Обмани меня

Она топталась на месте, оставляя мокрые следы на полу, и со слезливыми глазами что-то бормотала себе под нос.

–Как ты можешь так поступать, Крис?—скрипучим голосом всхлипнула,—Как ты можешь так поступать со мной?—уже громче и настойчивее повторила.

–Опусти, пожалуйста, нож, и мы с тобой все обсудим,—пытаясь казаться спокойным, он понизил тон голоса,—Я тебя прошу, успокойся,—пытался приблизиться, но безуспешно.

–Я для тебя никто?—вскрикнула она, переминаясь с ноги на ногу и жестикулируя правой рукой из стороны в сторону, так что мужчина отступил, увернувшись,—Ты меня не замечаешь. Ты мне не отвечаешь. Ты меня не видишь в упор?—она навзрыд всхлипнула, содрогнувшись всем телом.

–Я вижу тебя, вижу,—перебил ее Крис, но она не дала ему договорить.

–Нет, нет, нет,—девушка истерично отрицательно покачала головой,—Мне мало. Мне этого мало, Кристофер,—она поднесла острие к своему горлу, держала нажимом у набухшей кровеносной артерии.

–Твою мать, опусти нож,—вскрикнул он, испугавшись,—Опусти, и я сделаю всё, что ты захочешь,—он побледнел и весь взмок, в момент стал липким и тяжелым, будто ноги налились свинцом, и он никак не может к ней подобраться.

–Я хочу,—всхлипнула она, чуть надавив на собственное горло,—Я хочу, чтобы ты меня запомнил,—хриплым и уже безжизненным голосом выдала она, прежде, чем вонзить в горячую плоть холодное острое оружие.

Темная густая жидкость тут же ринулась на пол пульсирующим потоком. Открытый рот издал харкающие мерзкие звуки, когда и оттуда посочилась кровь. Из раскрывшейся ладони выпал острый предмет, и она повалилась на колени, упав лицом вперед и утопая в собственной луже крови, захлебываясь ей без возможности вдохнуть и продолжая дергаться в конвульсиях.

Крис не помнит себя в этот момент. Он не был сфокусирован на собственных ощущениях, он был полностью поглощен ей и её посмертным запоминающимся представлением. Он ничего не сделал, чтобы ей помочь; впал в ступор. Бессмысленно было хвататься и пытаться остановить кровотечение, марая себя в её липкой горячей жидкости. Жизнь покидала её тело у него на глазах, выпученных и слезящихся от шока.

Её смерть была относительно быстрой. Минута содроганий прервалась резкой тишиной.

И он исполнил её желание – запомнил. Всё до мельчайших деталей. Всё, кроме её имени.

Громкое дело, потребовавшее огромных денег, чтобы закрыть рты детективам и прессе, вдруг стало тихим, и так же тихо залегло на дно. Никто об этом не знает. Никто об этом не должен знать.

Так что в его кошмарах Она частый гость. Точнее будет сказать, главный герой. Даже переезд из той проклятой квартиры не помог избавиться от постоянного гнетущего ощущения её присутствия. В спальне.

Эванс привык верить, что когда он кого-то приводит в свою постель, Она это видит и не появляется, не желая его лицезреть с другой девушкой.

Но не это ли признаки паранойи?

VI

Открывая гостье дверь, Себастиан тут же ощущает слабый, еще не успевший выветриться запах сигарет. Она приветствует его слабой улыбкой, заглядывая за спину в слабо освещенное пространство квартиры, и заходит внутрь, когда тот учтиво предлагает.

–Я надеюсь, ты меня не убьешь здесь,—неловко отшучивается она, от его блестящего жадного взгляда, когда стягивает с плеч куртку, и мужчина быстро ту подхватывает, помогая избавиться от лишнего элемента одежды,—А то знаешь, как бывает в фильмах, – самый милый парень и есть убийца,—пожимает плечами.

Она не из тех опрометчивых и смелых женщин, что, не боясь, идут к малознакомым мужчинам домой. Более того, она и не из тех, кто водит их к себе. Просто Себастиан по каким-то внутренним причинам стал для неё исключением. А до этого таким исключением был лишь один человек – Крис. Ошибочно.

–Если я тебя убью, то кому я буду поставлять продукцию?—хмыкает он, медленно следуя за Кристал, проходящей в гостиную,—Как бизнес-партнерам, нам не выгодно избавляться друг от друга,—мягкая ехидная улыбка расплывается на его лице, когда девушка на подобное высказывание отвечает лишь прищуренным лисьим взглядом, театрально выказывая недоверие.

Но в реальности фактор их сотрудничества действительно играет ей на руку и является одной из причин, почему Рид ему доверяет. Ему просто не выгодно быть для нее опасным.

Свет Себастиан намеренно приглушил для создания более интимной обстановки, и это не уходит от внимания любопытных женских глаз так же, как и небольшой стеллаж из темного дерева, на котором можно заметить пару заполненных книгами полок и несколько фотографий в рамках на других.

Анализируя книжный вкус хозяина, Рид радуется, что не обнаруживает на полках знаменитые бестселлеры Эванса. Иначе это было бы превеликое разочарование.

–Зачем тебе справочник экономических терминов?—выуживая книгу с полки, та насмешливо покручивает её в руках, подчеркивая для себя её тяжесть и позволяя Себастьяну сравнить её маленькую женскую ручку с огромным массивом обложки.

–Должен же я чем-то ещё производить впечатление на собеседника, помимо своих остроумных шуток,—ёрничает Стэн, плюхаясь на диван напротив перемещающейся вдоль стены женской фигурки.

И ему нравится наблюдать её интерес и пытливые бегающие по полкам глаза ровно до тех пор, пока она не остановит свой взор на деревянной рамке с фотографией.

На бумажной картинке изображен мужчина в обнимку с очень симпатичной девушкой, и даже невооруженным глазом можно заметить явное сходство между ней и Кристал. Темные лоснящиеся кудри, карие глаза, ослепительная улыбка и даже ямочка на подбородке. Удивительно, но гостья будто смотрит на саму себя двухлетней давности.

Неужели Стэн из тех парней, которые руководствуются определенным типажом и ищут себе девушек, под трафарет похожих на одну единственную? Кристал притупленно отводит глаза, готовая только на сейчас проигнорировать этот факт. Ведь это никак не повлияет на то, зачем она сюда пришла.

Но Себастиан видит её изменившееся выражение лица, видит, как она вдруг потухла, и знает, с чем это связано. И он уже готов ответить на создавшиеся в её голове вопросы и опровергнуть неправильные мысли в свою сторону.

–Это моя сестра,—говорит он, и девушка пугается его внимательности, поворачиваясь в его сторону, когда он, с раскинутыми по спинке дивана руками, кивает в сторону смутившего Рид объекта.

Кристал вздергивает брови, удивленно округляя глаза.

–И каково тебе спать с копией своей сестры?—она шутит, но подавить удивление все же не в силах. Интонация её выдает.

Стэн издает смешок. Подобной реакции следовало ожидать. Он отталкивается от спинки, принимая более согнутое положение, и опирается локтями о колени.

–Если честно, я сам, когда тебя впервые увидел, подумал, что ты Эллисон,—он кивает, потирая подбородок большим пальцем,—Издалека различий почти не видать,—девушка понимающе кивает, отходя от стеллажа в сторону мужчины,—Но Эллисон бы никогда не стала работать в баре-ресторане на трех должностях,—хмыкает он, видя, как девичье лицо смягчается в улыбке.

–Так ты, значит,—подступает она к нему шаг за шагом, медленно и плавно,—заботливый старший брат?—правая бровь скользит вверх; она снова заигрывает, скрещивая руки на груди и глядя на мужчину сверху вниз,—Или ты из тех, кто любит подраться за любимую игрушку?

–Я бы даже сказал,—аккуратно обволакивает он своей ладонью её запястье и раскрепляет блок из девичьих рук,—Гипер заботливый старший брат,—тянет он её на себя, и она припадает коленом на участок дивана меж его бедер,—Я игрушки дарил, а не забирал,—он облизывает губы и глазами уставляется на её, растянутые в полуулыбке.

Кристал сильнее наваливается на диван, уставляя уже и второе колено, и Себастиан вынужден откинуться на спинку. Девичья ладонь скользит по мужскому плечу и останавливается на затылке, пальцы зарываются в волосы; мужчина вздыхает, не отводя томного взгляда от черных женских глаз.

Она нависает над ним, её черные длинные волосы щекочут гладкую кожу его лица. Своими большими горячими ладонями он прижимает её к себе ближе и тянется губами к её, получая ответную реакцию.

И даже во время этого поцелуя он ощущает вкус сигарет и мятной жвачки, смакует его на языке, руками выправляет блузку из джинсов и ныряет под неё, заставляя Кристал прогнуться в спине и извиваться под его махинациями.

Ему нравится её вкус, ему нравится её ощущать, нравится, как она сдержанно выдыхает ему в шею, не желая показывать своё удовлетворение, чтобы лишний раз не льстить ему. У неё своя тактика, своё вечно холодное отношение, отталкивающее и одновременно привлекательное.

Она всегда знает, чего хочет. Она сосредоточена на деле: умело расцепляет руки на мужском затылке и опускается к ширинке, ловко ту расстегивая. Ей не нужны эти разговоры про семью, признания в симпатии или посиделки за ужином в диалогах ни о чем. Она заранее обозначила свою позицию по отношению к Стэну, и она надеется, что он правильно её понял.

И когда она получает то, что она хочет, – содрогается всем телом от теплого ощущения внутри, закидывает голову назад, сбрасывая мешающие волосы с плеч, оголяет бледную шею, а потом снова примыкает к мужским влажным губам, которые ей буквально приходится оторвать от своих оголенных ключиц.

И Себастиан находится в опьяняющем экстазе от её телодвижений, от её внешнего вида: от её острой линии челюсти, от её белых блестящих зубов в приоткрытом рте, от её сжатых глаз и длинных черных ресницах на них. И её бедра, находящиеся в его ладонях, и её грудь, всё еще небрежно прикрытая черной блузой, и её маленькие пальцы, машинально задирающие его футболку,– всё это ему невероятно нравится; всё это заставляет его желать большего.

Ему не понравилось тогда спать одному: открыть глаза посреди ночи и осознать, что в постели рядом с тобой никого нет. Холодное пустующее место и только слабый мятный запах её кожи. Но он не стал акцентировать на этом внимание. Если она так захотела, значит, так надо.

И сегодня он пригласил её к себе в надежде, что она останется. И он буквально просит её своими полузакрытыми от удовольствия медовыми глазами, чтобы она осталась. Вжимает её в себя, хочет стать с ней одним целым, хочет эти полчаса растянуть на целую ночь. И ему все равно этого будет мало.

Рид впивается пальцами в его предплечья, лбом упирается в углубление плеча, амплитудно дыша ему в грудь горячим воздухом. Он такой массивный, такой большой, будто весь может её поглотить. Его горячее тело, мускулистые руки и торс, твердая грудь, впитывающая в себя её дыхание, и даже его вздохи, слабые всхлипы, доставляют ей удовольствие.

Ей всегда нравились крупные мужчины, высокие и с широкими плечами: где-то в подсознании у нее отложилось, что с ними безопаснее, что с ними лучше. Во всех аспектах. И сколько бы она не ошибалась, она тянется именно к таким; летит как мотылек на свет и обжигается.

Но Себастиан не собирается её обжигать и не хочет обжечься сам. Он будет аккуратен, не будет торопиться, давить: он выше этого. И несмотря на то, что они уже зашли дальше, чем просто знакомые, ему нужно, чтобы она сама дошла до желания быть с ним. Маленькими шажками. Если потребуется время – он будет ждать. Его задача лишь подталкивать её к этому своими поступками.

Ведь чего не сделаешь ради любви, верно?

Ему кажется, что единственное, способное спасти его утро, это чашка хорошего кофе и его любимый омлет с беконом.

Намеренно приходя на полчаса позже открытия, он застаёт удовлетворяющий его пустой зал и про себя ликует, что они снова будут в привычной компании друг друга, и он сможет расслабиться и обыденно отойти от остатков бессонницы. Ему всегда это помогает. И сегодня должно.

Он усаживается за свой столик, предварительно снимая пальто и вешая на спинку стула напротив, достает свой ноутбук, и, пока запускается процессор, мужчина откидывается на спинку, укладывая ногу на ногу, и ожидает официантку.

Почему сегодня его предвкушение их встречи вдруг такое стойкое и воодушевляющее? Неужели он настолько сильно устал от нестабильного сна, что отдушиной для него будет такая мелочь, как обычный диалог с Кристал? Да даже не нужен диалог, её присутствия ему хватит для сладостного покоя.

Он сохраняет привычное спокойствие, хоть и видит краем глаза приближающуюся фигуру.

–Доброе утро. Что будете заказывать?—не то: не тот голос, не та девушка; Мэдди смотрит на него доброжелательным взглядом голубоватых глаз и ожидает заказа с ручкой и блокнотом в руках.

–Доброе,—слабо улыбается ей Крис,—Чашку кофе, пожалуйста, и омлет с беконом,—он наблюдает за тем, как она записывает, и чувствует, как взор его проваливается будто сквозь нее. Это не то, чего он хотел этим утром.

–Время ожидания займет десять минут,—пряча блокнот в карман фартука, она отшагивает с целью удалиться, но мужчина её окликает слабым "извини".

–Разве сегодня твоя смена?—аккуратно и будто ненавязчиво интересуется он, и её лицо в момент становится мягче предыдущего, будто она что-то поняла.

–Кристал попросила выйти за неё. Она отработает за меня вечернюю смену,—она сдерживает ехидную улыбку и наконец скрывается за дверями в кухню.

Вот, значит, как.

Он не подает виду, снова откидывается на спинку, уставляясь в экран ноутбука. Но на тексте глаза не фокусируются.

Какая-то тяжесть оседает на плечах, внутри, в груди, что-то начинает жечь. Он меняет ноги, перекидывая одну на другую, пытаясь избавиться от этого зуда в теле. Тщетно.

И то, что он, как ему кажется, знает причину отсутствия Кристал, заставляет внутри зарождаться ревностное чувство, которое он нарекает завистью.

Никакая это не влюбленность, даже не слабейшая симпатия, нет.

Но почему тогда от одной мысли, что девушка снова спит с кем-то другим, Крис лишается аппетита? И омлет, принесенный Мэдди, невкусный и рыхлый, и кофе, каждый день пробуждавший в нем вкус к жизни, вдруг кажется горьким и пресным.

Или же не кофе вовсе мотивировал его на какую-либо деятельность?

Кристал не ночевала у Себастиана: она вернулась домой под утро, удовлетворенная, но не выспавшаяся, поэтому и попросила Мэдди выйти ей на замену. Ей повезло, что девушка, которую даже не предупредили заранее, вошла в положение и согласилась. Она золотая работница, и Рид понимает, что её добротой пренебрегать нельзя.

Девушка всё никак не может выкинуть из головы то, что произошло этой ночью: Себастиан и его разгоряченное тело, будто тающее в её руках в полном подчинении её воле. По его уставшему и раздосадованному лицу, по его полузакрытым со скрытым разочарованием глазам было понятно, что он не хотел, чтобы она уходила.

Но он молча проводил её фигуру взглядом, когда она быстро застегнула пуговицы блузы, натянула джинсы и, кротко попрощавшись, покинула его квартиру, полностью ею пропахшую.

Сейчас же Рид, завязывая волосы в высокий хвост, одевается максимально сдержанно и закрыто: черная водолазка с высоким горлом, свободные брюки и полное отсутствие украшений.

Будучи женщиной-барменом, она уже усвоила урок дресскода на ночные смены: в ворот и под юбку могут заглядывать, волосы накручивать на свои толстые потные пальцы, а за украшения могут тянуть, после чего они рассыпаются и бусинками бегут по мраморному покрытию стойки.

Прожженная опытом, она быстро усваивает уроки и делает выводы. И она знает, что дело даже не в том, как она будет одета в этот день или как она себя будет вести. Дело исключительно в распущенности некоторых мужчин и их сломанных моральных устоях, разрушающихся окончательно под градусом.

Для вечера пятницы бар заполнен относительно плотно. Забирая у Мэдди ключи и благодаря её за хорошую работу, та выуживает свой фартук из-под стойки и накидывает на себя, крепко обвязывая вокруг талии.

Она оглядывает мрачный, слабоосвещенный желтоватым светом декоративных фонарей зал: никаких драк и стычек, никаких громких пьяных разговоров, никакой битой посуды. Странно. Страшно.

Музыка негромко играет и разбавляется шумом чужих разговоров: бархатными женскими голосами, мужскими низкими басами и полным их слиянием. За барной стойкой даже есть пара свободных мест, и никто не дышит девушке в лицо своим перегаром, пока она мешает коктейли или просто наливает выпивку.

Знакомая фигура показывается в проходе заведения и будто плывет в толще людей по направлению к стойке. Их взгляды тут же встречаются, и брюнетка с легкостью может прочесть по его глянцевым глазам, что тот пришел с чётким намерением напиться, и их бар с трудом отделается одной бутылкой виски.

Всегда, когда Эванс появляется на пороге, Кристал неосознанно пытается контролировать каждое его движение, не выпуская из виду. И сейчас он, стеклянными глазами зацепившись за её изучающие, проталкивается и огибает посетителей, параллельно стягивая с широких плеч свое пальто.

–Надо же,—наигранно удивляется мужчина, кинув на барный стул верхнюю одежду, и опирается локтями о стойку,—Не ожидал тебя увидеть здесь в это время. Разве ты сегодня не с утра работала?—он искривляет брови в саркастическом вопросе, а девушка чувствует неприязненные нотки в его голосе.

–Что будешь пить?—игнорирует она его вопрос, уже доставая с полки бокал для виски с толстым дном.

–Виски,—поддерживает он её ожидания, усаживаясь на стул, но не отводя глаз от женского бледного лица, что кажется желтым от освещения.

Она ставит перед ним стакан и отходит чуть в сторону, наклоняясь и выслушивая заказ другого клиента. Крис отпивает терпкий напиток, недолго смакуя на языке медовую дороговизну.

И почему он так хочет злиться на неё сегодня? На её безразличные чёрные глаза, на её по-дурацки искривленные губы, которые она не контролирует в процессе приготовления коктейля, на её маленькие холодные пальцы, которыми она случайно задевает его лежащую на стойке ладонь, когда протирает брызги.

Меньше, чем через десять минут, он подставляет уже пустой стакан с немой просьбой повторить. И она беспрекословно слушается. Не хочет с ним спорить, потому что видит, как недовольно он смотрит на неё снизу-вверх своими грязно-голубыми глазами.

В баре становится шумнее, группа красивых молодых девушек проходит за дальний столик, и что бармен, что её отрешенный посетитель, следуют взглядами за ними, после переглядываясь между собой. И Кристал выносит немой упрек в сторону мужчины, чьи губы слабо растягиваются в показательной улыбке.

–Даже не знаю, кого выбрать,—задумчиво произносит Крис, чья голова повернута в сторону девичьей компании, и официантка подмечает, как он воодушевленно расправляет плечи, в момент ощущая острый укол отвращения.

Вот, что делает его счастливым, что даёт ему мотивацию и вдохновение, что тешит его самомнение. Не первый раз она это наблюдает и старательно игнорирует разрастающееся в груди кипящее презрение, ведь каждая девушка, кем бы она ни была, не заслуживает к себе такого потребительского отношения.

–Та блондинка вроде ничего,—указывает он полупустым бокалом в сторону вышеупомянутой и подмигивает той, когда она замечает с другого конца зала его жест, расплываясь в застенчивой улыбке,—Что скажешь?—отпивает золотистую жидкость, переводя выжидающий взгляд на возвышающуюся над ним брюнетку.

–Скажу,—пожимает она плечами, давая размышлениям секунду,—Не надоело ли тебе спать со всеми подряд?—наконец сдавленно вырывается у неё из уст, когда она продолжает ненавязчиво и безучастно натирать и без того сухие бокалы.

–А тебе?—чуть склоняя голову на бок, вдруг выдает Крис; и, когда видит на девичьем лице сверкнувшее удивление и скривлённую невозможность возразить, он удовлетворенно улыбается, будто только что, играя в "уно", выкинул на стол карту обратного действия, сразив оппонента наповал.

Рид требуется секунда, чтобы отойти от высказывания Эванса. После, она опешивает, откидывает тряпку в сторону и покидает барную стойку.

Не эту правду она хотела услышать. И уж тем более не от Криса Эванса.

–Вот так возьмешь и бросишь рабочее место?—в след ей кидает мужчина, разводя руками в стороны и слабо усмехаясь своей победе.

–Надо проверить кухню,—зачем-то отчитывается она прежде, чем скрыться за распахивающимися дверями.

В нос ударяют ароматы еды, она пересчитывает количество человек и провианта в холодильниках, параллельно давая себе остудить мысли и справиться с этим агрессивным порывом в сторону постоянного клиента.

Ей не нравится признавать, что он прав; что она, осуждая его и осуждая Хелену в её способах решения проблем, сама является такой же. Такой же проблемой, нуждающейся в решении.

Возвращаясь, она с сожалением наблюдает его, всё ещё сидящего за стойкой и покручивающего в руке пустой бокал.

–Повтори,—указывает он, и она подливает ещё.

Спустя время она уже заканчивает обслуживать столик тех девушек, относит несколько заказов другим клиентам, отдает пару-тройку поручений поварам, а он всё еще сидит на том же месте, матовыми глазами буравя глянцевый стакан, который снова слишком быстро опустел.

Она опустит предыдущий диалог, будто его и не было. Она не хочет признавать, что между ними с Крисом есть что-то общее. И это "общее" – довольно беспорядочная половая жизнь.

–Так и не определился?—кивает она в сторону группы девушек, что уже собираются уходить,—Неужто никто не подходит под твои критерии?—слабо язвит она, заглядывая в его вдумчивые глаза, и подливает еще виски.

И удивлению её нет предела, когда покидая заведение, та самая блондинка, на ком остановился взгляд Криса, проходит мимо него, рукой своей провожая его тело слабым прикосновением плеча, будто завлекая за собой. Но мужчина настойчиво игнорирует этот жест, поднимая вымученные глаза на Рид.

И он не думает, что правильным будет признаться, что это она отбила у него желание. Её резко потухший взгляд, будто в зрачках вдруг полопались лампочки, заставил его ощутить вину и неприязнь к самому себе. Не стоило снова зачинать эту игру, где победитель – тот, кто ушел домой не один.

Под гнётом собственного горя он решил зацепить и её, упрекнуть её в схожести с ним, уподобить самому себе.

И он с трудом признаёт, что сам себе противен. Противен в помыслах своих в сторону Кристал, противен в своих обвинениях, где он просто пытается оправдать свои вдруг нагрянувшие чувства, которые до этого только смел описывать в прозе.

Ведь злостью его движет исключительно страх, что она сможет быть с кем-то другим так же долго, как с ним. Что её общение сможет быть с кем-то таким же невербальным, как с ним. Что она будет знать кого-то так же хорошо, как его.

И злится он вовсе не на Кристал, а на свою к ней привязанность. Он ищет в ней утешение, удовлетворение, спокойствие. Он ищет в ней соперника, собеседника, слушателя.

И что больше его стращает, так это то, что всё это он в ней находит.

Мужчина молчит слишком долго, чтобы это не показалось ей странным.

До конца её смены он выпивает еще несколько бокалов виски, неуверенно держа равновесие на барном стуле. Заведение пустеет, повара домывают посуду и прибирают продукты, официантка протирает полы в пустом помещении.

Она позволяет ему оставаться столько, сколько находится в баре сама, пусть даже все уже ушли. Он составляет ей незримую, но ощутимую компанию, тем самым создавая чувство покоя, безопасности.

–Крис, иди домой. Я закрываюсь,—по-свойски выдаёт она, наконец развязывая и стягивая с шеи фартук.

Но мужчина продолжает бездвижно сидеть, и она дает ему поблажку, пока накидывает куртку, берет ключи и уже переворачивает табличку на двери на "закрыто".

–Я устала, прошу тебя, пошли уже домой,—со стонущей манерой в голосе всплескивает она руками. В ладони звенят ключи.

Мужчина сползает со стула, стаскивает пальто и медленно его натаскивает на плечи, небрежно подворачивается ворот, но он не придает этому никакого значения. Крис еле стоит на ногах, и чтобы подойти к девушке, ему требуется несколько минут и десяток широких неровных шагов.

–Понятно,—обреченно выдыхает она, вышагивая ему навстречу и подхватывая его под руку.

Пока она снаружи закрывает дверь ключом, Эванс беспомощно опирается о кирпичную стену заведения. Когда она заканчивает, он тут же примыкает к ней.

Очень тяжелое и массивное тело, практически на две головы выше её самой, Кристал самоотверженно тащит до многоэтажки. Она кряхтит и в полусогнутом положении поражается его размерам, которые до этого, на расстоянии, были неощутимы.

–Чтоб тебя, Кристофер!—скрипит она связками, выпаливая в ощущении беспомощности его самую нелюбимую форму имени, которую он считает слишком серьёзной для обращения к нему.

Называть так его она позволяет себе крайне редко, в случаях серьезной необходимости: последний раз такая необходимость была в день похорон его матери. Больше после этого он до такой степени не напивался.

–Извини,—вдруг хрипло выдает мужчина, рукой чуть сильнее сжимая женское плечо,—Я не рассчитал,—он чувствует себя жалко, наблюдая лишь девичий затылок,—Я всё оплачу двойным чеком.