Обмани меня

Пролог

Он ненавидит спать на спине и редко, удивительно редко, когда он в ночи оказывается перевернутым вверх лицом на своем затертом кожаном диванчике в гостиной. Ведь именно, когда он безоружен и раскрыт широкой грудной клеткой к потолку, ему снятся кошмары, приходят сонные параличи и неприятнейшая изжога от выпитого на грядущий сон алкоголя.

Но сегодня. Именно сегодня он расположился широкими лопатками к полу, к твердой серой плитке. Глаза его, неприлично голубые с затемненной радужкой, уставлены в потолок, где неприятный искусственный белый свет выжигает сетчатку.

И в любой другой день он бы сощурился, выругался, что давно стоит сменить лампочку, отвел глаза от пульсирующего потоками света и вышел из ванной комнаты. Но не сегодня.

Потому что сегодня он мертв. Уже как четыре часа и двадцать три минуты.

Мышцы его загрубели во вполне естественной позе: мускулистые руки раскинуты в стороны, одно колено наполовину согнуто, другая нога свободно лежит в прямом положении. И лицо.

Удивительно красивое лицо с великолепной острой линией челюсти и грубым подбородком, с небольшой верхней губой и припухлой нижней, с аккуратным длинным мужественным носом, с длинными ресницами на распахнутых глазах.

Всю картину портит лишь измазанный брызгами рвоты пол, к которому прижато его тяжелое тело, и все та же, уже засохшая, масса, когда-то стекавшая из приоткрытого рта.

Забавно, что именно так он и погиб. От того, от чего всю жизнь боялся умереть. Лежа на спине. Кверху бледным лицом. В отходах собственной жизнедеятельности.

Не по своей воле.

I

Задолго до инцидента.

Каждую пятницу в небольшой бар-ресторан на окраине Бруклина, от слова, готовят там совсем немного блюд и в основном предоставляют выпивку, завозят провиант на белом фургоне, куда вмещается несколько ящиков продуктов и бутылок алкоголя.

Выплетаясь из запасного выхода, Кристал достает из переднего кармана фартука расчетный блокнот и ручку, щелкая ей, и подходит к водительской кабине фургона. Пару раз ударяет по металлу рядом с окном, улыбаясь испугу водителя, который каждый раз дергается при подобных манипуляциях.

–Ну что, Стэн,—говорит она, как только он опускает оконное стекло,—Отчитывайся, что привезли сегодня,—она тут же утыкается в блокнот, готовясь записывать данные поставки.

–Ящик яиц, ящик картофеля, ящик с мясной нарезкой,—перечисляет он на автомате, не отрывая светло-зеленых глаз от её темной макушки,—Два ящика текилы и два ящика водки,—когда она наконец перестает записывать и одобрительно кивает, глядя ему в глаза своими черными, он добавляет,—И один совершенно свободный, невероятно красивый парень,—улыбается, оголяя белые зубы, и она не сдерживает смешок.

–Отлично,—отшагивает она от фургона, не переставая улыбаться,—А теперь, совершенно свободный парень, разгружай,—даёт отмашку рукой, снова скрываясь за железной дверью.

Мужчина расслабляет губы, избавляясь от улыбки, глубоко вздыхает, открывая белую скрипучую дверь старого фургона, вышагивает на сырой асфальт, сильно той хлопая, иначе с первого раза не закроется.

Черты его лица миловидны и одновременно грубы: пухлые губы с всегда поднятыми уголками, ямочка на подбородке, большие миндалевидные глаза и темные густые брови.

И он бы провожал её силуэт ещё долго, если бы она не так быстро скрылась от его глаз.

Поэтому он засучивает рукава кофты, пока огибает фургон, и открывает грузовой отсек, поднимая затвор и напрягая группу плечевых мышц, которые у него отлично развиты, благодаря подобной работе.

Подтаскивает ящик к себе, гремя стеклянными бутылками, заворачивает пальцы меж деревянных структур и поднимает тяжесть, будто это не весит пару десятков килограммов.

Один за другим заносит их через распахнутую железную дверь запасного выхода, каждый раз пересекаясь с контролирующей всё черноволосой девушкой в фартуке, со скрещенными на груди руками и взглядом, обращенным на его руки, жилистые и мускулистые, но не перекаченные, и широкую спину.

Кристал знает Стэна не так давно, ведь совсем недавно их заведение сменило поставщиков. Он, по известным ей данным, и владеет компанией, и развозит товар, и разгружает, и занимается заказом и поставками. Так сказать, индивидуальный предприниматель без рабочей силы.

–Это последняя,—ставя коробку на пол, парень наконец разгибается и тыльной стороной ладони вытирает влажное лицо, когда девушка наливает ему стакан воды за барной стойкой и подает ему мокрый, только что помытый, со стекающими каплями воды по стеклянным стенкам.

Большой ладонью охватывая сосуд, парень с благодарностью его принимает, запрокидывает голову, залпом вливая в себя жидкость и жадно её поглощая, пока Кристал наблюдает за скачущим вверх-вниз Адамовым яблоком, когда по шее стекают прозрачные капли.

–Спасибо, Стэн,—снова она обращается по имени, когда парень щурится, растягивая губы в сомнительной улыбке, и ставит опустошенный стакан обратно на стойку.

–Ты вообще в курсе, что Стэн – это моя фамилия?—глядя на нее сверху вниз, ехидно поднимает брови и ожидает ответа от девушки, слегка удивленной подобным заявлением.

Она приоткрывает рот, хмурит брови и затем произносит:

–А имя? Опирается обеими руками о стойку, выжидающе подаваясь вперед.

–Себастиан,—с жеманной манерой и заметной хрипотцой в голосе произносит мужчина, пытаясь добавить некой театральной пошлости своему ответу, когда глаза его пытаются уловить на девичьем лице интерес.

Но вместо возбуждения и ожидаемого кроткого вздоха он получает впрыск смеха в свою сторону; пара капель слюны даже долетает до его и без того влажного лица.

В голове Кристал моментально вообразился измеритель дурацких, по её мнению, имен. И на данный момент стрелка неумолимо и судорожно дергается между «Стэн» и «Себастиан».

–О Боже,—останавливает она себя, через силу преодолевая скребущий горло поток смеха, и ударяет о покрытие стойки ладонью,—Извини меня, Себастиан Стэн,—она насильно поджимает губы, сдерживая новый порыв.

–Ты находишь моё имя смешным?—с тривиальным возмущением, он опускает уголки рта, продолжая этот своеобразный флирт,—Ты, Кристал,—делает паузу, ожидая фамилию.

–Рид,—быстро поправляет она его незнание, продолжая сжимать свою улыбку, пока та совсем неконтролируемо не расползлась по лицу.

–Ты, Кристал Рид, насмехаешься над именем, данным мне моей матерью?—актерски разыгрывая сценку из «Крестного отца», он делает голос грубее, от чего она снова смеется.

–Могу я звать тебя не так официально, Себастиан?—последнее слово она произносит с особым акцентом, коверкая слоги,—Себ, например?—поднимает одну бровь, вопросительно сгибаясь в локтях на стойке.

И он уже готов согласиться на любое прозвище, которое она ему даст, осталось только придумать остроумный ответ, но в помещении с парадного входа раздаются шаги пришедшего посетителя. А это значит, разговор окончен.

Её спина резко принимает прямое положение, будто её застали за непотребствами в рабочее время. Глаза снова гаснут, опускаются в пол; руки сползают в передний карман фартука, выуживая блокнот с ручкой; ноги несут в сторону столика, где только что расположился пришедший гость.

Себастиан провожает её сгорбившуюся фигуру, зная, что следующий подобный диалог состоится ровно через неделю. В пятницу. Во время очередной поставки.

И такими темпами, он не скоро дойдет до номера её телефона, если она только сегодня узнала, как его зовут.

Рид же старается не придавать их невинному флирту на рабочем месте большого значения. И, даже если ей и симпатичен Себастиан, она знает, что людям свойственно ошибаться. И ошибаться насчет мужчин ей уже не впервой. Ведь одна из таких ошибок, с упоением заглядывая ей в глаза, ожидает её за столиком, за которым сидит каждый день.

Крис Эванс, к своим двадцати девяти годам прославившийся как писатель детективных романов, приходит в это заведение чаще, чем в собственную квартиру через дорогу напротив. Он обаятелен, красив на лицо, изредка покрытое щетиной, которую он тут же сбривает, сбрасывая возраст, и, несомненно, популярен среди женщин.

Их знакомство с Кристал состоялось в прошлом году, когда она только ступила на должность управляющего заведением, по совместительству официанткой, барменом и иногда уборщицей.

Тогда, в свои двадцать четыре, она не была опытной дамой в сфере флирта и разговоров с мужчинами, когда он, в свою очередь, уже набирал популярность среди читателей и читательниц за свой отличный и складный слог и умение искусно раскрыть персонажей.

Номер на салфетке, ожидание до конца смены и обольстительная улыбка сделали своё дело. В тот вечер ресторан она закрывала, с особым воодушевлением переворачивая табличку на двери "закрыто".

Он был харизматичен и обходителен: глазами сводил девичий разум с ума, руками же расстегивал пуговицы рубашки и брюки, губами целовал ключицы и впивался в чужие губы. Для неё эта страсть и опыт были новыми, неизведанными до этого и вполне желанными после.

Но пары раз хватило понять, что подобных дев по всему Бруклину у Криса множество. А Рид далеко не маленькая глупая девочка, не способная догадаться, что данный типаж мужчины – бабник. Ведь постель его всегда была мятой и никогда – свежей.

Он ей изменил. Нет, правильней будет сказать, изменял.

Как позже выяснилось, таким же обходительным он был и с Хеленой, работающей в ночную смену, и с Клэр, пару раз заменявшей Рид. Эванс не ходил далеко, он брал то, что в ближней доступности. Буквально, через дорогу.

И многие из таких девчонок сходили с ума от разочарования и безответной любви, увольняясь с должности официантки, из-за неспособности видеться с Эвансом и ощущать его незаинтересованность и холод после проведенной с ним ночи.

Поэтому, единственной справившейся с подобным недугом оказалась Кристал. И единственной официанткой в заведении – тоже. Крис буквально лишил её рабочей силы, а каждая новая вступающая на должность увольняется, не проработав и месяца.

Сейчас же она знает все его уловки, все его взгляды и выражения лица. Она не считает его ошибкой, а лишь приобретенным опытом. Общается с ним на ты, игнорирует пошлости в свой адрес, пропускает мимо ушей комплименты и старается не сталкиваться с ним глазами.

Вот и сегодня, в этот чудесный пятничный вечер он снова явился. Сбросил с широких плеч бежевое пальто, развел колени пошире, облокотился на спинку стула, который уже будто принадлежит ему, и выудил ноутбук из специального черного кейса, чтобы приправить свой вид пущей солидностью.

–Что на этот раз, Эванс?—щелкает она ручкой, уставляясь в блокнот, когда он выглядывает из-за него, пытаясь уловить девичий взгляд своими цепкими светло-голубыми глазами.

–Сегодня грубовато, Рид,—хмыкает он, наигранно раздражаясь,—Поставлю в книге отзывов одну звезду из пяти,—щурится, проверяя её реакцию в очередной раз, когда знает, что ничего кроме скупого молчания он в ответ не получит,—Яичницу с беконом, будь так добра,—наконец ослабляет свою хватку ловеласа, опуская глаза в экран раскрытого ноутбука.

Ей нравится его разочаровывать своим скупым на эмоции лицом и нравится видеть, как он тускнеет, переставая жеманно улыбаться. И всегда забавно наблюдать за тем, с каким серьезным лицом он погружается в свои дешевые романчики, где каждой героине имеется реальный прототип, с которым он уже переспал.

Спустя время, когда его тарелка пустует по правую сторону от руки, а пальцы быстро и безостановочно бегают по клавиатуре, можно понять, что он с головой пустился в процесс написания. Он поджимает губы, хмурит брови, сгибается в спине и даже подается вперед, ближе к экрану, полностью поглощенный историей.

Такие моменты для него бесценны, а для Кристал – бесценнее. Поэтому, она никогда их не упускает.

–Слушай, Крис,—забирая на поднос тарелку, та вырывает его из мыслей,—Всегда было интересно: ты создаешь тех персонажей, с которыми спишь в реальной жизни, или же ищешь девушек, подходящих под уже готовый образ?—ей не хватает микрофона, который она бы с радостью поднесла к губам мужчины, как некомпетентный журналист, влезающий в личное пространство.

–Очень умно, Рид,—не отрывая глаз от компьютера, процеживает сквозь губы тот, когда пальцы добивают последний абзац главы, и он наконец откидывается на спинку стула, потягиваясь и заводя мускулистые руки за голову,—Это лучше ты мне скажи, когда это ты начала позволять себе флиртовать на рабочем месте? Да ещё и с грузчиком,—фыркает он, неодобрительно и одновременно ехидно упрекая девушку, которую приходится провожать взглядом, когда та уносит поднос в кухню.

За подобную внимательность ему стоило бы дать отдельную категорию опасности для её личной жизни, ведь ничего невозможно скрыть от его проницательного взгляда.

–А, в прочем, знаешь что?—возвращается она, толкая руками распахивающиеся дверцы кухни, и Крис с запрокинутой головой следует глазами за её быстро движущейся фигурой,—Себастьян отличный парень,—встает за барную стойку, предпочитая держать дистанцию.

–Да что ты?—медлительно поднимается со стула шатен,—А разве его зовут не Стэн?—развалисто продвигаясь через зал, он шаг за шагом приближается к бару,—Или ты только сегодня узнала, как его действительно зовут?—он снова применяет этот маневр подавления, и за счет своего высокого роста, смотрит на неё сверху вниз, заставляя чувствовать себя неловко, когда их разделяет только барная стойка.

–Откуда тебе знать, как его зовут?—растягивая губы в вопросительной гримасе, она в очередной раз пугается его наблюдательности.

–Когда Клэр тебя подменяла, она обращалась к нему "Себастиан". И я всё ждал, когда до тебя наконец дойдет,—криво улыбается, и всё же отталкивается от стойки, заканчивая диалог и оставляя девушку в положении проигравшего.

Захлопывает ноутбук, складывает в кейс, хватает с противоположного стула пальто, одним взмахом накидывая то на себя, и манерным движением, проходя широким шагом мимо барной стойки, кидает мятую купюру, что приземляется перед девичьим носом.

–Сдачи не надо. До встречи,—с этими словами он покидает заведение, когда Кристал раздраженным взглядом провожает его фигуру, после ударом по кассе раскрывая отсек для долларов, куда укладывает мятую бумагу.

–До встречи,—пародирует она его низкий голос, важно шатая головой, как болванчик, когда он наконец скрывается за дверью.

II

Каждый день Кристал удивительно похож на предыдущий. Пять минут ходьбы до бара-ресторана, восьмичасовая смена, и пять минут обратно до съемной квартиры.

Кстати говоря, снимает она эту двухкомнатную квартирку совместно с той самой Хеленой. Точнее, снимала.

–Эй, Крис,—выкрикивая из своей спальни, кудрявая блондинка снова сокращает имя соседки на удобный ей лад,—Я сегодня съезжаю. Плату за месяц оставлю на прикроватной тумбе,– её не местный акцент всегда поражал Рид.

А ещё её всегда поражало то, как быстро девица готова всё бросить ради нового парня или даже мужчины, старше её на десять лет.

–Что значит, съезжаешь?—с щеткой в зубах девушка заглядывает в открытую дверь комнаты, где соседка во всю собирает вещи в один небольшой чемодан, запихивая и заталкивая тюбики кремов, трусы и мятые свитера,—Опять съезжаешь?—она вскидывает брови вверх, раздраженно округляя черные глаза и опираясь рукой о косяк прохода.

Это не первый раз, когда Хелена второпях бежит навстречу новой жизни. И даже Эванс не был ей уроком. Ведь каждые два месяца у девушки новый ухажер, обещающий ей достать звезду с неба. И каждые два месяца она сначала воодушевленно складывает вещички, а потом разочарованная возвращается, еще неделю не разбирая чемодан и ожидая звонка от мужчины, который так и не перезванивает.

Бутовски, такова фамилия Хелены, девушка не местная. Нью Йорк для неё – город возможностей и отличного секса. Она способна работать на любых работах, умеет готовить и, по её рассказам, даже вести хозяйство. У неё нет комплексов, как и манер приличия, зато есть нижнее белье, способное принести удачу на один вечер.

Рид на неё не обижается и всегда придерживает комнату до её возвращения, с трудом оплачивая ренту, рассчитанную на двоих. Она давно поняла, что отсутствие отца в своей жизни Хелена восполняет огромным количеством мужчин.

Но до сих пор она не может заполнить эту дырку в своей груди, отрицая какие-либо психологические проблемы и ссылаясь на свою любвеобильность и быструю отходчивость.

–Знаешь, в нём я уверена, как ни в ком другом,– лепечет блондинка, наконец застегивая молнию чемодана и с грохотом опуская тот на пол.

И это Кристал слышит тоже не в первый раз.

–Живет в Манхеттене, работает в книжном издательстве, отлично одевается,—она описывает очередного мужчину все теми же старыми эпитетами, которые готова применять к каждому потенциальному мужу.

Но Кристал отлично знает, что на характер она обращает внимание в последнюю очередь. И как только дело касается ответственности или пущей серьезности в отношениях, девушка сама сбегает, придумывая новые отмазки.

Хелена предпочитает думать, что бросили её, а не наоборот. Поэтому, часто она просто включает заднюю и притворяется дурочкой, с которой солидный мужчина быть просто напросто устанет. Она отрицает свою проблему и утверждает, что она кроется только в мужчинах.

–И как его зовут?—задает контрольный вопрос скептично настроенная подруга, в который раз получая заторможенный ответ.

–Пол,—медлит она,—Пит?—спрашивает сама себя, противореча предыдущему ответу,—Патрик,—наконец утвердительно кивает она, прекращая мыслительный процесс на данную тему, и Рид хмыкает, снова поражаясь девичьей натуре, когда возвращается обратно в ванную и сплевывает зубную пасту в раковину.

На работе её ждет новая потенциальная официантка, которая могла бы проработать в её заведении довольно долго, если бы не Крис Эванс, явившийся ко времени скидок на завтраки.

Не успела та вступить на смену, как молодой привлекательный мужчина за средним столиком привлек её к себе внимание: поймал голубыми глазами её растерянный девичий взгляд карих глаз, украдкой улыбнулся и тут же скрылся в своем ноутбуке, будто ничего и не произошло, тем самым заставляя девушку заинтересоваться его персоной.

Этот трюк Рид тоже знает. И, наблюдая за этим всем со стороны, она уже жалеет бедняжку, с которой только что подписала трудовой договор на первые пять месяцев.

Ей уже надоело наблюдать за подобным произволом Эванса, который происходит чуть ли не каждую неделю: одни и те же манипуляции, взгляды и высказывания, – и вот он уже уводит девицу под ручку, салютуя Кристал на выходе с победным выражением лица.

Трудно отрицать, что между ними существует негласная борьба – некое соревнование. Ведь и Кристал, в свою очередь, не теряет времени даром, размеренно беседуя с симпатичными парнями у барной стойки под конец своих смен.

Вот и сейчас она фыркает, стремительно следуя за новоиспеченной работницей на кухню, презренным демонстративным взглядом цепляя Эванса и беззвучно грозясь ему подсыпать яд в еду, что он слышал уже не раз.

Он лишь провожает её ехидным взглядом, скептически покачивая головой и заведомо зная, что Кристал идет на гиблое дело, пытаясь переубедить девушку в её уже построенных убеждениях.

–Слушай, Мэдди,—снисходительно обращаясь к девушке, та укладывает ей руку на плечо.

–Что-то случилось? Я что-то сделала не так?—пугаясь подобного обращения, девушка вполне естественно реагирует на неловкий взгляд работодателя.

–Нет, нет. Все хорошо, касаемо твоей работы,—быстро отрицательно качает головой Рид,—Дело в том, что тот молодой человек,—с трудом проворачивая подобное обращение в своей голове,—Он переспит с тобой и бросит. И ты будешь не первым таким случаем,—она понимающе поджимает губы, глядя в удивленные глаза Мэдди.

–Извините,—смягчается невысокая официантка, растягивая губы в неумелой улыбке,—Но у меня есть девушка. Подобное мне не грозит,—это высказывание заставляет Рид облегченно вздохнуть и опустить руку с девичьего плеча, ведь ей не придется дальше разыгрывать женскую солидарность и объяснять все возможные исходы связи с Эвансом.

–Наконец-то,—шепчет она, чувствуя на губах приятный вкус мужского проигрыша и представляя себе лицо Криса,—Это просто замечательно, что ты не сбежишь от меня из-за этого идиота,—она растягивается в улыбке, похлопывая по плечу девушку, что неловко улыбается подобному высказыванию начальницы,—В смысле, надеюсь, тебе понравится у нас работать,—пятится та, вываливаясь из кухонных дверей и на ходу разворачиваясь лицом к постоялому клиенту, не подозревающему о том, что его жертва слетела с крючка.

Кристал прилагает огромные усилия, чтобы скрыть свою разрывающую лицо улыбку и никак не выдать своё знание ситуации. Она чувствует себя на высоте, наконец понимая, что у нее появился постоянный работник, помимо поваров на кухне, с которыми она почти никак не взаимодействует.

И еще пущей радостью для нее будет увидеть лицо Эванса, получившего отказ. Поэтому она готова ждать кульминации, стоя за барной стойкой и подпирая подбородок рукой, вечность.

Но вечности будет слишком много, ведь Мэдди уже выносит на подносе его блюдо, и он ерзает на стуле, сменяя свое сползшее комфортное положение более статным, когда расправляет плечи и выпрямляется.

Когда девушка наклоняется, раскладывая столовые приборы и уставляя на стол тарелку с завтраком, Крис приближается губами к её уху и говорит.

Конечно, Кристал не слышит, что именно он ей говорит; вся эта картина для неё как черно-белое немое кино, где ей остается только посмеяться в конце. И она выжидающе ждёт. Ждёт, пока Мэдди с гордо поднятой головой не ответит парню и не скроется с подносом за кухонными дверями.

Пару безмолвных секунд тишины Крис сидит спиной к Рид. Делает вдох и наконец поворачивается через плечо на стуле, ловя на себе её расплывающуюся улыбку, которую она больше не пытается скрыть.

–Довольна?—щурится он, театрально окидывая девушку за баром презрительным взглядом.

–Можно сказать, удовлетворена,—воодушевленно отвечает она, гордо ликуя,—Теперь тебе здесь нечего ловить,—отрывается она от стойки, чуть приближаясь к его столику,—Так что быстрей доедай и освобождай столик,—полушепотом, добавляя тайности их разговору, смакует она губами свою новоиспеченную радость.

Крис ухмыляется её наглости, с гордостью принимая проигрыш. Он не будет вставлять лишних реплик и утяжелять диалог.

Напоследок расплачиваясь очередной мятой купюрой, он, на удивление, без доли недовольства заглядывает в глаза Рид, что все еще блестят, своими одобрительно голубыми глазами, и уходит, заглушаемый звоном кассы.

Квартира у Криса Эванса куда круче, чем у Кристал и Хелены. Он проживает в одной из лучших новостроек на окраине Бруклина.

Высокие потолки, гладкие белые стены, большие полупустые комнаты. В гостиной расположены лишь телевизор, стеклянный столик и кожаный потертый диван – единственная вещь, привезенная из прошлой квартиры. А в спальне же большая двухместная кровать и не захламленный вещами комод с прикроватной тумбочкой.

Трудно сказать, что он не успел обжиться. Ведь обычно за три года люди успевают изменить свою первоначальную квартиру до неузнаваемости.

Часто приводимые им девушки удивляются, что это действительно жилые апартаменты, а не снятая на одну ночь огромная комната.

Кухня же в доме мужчины не играет никакой роли: холодильник забит лишь алкоголем и закусками к нему, на случай вечерних посиделок с дамами перед сексом. Дома же он никогда не ест – всегда питается в ресторане напротив, где помимо вкусной еды его всегда встречает раскосый взгляд Кристал, презирающий и такой желанный для Эванса.

Будто именно этот взгляд заставляет вставать его по утрам, умываться и приводить себя в порядок. Потому что это чувство окрыленности девичьей нелюбовью к себе его возбуждает и побуждает находить себе новых дев для удовлетворения возникающей периодически потребности.

И он бы давно сделал Рид героиней хотя бы одного из своих романов, но она абсолютно не вписывается в его систему персонажей, где ей придется спать с другим героем, не являющимся им самим.

И хотя он пытался расписать её образ, заглянуть глубже, чем поверхностная постельная сцена с ней, покопаться в характере, – все это осталось в черновиках, заброшенных и уже не важных, ведь она ему быстро надоедала, приедалась, застывала сухой картинкой, как и любая другая картонная героиня, не раскрывающаяся по ходу истории.

Кристал же испытывает к Эвансу разочарование. То самое детское разочарование, которое проявляется, буквально, в мелочах.

В первые дни их встречи она была уверена, что глаза его с длинными ресницами – иссиня голубые и холодные. Но стоило ей только приглядеться, прищуриться и приблизиться, как она поняла: а глаза-то и не голубые вовсе, а зеленоватые.