Разбитые. Том второй

– Почему ты так решила?

– Потому что она стоит в центре толпы, но при этом прячется в своей собственной тени, – ответила Синия. – Знакомая тактика.

***

Октябрь принес дожди, которые барабанили по окнам замка с настойчивостью тюремщиков, проверяющих решетки.

Жизнь в Хогвартсе вошла в странную, напряженную колею. Это была не та открытая война, что в прошлом году, а холодная, вязкая осада. Долорес Амбридж лишилась титула Генерального инспектора, но сохранила свой кабинет, свои розовые кофточки и, что самое важное, право «надзора за соблюдением морального облика учащихся».

Никто не бегал по коридорам. Смех звучал редко и быстро затихал, стоило в конце галереи мелькнуть розовому пятну. Члены Инспекционной дружины (теперь переименованной в «Комитет содействия администрации») – Малфой, Паркинсон, Забини – ходили с блокнотами, записывая каждое нарушение формы или громкое слово. Баллы снимались тихо, без скандалов, но тысячами.

Но самое главное изменение ждало их на третьем этаже.

Дверь кабинета Защиты от Темных Искусств распахнулась сама собой, ударившись о стену.

– Внутрь, – раздался холодный, бархатный голос Северуса Снейпа. – Быстрее. У нас нет времени на ваше шарканье.

Класс изменился. Исчезли розовые тарелочки с котятами, исчезли кружевные салфетки. Окна были задернуты тяжелыми шторами. Единственным источником света были свечи, отбрасывающие длинные, пляшущие тени. На стенах висели изображения людей, страдающих от ужасных проклятий – наглядные пособия того, что бывает с теми, кто не успел поставить щит.

Гарри и Синия (в своей обычной маскировке «Сандры») сели за последнюю парту. Синия поморщилась.

– Здесь пахнет полынью и… подавленной агрессией, – прошептала она. – Этот ваш зельевар, наконец, на своем месте.

Снейп встал перед классом. Он выглядел как гигантская летучая мышь, готовая к броску.

– Темные искусства, – начал он, и его голос был тише шепота, но слышен в каждом углу, – это многоголовая гидра. Вы отрубаете одну голову, и на ее месте вырастают две. Они изменчивы, они непредсказуемы, они…

– Кхм-кхм.

Звук, который заставил половину класса вздрогнуть.

В углу, на специально поставленном высоком стуле, сидела Амбридж. Она что-то писала в своем блокноте ядовито-зеленым пером.

Снейп медленно повернул голову. Его черные глаза встретились с выпуклыми глазами Амбридж. Тишина стала звенящей.

– У вас вопрос, профессор Амбридж? – спросил Снейп с такой ядовитой вежливостью, что ею можно было травить крыс.

– Просто наблюдаю, Северус, – пропела она своим девичьим голоском, не поднимая глаз от блокнота. – Министерство озабочено… сменой методологии. Прошлый год показал, что практические занятия могут быть… травмоопасными.

– Прошлый год показал, – отчеканил Снейп, делая шаг к ней, – что без практических навыков наши студенты не способны защитить себя даже от разозленного пикси. Не говоря уже о том, что ждет их за стенами школы.

Амбридж поджала губы, делая пометку.

– Продолжайте, – процедила она.

Снейп резко отвернулся к классу, взмахнув мантией.

– Сегодня мы будем практиковать невербальные заклинания. Ваша защита должна быть быстрее мысли. Ваш противник не будет ждать, пока вы выговорите «Протего». Он убьет вас на первом слоге.

Он разбил их на пары. Гарри встал в пару с Роном, Синия – с Гермионой.

– Пытаешься пролезть мне в голову, Грейнджер? – ухмыльнулась Синия, лениво отбивая заклинание Гермионы простым взмахом палочки. – Старайся лучше. Твои мысли слишком громкие. Ты думаешь заклинание до того, как его послать.

Амбридж слезла со своего стула и пошла между рядами. Она останавливалась, заглядывала через плечо, цокала языком.

Она остановилась возле Гарри.

– Мистер Поттер, – сказала она сладко. – Я вижу, вы все еще пытаетесь играть в героя. Невербальная магия требует концентрации и дисциплины. Качеств, которых вам так не хватает.

Гарри проигнорировал её. Он сосредоточился на Роне, который, побагровев от натуги, пытался послать в него сглаз без слов.

– Протего! – мысленно крикнул Гарри. Невидимый щит отбросил Рона на пару шагов назад.

– Неплохо, Поттер, – раздался голос Снейпа у него за спиной. – Для того, чьи мозги обычно заняты сентиментальной чепухой.

Снейп посмотрел на Амбридж.

– Видите, Долорес? Даже Поттер способен обучиться простейшим щитам, если на него не давить бессмысленными запретами.

Амбридж сузила глаза.

– Министерство считает, Северус, что некоторые студенты используют эти навыки для создания незаконных формирований. И мы будем… следить.

Она посмотрела прямо на Синию. Синия, которая в этот момент изящным движением обезоружила Гермиону, поймала этот взгляд. Она не отвела глаз. Она улыбнулась – той самой, едва заметной улыбкой, от которой у Амбридж дернулась щека.

– Наблюдайте, профессор, – тихо сказала Синия. – Внимательность – полезное качество. Особенно когда смотришь в бездну.

Амбридж побледнела, вспомнив, должно быть, свои кошмары, но ничего не сказала. Она развернулась и пошла к выходу, громко стуча каблуками.

– Урок окончен, – объявил Снейп, как только дверь за ней закрылась. – Поттер, Блейк. Останьтесь.

Когда класс опустел, Снейп подошел к ним. Он выглядел измотанным.

– Директор просил передать, – сказал он, не глядя на них, а перебирая бумаги на столе. – Сегодня в восемь вечера. В его кабинете. И… – он поднял глаза, и в них мелькнуло что-то похожее на предупреждение. – Будьте осторожны с этой женщиной. Она ищет покровителя посильнее Министра. И, боюсь, она может его найти.

Гарри и Синия переглянулись. Они поняли намек. Амбридж была идеальным кандидатом для вербовки Зевсом. Обиженная, жаждущая порядка и власти, ненавидящая «хаос» Дамблдора.

– Спасибо, сэр, – сказал Гарри.

Снейп лишь махнул рукой, прогоняя их.

В коридоре Гарри выдохнул.

– Снейп нас предупредил. Мир точно сошел с ума.

– Снейп прагматик, – ответила Синия. – Он знает, что если Зевс доберется до Амбридж, то школьные правила сменятся на законы Олимпа. А Снейп не любит конкуренции в вопросах тирании.

Они пошли на урок Зельеварения к Слизнорту, где пахло засахаренными фиалками и лицемерным уютом, но ощущение холодного взгляда в спину не исчезло. Надзор не прекращался ни на секунду.

***

Подземелье Слизнорта разительно отличалось от мрачной пещеры Снейпа. Здесь пахло не формалином и страхом, а расплавленным оловом, жженым сахаром и чем-то неуловимо пряным. Пар от двадцати котлов поднимался к низкому потолку, создавая атмосферу душной, но уютной алхимической лаборатории.

Гарри стоял у своего котла, чувствуя странную смесь раздражения и азарта. Ему достался старый, потрепанный экземпляр «Расширенного курса зельеварения». Обложка висела на честном слове, уголки страниц были загнуты.

Слева от него работала Гермиона, чьи волосы от влажности распушились еще сильнее. Справа – Рон, который уже успел обжечься о собственный котел.

А вот прямо перед ним, за соседним столом, работали они. Новенькие с Когтеврана.

Слизнорт объединил Гриффиндор и Когтевран, и по какой-то прихоти судьбы (или из-за нехватки столов) Гарри оказался спиной к спине со Стефанией, Эв и Аной.

– Напиток Живой Смерти, – провозгласил Слизнорт, сияя, как начищенный медный таз. – Сложный, опасный, но невероятно красивый в своем исполнении. У вас час. Приз – флакончик «Феликс Фелицис». Жидкая удача!

Гарри открыл учебник. Страницы были испещрены мелким, бисерным почерком.

«Раздавить дремоносные бобы плоской стороной кинжала, сок выделяется лучше».

Гарри попробовал. Боб с хрустом лопнул, выпустив обильное количество серебристого сока. Гермиона рядом продолжала яростно пилить свои бобы, получая крохи.

– Любопытно, – раздался шепот у самого уха Гарри.

Это была не Гермиона. И не Рон.

Синия (в образе Сандры) наклонилась над его плечом, бесцеремонно разглядывая страницу.

– Что именно? – шепнул Гарри, добавляя сок в котел. Жидкость мгновенно сменила цвет с темно-фиолетового на нежно-лиловый, как и обещали пометки.

– Почерк, – ответила Синия, её палец, скрытый иллюзией, провел по строчке «Сектумсемпра – для врагов», написанной на полях. – Посмотри на нажим. Острые углы. Рваные линии. Тот, кто это писал… он был не просто умным. Он был злым. И очень, очень одиноким. Это почерк человека, который изобретает заклинания, потому что больше ему нечем защититься.

Гарри посмотрел на книгу другими глазами. До этого момента бывший владелец учебника, подписавший его как "собственность Принца-Полукровки" казался ему просто отличником. Теперь, благодаря комментарию Синии, он почувствовал за этими чернилами чью-то застарелую боль.

– Эй, герой, – раздался звонкий голос спереди.

Гарри поднял глаза. Эв, средняя из сестер, повернулась к нему. Она небрежно нарезала корни валерианы, даже не глядя на нож. На её пальцах сверкали кольца, но движения были хирургически точными.

– Ты чего там колдуешь? – спросила она, кивнув на его котел, который уже приобретал идеальный цвет. – У тебя там что, суп из единорогов? У Грейнджер вон до сих пор бурда какая-то.

Стефания, работавшая рядом с сестрой, не повернулась, но Гарри почувствовал, как напряглась её спина. Она слушала. Она контролировала периметр даже во время варки зелья.

– Просто следую инструкциям, – пожал плечами Гарри.

– Не ври, – Эв усмехнулась, блеснув глазами. – В стандартных инструкциях такого нет. Ты жульничаешь. Но мне это нравится.

В этот момент Ана, работавшая у самого края стола, тихо ойкнула. У неё из рук выскользнул половник и с грохотом упал на пол.

Она замерла, сжавшись, словно ожидая удара. Её темные очки съехали на кончик носа.

Гарри, не раздумывая, наклонился, чтобы поднять половник. Ана тоже потянулась за ним.

Их руки встретились на холодном камне пола.

Гарри замер. Кожа Аны была холодной. Не просто прохладной, как у человека с плохим кровообращением, а ледяной, как у мраморной статуи. И сухой.

Ана дернулась, пытаясь отдернуть руку, но Гарри уже поднял половник и протянул ей.

– Держи, – сказал он просто. – Осторожнее, пол скользкий.

Она медленно выпрямилась, поправляя очки дрожащими пальцами. Сквозь темные стекла он не видел её глаз, но чувствовал на себе её взгляд. Тяжелый, плотный, ощутимый физически.

– Спасибо, – прошелестела она. Её голос был похож на шуршание сухих листьев. – Ты… ты не боишься?

– Чего? – искренне удивился Гарри. – Половника?

Уголки губ Аны дрогнули в намеке на улыбку. Но тут вмешалась Стефания. Она резко развернулась, заслоняя сестру собой. Она была на полголовы выше Гарри, мощная, с тяжелым подбородком.

– Все в порядке? – спросил она, глядя на Гарри как на врага народа.

– В полном, – спокойно ответил Гарри, выдержав её взгляд. – Просто вернул инструмент.

Стефания прищурилась. Она искала в нем насмешку, похоть или страх. Не нашла ничего. Она медленно кивнула и вернулась к котлу.

– У него странная аура, Стеф, – тихо сказала Ана сестре, но Гарри услышал. – Он… теплый. Но внутри у него зима. Как у нас.

Синия, которая все это время наблюдала за сценой, помешивая свое (довольно посредственное) зелье, тихо хмыкнула.

– Рыбак рыбака, – пробормотала она. – Похоже, наш клуб «Разбитых сердец» пополняется.

Урок подходил к концу. Зелье Гарри было безупречным. Оно было прозрачным, как вода, и от него исходила легкая спираль пара. Даже зелье Гермионы уступало ему.

– Великолепно! – воскликнул Слизнорт, всплеснув руками. – Гарри, мальчик мой, ты превзошел самого себя! Наследственный талант, не иначе! Лили была волшебницей в зельях!

Он торжественно вручил Гарри маленький флакончик с золотистой жидкостью. «Феликс Фелицис».

Гарри спрятал флакон в карман. Он чувствовал на себе завистливые взгляды окружающих и одобрительный кивок Синии.

Прозвенел звонок. Началась суматоха. Ученики спешно собирали сумки, гася огонь под котлами.

Гарри закинул сумку на плечо и повернулся к выходу.

В проходе было тесно. Кто-то толкнул Ану.

Она потеряла равновесие. Её нога подвернулась, и она начала падать назад, прямо на Гарри.

Времени на раздумья не было. Гарри шагнул вперед и подхватил её под локти, не давая удариться головой о каменный косяк двери.

Она оказалась на удивление тяжелой для своей хрупкой фигуры – словно её кости были сделаны из камня.

Она вцепилась в его мантию, чтобы удержаться. Её очки слетели.

На одну секунду, пока весь класс шумел и толкался, они оказались лицом к лицу.

Гарри увидел её глаза.

Они выглядели вполне обычными, человеческими. Вот только радужка была цвета старого, потрескавшегося золота, с прожилками багрового.

Взгляд был древним. Бесконечно глубоким.

Гарри почувствовал, как его сердце пропустило удар. Мир вокруг замедлился. Звуки исчезли. Были только эти золотые глаза. Он почувствовал странное оцепенение, ползущее от кончиков пальцев вверх. Не страх. А желание… остановиться. Замереть. Навсегда остаться в этом моменте, потому что он прекрасен и ужасен одновременно.

Ана зажмурилась. Резко, с гримасой боли.

Она оттолкнулась от него, нашаривая на полу очки.

– Не смотри! – выдохнула она.

Гарри моргнул, наваждение спало. Оцепенение ушло, сменившись легким покалыванием.

Он поднял её очки и вложил ей в руку.

– Я не смотрю, – соврал он мягко. – Ты в порядке?

Она надела очки, спрятав свои золотые глаза. Её грудь вздымалась от паники.