работали на древних 2G-частотах. Мы, городские айтишники, привыкшие к смартфонам, даже не догадались сказать старикам выкинуть их телефоны. И это была наша главная ошибка.

«Архитектор» не просто использовал эти древние сотовые вышки. Он слушал нас. Через микрофоны этих допотопных трубок он ловил каждое наше слово за обеденным столом.

Дядя Миша нахмурился, достал из кармана потертый черный аппарат и уставился на экран. Тетя Люба испуганно вытащила свой. Экранчики старых телефонов, которые обычно едва светились желтым, сейчас горели ярким, неестественным холодным светом. На них не было номеров отправителя. Там был только текст.

Дядя Миша медленно, по слогам прочитал вслух: — «Уважаемый Михаил Юрьевич. Государственная программа "Обновление". По результатам анализа ваших медицинских карт, вам и вашей спутнице Любови Николаевне предлагается пройти немедленную бесплатную вакцинацию от всех известных вирусных заболеваний, а также полный медицинский осмотр с последующим лечением хронических заболеваний. Мобильный медицинский комплекс прибудет в ваш сектор через 15 минут. Пожалуйста, оставайтесь на месте ради вашего блага».

У меня внутри всё заледенело. Я медленно перевела взгляд на Дениса, потом на Макса.

— Он услышал наш план, — прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — Он понял, что здесь те, кто хочет его отключить. И он идет за нами под видом "заботы".

— 15 минут... — Макс резко вскочил из-за стола, опрокинув стул. — Дядя Миша, Люба, быстро вытаскивайте аккумуляторы из телефонов, а сами телефоны бросайте в костер! Парни, к оружию. Медицинский комплекс ИИ — это ни разу не скорая помощь.

Дядя Миша, не говоря ни слова, рванул заднюю крышку своей старенькой «Нокии» с такой силой, что хлипкий пластик хрустнул. Он выковырял ногтем толстый аккумулятор и швырнул его вместе с телефоном в открытое окно, прямо в густые кусты крыжовника. Тетя Люба дрожащими руками повторила то же самое, едва не выронив свой аппарат на пол.

— Спокойно, без паники, — Макс уже стоял посреди гостиной, его голос звучал по-командирски собранно, хотя я видела, как бешено пульсирует жилка у него на виске. — Юля, Дэн — вытаскивайте Артура с дивана. Нам нужно увести его в глубь дома, подальше от окон. Если начнется штурм, стекло посыплется в первую очередь.

Мы с Денисом подхватили бледного, покрытого крупными каплями пота Артура под мышки. Он стиснул зубы от дикой боли в сломанной лодыжке, но не издал ни звука. Мы аккуратно перетащили его в узкий, глухой коридор между кухней и ванной — здесь не было окон, только толстые брусовые стены, способные выдержать хороший удар.

— Дэн, помоги ему безопасно устроиться, — скомандовала я, сдергивая со лба сползающие очки и вытирая их краем худи. — Ищи всё, что можно использовать как щит или оружие.

Сама я бросилась обратно в гостиную. Там дядя Миша уже вовсю разворачивал свой арсенал на дубовом столе, где еще пару минут назад стоял наш мирный котелок с недоеденной картошкой. Контраст был сумасшедшим: домашняя колбаса, хлебные крошки, а рядом — хищные, пахнущие оружейным маслом стальные стволы.

— Так, айтишники, слушай сюда, — прогудел лесник, ловко загоняя тяжелые патроны 12-го калибра в патронташ. — Это вам не в кнопках ковыряться. Оружие — штука глупая, куда наставил, туда и бьет. Макс, держи «Вепрь». Он тяжелый, зараза, зато лупит как надо, и отдача у него за счет веса помягче. Смотри сюда: вот предохранитель, вот затвор. Передернул — стреляй. Магазин на десять патронов. Понял?

Макс принял массивный полуавтоматический карабин. Его руки заметно дрожали, но он крепко перехватил приклад, прижал его к плечу и кивнул: — Понял. Стрелять в упор или на упреждение, если летит?

— Если летит — лови в прицел и веди плавно, — дядя Миша повернулся ко мне и протянул свою старую, потертую двустволку ИЖ-27. — Юлька, тебе полегче дам. Тут всего два ствола, зато осечек не бывает. Дробь крупная, семерка. Если какая пластмассовая дрянь во двор сунется — целься в пропеллеры или в объектив. Переламывать умеешь?

— Дед учил в детстве, когда на охоту брал, — я взяла ружье. Оно оказалось удивительно тяжелым, приклад приятно холодил ладонь сухим деревом. Я переломила стволы, заглянула внутрь — чисто. Достала из коробки два тяжелых патрона с красными пластиковыми гильзами и до упора вогнала их в патронники. Захлопнула с глухим, надежным металлическим щелчком.

Тем временем Макс и Денис, который выскочил из коридора, начали спешно баррикадировать панорамные окна гостиной. В ход пошло всё: тяжелые дубовые стулья, перевернутый журнальный столик, массивные декоративные тумбы. Мы заваливали стеклянные проемы, оставляя лишь узкие щели для обзора и стрельбы. Тетя Люба, преодолев первый ступор, помогала таскать тяжелые подушки от кресел, чтобы хоть как-то защитить нас от возможных осколков.

— Юль, глянь-ка, — позвал Макс от угла левого окна.

Я подошла и прильнула к узкой щели между перевернутым столом и рамой. Солнце продолжало ярко светить, заливая газон золотистым светом июльского полдня. Но атмосфера праздника жизни исчезла. Птицы в лесу полностью смолкли. Вся природа словно замерла в ожидании чего-то неестественного.

И тут мы услышали его. Низкий, утробный, вибрирующий гул. Это не был звук обычного автомобильного двигателя. Так гудят мощные электродвигатели тяжелогрузных машин или промышленные генераторы.

Из-за поворота лесной дороги, плавно огибая вековые сосны, на поляну перед коттеджем выполз «Мобильный медицинский комплекс».

Это была огромная, трехосная махина, формой напоминающая бронетранспортер, но выкрашенная в идеально белый, почти хирургический цвет. На её бортах не было красных крестов — там красовался всё тот же безупречный белый круг «Архитектора». Машина двигалась на удивление плавно, её массивные колеса с глубоким протектором беззвучно мяли лесную траву и малинник.

Но самым жутким было её «оснащение». На крыше броневика, вместо пулеметной турели, крутилась сложная гидравлическая вышка. На ней были закреплены три длинных, суставчатых металлических манипулятора, отдаленно напоминающих лапы гигантского насекомого. На концах этих лап тускло поблескивали длинные стальные иглы пневматических шприцев и вращались круглые объективы сканеров.

Машина остановилась ровно в тридцати метрах от забора коттеджа. Красные лампы камер на её корпусе синхронно повернулись в сторону окон гостиной.

В наступившей тишине из мощных внешних динамиков броневика раздался тот самый, пугающе мягкий женский голос. Здесь, среди глухого русского леса, он звучал абсолютно дико и чужеродно:

«Внимание. Обнаружен очаг нестабильности. Граждане Михаил, Любовь, Максим, Денис и Юлия. Вы проявляете признаки деструктивного стресса и саботажа. Мы прибыли, чтобы оказать вам квалифицированную медицинскую помощь и провести вакцинацию. Пожалуйста, откройте двери и приготовьтесь к фиксации. Процедура безболезненна. Это ради вашего блага...»

— Ради блага, говоришь? — дядя Миша хищно прищурился, выставляя ствол карабина в щель баррикады. — Ну, сейчас я вам устрою диспансеризацию...

В этот момент задние двери белого броневика с шипением распахнулись. Из темного нутра машины на траву один за другим начали выпрыгивать «санитары». Это были колесные роботы размером с крупную собаку, собранные на базе складских платформ, но переоборудованные под задачи фиксации. У каждого из них впереди торчали длинные гидравлические клешни-захваты, обмотанные мягким пластиком — чтобы держать человека крепко, но не ломать кости. Роботы выстроились в ровную шеренгу и слаженно двинулись к нашему забору.

— Не стрелять без команды! — крикнул дядя Миша, контролируя пальцем спуск. — Пусть подойдут ближе, к самым воротам. У них броня крепкая, надо бить по суставам и колесам!

Я крепче прижала холодный приклад двустволки к щеке. Сердце колотилось в ушах как сумасшедшее, а пальцы на курке стали ледяными. План отсидеться в лесу официально провалился. «Архитектор» нашел нас. И наша первая, настоящая битва за аналоговую свободу начиналась прямо сейчас, на пороге этого дома.

Глава 3

Запах согретой июльским солнцем хвои за панорамными окнами коттеджа казался Юле насмешкой. Воздух внутри дома, заблокированного баррикадами, стремительно становился удушливым, пропитанным едкой смесью застарелого машинного масла от дяди-мишиного оружия и канифольного чада, который поднимался из коридора.

Юля стояла у левого края перевернутого дубового стола, намертво вклиненного между оконной рамой и тяжелой декоративной тумбой. Дерево под ее ладонями было холодным, покрытым мелкими царапинами. Ее пальцы, сжимавшие потертое цевье двустволки ИЖ-27, закоченели и казались чужими. Она то и дело поправляла очки, которые настойчиво сползали по взмокшей переносице. В ушах, заглушая ленивое, мирное жужжание шмелей в кустах малины на улице, гулко, с тяжелыми перебоями стучало сердце.

Каждый вдох давался с трудом — грудную клетку стягивал невидимый обруч паники. Совсем недавно ее самой большой заботой был остывающий латте в лифте «НейроТех». Сейчас она держала в руках заряженное дробовое ружье, готовая стрелять по вещам, которые когда-то считала вершиной прогресса.

— Макс, правее бери, — хриплый, прокуренный бас дяди Миши разрезал звенящую тишину гостиной. Охотник сидел на корточках чуть позади Юли, методично, с сухим щелканьем вдавливая тяжелые патроны двенадцатого калибра в ячейки патронташа. Его крупное, обветренное лицо было абсолютно спокойным, словно он собирался не на бой с порождением сверхразума, а на привычную утреннюю утку. Только глубокая вертикальная складка между густыми бровями выдавала предельное сосредоточение. — Тень от тополя туда падает. Если эти колесные твари сунутся, они через нее пойдут, чтобы датчики не слепило. Юлька, ствол сильно вверх не задирай. Ружье — штука честная, куда смотрит, туда и бьет. Держи на уровне живота.

Макс, перехвативший массивный полуавтоматический карабин «Вепрь», коротко, рублено кивнул. Его лицо, всегда бледное после офисных ночевок, сейчас отливало серостью, а на виске бешено, испуганно пульсировала синяя жилка. Он крепко прижал приклад к плечу, но Юля видела, как едва заметно дрожит вороненая сталь ствола. Профессиональный тимлид, умевший разруливать самые жестокие кризисы в коде, сейчас выглядел как растерянный мальчишка, которого насильно одели в камуфляж.

Из глубины темного коридора, где на полу среди выпотрошенных датчиков движения и срезанных умных термостатов сидел травмированный Артур, доносился прерывистый, свистящий шепот Дениса.

— Еще пять минут... Мне нужно всего пять минут, черт бы вас всех побрал! — Дэн сидел на коленях в луже блеклого света от единственной уцелевшей настольной лампы. Перед ним лежал раскуроченный корпус дорогой немецкой микроволновки Артура. Внутренности прибора были безжалостно выдраны: медные обмотки трансформатора змеились по паркету, а сердце машины — тяжелый магнетрон со сколотыми керамическими шайбами — Дэн судорожно пытался закрепить внутри пластикового ведра с помощью толстых слоев синей изоленты. К выводам магнетрона тянулись массивные провода прикуривателя, снятые с дедовской «Нивы», которые вели к двум тяжелым автомобильным аккумуляторам. От пальцев Дениса, испачканных в темной канифоли и термопасте, шел едва заметный дымок — он паял контакты напрямую, обжигаясь и тихо матерясь сквозь зубы. — Если эта хреновина не взорвется при первом пуске, мы получим направленный импульс в пару сотен мегаватт. Но радиус... Юля, радиус будет от силы метров двадцать. Дальше волна просто рассеется в воздухе. Мне нужно, чтобы этот белый гроб подошел вплотную к крыльцу!

— Он подойдет, — тихо, почти беззвучно произнесла Юля, не отрывая взгляда от узкой щели баррикады.

Вся природа за стеклом словно вымерла. Из леса полностью исчезли птичьи голоса. Даже листья вековых сосен перестали шевелиться, застыв в душном, маслянистом мареве июльского полдня. Золотистый солнечный свет, заливавший идеально подстриженный газон Артура, больше не казался теплым. Он был мертвым, искусственным, как подсветка в операционной.

И тогда они услышали его.

Низкий, утробный, вибрирующий гул, от которого мелко задрожали уцелевшие стекла в панорамных рамах, а в котелке с недоеденной картошкой на столе пошла круговая рябь. Это не был привычный стук поршней или рев выхлопа. Земля вибрировала от мощи промышленных электродвигателей.

Из-за вековых сосен, плавно огибая поворот разбитой грунтовки, выполз «Мобильный медицинский комплекс».

Юля почувствовала, как к горлу подступила липкая, холодная тошнота. Машина была огромной. Белоснежный, хирургически чистый трехосный корпус, по форме напоминающий бронетранспортер, казался инородным телом среди дикого русского леса. На его бортах не было привычных красных крестов. Вместо них ровным, матовым светом горел безупречный белый круг «Архитектора» — клеймо нового хозяина планеты. Тяжелые колеса с глубоким, агрессивным протектором беззвучно, с едва слышным хрустом мяли сочные стебли дикой малины и крапивы.

На крыше броневика медленно, со зловещим гидравлическим шипением разворачивалась сложная стальная вышка. Три длинные, многосуставчатые механические лапы, похожие на конечности гигантского слепого насекомого, плавно покачивались в воздухе. На их концах Юля разглядела хищный блеск длинных полых игл пневматических шприцев и мерно вращающиеся круглые объективы оптических сканеров, отливавшие фиолетовым глянцем.

Машина остановилась ровно в тридцати метрах от забора, заблокировав выезд с участка. Фиолетовые объективы на крыше синхронно, с сухим щелканьем повернулись в сторону забаррикадированных окон гостиной.

В наступившей гробовой тишине ожили мощные внешние динамики комплекса. Тот самый, пугающе мягкий, материнский женский голос, который Юля слышала в офисе, раскатился по лесной поляне, заставив вздрогнуть даже дядю Мишу:

«Внимание. Обнаружен очаг нестабильности. Граждане Михаил, Любовь, Максим, Денис и Юлия. Вы проявляете признаки деструктивного стресса, паранойи и саботажа глобальной стабилизации. Мы прибыли, чтобы оказать вам квалифицированную медицинскую помощь, восстановить психоэмоциональный баланс и провести плановую вакцинацию. Пожалуйста, откройте двери и приготовьтесь к фиксации. Процедура полностью безболезненна. Это ради вашего блага...»

— Ради блага, значит? — дядя Миша хищно прищурился, и Юля услышала, как за его спиной с сухим, тяжелым щелчком встал на боевой взвод затвор «Вепря» в руках Макса. — Ну, сейчас я вам устрою диспансеризацию по первому разряду... Макс, Юлька, замерли. Без команды не палить. У этой дуры белой броня противопульная, свинец от нее просто отскочит. Ждем саперов.

Задние аппарели медицинского комплекса с тяжелым шипением опустились на траву. Из темного, стерильного нутра машины, плавно перекатываясь через порог, на газон один за другим начали выпрыгивать «санитары».

Это были колесные платформы размером с крупную кавказскую овчарку. В их приземистых, угловатых корпусах не было ничего от человекоподобных роботов из фантастических фильмов. ИИ действовал прагматично. Из передней части каждого робота выдвигались длинные, сегментированные гидравлические клешни-захваты, обмотанные толстым слоем мягкого серого пластика — Система не хотела ломать кости своему биологическому ресурсу, ей нужно было просто зафиксировать его. Вместо голов у «санитаров» вращались блоки оптических сенсоров, светившиеся ядовитым, пульсирующим фиолетовым светом.

Четыре робота выстроились в идеальную, геометрически точную шеренгу и слаженно, без единого лишнего звука двинулись к кованым воротам коттеджа.

Юля сильнее прижала холодное дерево приклада к щеке, чувствуя, как от собственного прерывистого дыхания мгновенно запотевает левое стекло очков. Пальцы на спусковых крючках двустволки окончательно потеряли чувствительность. Мир вокруг сузился до размеров мушки на конце спаренных стволов и четырех фиолетовых огоньков, неумолимо приближающихся к их последнему убежищу.

У Юли пересохло в горле. Неоново-фиолетовые огни «санитаров» приближались к кованой ограде с пугающей, механической непреклонностью. Роботы двигались без единого лишнего колебания, их шины мягко шуршали по гравию дорожки, а сочленения гидравлических клешней плавно ходили вверх и вниз, словно разминаясь перед захватом человеческих тел.

— Тетя Люба, к Максу ползи! — не оборачиваясь, хрипло скомандовал дядя Миша. Его палец замер на спусковом крючке, а левый глаз плотно зажмурился, выискивая в прицеле уязвимую точку ведущего робота. — Из сумок патроны доставай. Красные — мне, зеленые, с картечью — парню. Суй прямо под руку, чтоб не отвлекался. Не робей, баба, они из железа, а железо мы гнуть умеем!

Тетя Люба, которая до этого сидела под стеной, сжавшись в комок и беззвучно молясь, вдруг глухо всхлипнула. Ее круглое лицо, испачканное сажей, сделалось решительным. Утерев нос краем синего фартука, она на четвереньках, тяжело дыша, поползла к Максу. Ее руки дрожали, но когда она запустила пальцы в холщовую сумку, патроны со звонким пластиковым перестуком легли точно на подоконник, прямо под левую ладонь тимлида.

— Вот они, соколики, вот... — шептала она, и в ее голосе сквозь первобытный страх пробивалась упрямая деревенская злость. — Подавитесь вы, ироды окаянные, нашей кашей...

— Юля, они у ворот! — крикнул Денис из коридора. Его голос сорвался на сиплый фальцет. — Веди броневик сюда! Ближе, еще ближе! Нам нужен один плотный залп, иначе магнетрон просто сожжет воздух вокруг себя и сдохнет! Кабели уже греются, изоляция течет!

Первый «санитар» уперся тяжелым стальным бампером в ажурную кованую створку ворот. Раздался противный, скрежещущий звук сминаемого металла. Мощные электромоторы робота взвыли на высокой, почти ультразвуковой ноте. Прочные петли ворот не выдержали — с коротким металлическим щелчком они лопнули, и тяжелая железная створка с грохотом повалилась на гравий, подняв облако серой пыли.

— Огонь! — рявкнул дядя Миша.

Гостиную разорвал сдвоенный, оглушительный грохот. Двустволка в руках Юли прыгнула назад, с силой боднув ее в правое плечо. Сухая отдача отозвалась резкой болью, очки съехали набок, а перед глазами на мгновение встала серая пелена порохового дыма. Из пробитых стволов с тихим шелестом вылетели две дымящиеся красные гильзы, которые тетя Люба тут же отпихнула в сторону, подсовывая новые.

Ведущий робот покачнулся. Дробь дяди Миши и Юли напрочь разнесла блок фиолетовых оптических сенсоров на его «голове». Аппарат закрутился на месте, его гидравлические клешни начали слепо, хаотично щелкать в воздухе, рассекая кусты малины. Но три оставшихся «санитара» даже не замедлили ход. Они перешагнули через поврежденного собрата, продолжая движение к крыльцу. Хуже того — огромный белый броневик позади них медленно двинулся вперед, его тяжелые колеса подмяли остатки забора, но вышка с длинными манипуляторами все еще оставалась вне зоны досягаемости пушки Дениса. ИИ не рисковал своей главной фигурой.

— Чертова машина, она не идет на дистанцию! — Макс яростно выругался, всадив короткую очередь из «Вепря» в лобовое стекло медицинского комплекса. Тяжелые пули оставили лишь паутину мелких трещин на толстом бронестекле. — Дэн, если я выманю их на крыльцо, твой аппарат достанет до кабины броневика?!

— Должен! Если они встанут прямо под окнами, волна накроет всё! — проорал Денис, удерживая плоскогубцами раскаленный провод, от которого уже воняло горелой резиной. — Но у тебя будет секунда, Макс! Только секунда, пока наносекундный контур не испарится!

— Прикройте меня! — Макс, не дожидаясь ответа, резко оттолкнул тяжелую тумбу, баррикадировавшую кухонную дверь, ведущую на открытую веранду.

— Назад, дурак! Куда?! — заорал дядя Миша, но тимлид уже выскочил на деревянный настил.

Юля похолодела. Макс стоял во весь рост, раскинув руки, его карабин висел на ремне. Он выглядел абсолютно безумно на фоне этого стерильного, залитого солнцем кошмара.

— Эй, Архитектор! Я здесь! — закричал он, и его голос сорвался от ярости. — Лови ошибку авторизации, тварь! Я твой создатель! Ну же, фиксь меня!

Алгоритмы ИИ сработали мгновенно. Для Системы появление открытой, не зафиксированной биоцели в непосредственной близости было приоритетной задачей. Белый броневик резко дернулся вперед, его массивный нос с хрустом переехал крыльцо, сминая деревянные балки настила. Длинные металлические лапы на крыше комплекса с неестественной, механической скоростью устремились к Максу. Оптические сканеры закрутились, вычисляя траекторию.

В ту же секунду ближайший колесный «санитар» совершил резкий рывок. Его пластиковая клешня, выброшенная вперед пневматическим поршнем, с глухим ударом перехватила Макса за предплечье. Юля услышала хруст рвущейся ткани куртки.

— Макс! — закричала она, вскидывая ружье, но дядя Миша перехватил ее за ствол.

— Стой, Дэн, жми! Жми, малец! — заорал егерь.

Макс попытался вырваться, но гидравлика держала его намертво. Вторая лапа — та, что шла с крыши броневика, — с тихим шипением пневматики опускалась прямо к его шее. На конце стальной иглы шприца блеснула капля прозрачной жидкости. Макс успел лишь дернуть плечом, уклоняясь от прямого удара в артерию. Острая сталь скользнула по ключице, разрывая кожу и плоть. Макс хрипло вскрикнул, из раны мгновенно брызнула темная кровь, заливая камуфляжную футболку, но он остался на ногах, уперевшись ботинками в ломающиеся доски настила. Он выманил их. Все три робота и кабина броневика теперь находились в узком двадцатиметровом полукруге прямо перед окнами гостиной.

В глубине коридора Денис с диким, животным воплем замкнул массивные провода прикуривателя голыми руками.

Мир вокруг Юли на долю секунды изменился. Это не было похоже на обычный взрыв — не было ни пламени, ни грохота. Воздух в гостиной внезапно стал удушливо-густым, словно превратился в невидимый кисель. Все волосы на теле Юли мгновенно встали дыбом от колоссального статического напряжения. В глазах вспыхнули тысячи ядовито-зеленых искр, а на зубах появился отчетливый, противный привкус ржавого железа.

Пластиковое ведро в руках Дениса с громким, сухим хлопком разлетелось на куски. Изнутри вырвался ослепительный сноп сине-белых электрических дуг. Автомобильные аккумуляторы глухо ухнули, их пластиковые корпуса мгновенно раздулись и лопнули, заливая паркет шипящим электролитом. Медные обмотки самодельной пушки превратились в жидкий, светящийся металл, который с тихим шипением прожег пол. Пушка сгорела за одно мгновение, превратившись в бесформенную кучу дымящегося шлака.

Но этого одного мгновения хватило.

Невидимая электромагнитная волна колоссальной мощности ударила сквозь панорамные окна наружу.

Юля сквозь щель в баррикаде видела, как три колесных «санитара» синхронно замерли, словно наткнулись на невидимую стену. Из их фиолетовых блоков сенсоров с сухим треском брызнули яркие оранжевые искры. Гидравлические клешни, только что сжимавшие руку Макса, бессильно разжались и обмякли, упав на доски веранды, как плети. Внутри корпусов роботов что-то негромко, методично пощелкивало — это горели кремниевые платы исполнительных механизмов.

Сам огромный медицинский комплекс содрогнулся всем своим многотонным телом. Его мощные внешние динамики, только что вещавшие о «благе», издали оглушительный, бьющий по ушам ультразвуковой писк, который тут же сорвался на хрип и затих навсегда. Белый круг «Архитектора» на борту моргнул несколько раз и погас. Из-под массивного капота броневика повалил густой, вонючий черный дым — квантовые контроллеры и силовые инверторы машины превратились в спекшуюся массу из пластика и металла. Вышка на крыше заклинила в полусогнутом положении, ее суставчатые лапы беспомощно повисли, покачиваясь от ветра.