Город Ив

– Ты не оставишь меня здесь! Багров, открой! Отпусти меня, прошу. Что ты делаешь? Теперь я вижу, кто ты на самом деле! Теперь я знаю, почему твоя собачья кличка Багров! Ты не страж. Ты охотник. Ты губишь души, не спасаешь. Выпусти меня!

– Побудь здесь. Это для твоего же блага, – сухо сказал он.

– Блага? Да ты знаешь, что такое благо? Это совсем не то, что ты здесь делаешь!

Но Багров уже удалялся быстрыми шагами от подвала. Я пыталась открыть дверь, долбилась, стучала, наваливалась на неё, но безуспешно. Она была старая, но крепкая. Солнечный свет пробивался сквозь щели и делил помещение своими лучами на импровизированные части. Низкий потолок давил на затылок. Обернувшись, стала вглядываться в полумрак. И здесь всё покрыто паутиной. Такой густой, как пуховые платки, которыми завесили стены, положили их на скудную мебель и пол. Словно белыми тряпками застелили всё вокруг, так делают в домах, когда кто-то умирает. Ужас продирался в мою глотку. Шуршание пауков, которые непрерывно плели паутину, заполнило весь подвал. Я слышала этот звук и раньше, дома, и в лавке, но здесь он был в сотни раз громче. Забирался мелкими щупальцами в уши, забивался глубоко и лазил внутри. Звук становился невыносимым, доставал до мозга и блуждал там, теряясь в его закоулках. Я шагнула в темноту.

Как же я обманулась. Кто он? Может, сам город Ив? Что здесь вообще происходит? Если это чистилище, то кто тут всем управляет? Багров? Выходит, всегда кто-то кем-то управляет, кто-то за кого-то решает. Все в его власти, как марионетки у кукловода. И без полного подчинения – суд и приговор. Кто это всё придумал? Он? Они? Группы правящих, группы решающих, группы определяющих. И так ли они сами безгрешны? А все остальные в их власти, полностью зависят от них. Слабы и обречены на подчинение. Неужели этот закон господ и рабов везде работает одинаково? Даже после смерти? Казнить, нельзя помиловать. Похоже, он всё решил. Вынес мне приговор.

Я медленно продвигалась вглубь. Казалось, сейчас увязну здесь, и меня вплетут в этот сырой, затхлый подвал навсегда. Сделав ещё один робкий шаг вперёд, услышала громкий треск под белым слоем паутины. Дрожь пошла мурашками от ног к голове. Что это? Запустила руки в белую субстанцию и наткнулась на что-то холодное и шероховатое. Достала увесистую раму с потрескавшейся краской. В ней блестело зеркало, покрытое тёмными облупившимися пятнами. Я подняла его и опустила глаза.

Плохо видно. Пришлось вернуться к двери, из-за которой сочился свет. А ведь Чёрный был прав. Время пошло вспять. В отражении я видела лицо, покрытое ровной кожей, зелёные глаза и немного пухлые губы. Лицо, нормальное, молодое, моё лицо, кажется. Не то, что я видела в реке. Чёрт, кто из них, кто? Кто Багров? А кто Чёрный? Кто из них друг, а кто враг? Есть ли здесь друзья? Кто теперь я? Фамилия-кличка Пустова. Так себе фамилия. Снаружи раздался скрежет. Я сунула зеркало в плотный клок паутины.

– Багров, выпусти. Выпусти, сказала!

– Это я, я. Тише. Дверь медленно открылась, а за ней стоял Чёрный. Я выбежала и бросилась ему на шею. Ты пришёл. Как хорошо, что ты нашёл меня.

– Успокойся, бежим. Всё потом. Я покажу тебе кое-что.

– Иди. Я догоню, – пробубнила я.

И бросилась к тому месту, где спрятала зеркало, но его там не было. Лишь муляж, деревяшка, выточенная в форме того самого зеркала. Привиделось? Может, здесь всё иллюзия? Всё создано моим больным, воспалённым мозгом, неиссякаемой депрессией и тоской. Может, я лежу в психушке и меня пичкают таблетками? А может, я ещё с … ну, с тем парнем, про которого говорил Багров? Я вместе с ним стала употреблять. И это всё галлюцинация, грёбаная наркотическая кома! А может, я из неё не вышла? Ничего не помню, ничего. Голова. Как же больно.

Я выпрямилась и наткнулась прямо на Чёрного.

– Ты зачем вернулся?

– За тобой. Пойдём скорее. Нет времени.

Я уловила в его лице какие-то странные изменения, напряжённое нетерпение что ли. В глазах будто блеснул красный огонек.

ГЛАВА 7

От Чёрного исходила такая бешеная энергия, сносившая с ног. Он держал за руку и смотрел прямо в глаза. И мне хотелось ему верить. Особенно после того, как поступил Багров.

– Почему время пошло вспять? Я видела себя в зеркале.

– Просто так работает свобода! – широко улыбнулся гость.

Но то, что вместо зеркала оказалась деревянная болванка, не выходило из головы.

Чёрный вёл к мосту, которого я раньше никогда не видела. Деревянный, старый, весь обвитый плетистыми розами. Цветы были неестественно крупные, алые и пахли приторно сладко. А гость уже буквально тащил меня, прикладывая немалое усилие. Его волосы трепались на ветру, а силуэт казался отчужденным и напряжённым.

Раздались раскаты грома, будто кто-то бил огромным молотом, наполняя город оглушительным грохотом. Потоки воды низвергались с неба и стекали по лицу, словно струи нефти. Застилали глаза, не давая открыть их. Вот как Багров живёт вслепую. Еле различая очертания перед собой, я стирала потоки дождя, которые вновь заливали лицо. Руки тоже покрыла липкая чёрная жижа, словно это венозная кровь.

Чёрный остановился посередине моста, развернулся ко мне лицом и начал говорить. Я едва различала слова, а ему приходилось кричать всё громче:

– Мы будем путешествовать в междумирье. Мы будем везде и нигде! Мы будем свободны от предрассудков, правил и законов. Мы сами будем решать, что нам делать. Пойдём со мной.

Я стояла на мосту, заросшем алыми цветами. Их запах затуманивал мысли, задурманивал сознание и вёл вперёд. А капли дождя, попадая на розы, окрашивали их в чёрный цвет.

– Давай. Ещё один шаг, и мы свободны. Всего один шаг.

Моя нога зависла в воздухе.

– Я заберу тебя из этого затхлого, прогнившего мира. Давай же. Почему ты медлишь? – орал он.

Переступая невидимую черту, я ощущала её физически и уже почти коснулась той стороны. Как вдруг предчувствие закралось в мою душу, будто что-то сверлило изнутри, не давая сделать шаг.

В этот момент я услышала голос Багрова:

– Стой! Не делай этого!

Но я не желала его слушать. Мне хотелось доверять только Чёрному, хотя в глубине меня билось сомнение. Он сегодня сам не свой. Грубый, дёргающийся, резкий и будто другой. На мост одним прыжком вскочил слепой страж. Смотрел невидящим взглядом, лицо нервно напряжено, а кулаки сжаты. Чёрного искривила гримаса агрессии. Я не видела его таким ещё ни разу. Багров в несколько рывков оказался между нами и с силой отпихнул меня назад.

– Вот видишь, кто он есть на самом деле! – сделав вымученное лицо, крикнул Чёрный.

Страж набросился на него и яростно вцепился в горло. Он был больше и крепче, поэтому навис над гостем, будто скала. Но соперник не сдавался, более юркий и ловкий. Резко ушёл от захвата и напал со спины. Они сцепились в один бесконечный клубок, издавая нечеловеческие звуки. Казалось, что вопит огромный зверь, разрывая мои барабанные перепонки. Крутились в истошном порыве насилия, с переменным успехом ведя в остервенелом танце.