Жена (шейха) поневоле

Она больше не чувствовала себя пленницей. Она чувствовала себя… поджигательницей. Случайность привела их опасно близко. Искра, проскочившая в темноте, подожгла нечто новое. Нечто, что уже нельзя было назвать простой ненавистью.

Она прикоснулась к месту на шее, где осталось воспоминание о его прикосновении. Игра изменилась. Теперь на кону было не только его терпение. Теперь в игру вступило нечто непредсказуемое, дикое и пугающе притягательное.

Опасная близость случилась. И обратного пути не было.

Правила игры – Его условие. Ее вызов

Прошло три дня. Три дня напряженной тишины, которая звенела в ушах громче, чем гроза. Его врач, маленький, юркий человек, молча лечил его руку в его крыле. Лейла, формально «прощенная», вернула себе доступ в библиотеку и сад, но этот доступ теперь казался горькой милостыней. Им овладело странное чувство. Она не видела его, но чувствовала его присутствие в каждом углу, в каждом взгляде слуг, которые теперь смотрели на нее с новым, странным любопытством – смесью страха и чего-то вроде уважения. Слух о том, как «ситти Лейла» спасла его высочество, разнесся по дворцу быстрее любого официального объявления.

Она сама не могла забыть ту близость. Воспоминание о его горячей коже под ее пальцами, о его тяжелом дыхании у нее на шее, о том немом, взрывоопасном моменте, когда все границы рухнули, преследовало ее. Ненависть, которую она так лелеяла, стала нечеткой, затуманенной этим странным интимным опытом. И от этого она злилась еще больше.

На четвертый день пришло приглашение. Не через Фариду. Через его личного секретаря, сухого, как гербарий, мужчину в очках, который появился в дверях ее покоев с безупречным поклоном.

– Его Высочество просит вас к ужину. Сегодня, в девять вечера, в малом салоне с видом на ночной сад. Официальный дресс-код не требуется.

Это не было «обязательным ужином в первую пятницу». Это было что-то другое. Вызов. Или, что пугало еще больше, продолжение.

Лейла выбрала платье. Не скромное, светлое и закрытое, как того требовали правила. А темно-синее, из тяжелого шелка, с открытыми плечами и V-образным вырезом, который не был вызывающим, но настойчиво напоминал, что под тканью находится тело женщины, а не манекена. Она не стала укладывать волосы в строгую прическу, отпустив их темными волнами по плечам. Ее отражение в зеркале было ей почти чужим – бледное лицо с яркими губами и глазами, полными мрачного огня. Она выглядела как сама идея неповиновения.

Малый салон был невелик, уютен и удивительно человечен. Не было позолоты и хрусталя, только низкие диваны с дорогими, но потрепанными кожаными подушками, низкий стол из черного дерева и стены, увешанные не портретами предков, а старинными картами и чертежами кораблей. В одной из стен горел настоящий камин, его пламя отбрасывало на стены пляшущие тени. За огромным окном, во тьме, угадывались очертания кипарисов и мерцали огоньки в фонтане.

Он уже ждал.

Адам стоял у камина, в темных брюках и простой серой водолазке, оставляющей видным его перевязанное предплечье. Повязка казалась странным акцентом на его безупречном образе – напоминанием об уязвимости, которую она видела. Он не повернулся, когда она вошла, лишь слегка склонил голову, слушая, как ее шаги стихают на ковре.

– Садись, – сказал он, все еще глядя на огонь. Его голос был ровным, но не ледяным. В нем звучала усталость.

Она села на диван, расположенный под углом к камину, оставляя между ними пространство. Слуги, появившись как тени, подали ужин – не бесконечную вереницу блюд, а простую, изысканную еду на подносе: запеченную рыбу с травами, овощи-гриль, теплый хлеб, красное вино в тяжелом графине.

Когда они остались одни, он наконец повернулся. Его лицо в свете огня казалось высеченным из темного камня, с глубокими тенями в глазницах. Его взгляд медленно, без спешки, прошелся по ней, от кончиков туфель до распущенных волос. Он задержался на открытых плечах, на линии выреза. В его янтарных глазах не было ни одобрения, ни неодобрения. Была лишь холодная, хищная оценка.

– Рука, – произнесла Лейла первая, ломая тягостное молчание. – Как она?

– Заживает, – коротко ответил он, наливая себе вина. Он не предложил ей. – Благодаря твоему… своевременному вмешательству.

Он подошел и сел в кресло напротив нее, разделяя лишь низкий стол. Его близость снова стала физически ощутимой. Она почувствовала то же напряжение, что и в его комнате, но теперь оно было облечено в церемониальные одежды ужина.