Космическое вино

Накануне экзаменов ко мне неожиданно подошёл самый бывалый из наших проводников Центроев Мухарбек и предложил пойти сдать их вместе со всеми остальными курсантами, мол, у него вся Северо-Кавказская железная дорога «схвачена», и проблем не будет – ответишь, что сможешь, и четвёрка обеспечена. Соблазн заполучить корочки «малой кровью» побудил принять сомнительное предложение.

В увешанной плакатами просторной комнате поодаль друг от друга сидели пять или шесть экзаменаторов– как потом выяснилось – по числу сдаваемых предметов. Вопросы попадались простые. Ответы вытекали из богатого опыта поездок и наглядных пособий, что способствовало быстрому продвижению по залу. Немного успокоившись, я стал присматриваться за тем, что происходит вокруг, и вдруг осознал истинный смысл слов благодетеля: ни один облечённый государственной властью железнодорожник с внушительными погонами не ставил оценки без одобрительного взгляд-кивка серого кардинала из Чечни. Холодный пот проступил у меня на лбу…

Бесплатный мышеловки сырОткрыл глаза в жестокий мир,Сразивший не один мундир…И враз развенчан был кумир.

Приближалась отчётно-выборная конференция. С комсомольского Олимпа надо было немедленно уходить. Гарик Мхитарьянц, работавший освобождённым комсоргом института, в прошении наотрез отказал, но после нескольких разносторонних заходов согласился в обмен на достойную кандидатуру.

– Одарченко Василий, – не раздумывая, выпалил я.

– Это что, первокурсник?!

– Можно считать уже второкурсником. Служил в армии, год прекрасно справлялся с обязанностями секретаря курса – прирождённый общественник и тоже винодел!

– Ладно, приводи на собеседование. Не пойму, что тебя не устраивает. Нормально работали. Факультет в передовых. Чего стоит только одна тысяча девчонок! Стипендию получаешь повышенную. В партию помогли бы вступить… От таких перспектив добровольно отказываешься?! Смотри, жалеть потом будешь…

В преемнике я не ошибся. После защиты диплома, его оставили в институте на должности освобождённого председателя профсоюзного комитета…

Истинной правды вино

Узловым вопросом обучения будущих специалистов виноделию всегда была практика, точнее три: ознакомительная, производственная и преддипломная. Нашей группе, возможно, повезло больше других, так как руководству кафедры в начале второго курса удалось договориться с директором кубанского совхоза им. Ленина, и вместо освоенной уже профессии сборщика винограда нескольких студентов оформили рабочими на винзавод.

Я оказался вместе с Тараном. По ночам мыли оборудование. Первые три часа после полуночи давались легко, но потом, несмотря на мокрое дело, страшно хотелось спать. Чтобы не уснуть, вставали с противоположных сторон пресса и периодически направляли струю воды в лицо напарника. В четыре утра вся бригада собиралась в каптёрке пить, есть и отдыхать. Местные работники приносили хорошую закуску и щедро делились с бедными студентами. Полстакана крепкого вина снимали усталость, а получасовой сон восстанавливал молодые силы, которых уже с лихвой хватало до прихода первой смены. Как-то раз, увидев нас утром бодрыми, начальник цеха попросил помочь поработать у дробилки-гребнеотделителя. Мы восприняли это как награду – нам впервые доверили, хоть и небольшой, но технологический участок. Весь день бросали лопатами на транспортёр гребни, наблюдая за работой оборудования, и так вошли в раж, что остались и в следующую смену, тем более что рабочих рук не хватало. Ночью пришлось опять мыть аппараты, лестницы, полы и… друг друга. А утром, возбуждённые бессонницей, сами вызвались отработать ещё восемь часов, – очень захотелось узнать собственную «наработку на отказ». Пороха, вероятно, хватило бы ещё не на одни сутки, но вовремя спохватился шеф. Приобретённый опыт потом пригодился при планировании и выполнении научных экспериментов, а также при написании учебника по основам микробиологии, санитарии и гигиены в винодельческой промышленности в том числе в части, касающейся рационального режима труда и отдыха…

Отоспаться не получилось. Проснулись вечером от нечеловеческого вопля однокурсника из Дагестана: «Я убил тракториста!». В общежитии начался переполох. Когда «Троллейбуса» привели в чувство, он тут же бросился вызывать телеграммой братьев. Потом появился участковый с расспросами…

А на следующий день приехали могущественные родственники, и уголовщина предстала общественности несчастным случаем – пьяного бедолагу задавил его же трактор…

До нас, наконец, дошёл основной смысл слогана правоохранительных органов: «Моя милиция меня бережёт».

«Железный баран» закончил институт, но так и остался заблудшим…

На свете не святых сполна -Не зря ликует сатана…Грех может церковь отпустить,Вину народный суд скостить,Способен Бог за всё простить…Но совесть признаёт одно –Истинной правды вино!

Искра любви великой

На ознакомительную практику меня, Володю Тарана, Сашу Макарова и ещё несколько хорошистов распределили на предприятие классического производства знаменитого шампанского «Абрау-Дюрсо. Напутственную речь заведующий кафедрой виноделия профессор В.М.Лоза по обыкновению заканчивал предупреждением, что вина на заводах много, и всего его не выпить… В этот момент кто-то из студентов негромко, но так, что было слышно всем, ловко ввернул: «Но к этому надо стремиться!». Василий Матвеевич внимательно посмотрел поверх толстых стёкол очков в предполагаемое место рождения реплики и, как ни в чём не бывало, продолжил: «А те, кто пытаются это сделать, потом сами добровольно пишут заявления о переводе на не столь престижную специальность…».

Разместили практикантскую дюжину в шикарной гостинице, в номерах которой нередко останавливались даже члены Политбюро ЦК КПСС. До столовой рукой подать, а там и спрятавшийся в горе винзавод, безошибочный путь к которому указывает стоящий на постаменте вождь мирового пролетариата: «Верной дорогой идёте, товарищи!». И всё это на самом берегу овеянного многочисленными легендами живописного горного озера Абрау.

Курчавая лоза к воде по скосам гор склонялась,Зелёная листва с морским гулякой забавлялась,Небесное тепло, зеркальной гладью умножалось…В раю мирском любви великой искра зарождалась:Двойное солнце, двоелунье, два броженья,Три года под землёю заточенья -Пред тем, как нам предстать для наслажденья…

Первое вхождение в гору поразило не тридцатиградусным перепадом температур, не лабиринтами бесчисленных тоннелей и бесконечными транспортёрами-подъёмниками, а штабелями бутылок шампанского, самодельными «стаканами», из которых его пьют рабочие, а главное, сколько его за смену выпивают… Казалось, весь процесс производства подчинён внутреннему потреблению – начало работы труженики подземелья отмечали «чаркой» прохладительного брюта в четверть литра. Через два часа конвейеры завода останавливались, непросохшие «обрезки» придонного стекла вновь наполнялись холодным колким напитком, который небольшими глотками неспешно поглощали уставшие от монотонного труда пролетарии. Утреннюю «норму» ледяного игристого коллектив дружно выполнял перед самым обедом… Во второй половине смены всё повторялось. Весь трудовой день проходил в приподнятом настроении, и домой его герои шли навеселе…

– Что, хлопцы? Вижу, вы поражены нашим винопитием? – серьёзно спросила опытная работница-универсал в один из таких перерывов.

– Ещё бы…

– А вы не удивлены, что мы по двадцать лет под сырой землёй, частенько в лужах, и не болеем. И работа с толстостенными бутылками не из лёгких. За смену тонны проходят через пару женских рук. Мужики, вон, не очень-то идут на перекладку со взбалтыванием… Да, если бы не брют, родимый – давно ходили бы по больницам с ревматизмом, воспалением лёгких и прочего, о чём вам лучше и не знать… Молчите, вот и начальство не хочет вникать в наши проблемы: «И так в шампанском купаетесь, – чего вам ещё надо?». А сами нежатся в тепле сухих кабинетов… К нам, правда, иногда спускаются – показать белым людям, в каких муках рождается игристое…

– У них другие задачи. Производством, ведь, управлять надо, – попытался, было, я заступиться за руководителей.

– Ну, вот, ещё один защитник выискался. Чем тут управлять?! Француз наладил, а деды и прадеды отладили. Изо дня в день, из месяца в месяц, из года в год – всё одно и тоже. Мы знаем это производство получше главного шампаниста Тамаяна и сами неплохо справляемся. Эх, если б, не б… ская химия! Говорят, правда, что и он-то в ней не ахти, как разбирается… Вы, ребятки, держитесь к нам ближе – мы вас и виноделию, и уму разуму научим…

Знакомство с заводом и неограниченным внутренним потреблением игристого напитка произвело неизгладимое впечатление. Будущая специальность предстала и блистательным фасадом, и непрезентабельной тыльной стороной. Стало ясно, что надо досконально знать и любить вино, а не только уметь его делать…

Игорь Лесниченко с Иваном Панасенко после месяца такой практики подали заявление о переводе в зерновики…. Их места тут же заняли химфаковцы – сын заведующего кафедрой «Процессы и аппараты» Ивана Михайловича Аношина – Анатолий с неразлучным тёзкой Валленбургером.

Пословиц вино лучше выпей

На технологическую практику наше трио пригласили в Ялту на винзавод Опытно производственной базы ВНИИ виноделия и виноградарства «Магарач». В прикладном институте ощущалась нехватка молодых специалистов, и его руководство решило «обкатать» будущих выпускников ведущих винодельческих кафедр страны с целью последующего возможного предложения работы или учёбы в аспирантуре. Разместили всех на раскладушках в приземистом общежитии – рядом с заводом и морем, в окружении пансионата им. Мориса Тореза, санатория «Южнобережный» и санатория «Черноморье» ЦК компартии Украины. В мужской комнате жили рабочие механических мастерских, трактористы, сторожа и другие работники хозяйства – вместе с нами 16 человек. В женской половине – кишинёвские студентки, новоиспечённый бригадир винзавода и несколько молодых тружениц виноградарских плантаций.

Егоров Николай Васильевич, представившийся комендантом «кремля», обрушил на новых поселенцев массу информации о близлежащем Никитском Ботаническом Саде и местных учёных, а также очень образно рассказал про поездки с директором института Павлом Яковлевичем Голодригой, рост которого доставлял ему немало хлопот из-за необходимости удлинять гостиничные кровати табуретами…

Непосредственным руководителем студентов назначили главного винодела – Ульянова Константина Константиновича, бывшего сталинского стипендиата, окончившего Краснодарский пищевой институт с красным дипломом. Человек, он, на базе был новый, и в преддверии своего первого магарачского сезона постоянно находился на заводе – даже спал в кабинете…

Шеф составил подробный план освоения рабочих мест, начиная с подвального хозяйства с последующим восхождением по этажам через переработку винограда до розлива готовой продукции и выдержки мадеры в солнечной камере. Опытный завод как нельзя лучше подходил для обучения. До революции он и именовался учебным заведением. Тут было чему поучиться – классическое искусство выделки вина сочеталось с последними достижениями всесоюзной науки; первичное виноделие соседствовало с вторичным; выпускались все основные типы вин: столовые, херес, мадера, портвейны, токай, мускаты; организовывалось производство коньяка…

Приобщение к вечному искусству началось с утреннего погружения в бочку – почти как в одноимённом рассказе Куприна. Мойка дубовой тары с обработкой внутренних поверхностей антиформином предусматривала проникновение работника через узкий лаз в нижней части бута. Фобиями я не страдал, но первые ощущения тесной грязной «одиночки» не предвещали ничего хорошего. Надежда на лучшее пришла с переносным светом. Двенадцативольтовая лампочка в мгновение ока превратила темницу в уютный теремок, который с помощью нехитрых приспособлений, изрядно попотев, к обеду удалось довести до микробиальной чистоты. С опытом дела пошли быстрее, и вскоре нас повысили этажом, поручив парить бочки. Вместе работать стало интересней. «Парилка» располагалась рядом с лабораторией, в проходном, видном месте, в самом центре предприятия, что способствовало общению с людьми и ускорило вхождение в его коллектив. Особенную радость доставляло катание «колесницы» на уторе, требующее определённого навыка и способностей. Виртуозного мастерства пожизненного бондаря Тимофея Андреевича в сжатые сроки достичь, конечно, не удалось, но обращаться с двухтысячелетним спутником качественного виноделия научились. Освоение основных технологических операций – переливки, сульфитации, оклейки, фильтрации и обработки холодом на новеньком ультраохладителе – перемежалось с оказанием помощи в цехе розлива. К концу первого месяца практики нам уже доверяли работу на всех аппаратах старенькой линии, и мы справлялись с капризным оборудованием самостоятельно, высвободив квалифицированные рабочие руки для подготовки к сезону переработки винограда.

Однажды на завод привезли делегацию. Нам сообщили, что её возглавляет директор института, и что приехал сам Валуйко. С верхней площадки было хорошо видно, как перед входом в подвал высокий сутулый мужчина с землистым лицом оживлённо рассказывал окружению что-то очень занимательное. Рядом с ним маленький энергичный располагающей внешности дядечка периодически кивал головой, заполняя паузы великана короткими очередями малопонятных слов…

– Ну что, как вам Голодрига? – спросили подошедшие взглянуть на своих научных патронов заведующая лабораторией Валентина Федосеевна Косюра с бригадиром Анной Васильевной Никольской.

– Впечатляет… глыба… босс – наперебой заговорили мы – Жаль, только, зам по виноделию неприметный…

– Всё с вами ясно. Комендант табуретками мозги заморочил. Считайте, что вам ещё повезло. Бывали и не столь безобидные ситуации – вместе с женщинами покатывался «завеселевший» Миша Гудов – яркий представитель нового поколения винных дел мастеров…

Смотрели мы сверху на то и на сё,И было тогда занимательно всё…Глазам молодым доверяй, но не верь,Пословиц вино лучше выпей, поверь:Был мал Голодрига – да дорог теперь…

Солнцем калёный мадеры орех

Вообще, в цехах пили мало и без ритуала – каждый сам по себе и своим силам… ну уж, не совсем один на один с бутылкой или цистерной, но организованности тут явно не чувствовалось. Перепробовав всю доступную продукцию, мы остановились на Пино гри со ржаной корочкой в букете, возбуждавшей аппетит уже на этапе обоняния. Стакан тринадцатиградусного ликёрчика перед обедом, казалось, только шёл на пользу молодому организму, поднимая на новую высоту и без того хорошее настроение. Может, так оно и было бы, если б, не последующий быстрый километровый подъём по крутому склону в санаторную столовую в сорокоградусное пекло. Вскоре студенческие хребты почувствовали, что теряют привычное ощущение пупочной близости. На юношескую «беременность» обратила внимание умудрённая опытом Мария Максимовна Недоступ, без обиняков спросив, какое мы пьём вино. Узнав про токай, пришла в ужас: «Вы же сердце посадите! Кто вас надоумил на этот нектар (!?). Хоть бы присмотрелись, что коренные рабочие употребляют. Запомните на всю жизнь – виноделы пьют либо сухое, либо крепкое с низким содержанием сахара. Здесь в моде мадера. Слыхали, наверно, как «величают» нашего директора – “Мадера-красный нос”»…

Ульянов тоже принимал Серсиаль. Никто из нас, правда, не видел его ни пьяным, ни жующим. На мой вопрос, когда же он ест, последовало: «Грудные дети пьют одно материнское молоко и прекрасно растут, развиваются. Зрелый организм тоже нуждается в легкоусвояемой пище. Меня устраивает вкус, калорийность и богатый элементный состав вина, вполне обеспечивающие мои скромные жизненные потребности. Недаром французы говорят, что оно старикам заменяет молоко. Думаю, что это пища будущего. В космосе без него точно не обойтись. Кстати, говорят, в институте этим серьёзно занимаются»…

Плутовская болезнь, однако, уже предъявила счёт очередной не сумевшей себя реализовать природной одарённости, и Константин Константинович недолго проработал по специальности…

Технолог-винодел Масленников Виктор Иванович не пил. Он проводил в жизнь указания Главного через «хлопчиков» и «девчат». «Душечка» имел обширные связи, великолепно ладил с людьми, хорошо считал, и у него всегда был баланс между приходом и расходом, несмотря на разлив вин не только в бокалы и бутылки.

Общежитие шиковало, потребляя дефицитный спирт. Его часто жгли, обжаривая хлеб с сосисками и пили неразбавленным. У зазевавшегося участника застолья ловкачи нередко подменяли стопроцентную воду на четырёхпроцентную, и когда герой вечера открывал рот в поисках спасительной влаги, безобидный воздух огнём поражал внутренности бедолаги, вызывая всеобщий смех. Во избежание попадания в пикантные ситуации пришлось выработать привычку после приёма внутрь этакого спиртного делать задержку дыхания …

В один из тёплых августовских вечеров на свежем воздухе отмечали приёмку винзавода к сезону. По такому случаю мои русские кавказцы приготовили замоченный загодя шашлык. К классической мадере Саша выкатил бутыль кахетинского, откуда-то откопали специи, у соседей раздобыли зелень. Пригласили и девушек, практика которых проходила в научно-исследовательских отделах «Магарача», и мы до той поры с молдавскими коллегами ещё не преломили хлеба и не вкусили вина. Степенный обмен студенческой информацией незаметно перешёл в дружеское застолье с обилием затёртых тостов и бородатых анекдотов, перевалившее далеко за полночь. Расходиться не хотелось, и часа в три кто-то предложил пойти искупаться. Идею с восторгом подхватили и тут же материализовали смешанным стриптизом до купальников и плавок…

Я с разбегу бросился в штильное море, надолго скрылся под водой и вынырнул уже у пляжного ограничителя – кроваво-красного буйка. Следующим осязаемым рубежом пред брегом турецким была грузовая платформа, заякоренная, казалось, в полукилометре. Преодолеть этот сущий пустяк для пловца-разрядника, не раз переплывавшего Волгу в среднем её течении, бурную Кубань и озеро Абрау, не представляло особого труда, и переполненные энергией руки-ноги пошли выбивать брызги из воды. Метров через триста тело перевернулось на спину и замерло, в усладе ощутив под звёздно-полосатым шатром с лунным месяцем внутри всё величие мироздания Вселенной. С небесных красот взгляд постепенно сместился на горную цепь Южнобережья, подпоясанную рукотворным «млечным путём». Его ближайшие фонари метили в темноте желанные очертания кормящего санатория, эфиро-масличный заводик да несколько домиков сельца с незабвенным названьем Наташино. Кверху до самых звёзд и книзу – до винзавода по склону зияли огромные чёрные дыры крадущего расстояние, звук, свет и кислород заповедного горного леса…

«Как-то там дела с недотрогами у сухопутных друзей? Не лучше ли было остаться с ними барахтаться на мелководье?! Нет, такое море и небо требует сосредоточенного одиночества! В нём можно загадать заветное желание, поймав падение звезды, и без помех насытиться энергией космоса! А с ним, пожалуй, пора начинать знакомство, если в том, что сказал Главный, есть толика правды. Надо бы в институте расспросить…» – мысли постепенно возвращались к избранной специальности…

– Устал? А мы-то решили, что поможешь влезть на дебаркадер – совсем рядом, взорвав тишину, звенели высокими нотами голосовые связки девиц.

– С чего уставать-то… – губы автоматически озвучили согласие, не дожидаясь восстановления перехватившего от неожиданности дыхания.

– Тогда догоняй! – вдалеке по курсу раздался призывный клич…

Финишный ориентир рос на глазах. Давно ставшие игрушечными громадные солярии пляжа целиком растворились в дистанции и сумраке южной ночи. Спешить было некуда. Всё располагало к удовольствию души и плоти в сказочном царстве меж небом и дном.

Кавказской кухни острой снедь,И предрассветный час,Морской воды неистово ласканье,И близкой осени дыханье,Девичьих тел случайное касанье,( На что не стоит обращать вниманье )Сиянье глаз, и нервов смехИ затаённый в мыслях грех…Но гнал гормон сильнее всехСолнцем калёный мадеры орех!

Памятным оказалось и завершение водной феерии. Пограничники запоздало отреагировали на чрезвычайное происшествие вблизи рубежей великой страны под самым носом отдыхавших руководителей союзной республики. Скоростной катер не успел настичь злостных нарушителей охраняемой акватории, и его нерешительный командир в замешательстве долго освещал в кущах дорогу спешно ретировавшейся компании во всю прожекторную мощь…

Напиток мужества земной

Программой нашего пребывания в Крыму предусматривалось проведение научной работы по определению сахарозы в ягодах различных сортов винограда. Вопрос в то время был ещё мало изучен, и кафедра широко использовала студентов в сборе экспериментального материала. Без помощи сотрудников института «Магарач» решение этой задачи не представлялось возможным, и мы поехали искать «золотой ключик».

Всё оказалось куда проще, чем представлялось. В отделе технологии вина практикантов отдали на выучку к молоденькой лаборантке Тане Дударевой, владевшей методикой определения злополучного сахара.

Пипетки с колбами трещали,

Когда их неуклюже брали…

Решили – будет лучше всем -

Нас к ним не подпускать совсем!

Так и поступили, разбив работу на части – отбор сортов и кустов винограда в ампелографической коллекции на ОПБ «Магарач», сбор образцов виноградных ягод и доставка их в лабораторию, отделение сока и подготовка проб досталась краснодарцам, а сами анализы, в интересах науки, поручили Специалисту. Сразу восторжествовал порядок, исключилась толчея, и появилось время на знакомство с институтом.

Через наставницу я пытался выяснить, кто проводит исследования по приготовлению вин для космонавтов, но она оказалась не в курсе дел, как и её непосредственный руководитель – младший научный сотрудник Нечаева Полина Филипповна, порекомендовавшая спросить ещё у дяди – Разуваева Николая Ивановича, заведовавшего отделом. Он тоже ничего вразумительного не сказал, и я посчитал, что Ульянов, вероятно, ошибся. Лишь спустя много лет выяснилось, что такие работы действительно велись по заданию и за деньги Института питания АН СССР. Приготовленные в «Магараче» концентрированные образцы столовых и десертных вин, а также хереса и мадеры отправлялись в Москву на дегустацию и использовались в качестве одного из основных элементов пищи в условиях имитации многолетних космических полётов. Первые два года результаты превосходили ожидания. Однажды, в день рождения одного из испытателей, в изолированную от мира подземную камеру по его просьбе кто-то из обслуживающего персонала дал двойную дозу спиртного. Злополучный человеческий фактор, не знающий чувства меры, всё испортил – «космонавты» расслабились и подрались…

Тем не менее, коньяк на орбиту умудряются передавать до сих пор. Как-то, выступая по телевидению, Георгий Гречко раскрыл даже «космическую норму его потребления» – 7,5 грамма в сутки, уточнив, правда, что просто больше не взяли…

Эти исследования выполнялись параллельно с подводной тематикой, так как концентрированным вином интересовались и в министерстве обороны, имевшем на подлодках проблему с алкоголем. Моряки никак не хотели тратить спирт на дезинфекцию своих потных тел и потребляли его внутрь. Решение виделось в высвобождении обеззараживающего продукта путём введения в рацион питания «уплотнённых» красных сухих вин. Руководил разработками мой дядя. Его идеи и указания претворяли в жизнь ещё не ведомый Сергей Тимофеевич Тюрин, знакомая Полина Филипповна и наша «сахарная» Таня…

Высокий градус винный пилиЛишь под землёй и под водой,А на орбиту, уж, тащилиНе извещая нас, друг мой.(Привычным образом – с собой)Напиток мужества земной…

Лет грядущих вино

Улучив свободную минуту, посетили отдел химии вина. Заведовал им солидный в годах профессор Нилов Василий Иванович, фактически создавший в СССР науку с одноимённым названием, которую нам вскоре предстояло одолеть, и написавший в соавторстве со своим талантливым учеником Игорем Михайловичем Скурихиным учебное пособие. Взглянуть на мэтра удалось только издали, но и этого было достаточно, чтобы проникнуться к нему глубоким уважением – столько доброты было в его глазах! Она лучилась сквозь толстые линзы очков в роговой оправе, сеявших её в пространстве кабинета, и выплёскивалась через его открытую дверь, создавая своеобразную атмосферу причастия к чему-то великому…

Отдел микробиологии виноделия, зеркально расположенный в противоположном крыле монументального здания, как две капли воды напоминал только что посещённый. Похожими, однако, оказались лишь помещения. Их начинка сильно отличалась от всего виденного ранее как в учебных лабораториях в Краснодаре, так и здесь в «Магараче». У двери при входе, прямо в коридоре стоял автоклав, чуть дальше – какая-то установка из металлических ведёрных резервуарчиков, соединённых между собой в батарею. На полу разложены болты, гайки, ключи… и один на один со всем этим механическим винегретом высокий сухощавый, словно с киноэкрана, брюнет в чёрном халате, даже не взглянувший на прущихся незнакомцев в компании с освоившейся уже тут студенткой Светланой Кишковской. В подлинный храм науки – микробиологическую лабораторию – нас ввела сама заведующая отделом кандидат биологических наук Надежда Ивановна Бурьян. Впечатляющая картина открылась взору: огромные, покрытые белым пластиком столы сливались со свежевыбеленными стенами и высоченным потолком, длиннющими капроновыми шторами и белоснежными маскхалатами. Внутри залитого солнцем айсберга взгляд судорожно цеплялся за микроскопы и женские лица и, наконец, замер на едва видимом жёлто-голубом пламени одиноко горящей спиртовки в окружении стеклянных пробирок, ватных пробок и мелькающей в ловких руках проволочной петли. «Эту операцию называют посевом микроорганизмов. А штативы с пробирками, заполонившие почти весь стол, – часть нашего музея. Его хранительница Максимова Ирина Георгиевна как раз сеет расы чистых культур дрожжей в такие же пробирки с плотной питательной средой. Днями пока видимые только в микроскоп клетки размножатся и образуют на поверхности агарового косяка круглые пятна – колонии. После чего мы разошлём их во все концы страны в заводские лаборатории, где дрожжи аналогичным образом переведут сначала в колбы со стерильным виноградным суслом, потом в бутыли, а уж затем и в производственные ёмкости с обыкновенным сульфитированным суслом. Получается, что вы сейчас присутствуете при зарождении почти всех вин Советского Союза» – закончила экскурс в промышленную микробиологию Надежда Ивановна. «Со свечкой стоим» – шепнул на ухо Таран, внешне оставаясь невозмутимым. Смех начинал сдавливать внутренности. Сходство свечи и спиртовки и аналогия процессов были слишком очевидны. Чтобы как-то выйти из неловкой ситуации, не произвести впечатления несерьёзных людей, и отреагировать на реплику Володи я задал двусмысленный вопрос, понимая, что учёному люду до студенческого восприятия действительности как до луны…