Времена не выбирают. Сборник рассказов

Можно, конечно, печь хлеб дома в духовке или купить специальную хлебопечку. Но вряд ли вкус такого хлеба сравнится со вкусом хорошо пропеченного фабричного хлеба с хрустящей румяной корочкой. Где вы, настоящие мастера? Неужели никого не осталось?

Зачем ты вернулась?

Дай Бог, чтобы твоя страна

тебя не пнула сапожищем.

Дай Бог, чтобы твоя жена

тебя любила даже нищим

(Евгений Евтушенко)

Он сидел за маленьким столиком в темной пристройке его, нет, уже не его дома. Очень сильно пьяный, как часто в последнее время. Татьяна уже не контролировала себя, обида и боль застилали глаза, мутили разум.

– Я убью тебя, если что-то случится с Андрюшей!

– А я и не знал, что ты такая злючка. Мать говорила, я не верил.

– Ну и хорошо, что узнал!

– Зачем ты вернулась сюда? Я же люблю тебя!

– Вы мне всю жизнь переломали своей любовью!

В этот же день его не стало, и все чудовищные, несправедливые слова, сказанные Татьяной, остались на ее совести.

Зачем же она вернулась? Но как можно было продолжать работать в одной лаборатории с тем, кто был так близок, но отказался от нее и от их общего сына? Видеть его каждый день, разговаривать, если это требуется по работе? Она не смогла, вернулась к родителям в этот маленький городок на Волге. Ее родной городок.

Отец помог ей устроиться на работу, помогал растить сына, а она не смогла помочь отцу, удержать его от тяжелого пьянства. Что теперь вспоминать, как это начиналось. Постоянные компании, самогонный аппарат, рюмки за ужином «для аппетита». Мать не удерживала, она сама тянула его в эти компании и не понимала, что остановиться, перестать пить самостоятельно он уже не может. Так же, как их сын, брат Татьяны. И обращаться куда-то за помощью бесполезно. Ну, разберут на партийном собрании, исключат из партии, уволят с работы. Существовали лечебно-трудовые профилактории – ЛТП, но пользы от них никакой. Разве что кратковременная передышка для родственников, никого эти ЛТП не вылечили. Отцу надо было уйти из семьи, порвать со своими компаниями, уехать. Такая возможность у него была, та женщина могла ему помочь, но он не смог оставить Таню и Андрюшу, Андрюша тяжело заболел. Андрюша очень любил деда, подражал ему во всем, как тут было не беспокоиться. И все, что отец нес на своих плечах, свалилось на Татьяну – упрямая, истеричная мать, безвольный и ленивый брат, больной ребенок. А в стране началась перестройка.

Второго ребенка без мужа, против чего так восставали ее родители, Татьяна все-таки родила, и это оказалось ее спасением. У нее не было времени на тяжелые раздумья, мучения, дети и работа не оставляли ни одной свободной минуты, иначе бы она ушла из жизни вслед за отцом.

Их область никогда не была богатой и благополучной. Первые секретари, а потом и губернаторы, выслуживаясь перед центром, обдирали своих жителей до предела, набирали огромные кредиты и уезжали на повышение, передавая долги тем, кто остался. В перестройку они вообще получили полную свободу, можно было не платить зарплату, пенсии, пособия. На эти деньги закупались товары за рубежом и открывались магазины. В сохранении и развитии предприятий с изношенным оборудованием не заинтересован был никто.

Специальность у Татьяны оказалась востребованная, она работала программистом, тогда их в городе было очень мало. Компьютеры только стали появляться, к ним относились с недоверием, и не все были способны научиться на них работать. Тем более люди пожилого возраста, уже с трудом воспринимающее новое. Татьяне звонили, предлагали работу, но предприятия разваливались одно за другим. Место работы ей пришлось поменять несколько раз. Два раза Татьяна отказывалась от хорошо оплачиваемой должности, «выбитой» специально для нее на последнем перспективном предприятии. В первый раз она не смогла бросить незавершенную работу, нарушив все договоры. Если она бралась за какую-то задачу, то привыкла ее выполнять. Во второй раз нужно было трудоустроить Андрюшу, оканчивающего университет. Он мог бы остаться в областном городе, но вряд ли смог найти там работу по специальности без чьей-то помощи. И жить там на съемной квартире неизвестно сколько лет было нелегко. Ждать полгода ее или сына на том предприятии, конечно, не смогли.

Второй сын Татьяны тоже стал, в конце концов, программистом, хотя начинал учиться на физическом факультете университета. Закончить учебу он не смог из-за бандитского нападения и ножевого ранения и тоже вернулся в свой родной город к матери.

Тут бы радоваться: сыновья рядом, трудовую деятельность Татьяна закончила, можно отдохнуть. У Андрюши хорошая семья, растут внучка и внук. Младший сын жениться не торопится, но увлечен работой, он хороший специалист, его ценят. Но ценят, как и старшего, в основном морально. Да и ее пенсия, несмотря на большой рабочий стаж, звание «ветеран труда» такова, что едва хватает лишь на питание и оплату постоянно растущих коммунальных услуг. Нужно ли было удерживать сыновей здесь, где у них почти нет перспектив для роста? Пусть уезжают в другие, более богатые области или за границу, жизнь у каждого одна.

Но что там, в больших городах, почему люди так стремятся туда? Больше возможностей трудоустройства, театры, музеи. А часто ли москвичи ходят по театрам и музеям? Если по два часа добираться на работу и с работы, остается ли время на театры, даже в выходные? И хорошо, когда работа интересная, а то ведь работают парикмахерами на вокзалах, имея высшее образование, лишь бы не уезжать из Москвы. Тесные потоки людей в транспорте, в магазинах, толкаются, прижимаются, все время куда-то спешат, опаздывают. А этот столичный снобизм, пренебрежительное отношение к провинциалам? Хотя во многом благополучие этого города держится на провинции, в столицу направляются денежные потоки со всех сторон.

Или за границей. Кто-то находит себе место, легко вписывается в окружающую жизнь. Но это все равно чужие страны, чужой язык, чужие обычаи. И почему некоторые так долго не могут успокоиться? Уехал ты в обетованную, свободную страну, ну и живи там Нет, им еще нужно показать свое превосходство, покрасоваться перед «быдлом», поучить их уму-разуму. Наверняка ощущают себя там людьми второго сорта, так хотя бы здесь отыграться. А то и отрабатывают заплаченные за определенную работу доллары.

Конечно, дети и внуки сами решат для себя, что они хотят и где им лучше, удерживать и уговаривать их Татьяна больше не будет. Каждый выбирает для себя.

День учителя

Тяжело об этом писать, но все-таки рассказываю в назидание другим. Возвращаюсь теперь уже в далекие восьмидесятые годы, а начиналось все значительно раньше.

Цены на водку постоянно повышали. Для меня это не имело большого значения, а вот для родителей, привыкших свободное время проводить в застольях в компании друзей, значение имело. К тому же бутылки у нас являлись самой ходовой валютой, которой расплачивались за многие работы и услуги. А отец проводил сначала газ, затем воду в свой частный дом. Денег и бутылок на это требовалось много, тогда-то им и показали, как можно гнать самогон. Попробовали раз, другой, потом уже это производство стало у них постоянным. Перегонялась одна фляга браги, тут же ставилась следующая партия. Дрожжи тогда также являлись дефицитным товаром, но у отца была возможность их находить, а вскоре он научился заменять их томатной пастой. Бутылки с самогоном стояли у отца везде. Сначала он пил только в компании друзей или с матерью, а позднее стал пить и в одиночку, приходя с работы.