Академия Пента

Поэтому маги очень осторожны с просьбами. И вообще со словами. Слова можно истолковать двояко… С другой стороны, опаздывать мне не хотелось, потому что я и так была на плохом счету у госпожи Скопы – непонятно, правда, за что. Я прибавила шагу, надеясь, что успею отыскать нужную аудиторию за оставшиеся восемь минут. Бегом завернула за угол – и едва не налетела на парочку, стоявшую в коридоре.

Кажется, я испортила кому-то утреннее свидание. Моим первым побуждением было отвести взгляд и пробежать мимо, но зачарованный вид девчонки мне не понравился. Это была Майя Завирушка из нашей группы, скромница и тихоня. Скорее всего, бедолага тоже заблудилась в переходах, и тут ее подстерег Беркут. Злат Великолепный, чтоб ему пусто было. После той памятной вечеринки в колонном зале я старалась его избегать.

Он навис над девушкой, почти прижимая ее к стене. Их лица едва не соприкасались. Майя глядела на него, приоткрыв губы. Беркут говорил что-то мягким вкрадчивым тоном, что было совсем на него не похоже.

– Хочешь, я помогу все уладить? – шепнул он. – Меня в Пенте хорошо знают. Первые дни у всех тяжело идут, но я тебе помогу. Пойдем со мной. Мы со всем разберемся.

Он явно наслаждался ситуацией и самим собой. Майя зачарованно молчала. Она, похоже, вообще забыла, как дышать.

– Тебе стоит только попросить, – намекнул он.

Девушка слепо улыбнулась, не замечая, как хищно блеснул его взгляд. Зато я это заметила.

– А потом счет предъявишь? – гневно вырвалось у меня.

Обычно мы все избегали связываться с Беркутом, но его подлый поступок настолько меня взбесил, что я забыла об осторожности. Вряд ли он нуждался в дополнительном магическом резерве – с его-то потенциалом! – просто ему нравилось чувствовать свою власть. Мерзко так поступать! Майя уже готова была согласиться на что угодно, но мой окрик вывел ее из оцепенения. Ойкнув, она отступила на шаг, вся вспыхнула пунцовым цветом, оттолкнула Беркута и убежала. Злат проводил девушку тяжелым взглядом, затем медленно обернулся ко мне. Его лицо стало холодным и жестким, как камень.

– Нарываешься, Синица?

Он двигался с неторопливой уверенностью, зная, что жертва никуда не сбежит. Я незаметно активировала браслеты. Теоретически драки в Академии были запрещены, но мы здесь одни, и ничто не помешает Беркуту организовать мне несчастный случай. Не думаю, что моя судьба всерьез кого-то обеспокоит.

– Я не Ворон, со мной такие фокусы не пройдут!

Внезапно дверь одного из кабинетов открылась, и оттуда, привлеченный шумом, выглянул преподаватель. «Или старшекурсник», – подумала я, когда он улыбнулся. Улыбка очень его молодила. Его рыжеватые волосы были растрепаны, словно он часто ерошил их пальцами в моменты задумчивости. Добрые карие глаза за круглыми стеклами очков внимательно осмотрели нас обоих.

– Астра Синица, если не ошибаюсь?

Я обрадовалась. Ну, хоть какая-то польза от моих сомнительных подвигов на экзамене! Меня уже узнают в коридорах. Если повезет, это даже спасет меня от драки.

– У вас сейчас практикум в триста третьей аудитории. Идемте, я провожу. А ваша группа занимается на первом этаже, – добавил он, обращаясь к Злату.

– Одну минуту. Она сейчас подойдет, – властным тоном сообщил Беркут.

Старшекурсник кивнул и снова скрылся в кабинете. Я с отчаянием подумала, что лучше бы он не был таким деликатным! Злат снова навис надо мной так же, как над Майей, опершись ладонью о стену. Не знаю, может, у него проблемы с позвоночником? Или это его любимая поза – изображать из себя пьяное дерево?

Помня о свидетеле за приоткрытой дверью кабинета, он невольно понизил тон:

– Люди должны знать свое место, Синица. Усекла? Не советую путаться у меня под ногами.

– Твое место сейчас на первом этаже, – холодно напомнила я и вывернулась из-под его руки.

До двери в спасительный кабинет было пять шагов – и каждую секунду я ждала какого-нибудь заклятья, которое прилетит мне в спину.

Опасно было так вести себя с Беркутом… Да что там, мне вообще не следовало встревать, но чужая подлость всегда мгновенно выводила меня из себя. Я с грустью подумала, что так можно и до второго Шубожора докатиться… Нет, я этого не допущу. В прошлый раз я твердо поклялась себе, что больше никогда не буду прибегать к таким методам, так что забыли.

***

«Старшекурсника», который спас меня в коридоре, звали Питер Травничек, и он оказался нашим преподавателем по зельеварению. Еще большей неожиданностью стало то, что его практикумы в первом семестре понравились мне больше всего. Верба даже подшучивала надо мной – мол, не ту специальность ты себе выбрала, Синь!

Несмотря на разные специальности, в первом семестре у нас с Вербой было много общих занятий. Ведь любой артефактор должен худо-бедно разбираться в зельях, особенно в тех, которые применялись для обработки материалов. А любой зельевар должен знать, какие снадобья нельзя варить в новолуние или в грозу, даже если он не погодник. Поэтому мы на многие занятия ходили вместе.

Мои профильные предметы, такие как артефакторика и кристаллография, вела Гортензия Скопа, с которой у нас сложились напряженные отношения. Я так и не поняла, за что она меня невзлюбила, но каждый раз, когда ее взгляд находил меня в классе, на её лицо наползала туча. Нежное имя Гортензия ей не очень-то подходило.

Хотя, мне ли насмехаться над чужими именами? Мое имя тоже не сочеталось с моим характером. Астра – это имя для девушки с амбициями, готовой к большим свершениям. Я была старшей среди сестер, и, наверное, в то время родители еще питали большие надежды насчет нашего будущего. Собственно, мне могло достаться имечко и похуже. Учитывая, сколько времени мама проводила в своей мастерской, странно, что она не назвала меня какой-нибудь Гайкой!

Кроме госпожи Скопы, в присутствии которой нельзя было расслабиться ни на минуту, меня нервировал Ворон. Непонятно зачем, но он ходил на все наши семинары, ни одного занятия не пропускал. При каждой встрече он приветливо кивал мне и, кажется, даже пытался заговорить. Я старалась не обращать на него внимания: быстро проходила мимо, отсаживалась подальше и сразу заводила разговор с кем-нибудь из студентов. Верба закатывала глаза, называя меня «собакой-подозревакой», но моя подозрительность выросла не на пустом месте. Ни одному магу из Золотой дюжины нельзя было доверять, а уж Ворону и подавно!

В общем, почти на всех уроках я сидела, как взведенная пружина, и только на занятиях Травничка можно было отдохнуть душой. Его кабинет с зелеными шторами напоминал пронизанную солнцем поляну в лесу. Запах трав еще больше усиливал это впечатление. Мы с Вербой садились за одну парту со своими пробирками и котлами и снова как будто возвращались в школьные дни, когда у нас не было больших проблем, чем сбежать с контрольной или собрать побольше «сердечек» в свой девичий дневник-анкету. Мьюла сначала обиделась, увидев нас за одним столом, но потом привыкла. У нее была своя жизнь. Она познакомилась с артефактором Остришем, учившемся в моей группе, и, кажется, у них даже намечался роман, так что ей было не до нас.

Глава 6

Перед кристаллографией я тщательно выучила заданные на дом семь предельных групп симметрии, чтобы у Скопы не было повода ко мне придраться. Почему-то мои домашние работы она всегда проверяла более въедливо, чем у других. Не считая этого досадного обстоятельства, в остальном мне нравились ее семинары. У нее был богатейший практический опыт и неистощимый запас рассказов.

Однако вышло так, что этот урок запомнился мне по другой причине. В этот день Ворону надоело издалека следить за мной взглядом, и он решил перейти к более активным действиям. Когда я шла по проходу между столами, он не ограничился коротким кивком, как обычно, а улыбнулся и убрал рюкзак с соседнего стула, приглашая меня сесть рядом. С извинением покачав головой, я выбрала другое место, подальше от доски. Тут же на соседний стул плюхнулась модная сумка из коричневой кожи. Рядом со мной воздвигся Злат Беркут, почти два метра самоуверенного нахальства. Я нахмурилась: вот же принесла нелегкая!

– Эй, – сказал Ворон, успевший подняться на ноги.

Злат издевательски приосанился, сунув руки в карманы.

– А ты не щелкай клювом. Это место мое.

– Твоя пронырливость до добра не доведет, – нехорошо усмехнулся Ворон, но Злат только презрительно хмыкнул:

– Передай этот совет нашему общему знакомому… из Рузы.

Ворон, казалось, заледенел:

– Ну-ка уточни.

В их перепалке чувствовался подтекст, который я не улавливала. Все, кто был в кабинете, тут же развернулись к нам, чтобы полюбоваться этим неожиданным шоу. Мне хотелось сгореть от стыда. Беркут с Вороном про меня уже позабыли, между ними и так хорошо полыхало – возможно, еще со школы. Я в их ссоре была только предлогом. Просто переходящий приз.

Никто и оглянуться не успел, как от подначек эти двое перешли к угрозам.

– Не плюй в колодец, вылетит – утонешь, – намекнул Ворон.

– Я всплыву.

– А, ну конечно. Тебе напомнить, что всегда всплывает?

Они так увлеклись, что не заметили появления госпожи Скопы, которая, скрестив руки, вместе с нами наблюдала за представлением.

– Кай, – тихо позвала я.

На Злата мне было плевать, если его вышвырнут с семинара – пускай, не жалко. Но Ворон… это другое дело. Почему-то мне не хотелось создавать ему неприятности. Услышав свое имя, он замер на полуслове, глядя мне в лицо. Я глазами показала в сторону двери.

– Если продолжите в том же духе, всплывете оба. В фонтане, – предупредила госпожа Скопа, неторопливо прошествовав в сторону кафедры. – Что у вас следующей парой? Метеорология? Я предупрежу господина Буревестника, чтобы он с особым вниманием проследил за вашим поведением.

Действительно, круглый фонтан в саду Академии был как будто нарочно придуман для удобства преподавателей. По слухам, многие из них отправляли туда изгнанных с лекций студентов, чтобы те остудились. Господин Буревестник, как и большинство магов-погодников, отличался взрывным темпераментом, и к тому же был специалистом высокого класса. Он мог по щелчку пальцев создать такой ветер, который выметет вас из класса вместе с вещами.

Написав на доске тему «Векторные свойства кристаллов», Скопа снова обернулась к притихшей аудитории.

– Я вижу, что некоторым из вас вскружил голову факт поступления в Пенту, – заявила она. При этом её взгляд уперся мне в лоб. – Хочу сказать, что вы рано расслабились. В декабре будет еще один отсев, по итогам сессии.

По комнате пронесся разочарованный вздох. Что, опять? Сколько можно нас держать под угрозой отчисления? Неужели в Пенте такой избыток первокурсников, что даже после второго отбора остались лишние студенты?

До самого звонка я добросовестно записывала лекцию, не поднимая головы от тетради. Злат несколько раз пытался меня поддеть, но я упорно притворялась глухой, а под тяжелым взглядом Скопы он не осмеливался на более смелые шутки. Мне же и без него было тошно. Еще один отбор! Мало того, что нам предстояло сдать три сложных экзамена, так, оказывается, даже хороших оценок может не хватить, чтобы тебя оставили в Академии! На каждом факультете будут отбирать самых лучших… Я задумчиво посмотрела в сторону кафедры. Уж Скопа точно постарается, чтобы меня выгнали за ворота, еще и двери изнутри подопрет.

В этот момент Злат локтем подтолкнул ко мне сложенную записку. Я щелчком сбила ее на пол. Да чтоб им пропасть!

Нет, в одиночку с этими двумя мне не справиться. Мне срочно требовался союзник. В двух партах впереди от меня маячила темноволосая голова Ворона, склоненная над тетрадью. Тяжелая прядь снова упала ему на нос. Он машинально убрал ее, проведя ладонью по волосам. Я поймала себя на том, что просто сижу и смотрю на него, в то время как мое перо бесцельно зависло над строчкой, а лекция ушла далеко вперед.

Кай Ворон. Почему бы и нет, в конце концов? Если ему что-то нужно от меня, мы могли бы договориться. Поэтому, когда Кай в конце занятия искоса бросил на меня осторожный взгляд, я улыбнулась ему так тепло, как умела. Мне нужно было выжить. И не просто выжить, а продержаться здесь целых два года. Раз уж первоначальный план «сидеть тихо и не отсвечивать» потерпел фиаско, придется действовать по-другому.

***

Вернувшись вечером к нам в общагу, я угодила на спонтанную вечеринку.

– С новосельем! – пропела Верба, встретив меня в коридоре, и сунула мне в руки кружку с какао.

Я отхлебнула горячий напиток:

– Что, неужели к нам еще кто-то въехал?

– Нет, но мы ведь так и не отметили наш приезд! Хотя живем здесь уже две недели. Будь другом, захвати с кухни чашки, а?

Из нашей комнаты доносились взрывы смеха и гул девчоночьих голосов. Это все Верба. Она у нас человек-праздник. Где бы она ни появлялась, вокруг нее сами собой образуются скандалы, шум, вечеринки и фейерверк.

В крошечной кухне с желтым плиточным фартуком имелась небольшая плита, работавшая на кристаллах. Здесь можно было сварить себе кофе или какао в кастрюльке. Холодильный ларь барахлил, когда мы сюда въехали, но я пересобрала схему, и теперь он ровно гудел, сохраняя внутри наше масло, яйца и молоко.

Кроме Вербы, сидевшей на подоконнике с кружкой, я обнаружила в комнате Гайлу Камышницу, Майю, Пеночку и даже Мьюлу, которую девчонки хором расспрашивали об Острише.

«Вот она – истинная цель вечеринки», – весело подумала я. Сплетни! Мы все только начали осваиваться в Академии, а Мьюла уже завела отношения с парнем. Конечно, всем было интересно про них послушать!

Несмотря на то, что мы с Остришем учились в одной группе, я о нем почти ничего не знала и едва могла вспомнить его лицо. Он был невысокий, угловатый, с крупными жилистыми руками. Его волосы топорщились ежиком, и я заметила, что он всегда держался где-то позади остальных. Старался быть как можно более незаметным.

Передав девчонкам чашки, я сняла кожаный рабочий пояс с инструментами, доставшийся мне от мамы. Некоторые артефакторы ездили на вызовы со специальными кейсами, но лично мне было удобнее держать все под рукой. Раскрасневшаяся Мьюла тем временем устало отбивалась от расспросов. Подозреваю, что девчонки уже вытянули из нее все самое интересное, и больше ей пока нечего было рассказать.

– Пусть лучше Синь расскажет, куда они с Вороном сегодня смылись после уроков, – кокетливо заявила она.

Четыре пары любопытных глаз тут же нацелились в мою сторону. Я поспешила их разочаорвать:

– У нас был сугубо деловой разговор.

– Правда? Совсем-совсем деловой? – невинно заметила Гайла, накручивая на палец один из локонов. – Может, ты тогда нас познакомишь? Я бы поговорила с ним о чем-нибудь поинтереснее!

– Ну попробуй, – пошутила я. – Только учти, что девушки для него – это просто говорящие обложки модных журналов. Чтобы заинтересовать Ворона, нужно быть нетипичной артефакторной схемой, как минимум.

Мьюла заметила неожиданно серьезным тоном:

– Ты с ним поосторожнее. Остриш как-то сказал, что в академии у всех есть секреты. А секреты магов из Золотой дюжины могут быть такими, что за них тебе голову оторвут. Они все под колпаком у Надзора. Так что мой тебе совет: держись от них подальше, и от Ворона, и от Беркута, и от остальных!

«Именно таков был мой первоначальный план, но увы, он бесславно почил».

– А твой Остриш не мог выразиться конкретнее? – спросила Верба с подоконника.

При упоминании о Надзоре мы все немного притихли. В его обязанности входило присматривать за остальными магами, чтобы те чего-нибудь не учудили. Я знала, что Беркут-старший занимал в Надзоре одну из высших должностей, а отец Ворона, наоборот, часто конфликтовал с ними. Вероятно, соперничество этих семей началось еще в те времена, когда Кай со Златом даже не родились. Не удивительно, что они постоянно цеплялись друг к другу.

Действовать наперекор Надзору было опасно. Многие маги успели ощутить на себе его тяжелую руку. Кто-то получил штраф, у кого-то изъяли изобретение под тем предлогом, что его признали небезопасным. Ходил слух о разгроме нескольких лабораторий… Причем вся их вина заключалась в том, что они отказались от кураторства Беркута. Поговаривали также о магах, пропавших без вести, но об этом шептались только полунамеками. В общем, Надзор был слишком мрачной темой для вечеринки, поэтому я поспешила сменить тему.

– Ценю твою заботу, – улыбнулась я Мьюле, – но ты опережаешь события. Мы с Вороном не встречаемся. И вообще, с чего это вдруг вы с Остришем вздумали его обсуждать?

Она пожала плечами:

– Ну, мы в первый раз сидели вместе в кафе, и нам надо было о чем-то поговорить.

Мне стало смешно.

– То есть, желая заполнить неловкую паузу, ты спросила своего парня о другом парне?

Кажется, мне пора расширить мои представления о том, что люди делают на свиданиях.

– А что такого? – защищалась Мьюла. – Они же учатся в одной группе!

Верба укоризненно покачала головой:

– На месте Остриша я бы обиделась.

– Да ну тебя! Он привык. Про Ворона все судачат, – засмеялась Мьюла. – Угадайте, что он сделал у них в общаге на прошлой неделе?

Я понятия не имела, и меня больше волновало другое: мы вроде бы собрались здесь, чтобы обсудить Остриша с Мьюлой. Как же так вышло, что мы весь вечер говорим о Вороне?

Глава 7

На занятие по зельеварению мы ввалились прямо с физподготовки, все красные, еле дыша и с трудом переставляя ноги. Верба всю дорогу ворчала на тех гениев, кто придумал ставить физру первой парой. Эх, заставить бы их самих отмахать бегом пять кругов, а потом на контрольную по кристаллам отправить!

Наш физкультурник был обычным человеком, не магом, но это не мешало ему прекрасно справляться с оравой сонных и злых первокурсников. Когда он рычал на нашу растянувшуюся в беге колонну, то с травы даже роса сыпалась. Таким голосом можно валить деревья.

Я давно знала, что среди преподавателей Академии были и те, кто не владел магией. Мой отец тоже когда-то работал здесь. Когда мама была студенткой, он вел в Пенте семинары по математике. Тут они и познакомились. А потом, когда маме пришлось уехать, отец поддержал ее решение, уволился и уехал следом за ней.

– Синица! – мощный рявк над ухом заставил меня подпрыгнуть. – Не сачковать! Еще один круг!

Взбодрив меня таким образом, физрук приосанился, потому что мимо нас безупречной трусцой пробежала изящная Мальва Беркут, с яблочным румянцем на щеках. Бывают же такие девушки, которые даже после кросса выглядят свежими и цветущими! Увы, я точно не относилась к их числу. Мы с Гайлой кое-как закончили круг и повалились в траву, жадно хватая ртом воздух. Нам было так плохо, что мы даже не обращали внимания на сырость, пропитавшую всё вокруг. Я закрыла глаза. В висках пульсировало.

– Подъем! – тут же прогремел рык. – Нельзя лежать! Походили, размяли ноги – и вперед, к отжиманиям. Это была разминка.

Что? Это только разминка?! Мои колени внезапно ослабли, как масло. Сделав жалобное лицо, я вытянула перед собой дрожащие руки:

– Господин Клоктун, я же артефактор! Мне на следующем уроке со схемами работать! А я теперь даже кристалл пинцетом не поймаю, для этого нормальные руки нужны…

– Не ной, Синица, выносливость тебе тоже не помешает, – проворчал физрук, но все-таки сбавил тон. – Ладно, посиди вон там на скамейке, а то еще отморозишь себе что-нибудь. Чай, не лето.

После этих спортивных подвигов до кабинета Травничка мы едва добрели. Там, сидя за дальним столом, нас встретил счастливый Остриш, у которого было освобождение. На прошлой физре он упал с бруса и рассек бровь так сильно, что Мьюле пришлось вести его к медсестре.

– Ненавижу тебя, – вздохнула Верба и бросила на стул свою сумку, в которой, как всегда, что-то звякнуло.

Зельевары постоянно носили при себе всякие порошки и мази, пробовали их, обсуждали и менялись рецептами. Я не раз удивлялась, как Вербе удается возвращаться в общагу в том же виде, в каком она уходила утром: без пятнистой сыпи, ослиных ушей или еще чего-нибудь в этом роде.

– Так, сегодня готовим сонное зелье! – возвестил господин Травничек, ворвавшись в класс со стопкой распечатанных листов.

Его белый халат летел за ним, точно парус. В два шага оказавшись возле окна, Травничек хлопнул ладонью по раме. Сверху тотчас же начали опускаться сложенные рольставни. Мы радостно оживились. Приготовление сонного зелья требовало, чтобы в комнате был полумрак, и у нас появилась надежда, что хотя бы на этой паре удастся немного выспаться.

На столах расставили фонарики из гнилушек, пропитанных специальным составом. Маленькие шарики света, мерцающие в глубине кабинета, были похожи на болотные огоньки. В воздухе расплывался аромат трав – валерианы, пустырника, сон-травы... Их насыщенные пары вызывали дремоту. Мышцы ныли после физических перегрузок. Умиротворенно подперев кулаком щеку, я смотрела, как Верба сосредоточенно заполняет таблицу в лабораторной тетради. К зельеварам у Травничка требования были выше. Мне, как артефактору, достаточно было получить зачет, а Вербе нужен был хороший балл, поэтому работала она очень тщательно.

Пока Травничек у себя за столом разбирал бумаги, остальные ученики тоже приступили к делу. Я лениво водила ложкой в котле, наблюдая, как мое зелье переливается разными оттенками коричневого и бирюзового. Мне было уютно и сонно. Верба, наверное, тоже разомлела, потому что ее потянуло поговорить.

– Что-то Ворона сегодня не видно, – подмигнула она.

Я была этому только рада:

– И слава богу. Не понимаю, зачем он вообще ходит на все практикумы!

Придвинув к себе разделочную доску, я принялась измельчать корень валерианы.

– Он ходит не на все практикумы, – многозначительно возразила подруга. – А только на те, на которые ходишь ты.

Мой нож соскользнул на доске, отрубив слишком большой кусок.

– Твоя смесь должна быть вдвое мельче, – заметила Верба, доставая очередную пробирку.

Изредка она бросала взгляд на мою работу, в то же время успевая помешивать в своем котле. Вдруг она вздрогнула и схватила меня за кисть:

– Куда, бешеницу не трогай! Ты же не «омут кошмаров» варишь, а нормальное сонное зелье!

Так я узнала, что некоторые снадобья могли вызвать ужасные сновидения, от которых, к тому же, было очень сложно очнуться. А я-то считала зельеваров мирными, благонадёжными людьми, в отличие от кроветворцев! Я поспешно отдернула руку от подозрительной травки.

– Но они так похожи! А вдруг кто-нибудь их перепутает?

– Не перепутает, если у него с обонянием все в порядке, – успокоила Верба. – Во время готовки бешеница так воняет, что слезы из глаз. Главное правило: никогда не вари зелья во время насморка!

– И не переводи разговор, – добавила она с лукавством. – Эх, ты! Обидела парня. Бегаешь от него. Что между вами вообще происходит?

– Ворон сделал мне предложение.

Вытаращив глаза, Верба застыла от изумления и машинально вылила всю пробирку в котел. Жидкость взбурлила гейзером. Из котла потекли струйки густого белесого дыма с резким запахом, от которого у меня зачесался нос. Все головы тут же повернулись в нашу сторону, и даже господин Травничек поднял взгляд от стола.

– Верба Ремез! Ну, от вас я не ожидал! – воскликнул он с укоризной.

– Простите, простите!

Надев термостойкие рукавицы, мы с Вербой вдвоем схватили котел и поскорее опорожнили его в специальный резервуар для утилизации магических зелий.

– Сдадите лабораторную в следующий раз, – строго сказал учитель.

– Господин Травничек, а можно мы вместе ее закончим? – попросила я. – Мой котел в полном порядке.

– Это пока, – предупредил он, – потому что, судя по цвету, в ваше зелье пора добавить порошок драцены, а вы этого не сделали.

Верба тут же, не глядя схватила нужный пакетик и исправила мою ошибку.

– Ладно, – улыбнулся учитель. – Только не забудьте описать весь процесс в тетрадях! Я проверю.

Бросив в котел еще щепотку какого-то порошка и понюхав зелье, Верба, крайне заинтригованная, обернулась ко мне:

– Что он сделал? Предложение?!

– Деловое предложение, а не то, что ты подумала! – прошипела я. – Ворон предложил, чтобы мы вместе поработали над моей фрактальной схемой. Он хочет сделать со мной общий курсовой проект.

Недавно до нас дошла скорбная весть, что помимо экзаменов, подстерегающих нас в конце семестра, мы должны были сдать еще курсовую работу – небольшое исследование по своей специальности. Причем это исследование должно было иметь практическую ценность, то есть его нельзя было сдать, просто переписав чью-нибудь статью в библиотеке.

Верба заинтересованно вскинула бровь:

– Звучит заманчиво.

– Ага. Слишком заманчиво. Моя чуйка говорит, что здесь скрыт какой-то подвох.

Хотя Кай ходил на занятия вместе с нами, он держался так замкнуто, что я никак не могла его раскусить. Романтическая часть моей натуры считала, что он – замечательный парень, проявивший в отношении меня редкую щепетильность. Несомненно, когда он увидел на экзамене мою примитивную схему, то за пять минут мысленно ее усовершенствовал, подготовил коммерческое предложение и готов был хоть завтра подавать на патент, но порядочность не позволяла ему сделать это без меня, в одиночку.