Академия Пента

Больше всего я была благодарна ему за это спокойное молчание. Он не пытался как-то пошутить, чтобы сгладить неловкость, и не стал изливать мне свое сочувствие. К тому времени, когда он покончил с книгами, я как раз успела подняться на дрожащих ногах, утереть нос и поправить одежду. Ворон протянул мне аккуратно сложенную стопку книг. Я не удержалась от вопроса:

– А это правда? Насчет руки?

Уголок его губ тронула улыбка:

– Нет, но Злат, похоже, поверил.

– Как у тебя это получилось?

Предплечья все еще болели, и было ужасно стыдно, что Ворон застал меня в таком беспомощном виде. Мое лицо, наверное, было красным, как помидор. Но любопытство пересиливало неловкость.

Достав второй карандаш, Кай принялся объяснять на ходу:

– Видишь кристалл на кончике? Это пирит. А корпус сделан из легковоспламеняющегося материала. Я еще дополнительно пропитал его кое-чем. Вспыхивает от малейшего трения!

Я с опаской покосилась на безобидное с виду оружие:

– Рискованно носить такие штуки в кармане.

– Ты права. Два пиджака пришлось выбросить, прежде чем я подобрал оптимальный состав для пропитки.

Кай протянул мне носовой платок.

– Вытри кровь, а платок потом лучше сожги. В Пенте опасно разбрасываться личными вещами.

Это точно. После случая с Остришем мы усвоили эту мысль так хорошо и сразу, что теперь сжигали весь мусор, а после каждой лабораторной работы тщательно осматривали руки и заклеивали все ссадины, даже самые мелкие. Я снова покосилась на карандаш.

– Боюсь спросить, где ты этому научился.

– В пансионе, конечно, – улыбнулся Кай.

– И навык метать предметы тоже оттуда? Рискну предположить, что вы с Беркутом учились в одной школе.

– Да, он тоже учился в Рузе.

– Странно, что вы оба ухитрились дожить до выпуска!

В серых глазах Кая блеснул огонёк озорства:

– Ну, после того случая, когда мы сожгли туалет, нас развели по разным классам… и старались подобрать расписание так, чтобы мы никогда не оказывались в одном корпусе.

Я очень живо представила себе их эпичное противостояние продолжительностью в восемь лет. Бедные преподаватели!

– В Рузе царило правило: выживает сильнейший. Тебе повезло, Синь. Ты росла в тепличных условиях.

Мы уже почти выбрались из полуподвала, но от такой новости я чуть не скатилась вниз по ступенькам. Это я-то росла в тепличных условиях? Я?!

– В нашем пансионе день, когда тебя не пытались отравить, убить молнией или хотя бы прищемить зачарованной дверью, считался невыразимо скучным, – рассказывал Ворон. – Знаешь, в школе я научился ценить скуку. В Пенте, конечно, народ поспокойнее будет, но некоторые здесь тоже могут дать прикурить. Это тебе не Ивартовск. Ты должна выучиться защищаться.

– От карандашей? – слегка растерянно спросила я. Убийство Остриша и сегодняшний инцидент с Беркутом многому меня научили, но я всё-таки не ожидала, что учиться магии будет настолько опасно.

– От карандашей, града, зачарованных вилок, отравы и еще бог весть чего! Оружием может стать всё, что угодно. У магов неиссякаемый запас фантазии.

Боюсь, что последние слова Ворона прошли мимо моих ушей, потому что меня вдруг охватило волнение: он знает, где я живу! Он специально потрудился выяснить про Ивартовск! Это ведь должно что-то означать, да?

Меня удивляли собственные ощущения. Я согласилась сотрудничать с Вороном, надеясь, что если буду ему полезной, то он прикроет меня от Беркута, а наш с ним общий проект добавит веса моим оценкам в зачётке, когда старая мым… то есть, госпожа Скопа надумает выгнать меня из Пенты. Но я не планировала в него влюбляться!

– Так что наш проект подождёт, – подытожил Ворон. – Для начала мы поработаем над твоей защитой.

В его пальцах снова замелькал карандаш, и я невольно отступила на шаг. Кай тепло улыбнулся:

– Когда сумеешь продержаться против меня пять минут, тогда займемся нашим исследованием.

***

Дома, увидев засохшую кровь на моем лице и выслушав краткое изложение случившегося в книгохранилище, Верба превратилась в разъяренную фурию. Жаль, что Беркут не слышал тех впечатляющих эпитетов, которыми она его наградила! Надеюсь, он сейчас страдал от икоты. Я засмеялась:

– Ты сильно-то его не проклинай, ему и так досталось.