Золотая нить

– Кхм… Поскольку вы являетесь опекуном Цзин Далии и… Немея Вэннес, кх-кх

– Может выпьете воды? – предложила женщина.

– А! Да-да! – залепетал учитель, выпивая половину стакана. – Итак… речь о прогулах. Вам известно, что ваши дети регулярно пропускают занятия? Порой даже не дожидаются конца первого урока.

С неуверенностью взглянув на неё, он вздрогнул, заметив, как на привлекательном лице появилось недовольство.

– Знаю. – кратко ответила тетушка Цзин.

– Знаете? Почему же не предприняли ничего? – удивился учитель, вновь просматривая журнал с записями прогулов девочек.

– Знаю. Но у меня есть встречный вопрос. – кинув на учителя холодный взгляд исподлобья, она усмехнулась. – Почему же вы начали действовать только сейчас?

Бедный учитель вздрогнул; его глаза забегали, и он не знал, как ответить на этот вопрос. Действительно, он ничего не предпринимал, предполагая, что это временное явление. Не заметив, как пролетел учебный год, он только сейчас, когда его прижал к стене директор, решил вызвать опекуна в школу.

– Девочки начали прогуливать занятия еще в начале учебного года, так почему же вы отреагировали на это только сейчас? Может… – изображая задумчивый вид, женщина натянула на лицо глупую маску и, невинно глядя на мужчину, произнесла. – Может причина в вашем методе преподавания? Ни в начальной, ни в средней школе девочки не пропускали ни одного урока.

Сидящие позади девушки вздрогнули, и лишь сейчас Вэннес почувствовала вину перед семьей Цзин. Они так заботятся о ней, а из-за прихоти и обиды, она потянула за собой вниз свою лучшую подругу, портя не только себе средний балл, но и ей. Изначально Вэннес хотела сама проворачивать эти маленькие хулиганские пакости, но Далия с улыбкой на лице остановила ее и протянув руку, решила следовать в любой авантюре. В конце концов, пережив бурное детство, полное конфликтов и ссор, Далия прекрасно понимала подругу.

Обида, сковывающая Вэннес, сидела глубоко внутри, и Далия понимала, что избавиться от неё просто так не получится.

На что же злилась Вэннес? На родителей. Обычно она знала, куда они уезжают в командировку и на сколько, получала вечерние видеозвонки и навязчивые, но заботливые сообщения. Они редко отсутствовали больше месяца, поэтому, когда они вдруг исчезли, оставив лишь бессмысленную записку, Вэннес ощутила себя растерянной. Ничего особо конкретного она не содержала: только "не беспокойся", "не балуйся", "слушайся госпожу Цзин", "не пропускай приемы пищи". Ничего. Только бессмысленные наставления.

Очень содержательно и информативно.

Сначала Вэннес думала, что пройдет всего месяц, и она как обычно увидит радостные улыбки родителей, вернувшихся из командировки.Однако чем дольше она ждала, тем больше рушились её надежды. Не было ни звонков, ни сообщений – лишь поступающие на её банковский счёт деньги, который родители открыли для нее несколько лет назад. Это было единственным подтверждением того, что они всё еще живы.

На вступительной церемонии, спустя два месяца, Вэннес с надеждой ожидала у ворот родителей с букетом цветов, как в начальной и средней школе. Час, два, три… она стояла до позднего вечера, полная надежд. Сердце трепетало в ожидании встречи с близкими, лица которых становились всё более размытыми в памяти. Она могла видеть их на фотографиях, но не могла точно представить их лица. В памяти осталась лишь тёплая улыбка матери, которая встречала её на первой церемонии в начальной школе.

Когда за воротами послышались торопливые шаги, Вэннесс с надеждой подняла голову, но все её мечты рухнули, разбиваясь о тёмный асфальт. Перед ней стояла встревоженная тетушка Цзин, ее руки дрожали, а глаза были на мокром месте. Подойдя к шестнадцатилетней малышке, тетушка крепко обняла ее, роняя слезы на белоснежную блузу с пиджаком темно-синего цвета. Ткань слегка намокла, а тихое всхлипывание терзало её душу.

Рухнувшие надежды снедали Вэннес изнутри. Почему это не родители? Почему это не они пришли за ней? Как…Как они могли так легко оставить её без объяснений?! Каждого поступившего встречали родители, так чем она отличалась от них?!

Боль, обрушившаяся на ее сердце, взорвалась множеством обжигающих искр. Глаза покраснели и крепко прижавшись к единственному оставшемуся рядом взрослому, слезы градом потекли по ее лицу. Истошные вопли заполнили округу, и Вэннес уже не волновала реакция окружающих. Пустота от отсутствия родителей чуть заполнилась присутствием тетушки Цзин, но и этого было недостаточно, чтобы исцелить её раны.

После вступительной церемонии Вэннес выбрала другой путь, каким могла бы вернуть родителей. Она была гордостью семьи Немея, и по всему дому были развешены грамоты и призы с конкурсов. Родители с гордостью делились с гостями достижениями своей дочери, а Вэннес лишь смущенно улыбалась. Она считала, что именно так сможет сделать свою мать и отца счастливыми. Видеть сияние их улыбок от гордости – вот что было ей важно.

Считая свои успехи в учёбе основным недостатком в жизни родителей, Вэннес решила начать с прогулов. Она помнила, как родители расстраивались, когда в средней школе за день до выпускных экзаменов она сбежала с ребятами в зал торговых автоматов. Погода располагала к этому, а занятия казались нудными и бессмысленными. Каждый подросток хоть раз нарушал правила. Весь день Вэннес провела в зале игровых автоматов и закончилось все тем, что она получила выговор за пропущенные пробные экзамены.

Этот случай оказался для неё первым и последним. Тем не менее, теперь Вэннес начала свой первый день в старшей школе с прогулов. Проведя несколько утренних уроков, она спрыгнула со второго этажа на козырёк закрытого чёрного выхода, захватив с собой Далию. Она не хотела вовлекать подругу в свои семейные проблемы, ведь как говорили ее родители родственникам:

"Вэннес – очень умный и одаренный ребенок. Правда, милый?"

Будучи "одаренным" ребенком, она обладала отличной памятью, и любой предмет давался ей без труда. Так что придумав себе хулиганский образ, Вэннес вполне себе была спокойна за свои оценки. Как бы часто она ни сбегала, все задания выполнялись, что создавало некое противоречие. Конечно, если за свои знания она была спокойна, за понимание теории Далии, стоило переживать больше.

Далия не была глупа и не недостаточно образованна; просто ей было немного сложнее усваивать материал. Каждый предмет давался трудно, и порой ей приходилось несколько раз перечитывать пройденные темы, чтобы разобраться даже с простым уравнением или фразой на иностранном языке. Но вот интуиции Далии можно было позавидовать: будь то экзамен или простая лотерея, она могла с закрытыми глазами набрать минимум 50 баллов, просто тыкая наугад, или выбрать билет, который точно окупит стоимость. Поэтому, несмотря на то что они пропускали занятия, чаще всего прятались на пристани, рядом с рыболовной будкой, где занимались за столиком, установленным для них. Добродушный старик часто угощал их, а в некоторые дни делился захватывающими историями о своих выходах в море.

Каждый день приносил спокойствие и умиротворение, но чем больше шло время, тем сильнее опускались руки у Вэннес. Родители не только не реагировали на её проделки, но и продолжали пересылать деньги. Ради наказания… хотя бы один раз они могли бы не отправлять их, но складывалось ощущение, что им всё равно.

Теперь, когда прошел целый год, Вэннес чувствовала, как тяжелое ожидание перерастает в безразличие, смешанное с глубокой обидой. Она понимала, что это их работа: они живы, если пересылают деньги, но как можно было просто так оставить своего ребёнка без объяснений?

С виной в глазах, она посмотрела на прямую спину тетушки Цзин, которая, будто заметив ее взгляд, тепло улыбнулась. Казалось, её совершенно не волновали подростковые шалости, будто она понимала ту боль, которую испытывало чужое сердце. Да, Цзин Бейли, безусловно, понимала причины столь радикального поведения Вэннес и осознавала, что Далия никогда её не бросит.

– Ещё в начале учебного года, – сказала Бейли, глядя на своё обручальное кольцо и улыбаясь, – родителей уверяли, что молодой учитель, полный новичок, справится с детьми без проблем. Но почему же тогда я вижу обратный эффект?

Её пухлые губы, нежного розового цвета, растянулись в улыбке, и, прищурив глаза, она грозно смотрела на молодого учителя, который был на десяток лет моложе. Хотя учитель не был виновен в прогулках девочек и неплохо проводил занятия, по словам других родителей, но в плане коммуникации… случай с чёрной сферой показал, насколько он неорганизован. Тем не менее, его не стоит осуждать: он был молод, и первый опыт не всегда приводил к успеху.

Тем не менее, обсуждать личные дела и семейные проблемы Вэннес Бейли не хотелось, поэтому она решила сыграть роль надменного родителя, у которого его чадо святое и никогда не сделает ничего плохого.

В глазах учителя читалось сомнение, и было видно, как он не может подобрать подходящие слова. Отсутствие опыта в проведении таких разговоров явно сказалось на нём, и, сжалившись, Бейли произнесла:

– Хорошо. Я поговорю с девочками дома и наставлю на правильный путь. – встав с места, женщина посмотрела на учителя сверху вниз. – Есть что-то, что вы хотели бы добавить?

Словно давая ему шанс восстановить свою репутацию в глазах собственных учениц, мужчина выпрямился, ловя брошенный канат:

– А… кхм… В основном девочки учатся хорошо и вовремя сдают задания, но если после выпуска они хотят поступить в хороший институт, Далии нужно еще немного подтянуть свои знания по некоторым предметам. – подняв взгляд, учитель застыл, увидев безразличие в ее глазах.– Хахах, в целом с оценками всё в порядке.

– Я вас поняла, – ответила она. – надеюсь, в следующий раз мы встретимся перед подготовкой к выпуску.

Дверь кабинета хлопнула, и как только она закрылась, мужчина почувствовал, как угнетающая атмосфера вокруг начинает рассеиваться. В день вступительной церемонии, когда эта женщина сопровождала двух девочек, он подумал, что она приятна не только внешне, но и по характеру, но лишь сейчас осознал, насколько заблуждался.

За окном школьного коридора начало темнеть, и тусклый свет фонарей заливает двор, добавляя в атмосферу нечто загадочное. Идя за тётушкой Цзин, туфли девушек издавали звенящее цоканье, сливаясь с её размеренным шагом.

Тёплое чувство охватило сердце Вэннес, и, с благодарностью взглянув на спину тётушки Цзин, она кивнула, еле заметно улыбнувшись. В чужих глазах не было осуждения, только искреннее человеческое понимание. Тревога и обида постепенно отступали, уступая место спокойствию. Кому и что она пыталась доказать? Своим родителям или самой себе, которая, казалось, была бессильна что-либо изменить без посторонней помощи?

Позже, когда они добрались до дома Далии, тётушка Цзин остановила Вэннес во дворе, желая поговорить наедине. Отправив Далию первой, тонкий свет уличного фонаря освещал лицо девушки, столь напоминающее черты матери Вэннес – Клои. Тонкие пальцы рук аккуратно дотронулись до её щеки, и, заправив прядь волос за ухо, Бейли улыбнулась.

– Дорогая, ты же понимаешь, у твоих родителей не было выбора. Если бы они могли сказать, куда уезжают, они бы точно это сделали. – сделав паузу, Бейли положила руки на плечи Вэннес и заглянула в глаза. – Они очень любят тебя и не хотят, чтобы ты вредила себе.

– Я… я понимаю. – тихо ответила Вэннес, опуская голову.

– Твоя мама просила присмотреть за тобой. Что же она скажет, когда узнает о твоих прогулах? – усмехнулась женщина, легонько щипнув пухлую щечку Вэннес.

– Узнает о прогулах? – удивилась Вэннес, не до конца понимая, о чем говорит тётушка.

Она была уверена, что родители в курсе её передвижений, но тогда что хочет сказать тетушка Цзин?

– Да.– уверенно заявила тетушка. – Если бы у них была связь и возможность, они бы точно не оставили тебя в покое. Такая проказница заслуживает родительского выговора. – наигранно хмуро пригрозила Бейли, затем звонко рассмеялась.

– Тетушка, вы знаете где они?! – воскликнула девушка, резко схватив тетушку за руку.

– Дорогая… – на лице отображалось разочарование, и она понимала, что ее слова только расстроят. – Я не знаю. Клоя лишь просила позаботиться о тебе, потому что в том месте, куда они уехали, нет связи, и даже телефон не получится использовать.

– Тогда как они отправляют денег? – спросила Вэннес, задав логичный вопрос.

– Этого я не могу знать. Может, у них там есть терминал? – задумалась Бейли,сама не представляя, как они могут это делать без связи.

– Хорошо. Возможно, действительно есть такой способ. – улыбнулась Вэннес, сцепив руки и чувствуя лёгкий стыд. – На самом деле, эти прогулы… я продолжала их совершать, скорее, по привычке, так как давно сдалась, надеясь привлечь внимание родителей. Я думала, что как только они узнают о моих прогулах, они вернутся, но, похоже, они даже не знают, как проходит мой день, что я ем, где сплю… теперь мне всё понятно. – выдохнув, она шагнула вперед и обняла тетушку. – Они не бросили меня, они скучают и стараются своим способом показать свое внимание.

Слова Вэннес тронули сердце Бейли, и, обняв хрупкое тело, она успокаивающе погладила чужую макушку. Стоило давно поговорить об этом, но она никак не могла найти подход. За прошедший год, сколько бы она не звала ее к себе домой, та отказывалась, находя всевозможные отговорки. Оставалось только доверить присмотр за Вэннес Далии, которая итак следила и поддерживала ее.

– Вы долго еще стоять будете? Я голодная! – крикнула из резко открывшегося окна Далия.

Из окна выглянула её пышная шевелюра, а вскоре за ней на голову запрыгнул толстячок Император, мгновенно приземляя Далию обратно к подоконнику. От столь неожиданного маневра руки машинально уперлись о твёрдую поверхность, и из её рта вырвалось недовольное ругательство.

Спустя неделю, когда у третьекурсников закончились экзамены, и на последнем классном часу учитель объявил о мерах предосторожности в связи с появившейся сферой в центре города, одноклассники Вэннес и Далии пропускали все его слова мимо ушей. Их внимание привлекали лишь две девушки, исправно посещавшие занятия. Это напоминало вымирающее животное, вернувшееся в заповедник и больше не смеющее убегать.

Удивительная картина.

Сразу после классного часа Вэннес направилась к выходу, чтобы подождать Далию, которую попросили зайти в учительскую. Остановившись у колонны, поддерживающей навес, ей казалось, что на неё смотрят. Подняв взгляд, она заметила, как большинство учащихся не сводят с нее глаз. Разве так удивительно, что кто-то посещает занятия?

Вэннес ощущала сотни глаз, направленных на неё, и понимала причину такого внимания. За этот год они с Далией стали достаточно известными благодаря своим прогулам, что даже несведущий знал их. Тем не менее, это внимание не вызывало у неё сильного дискомфорта.

Постояв ещё немного, Вэннес посмотрела время на телефоне и, нахмурившись, обернулась к входу. Сперва послышались шаги, а когда появилась тень, Вэннес тут же спряталась за колонной, осознавая, что это не Далия. Во-первых, шаги были тяжелее, во-вторых, силуэт явно принадлежал парню. Угадать, кто это, было нетрудно: выглянув немного из-за колоны, она увидела Николаса.

Парень шёл с прямой спиной и смотрел вперёд, а услышав шорох, лишь бросил мимолетный взгляд в сторону клумбы. Там никого не было, а звук шуршащих листьев мог создать ветер, поднимающийся с раннего утра. Единственное, что привлекло его внимание, – странная реакция пары, сидящей на лавочке недалеко от клумб. Они с интересом уставились на кусты, а потом на Николаса, но сам парень не обращал на них никакого внимания. Когда ему поступил звонок, он ответил, продолжая двигаться к выходу с территории.

По спине прошлись мурашки, и листья в волосах запутались с ветками. Не только Вэннес чувствовала себя неловко в данный момент. Та парочка все время поглядывала в ее сторону и не решалась что-либо сделать, вот только Вэннес помощь не нужна была. Она скорее убила бы себя, чем попросила вытащить ее из кустов клумбы. Как она могла так глубоко упасть, что только ноги видны?

– Что ты там делаешь?

Сверху послышался мягкий удивленный голос. Стоило поднять глаза, из-за перил выглянуло личико Далии, распираемое от смеха.

– Не видишь? Медленно деградирую. – надувшись, ответила Вэннес, продолжая валяться в клумбе.

Спиной она чувствовала, как листья и цветы начинают все больше проминаться под ее весом. Наконец, чуть приподнявшись, она услышала, как все косточки в позвоночнике хрустят.

– Это что, хруст безе? – хохотала Далия, замечая краем глаза, что парочка на лавочке тоже начинает хихикать.

– Это хруст моей жизни, пережеванной и выброшенной в этот мир. – усмехнулась Вэннес, вставая на ноги.

В волосах у неё всё ещё торчали ветки и листья, а если присмотреться, можно даже было заметить приклеившийся комок грязи, ещё не высохший после утреннего полива. Попытавшись убрать весь беспорядок с волос, Вэннес почувствовала, как начинают болеть руки, и, подняв обиженный взгляд, фыркнула, понимая, как же нелепо выглядит в чужих глазах. Пошатываясь, она сделала шаг к тротуару, но её нога скользнула по мокрой земле. Внизу находились остатки цветочной грядки с примятыми ветвями кустарников, старающимися выжить после внезапного нападения.

– Лучше бы пожалела меня~ – с игривой интонацией произнесла она.

– Ты хочешь, чтобы я пожалела тебя? Ну… – задумчиво произнесла Далия, улыбаясь. – Жала нет и жалить нечем.

Далия старалась разрядить атмосферу, прекрасно понимая всю неловкость происходящего, и ее смех вызывал у Вэннес тихую, озорную улыбку. Покосившись в сторону смеющейся парочки, она показала им язык и, переступив бордюр, ступила на тротуар.

– Хорошо-хорошо, я сейчас выгляжу как пугало. – констатировала Вэннес, отряхивая юбку от прилипших листьев и пыли с грязью.

К сожалению, ее пятая точка очень хорошо вписалась в куст, достав до самой земли, поэтому задняя частью юбки окрасилась в легкий черно-коричневый цвет. Хотя на темной форме это не так уж было заметно, при ближнем рассмотрении вполне могло показаться, что выглядит это не очень хорошо.

– Как симпатичное пугало. – с улыбкой протянула Далия, доставая платок из сумки. – Как ты упала туда?

Оглянувшись на примятую клумбу, Далия примерно прикинула, что для падения в нее, требовалось либо выпасть из коридора первого этажа, либо перелезть через перила и совершить прыжок веры спиной вниз, что Вэннес вряд ли бы сделала.

– Увидела кошку, пробежавшую под ногами, испугалась и упала. – ответила смеясь Вэннес, вытирая руки и ноги.

Так сильно испугаться кошки? Далия прекрасно понимала, если бы такое произошло, то Вэннес вряд ли смогла бы настолько сильно испугаться, да и тем более, чтобы упасть, сперва нужно перелезть через перила. Логики в словах подруги не было, но и они не были на допросе, чтобы выпытывать ответы.

Каникулы проходили спокойно, и ничего странного не происходило. Сфера в центре оставалась на месте, в то время как та, что располагалась в лесу, так и не была обнаружена кем-либо, кроме самих девушек.

Утром они спускались на рынок с списком продуктов, который давала им тетушка Цзин. А если оставалось время, могли немного пройтись по улицам центра и заглянуть в книжный, из которого выходили с парой новых романов в руках. Скорее даже не в руках, а в зубах, потому что в каждой руке было по пакету.

Управившись с покупками за час до открытия в десять утра, девушки чувствовали себя так, будто пахали всю неделю как лошади на поле. Раскладка продуктов и подготовка рабочего места также входила в их обязанности, и быстро справившись с ними, они ощущали благословение. Тётушка Цзин давала им время отдыха до обеда, после чего они должны были вернуться и помочь в закусочной.

Днём солнце беспощадно палило оголенные спины Вэннес и Далии, которые, сняв футболки и шорты на пляже, мчались в голубые просторы открытого моря. После нескольких таких сессий, напрочь забыв про солнцезащитный крем, они походили на угольки картошки, которую забыли достать из костра. Начавшая слезать на покрасневших плечах кожа сильно напугала тётушку Цзин, поэтому им на время запретили приближаться к воде.

Теперь им оставалось только страдать и таскать за собой специальный тканевый зонтик, защищающий от солнечных лучей. Час купания в разгар летней жары казался им настоящим раем, а что теперь? Теперь они только стояли на набережной и с тоской в глазах смотрели на солоноватую воду, так приятно окутывающую тело.

Единственным спасением в этот период стал пожилой мужчина на пристани. Он периодически угощал их сушеной рыбой с газировкой, а на обратном пути подкидывал им разнообразные дары моря: рыбу, кальмаров, осьминогов, даже креветок. Девушки с радостными улыбками тащили всё это в закусочную, ведь когда ещё им перепадёт бесплатная еда? В первый раз, когда они принесли целый мешок с морскими обитателями, бедная тётушка Цзин подумала, что они ограбили рыбную лавочку на рынке. Но после тщательных объяснений она благодарно передавала мужчине гостинцы.

Во время обеда в закусочной кипела жизнь, и наплыв посетителей заставлял Вэннес и Далию бегать не щадя ног и рук. Хотя бегать приходилось только им, к вечеру девушки чувствовали себя вымотанными до предела. Исполняя роль официантов, они стали зарабатывать небольшой процент от продажи, что не могло не радовать – это были карманные деньги, заработанные собственным трудом.

Сейчас, глядя на свой банковский счёт после разговора, Вэннес не потратила с него ни шена. Она чувствовала гордость, рассматривая деньги, которые заработала собственным потом, «крокодильими слезами» и болью в ногах от постоянной беготни.

Вечером, когда уходил последний клиент, Вэннес выходила на улицу, забирала стенд с меню дня и заходя обратно, переворачивала табличку с "открыто" на "закрыто". Легкий ветерок дул ей в спину, принося с собой свежий морской бриз, от чего так и хотелось обернуться, и смотря с склона вниз, весело прокричать радостные оды лету. Прокричать так, чтобы весь квартал всполошился от нарушения спокойствия.

Однако она не хулиган и не нарушитель спокойствия района, поэтому люди, живущие поблизости должны быть рады, что в юной голове нашлась толковая мысль, победившая порыв. Теперь пожилые люди могут спокойно ложиться спать и не бояться за странные звуки непонятного происхождения.

– Забрала? – спросила Далия, вытирая тряпкой столы.

– Ага. – ответила Вэннес, прикладывая стенд к стене у входной двери. – Куда ты убрала веник утром?

Встав у входа в кухню, Вэннес посмотрела на Далию,которая нагнулась, чтобы поднять упавший держатель для салфеток. Плечи девушки до сих пор покрывались корочкой в некоторых местах и выглядели, как свеже сваренный картофель, с которого счищают кожуру. Но Вэннес тоже не отличалась – её плечи выглядели не лучше.

– В подсобке. Мама утром отругала, потому что я бросила его в углу на кухне. – надувшись ответила Далия, еще усерднее вытирая стол.

– Еще бы на стол ей кинула. – хихикнула Вэннес, зная, что вина целиком лежит на Далии.

– Ноль поддержки! – фыркнув, Далия повернулась спиной, показывая всю глубину своей обиды.

Вэннес, улыбнувшись, направилась в подсобку. Проходя мимо задней двери, она увидела тётушку Цзин, разговаривающую по телефону на порожке заднего дворика. Её тон казался серьёзным, но, лишь пробежав мимо, Вэннес забрала веник и совок из подсобки и, прикрыв дверь, вернулась обратно.

Не говоря лишнего, девушки быстро убрались в зале, а потом, собрав вещи, спокойно сидели за столом, играя в армрестлинг большими пальцами рук. Увлекшись игрой и не желая проигрывать, они даже не заметили, как к ним подошла тётушка Цзин, внимательно наблюдая за их сражением. Они бы так и продолжили свое захватывающее сражение, если бы не легкое покашливание женщины, которое испугало их.

В руках у тётушки было два пакета с упакованными в контейнеры блюдами, что остались после приготовления и не были проданы. Поставив их на стол, она направилась к выходу, выключая по дороге свет.

– Пора домой. – мягко произнесла она, держась за дверь.

Медленным и расслабленным шагом, они вскоре достигли развилки, где их пути расходились. Обняв Далию на прощание, Вэннес отстранилась. Температура чужого тела ощущалась намного холоднее чем обычно, а если взглянуть на погоду, то это казалось еще страннее. Лето было в полном разгаре и скорее они зажарятся от жары, чем станут живыми сосульками.