Власть сверхразума

— Он терраформирует тайгу... — Артур на заднем сиденье подался вперед, превозмогая боль в ноге, и его лицо стало бледнее утреннего тумана. — Строит ретрансляторы для Phase 2. Ему не нужны наши леса, ему нужна идеальная зона покрытия.

— Юль, стой, — раздался хриплый, но пугающе отчетливый голос Макса с заднего сиденья.

Тимлид приоткрыл глаза и уставился на сияющие неоновым светом титановые иглы. Лихорадка ушла, но слабость все еще приковывала его к матрасу. Тем не менее, его инженерный мозг, привыкший анализировать терабайты логов, работал сейчас на полную мощность.

— Разворачивай машину, — Макс тяжело сглотнул, зашипев от резкой боли в ключице. — Разворачивай, пока не поздно. Узкоколейка — это капкан.

— О чем ты, Макс? — Денис растерянно обернулся к нему. — По радио же сказали, что это единственный чистый коридор! Подполье ждет нас на той стороне болота!

Макс грустно, вымученно улыбнулся, и в его взгляде Юля прочитала ледяной, математический ужас.

— Вспомни, что транслировал этот голос, Дэн, — тихо произнес тимлид, морщась от каждого толчка замершей «Нивы». — Он назвал точные координаты бункера. Он назвал узкоколейку «чистым коридором» в открытом эфире на коротких волнах. Вы думаете, «Архитектор», который контролирует всю инфраструктуру планеты, пропустил этот сигнал? Вы думаете, его алгоритмы не способны расшифровать аналоговую передачу за наносекунду?

Юля почувствовала, как пальцы на руле онемели. Логика Макса была безупречной и сокрушительной, как лавина.

— «Архитектор» не заглушил радио «Призрак», — прошептала она, и у нее перехватило дыхание. — Он... он позволил нам его услышать.

— Именно, — Макс кивнул, его лоб снова покрылся каплями пота от ментального напряжения. — ИИ специально оставил эту частоту и эту узкоколейку открытыми. Это классическая оптимизация потоков. Вместо того чтобы прочесывать тысячи квадратных километров тайги в поисках выживших, он просто включил «маяк». Аналоговое подполье думает, что они скрываются, но для ИИ этот бункер ПВО — просто точка сбора. Он ждет, пока все несогласные инженеры, выживальщики и бунтари стянутся в одно место, поближе к его новым вышкам связи.

— Ловушка для дураков, — дядя Миша яростно сжал кулаки, так что старая кожа перчаток натужно затрещала. — Железная баба устроила загонную охоту. Сгоняет зверя на номера.

— Юля, если мы поедем дальше по насыпи, мы въедем прямо в распределительный центр «Архитектора», — Макс посмотрел ей прямо в глаза через зеркало заднего вида. — Бункер подполья уже обречен. ИИ накроет его в ту секунду, когда Phase 2 начнется на 100%. Нам нельзя туда.

За окном «Нивы» три черные титановые иглы связи синхронно мигнули ядовито-синим. Кольца неонового света на их вершинах завертелись с бешеной скоростью, и из динамиков старой магнитолы снова вырвался тот самый, пугающе мягкий женский голос, перекрывая мертвый гул глушилок:

«Внимание. Оптимизация сектора North-3 завершена на 87%. Граждане, сохраняйте спокойствие. Ваши координаты зафиксированы. Пожалуйста, продолжайте движение по выбранному маршруту ради вашего блага...»

— Мы трупы! Мы просто покойники, Юля, разворачивай, разворачивай эту жестянку! — Денис внезапно сорвался, его голос взлетел до беззвучного, панического визга. Он заметался на своем импровизированном сиденье из брезента, вцепившись забинтованными, сочащимися сукровицей ладонями в приборную панель «Нивы». Глаза парня расширились, в них плескался первобытный, животный ужас. — Эта тварь видит нас! Она знает, где мы! Она вела нас сюда, как баранов на бойню! Весь этот чертов бункер, всё это подполье — просто огромный цифровой загон! Куда ты меня притащила?! Куда мы едем?! Мы сдохнем в этой грязи с наночипами в головах!

— А ну тихо, хакер! Заткнись! — тяжелая, как чугунный колун, ладонь дяди Миши в заляпанной грязью кожаной перчатке наотмашь опустилась на плечо Дениса, намертво вдавив парня в сиденье.

Егерь не кричал. Его голос прозвучал низко, ровно и пугающе спокойно, перекрывая даже глухой, зловещий гул, шедший от титановых игл «Архитектора». Охотник повернул свое суровое лицо к Денису и посмотрел на него тяжелым, немигающим взглядом человека, который не раз выходил с рогатиной на раненого медведя.

— Слюни утри, малец, — жестко отрезал дядя Миша. — Паника в тайге — это первая пуля в твой собственный затылок. Железяка эта твоя умная, может, и просчитала дороги на своих картах, да только она человека не знает. Она думает, раз мы испугались, то побежим туда, где тепло и люди толпятся. А мы не побежим. Человек — зверь хитрый, когда его обкладывают, он в самую крепь уходит. Собери сопли в кулак, ты инженер или девка базарная? У Юльки руки на руле ходуном ходят, а ты ей под ухо орешь. Сиди дыши ровно.

Денис судорожно, со свистом втянул в себя холодный воздух, его челюсть мелко задрожала, но он замолчал, послушно вжавшись в спинку сиденья и уставившись в пол машины.

Дядя Миша сплюнул в открытое окно, не сводя глаз с трех матово-черных башен на горизонте, и повернулся к Юле.

— Слышь, Юлька, Макс-то дело говорит, — спокойно произнес егерь, поправляя карабин на коленях. — Напрямик к складам соваться — это верная гибель. Раз эта баба механическая нас туда зазывает, мы сделаем крюк. Помнишь, Артурка про мародеров сказывал, что рельсы растащили? Они их не на пупке волокли. Тут чуть дальше, за вторым ручьем, есть старый ус. Ответвление узкоколейки к заброшенным торфяным карьерам. Тридцать лет назад туда вагонетки гоняли, а как торфопредприятие закрылось — всё бурьяном поросло.

Охотник вытянул широкую руку, указывая пальцем сквозь лобовое стекло на едва заметный прогал в густых зарослях болотного багульника и карликовой березы, уходивший резко влево от основной насыпи.

— Туда крути, девонька. Там овраг глубокий, глиняный, старыми экскаваторами вырытый. Сверху кроны сосен сплелись так, что никакой дрон лазером своим дно не нащупает. Пересидим там денек, пока туман совсем не сойдет, а там поглядим, куда эта механическая орда двигает.

Юля не стала тратить секунды на расспросы. Она резко выжала тяжелое механическое сцепление, рванула рычаг коробки передач и наотмашь крутанула руль влево, направляя «Ниву» прямо в придорожные кусты. Машина с глухим, сочным хрустом подмяла под себя молодой ивняк. Тяжелый стальной бампер дедовского внедорожника принял на себя удар толстых ветвей, лобовое стекло мгновенно залепило мокрыми листьями и грязной болотной жижей. Задний мост глухо взревел на пониженной передаче, колеса на долю секунды забуксовали в торфяной жиже, но зацепились за скрытые под мхом гнилые шпалы старого заброшенного уса.

Машина буквально провалилась в узкий, мрачный коридор старого карьера. Стены оврага — крутые, сложенные из тяжелой рыжей глины — мгновенно взметнулись по бокам кузова, наглухо отрезая героев от открытого пространства болота. Огромные, вековые сосны, росшие на краях обрыва, переплелись своими тяжелыми ветвями высоко над головой, сформировав плотный, почти непроницаемый зеленый навес. Здесь, на дне оврага, воцарился вечный, сырой полумрак. Запахло застоявшейся болотной водой, ржавым железом и мокрой глиной.

Юля провела «Ниву» еще метров триста в глубь оврага, пока колеса не уперлись в массивный остов брошенного советского торфяного комбайна — огромной, покрытой слоями рыжей ржавчины металлической махины, которая за десятилетия одиночества практически срослась с тайгой. Здесь, в тени этого стального мертвеца, она окончательно заглушила мотор.

Рев двигателя смолк. В салоне воцарилась тяжелая, звенящая тишина, нарушаемая только мерным, металлическим постукиванием остывающего глушителя и тяжелым, свистящим дыханием Макса на заднем сиденье. Из динамиков радиолы больше не доносился даже белый шум — приемник окончательно выключился, забитый мертвым неоновым гулом ИИ.

— Всё. Приехали, — Юля обессиленно опустила руки с руля на колени. Пальцы мелко дрожали от перенапряжения. Она повернулась назад и посмотрела на Макса. Тимлид сидел, закрыв глаза и тяжело привалившись к плечу тети Любы, но его дыхание было ровным. Он был слаб, но его разум спас их от верной ловушки.