Брошенная невеста дракона и лавка магических артефактов

— Успех, — сказала я Дворецкому.

Манекен молча протянул мне следующую заготовку.

Я сделала пять амулетов к полудню. На каждый уходило около пятнадцати минут — аккуратно перерезать чужие ошибки, нанести свою вязь, дождаться активации.

Пятый амулет засветился золотым, и я почувствовала гордость. Такую, какую не чувствовала со времён последней защиты диплома.

Небо за окном стало светлеть, я и не заметила, как прошло время.

— Пора обедать, — сказала я Дворецкому.

Манекен покачнулся (я решила, что это кивок) и отошел к двери.

Я вышла на крыльцо с куском хлеба и сыром, жуя на ходу. Солнце стояло высоко, улица Теней выглядела чуть менее уныло, чем обычно. Прохожие брели мимо, не глядя на лавку.

Витрины лавки были чистыми, стёкла блестели, но сама лавка сливалась с унылой улицей. Серые камни, серая дверь, серая табличка с выцветшими буквами. Никто не зайдёт в лавку, которую не видно.

— Так не пойдёт, — сказала я, жуя. — Мне нужны покупатели.

Я доела хлеб, зашла в лавку, нашла доску. Широкую, сантиметров шестьдесят, из старого дерева.

Я стёрла мел тряпкой.

— Дворецкий, держи.

Манекен взял табличку обеими руками (левой — культей, правой — целой) и поднял на уровень моей груди.

Я макнула кисть в найденные обычные чернила и начала выводить буквы.

«ЛАВКА АРТЕФАКТОВ ЭЛИНОР МОРАЙ».

Каждую букву я обводила вязью рун — тонкой линией, внутри которой прятались Соулу и Ансуз. Буква за буквой, слово за словом. Чернила впитывались в дерево, исчезали, но я знала, что они там.

Через час я закончила. Табличка была готова.

— Активация, — сказала я и коснулась первой буквы кончиком пальца.

Буквы загорелись синим.

Ярко-синим, с лёгким мерцанием, как будто внутри каждой буквы горела маленькая молния. Свет был ровным, но глазам казалось, что он пульсирует — эффект, который я не планировала, но который выглядел потрясающе.

Буквы мерцали, как неоновая вывеска в дешёвом баре, и от них невозможно было отвести взгляд.

Дворецкий даже не моргнул (потому что нечем). Он просто стоял, держа табличку, пока я в восторге ходила вокруг.

— Дворецкий, вынеси на улицу, — сказала я.

Манекен шагнул к двери, повернулся боком, протискивая доску в дверной проём, и вышел на крыльцо. Я последовала за ним.

Синий свет заливал мостовую. Соседние торговцы — владелец лавки с надписью «Рыба и мясо», женщина с лотком пирожков — вышли на порог и уставились на мою вывеску с открытыми ртами.

— Что это? — спросил мужик в засаленном фартуке.

— Магия, — ответила я и улыбнулась самой загадочной улыбкой. — Добро пожаловать в лавку артефактов.

А я стояла на крыльце, смотрела на синие буквы и улыбалась. В старой жизни я работала в маркетинге. Ровно три месяца, пока меня не уволили за то, что я назвала начальника «креативным импотентом». Но кое-чему я там научилась. Например, тому, что без рекламы ты никто.

Дальше я принялась за ловец снов.

Я повертела ловушку в руках. На внутренней стороне обода — там, где серебро соприкасалось с нитями — виднелись остатки рунической вязи.

Я взяла иглу, обмакнула в серебристые чернила, и начала выводить Вуньо рядом и имеющимися рунами.

Я выводила линии медленно, аккуратно, задерживая дыхание.

Чернила ложились на серебро ровно, переливаясь в свете из окна. Вуньо получилась идеальной.

Я закрыла глаза, положила ладонь на ловушку и прошептала — зачем, сама не знаю:

— Лови кошмары, превращай в радость. Да будет так.

Ловушка вспыхнула фиолетовым.

Я отшатнулась, едва не уронив её на пол. Серебряный обод завибрировал, нити внутри натянулись и засветились изнутри, как будто по ним пробежал ток. Аметист в центре пульсировал, и его цвет из пепельно-серого провратился в насыщенно-фиолетовый, с искрами внутри.

Через минуту в лавке запахло лавандой и мёдом.

Я глубоко вдохнула, и напряжение в плечах исчезло. Голова прояснилась, а мысли перестали путаться.

— Чёрт, — прошептала я. — Это работает.

Я положила ловушку на прилавок. Она продолжала пульсировать, и лавандовый аромат становился сильнее.

Дворецкий повернул голову в её сторону. Даже он, кажется, удивился.

Я закрутила колпачок на пузырьке с чернилами, вытерла руки о фартук и посмотрела на дело рук своих. Одна ловушка снов, пять амулетов от крыс, выстроенных на прилавке в ряд.

Теперь их нужно было продать.

Я взяла один амулет, завернула его в клочок чистой бумаги — нашёлся в подсобке, среди старых квитанций — и сунула в карман плаща.

— Дворецкий, — сказала я, застёгивая пуговицы. — Ты остаёшься за главного. Никого не впускай.

Манекен кивнул. Я вышла на улицу.

Рынок гудел как улей. Я прошла мимо лотков с зеленью, мимо мясных рядов, где мужики в окровавленных фартуках рубили туши тяжёлыми ножами, мимо продавцов ткани, которые кричали так, будто их резали.

Вчерашняя женщина стояла на том же месте — круглая, как колобок, в засаленном чепце.

— Здравствуйте, — сказала я, подходя.

Женщина подняла глаза.

— А, красная. Ты та, что в лавке Морай поселилась? Слышала про твою вывеску. Купить чего?

— Мясо почём?

— Свинина — три медяка за фунт, говядина — пять.

Я взяла говядины на три, добавила ещё лука и моркови. Женщина завернула покупки в вощёную бумагу, перевязала бечёвкой.

Я заплатила, сунула свёрток в сумку, которую нашла в лавке, и небрежно спросила:

— Скажите, а у кого на этой улице больше всего крыс?

Женщина поперхнулась воздухом.

— Чего?

— Крысы, — повторила я. — Грызуны. Серые, с хвостами. У кого их много?

Женщина посмотрела на меня, как на сумасшедшую.

— Так у пекаря. Вон туда, в конец улицы, вывеска с кренделем. Эрни уже три месяца жалуется, крысы всю муку сожрали. Он уже месяц воюет с грызунами, Силенцию три золотых отдал за амулет — не помогло. И сыродел рядом — у него они в подвале гнездо свили. И...

— Спасибо, достаточно.

Я развернулась и пошла к пекарне.

Пекарня называлась «Хрустящий колос» — вывеска с кренделем и подпаленными краями. Изнутри пахло хлебом, дрожжами и чем-то сладким. Я толкнула дверь.

Хозяин, толстый мужчина в белом фартуке, с лицом, похожим на печёное яблоко, стоял за прилавком.

— Чего надо? — спросил он, не поднимая головы.

— Могу избавить вас от крыс, — сказала я. — Бесплатно.

Хозяин поднял голову. Глаза у него были маленькие, заплывшие жиром, но в них читался интерес.

— Шутишь?

— Ничуть. У меня есть артефакт, который выгоняет грызунов. Хотите протестировать?

Он помолчал, вытер руки о фартук.

— А если не сработает?

— Тогда вы ничего не теряете.

— А если сработает?

— Тогда закажете у меня ещё партию. Уже платно.

Хозяин усмехнулся, покачал головой, но кивнул.

— Ладно, проходи. Только смотри, не напакости.

Я прошла за прилавок в подсобку. Там было тесно, везде стояли мешки с мукой, бочки с маслом, стеллажи с хлебом.

— Разложите по углам, — сказала я хозяину, протягивая амулеты. — В каждый угол помещения.

Эрни недоверчиво разложил амулеты. Мы вышли и закрыли дверь, оставив щель. Я смотрела на щель и считала про себя.

Прошла минута. Вторая. Хозяин открыл рот, чтобы что-то сказать, но договорить не успел.

Из щели высунулась крысиная морда. Потом вторая. Третья.

Они выбегали из дыры, строились в колонну и маршировали к выходу.

Маршировали. На задних лапах.

Я не шучу. Крысы вставали на задние лапы, передние прижимали к груди и шли гуськом к двери, как маленькие серые солдатики на параде. Их хвосты волочились по полу, издавая шуршащий звук. Впереди бежал здоровенный крыс с отгрызенным ухом и, кажется, командовал.

Хозяин побледнел.

— Что... — прошептал он. — Что это такое?

— Работает, — обрадовалась я.

Крысы продолжали маршировать. Их уже было штук двадцать. Тридцать. Из подсобки они вышли в торговый зал, прошли мимо прилавка, мимо витрины с хлебом и выстроились у входной двери. Первая крыса подпрыгнула, ударила лапами в дверь — та открылась, и колонна двинулась на улицу.

Я выглянула следом.

На тротуаре собралась толпа. Человек десять, не меньше. Они смотрели на марширующих крыс с открытыми ртами, кто-то смеялся, кто-то охал.

— Мать моя женщина! — заорал мужик с телегой. — Это что за чудеса?

— Артефакт нового поколения, — сказала я громко, выходя на крыльцо. — Лавка артефактов Элинор Морай. Улица Теней, дом семь. Амулеты от крыс. Работают гарантированно.

Хозяин пекарни выскочил следом, бледный, как мука.

— Сделайте мне ещё партию! — закричал он, хватая меня за рукав. — Нет, две! И чтобы завтра были! Сколько стоят?

— Два серебряных за штуку, — сказала я. Это было в два раза дешевле, чем у Силенция, но я не жадная.

— Беру восемь штук! — он уже отсчитывал монеты, трясущимися руками.

Крысы тем временем закончили марш и разбежались.

Толпа зааплодировала.

Глава 7. Крысиный бум

Я вернулась в лавку с кошельком, оттягивающим карман плаща, и чувством лёгкого безумия в голове.

Восемь амулетов за раз. Два серебряных за штуку — шестнадцать монет, которые приятно звенели при каждом шаге. Эрни, пекарь, отсчитывал их дрожащими пальцами и бормотал: «Это чудо, это просто чудо, я теперь спать буду спокойно».

— Дворецкий! — крикнула я, влетая в лавку. — Никого не впускать!

Манекен отлепился от стены, развернулся и замер перед дверью, скрестив на груди единственную руку. Второй — культей — он грозно потряс в сторону улицы. Выглядело это примерно как угроза от вешалки, но я решила не придираться.

Я подскочила к прилавку. Амулеты от крыс — те, что остались нетронутыми, — лежали в деревянном ящике, переложенные соломой. Я высыпала их на стол: двадцать штук. Круглые, медные, с чёткими рисунками рун на лицевой стороне.

— Этого мало, — сказала я вслух. — Если покупатели повалят...

Я работала как одержимая. Игла скользила по металлу, перерезая старые линии, чернила ложились поверх, я выводила свои вязи — Альгиз, Соулу, Ансуз. Защита, солнце, сообщение.

Работа закипела.

Второй. Третий. Четвёртый.

За окном начали собираться люди.

Я краем глаза видела их через стекло — тени, мелькающие за витриной, силуэты, толкающиеся у двери. Дворецкий стоял на страже, и ни одна живая душа не могла пройти мимо его деревянного величия.

— А ну отойди, оглобля! — донёсся с улицы грубый голос. — Мне амулет нужен! У меня крысы полдома сожрали!

Манекен не шелохнулся.

— Я сказал, отойди! — голос стал угрожающим. — Я тебя сейчас на дрова пущу!

Я выглянула в окно. Покупателей было человек десять. Мужчины в засаленных куртках, женщины с корзинами, какой-то тощий парень с лицом, похожим на испуганного хорька. Они переминались с ноги на ногу, и периодически тыкали пальцами в сторону Дворецкого.

Дворецкий стоял как скала.

— Ещё минуту! — крикнула я, вытирая пот со лба рукавом. — Заканчиваю!

Пятый амулет засветился. Шестой. Седьмой.

Восьмой. Девятый. На двадцатом я перевела дух.

— Дворецкий! Пускай первого!

Дверь лавки распахнулась с такой силой, что Дворецкий едва успел отскочить. На пороге стояла женщина в засаленном переднике.

— У вас ест амулеты от крыс? — заорала она, не здороваясь.

Я моргнула.

— Эм...

— У меня в подвале их десятки! — женщина влетела в лавку, чуть не сбив прилавок. — Десятки, говорю! Они сожрали всю капусту, все соленья, я уже три месяца воюю! Силенций амулет продал — не работает! Плюнуть бы в этого Силенция!

Она перевела дух и уставилась на меня.

— Это же ты крыс из пекарни выгнала?

Я открыла рот, но женщина не дала мне сказать.

— Дайте мне три штуки! Сколько стоят?

— Два серебряных за штуку, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Дорого, — сказала женщина, но уже отсчитывала монеты. — Но если работает, то не жалко. Только чтобы работали, понятно?

— Гарантирую, — сказала я и протянула ей три амулета.

Женщина схватила их, сунула за пазуху и вылетела из лавки так же быстро, как влетела.

Я посмотрела на Дворецкого. Манекен стоял с метлой и, кажется, был в шоке. Насколько вообще деревянная морда может выражать шок.

До вечера я не успела даже присесть.

Люди шли потоком. Сначала — соседи Эрни, потом — те, кто слышал от соседей, потом — те, кто просто увидел очередь у дверей лавки и решил узнать, в чём дело.

— Мне два амулета!

— Мне три!

Женщина с пирожками прибежала дважды. Первый раз — за амулетом для своей лавки, второй — для дома.

Мужчина с телегой кур купил сразу пять штук — «для всех курятников».

Старуха в рваной шали требовала скидку, потому что «я пенсионерка, у меня семь внуков, и все голодные». Я дала скидку. Потому что семь внуков звучало убедительно.

К вечеру амулеты кончились.

Последний купил тощий парень в засаленной куртке, который сказал: «У нас в таверне крысы такие жирные, что кошки их боятся. Если ваш амулет с ними справится, я приведу к вам хозяина».

Я отдала амулет, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.

— Дворецкий, — сказала я, тяжело дыша. — Сколько мы продали?

Манекен стоял у прилавка с метлой и, кажется, считал. По крайней мере, его деревянная голова наклонялась то влево, то вправо, как у метронома.

— Двадцать амулетов, — сказала я сама себе. — По два серебряных...

Я вытащила кошель и высыпала монеты на прилавок. Серебро зазвенело, скатилось на пол, покатилось под стеллажи. Дворецкий кинулся собирать, а я смотрела на кучу монет и пыталась посчитать.

Я взяла одну, поднесла к глазам. На монете был отчеканен дракон — такой же высокомерный, как Дэвид.

Я сунула монету обратно в кошель.

Почти шестьдесят серебряных в сумме. Это очень много, если учесть, что вчера у меня было всего ничего. Но я уже понимала: амулеты от крыс — это не бизнес. Это разовая акция.

Спрос есть, но это товар длительного пользования. Крысы не вернутся как минимум полгода. Значит, те же самые люди не придут ко мне завтра.

Мне нужен был другой товар.

Я прошлась по лавке, перебирая оставшиеся коробки. Обереги для урожая — не сезон. Амулеты для капусты — кому они сейчас нужны? Защитные круги от порчи — это хорошо, но сложно. Ловцы снов...

Я остановилась.

Ловцы снов.

А что, если сделать их не просто защитными, а... активными? Чтобы они не отгоняли кошмары, а превращали их во что-то приятное?Я взяла иглу, обмакнула в серебристые чернила и начала выводить руны на внутренней стороне обода.

Вуньо я добавила в прошлый раз. Теперь же я нарисовала Лагуз — поток, чтобы сны текли плавно. И Ансуз — сообщение, чтобы связь между сном и реальностью была крепкой.

Ловец снов вспыхнул фиолетовым.

Аметист в центре засветился сначала тускло, потом ярче, потом так, что пришлось зажмуриться. Когда я открыла глаза, камень был прозрачным, внутри него плавали золотые искры, похожие на звёзды.

Я повесила ловец на крючок у прилавка и принялась за следующий.

К полуночи все десять ловцов были готовы. Они висели на стене, переливаясь фиолетовым, и в лавке пахло так, будто я открыла парфюмерную лавку.

Дворецкий стоял посреди комнаты и, кажется, дремал. По крайней мере, его деревянная голова опустилась на грудь, а из щелей в суставах вылетали маленькие стружки.

Я легла на тюфяк в подсобке, накрылась плащом и закрыла глаза.

Глава 8. Реклама и ловцы снов

Я уже открыла лавку ранним утром, когда дверь скрипнула.

Вошла пожилая женщина. Седая, в чёрном платье до пят, с лицом, изрезанным морщинами как старая карта. За её юбку цеплялась девочка лет семи — тощая, с огромными глазами и тёмными кругами под ними.

— Доброе утро, — сказала женщина тихо.

— Доброе, — я встала из-за прилавка. — Чем могу помочь?

Женщина вздохнула. Положила руку на плечо девочки, которая смотрела в пол и не поднимала глаз.

— Это моя внучка, Лилли. Кошмары каждую ночь. Три месяца уже. Ничего не помогает. Ни зелья, ни заговоры. Силенций продал нам защитный амулет за пять серебряных, но он не работает. Я уже не знаю, куда идти. Соседка сказала, здесь новый артефактор появился...

— Лилли, — сказала я мягко. — Ты боишься спать?

Девочка подняла на меня глаза. В них было столько усталости, сколько не бывает у взрослых.

— Там дракон, — прошептала она. — Большой дракон. Он приходит каждую ночь. Он хочет меня съесть.

У меня внутри что-то ёкнуло. Дракон. Конечно. В мире, где драконы могут сжечь деревню, дети видят в кошмарах именно их.

— А если я скажу, что могу подарить тебе сон без дракона? — спросила я.

Глаза девочки моргнули.

— Как?

Я пошла к стене, сняла один ловец снов. Это был самый красивый из всех, с аметистом, который переливался золотыми искрами, и нитями, которые звенели при каждом движении.

— Это ловушка для снов, — сказала я, протягивая его Лилли. — Она будет ловить всех драконов, которые захотят к тебе прийти. А вместо них она будет делать хорошие сны. Про конфеты, про щенков, про то, как ты летаешь над облаками.

Девочка взяла ловец дрожащими пальцами.

— Правда?

— Правда, — сказала я.

— Сколько мы должны? — спросила бабушка, вытаскивая из кармана узелок с монетами.

— Бесплатно, — сказала я.

Женщина замерла.

— Что?

— Бесплатно, — повторила я. — Но вы сделаете кое-что взамен. Расскажите соседям, родственникам.

Женщина прижала девочку к себе и принялась благодарить так громко, что Дворецкий сделал шаг назад.

Я проводила их до двери, пообещав, что если ловец не поможет, пусть приходят обратно, я сделаю новый.

Они ушли.

Я вернулась в лавку, села за прилавок и начала приводить в порядок оставшиеся ловцы.

Дверь снова скрипнула.

— Извините...

Я подняла голову.

На пороге стояла девушка лет девятнадцати, в мантии Академии магии — тёмно-синей, с нашивками на рукавах. Светлые волосы собраны в хвост, на носу очки в круглой оправе. В руках у нее была стопка книг, перевязанная ремнём.

— Я искала пекарню, — сказала она, оглядывая лавку. — А вывеска у вас яркая, я и зашла... — она замолчала и уставилась на ловцы снов. — Ого. А это что?

— Ловцы снов, — сказала я, снимая один с крючка. — Превращают кошмары в хорошие сны. Хотите попробовать?

Студентка покраснела.

— Я... я не знаю. У меня завтра экзамен по теории иллюзий, а я ничего не помню. Я всю ночь не спала, учила, но в голове каша...

Я посмотрела на неё. На тёмные круги под глазами, на дрожащие руки, на книги, которые она сжимала так, будто они были её единственным спасением.

— Садитесь, — сказала я, указывая на стул. — Расскажите.

Студентка села, положила книги на колени. Я села напротив.

— Как вас зовут?

— Мира, — сказала девушка. — Мира Стоун. Я на втором курсе факультета прикладной магии.

— Мира, — повторила я. — У меня к вам предложение.

Она подняла глаза.

— Я дам вам этот ловец снов. Бесплатно. Вы повесите его в своей комнате, будете спать спокойно и просыпаться отдохнувшей. А взамен вы расскажете о нём своим однокурсникам.

Мира моргнула.

— Это всё?

— Почти. — Я улыбнулась. — Я хочу знать, что ещё нужно студентам. Какие артефакты были бы полезны? Что вы бы купили, если бы у вас были деньги?

Девушка задумалась. Её пальцы теребили край мантии.

— Артефакт для памяти, — сказала она наконец. — Чтобы запоминать всё с первого раза. Мы таких не видели со второго курса. Говорят, раньше делали, но мастер умер, а секрет забрал с собой.

Я кивнула, запоминая.

— Ещё? — спросила я.

— Артефакт для концентрации. Чтобы не отвлекаться на лекциях. У нас половина курса не может усидеть на месте, особенно после обеда.

— Понятно.

— И... — Мира покраснела ещё сильнее. — Для сна. Чтобы быстро засыпать. У многих экзамены, все нервничают, пьют успокоительные настойки, но они не помогают. Еще можно от головной боли…

Я взяла пергамент, записала.

— Сделаю, — сказала я.

Мира посмотрела на меня с недоверием.

— Вы правда можете?

— Могу.

Я подалась вперёд.

— Вот что, Мира. Я сделаю для вас артефакт для памяти. Бесплатно. Но вы принесёте мне старые учебники по артефакторике, по основам магии. Всё, что найдёте. Я должна учиться, если хочу делать нормальные артефакты.

Мира смотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— Вы... вы не учились магии?

— Долгая история, — сказала я. — Короткая версия: я умею делать такие артефакты, но не знаю теории обычной магии. Мне нужно наверстать.

Девушка помолчала, потом кивнула.

— Хорошо. Я принесу.

— Идеально.

Я протянула ей ловец снов. Мира взяла его, и аметист в центре вспыхнул золотом.

Мира ушла.

Учебники, которые обещала принести Мира, могли бы стать ключом к пониманию этого мира.

Я уже начала клевать носом, когда снова услышала скрип.

Дверь лавки отворилась.

Я подняла голову.

На пороге стоял кот.

Точнее, не кот. Красный дракончик — двадцать сантиметров от носа до хвоста, чешуя блестит, жёлтые глаза с вертикальными зрачками горят в полумраке. Из пасти вьётся дым.

Он был грязный. Весь в пыли, с прилипшими к морде сухими листьями и маленькой веточкой. Один ус обгорел. И от него пахло — о боги — жареным.

Дракончик посмотрел на меня, чихнул, выронив из ноздрей две искры.

— Привет, — сказала я. — Гулял?

Дракончик фыркнул, выпустив струйку дыма.

— Выглядишь так, будто ночевал в трубе, — продолжила я. — И в драке участвовал. С кем?

Дракончик встал, отряхнулся — пыль полетела во все стороны — и прошествовал к прилавку с видом человека, который вернулся в собственный дом после долгой командировки и теперь ждёт, что ему подадут ужин.

Я вздохнула, встала, налила в блюдце воды и поставила перед ним. Дракончик посмотрел на блюдце, на меня, потом на блюдце. И начал пить.

— Ладно, — сказала я. — Живи пока тут. Но если ещё раз сбежишь и подожжёшь чей-нибудь дом, я сделаю из тебя чучело.

Дракончик поднял голову, посмотрел на меня с таким видом, будто я сказала что-то оскорбительное, и снова уткнулся носом в блюдце.

Глава 9. Бизнес-план для попаданки

Утром я открыла глаза и увидела перед собой чешуйчатую морду с закрытыми глазами и дымящимися ноздрями. Каждый выдох сопровождался крошечной струйкой серого дыма, который поднимался к потолку и рассеивался там.

— Ты, — сказала я, — наглое маленькое создание.

Дракончик приоткрыл один глаз, посмотрел на меня с выражением «да, и что ты сделаешь?», и снова закрыл.

Я вытащила подушку из-под него, стряхнула кота на пол и пошла умываться. В тазу с водой, оставленном со вчерашнего дня, плавала дохлая муха. Я выловила её, умылась, наскребла углём свежую вязь на тыльной стороне ладони — Альгиз, Соулу, Лагуз — и почувствовала, как усталость отступает.

Красные волосы, зелёные глаза — маскировка снова на месте.

Дворецкий уже стоял у прилавка, держа в руке метлу. Я не просила его это делать, но он, видимо, решил, что в лавке должно быть чисто. Или ему просто нравилось стоять с метлой. Я не спрашивала.

— Доброе утро, — сказала я.

Манекен кивнул.

Я налила себе кружку воды, отломила кусок хлеба и села за прилавок. Захотелось горячего чая, но в лавке не было даже нормальной печи — только каменный очаг в подсобке