Хроники Алдоров. Горнило

Но сегодня день, который должен вселить надежду. Пусть маленькую, пусть хрупкую. Церемония выпуска.

Главный зал Академии выглядел не так величественно, как раньше. Бюджет на уборку и содержание урезали. Где-то в углу лежала стопка ящиков со снаряжением, высокие окна были чуть пыльными. Но солнце все так же падало на ряды молодых людей в парадных белых мантиях. Их было мало. Всего одиннадцать человек. Выжившие. Прошедшие и Суд Дэвов, и кровавую мясорубку этого года.

Среди них стояли Виктор и Адам.

Год закалил их, отточил, стер последние следы юности. Виктор выглядел еще более собранным и серьезным. Его взгляд, всегда аналитический, теперь был отягощен знанием реальной цены жизни и смерти, которую он видел слишком часто. Он стоял с идеально прямой спиной, но в его позе читалась усталая готовность к удару.

Адам изменился сильнее. Его плечи стали еще шире, а во взгляде, всегда таком прямом и яростном, появилась новая глубина, тяжелая, неспешная уверенность волкодава, познавшего вкус крови и потерь. Он уже не горел безрассудным огнем. Он тлел, как уголь, готовый вспыхнуть в любой момент ровным и беспощадным пламенем. Шрам над бровью, оставленный отрикошетевшей пулей три месяца назад, лишь подчеркивал его суровость.

На трибуну медленно поднялся Магистр Таргус. Он казался еще более седым и согбенным, чем год назад. Бремя власти лежало на нем тяжелой ношей.

– Неофиты, Адепты, братья… – его голос был тихим, но в звенящей тишине зала его слышали все. Он обвел их взглядом, и в его глазах читалась тяжелая, почти отцовская боль.

– Вы прошли через то, через что не должны были проходить. Вы видели то, что не должны были видеть в ваши годы. Вы хоронили товарищей, когда сами еще только начинали жить. Вы держали строй, когда мир вокруг рушился. В иное время ваше посвящение было бы торжеством. Сегодня, это акт признания. Признания вашей стойкости. Вашей жертвы. Вашей воли, которая не сломалась, когда все вело к этому.

Он сделал паузу, давая своим словам проникнуть в сознание.

– Орден, каким вы его знали, мертв. Он пал в Дымящихся Пиках вместе с лучшими из нас. То, что осталось… это тень. Но даже тень, отбрасываемая правильным светом, может указать путь. Вы тот свет, что у нас остался. Хрупкий, молодой, но единственный.

Таргус медленно спустился с трибуны и подошел к первому выпускнику. В его руках лежали наплечники с гербом Ордена – золотым солнцем на белом фоне. Новые, простые, отлитые из лучшего полимерного сплава, усиленного магией. Символ возрождения из пепла.

– Клянитесь служить свету, даже когда тьма кажется абсолютной, – сказал Таргус, закрепляя наплечник на мантии молодого человека.

– Клянусь.

Он перешел к следующему.

– Клянитесь защищать слабых, даже если сила покинула вас.

– Клянусь.

Церемония шла медленно. Каждое слово клятвы, каждое рукопожатие Магистра было наполнено горечью и надеждой одновременно. Вот он подошел к Виктору. Их взгляды встретились. Таргус смотрел на него с особым вниманием. Он видел в нем не просто солдата, а один из немногих уцелевших умов Ордена.

– Клянешься ли ты искать истину, даже если она окажется страшнее лжи? – спросил Таргус, и в его вопросе был намек на ту самую официальную версию, в которую никто здесь не верил.

– Клянусь, – тихо, но четко ответил Виктор. Его глаза горели решимостью. Он не искал легких путей. Он искал правды.

Таргус кивнул и закрепил ему наплечник.

Наконец, он остановился перед Адамом. Тот смотрел на него прямо, почти вызывающе.

– Клянешься ли ты быть щитом для тех, кто не может постоять за себя, и грозой для тех, кто угрожает миру, без жалости и сомнений? – голос Таргуса стал тверже. Он видел в Адаме ту самую несгибаемую сталь, которой так не хватало Ордену сейчас.

– Клянусь, – ответил юноша. Его голос был низким и уверенным. В его клятве не было места полутонам. Щит и гроза. Без жалости. Без сомнений.

Когда последний наплечник был вручен, одиннадцать новых паладинов стояли в ряд. Они были похожи на молодые дубы, выросшие на пепелище. Они стали другими. Более жесткими, более практичными, и более одинокими.

Магистр Таргус снова взошел на трибуну. Он посмотрел на них – этот последний оплот своего почти павшего Ордена.

– Запомните этот день. Вы больше не ученики. С сегодняшнего дня вы опора этого мира. Хрупкого, забывшего о прошлом, но все еще живого мира. Несите свой свет. Куда бы вы ни пошли. И пусть он, – его голос дрогнул, – пусть он будет ярче, чем наш.

Церемония была окончена. Никаких аплодисментов, никаких ликующих возгласов. Молодые паладины молча разворачивались и выходили из зала. Им предстояло их первое серьезное задание в новом статусе. Они еще не успели дойти до своих комнат, чтобы переодеться из парадных мантий в тактическое снаряжение, когда по внутренней связи Академии прозвучал резкий, тревожный сигнал.

«Боевая тревога. Сбор группе «Горнило» в ангаре №3. Повторяю, сбор группе «Горнило»».

Виктор и Адам переглянулись. «Горнило» – позывной их группы. Всего пять человек, все из только что выпущенных. Они развернулись и почти бегом направились к ангарам, срывая на ходу неудобные белые мантии. Через десять минут они уже стояли в оперативном штабе в ангаре, заваленном ящиками и оборудованием. Перед ними на столе горела голографическая карта города.

Дежурный офицер, мужчина с усталым лицом и планшетом в руках, без предисловий начал брифинг.

– Объект: завод «Три Эф Индастрис», Два часа назад каскадный отказ магических усилителей в основном реакторном контуре. Произошел выброс нестабильной энергии. Официально весь персонал эвакуирован.

Он ткнул пальцем в карту, и та увеличила масштаб, показывая схему завода – лабиринт цехов, труб и энерго-контуров.

– Но через пятнадцать минут после аварии поступили обрывочные сигналы с камер наблюдения. И вот это… – Он переключил изображение.

Кадр был зашумленным, с полосами помех. Он был сделан камерой где-то в узком коридоре. По нему, дергаясь и спотыкаясь, шла фигура в защитном комбинезоне работника завода. Но походка была неестественной, движения разболтанными. Фигура пошатнулась и вполоборота повернулась к камере. Из-под сдвинутого капюшона было видно белые скулы, пустые глазницы, в которых копошилась бледная, фосфоресцирующая энергия.

– Нежить, – коротко констатировал Адам, его рука уже сама потянулась к проверке магазина на своей штурмовой винтовке.

– Не просто нежить, – поправил офицер. – энергетический отпечаток аномальный. Это «неприкаянные».

Он снова переключил слайд. Теперь это была тепловая карта завода. Большая часть зон была холодной, синей. Но из эпицентра аварии, из главного реакторного зала, расходились ярко-красные, пульсирующие щупальца. Зоны с интенсивными магическими аномалиями.

– Ситуация усугубляется тем, что «Три Эф» производило высокочувствительные магические усилители для армейских нужд. На территории находятся склады с нестабилизированными кристаллами и компонентами. Еще один серьезный выброс – и полгорода может превратиться в пепел. Ваша задача – проникнуть на объект, оценить обстановку, найти и обезвредить источник аномалии. И по возможности… – офицер скептически хмыкнул, – …разобраться с этой нежитью.

Виктор внимательно изучал карту, его мозг уже работал, прокладывая маршруты, вычисляя точки риска.

– Данные о состоянии реактора? Уровень аномалий? Концентрация магического фона? – спросил он.

– Данные отрывочны. Связь с внутренними датчиками прервана. Уровень магического фона зашкаливает, физическая радиация в норме. Но это ненадолго. Магический перегруз неминуемо приведет к распаду материи. У вас есть три часа, не больше.

Группа «Горнило» в полном составе – Адам, Виктор и трое других новоиспеченных паладинов, Элиас, Корвус и Лира – быстрым шагом направились к стоящему наготове бронетранспортеру. Воздух был напряженным. Первая настоящая проверка, где на кону стояли жизни, причем в условиях, которые не описаны ни в одном учебнике.

По дороге, раскачиваясь в кузове броневика, они проверяли снаряжение. Адам заряжал магазины с обычными и зачарованными патронами. Виктор настраивал свой портативный сканер магических аномалий и проверял комплект нелетального оружия – шокер и светошумовые гранаты.

– Ты правда собираешься пытаться усыплять… это? – кивнул Адам в сторону планшета с застывшим кадром зараженного рабочего.

– Мы не знаем, что с ними, – холодно парировал Виктор. – Пока не знаем. Если есть шанс обойтись без убийства того, кто, возможно, еще жив в какой-то мере, я его использую.

– Он уже мертв, Виктор. Там никто не дома. Только энергия.

– Я не собираюсь вновь вести споры касательно «неприкаянных». Ты прекрасно знаешь официальную позицию правительства.

Адам покачал головой, но старый спор продолжать не стал. Они подъезжали к месту. Завод «Три Эф Индастрис» представлял собой интересное зрелище. Высокие трубы молчали, никакого дыма или пара. Вокруг территории уже было выставлено оцепление из полиции, пожарных бригад и машин скорой помощи. Офицер полиции, нервно куря, подошел к ним.

– Внутри тихо. Слишком тихо. Иногда доносится… скрежет. Держите связь, ребята. И удачи.

Ворота завода были частично сорваны с петель, будто что-то вырвалось наружу. Группа «Горнило» пересекла периметр. Воздух здесь был другим – густым, тяжелым, с привкусом озона и чего-то горького, химического. Магический фон давил на уши, вызывая легкий звон.

Они двинулись вглубь территории, держась рядом друг с другом. Адам шел первым, его винтовка готова к бою. Виктор сзади, постоянно сверяясь со сканером.

– Слева, цех №4, – тихо сказал он. – Аномалия уровня «дельта». Осторожно.

Они вошли в цех. Это было огромное помещение с конвейерными лентами, застывшими роботами-манипуляторами. В воздухе висела странная, переливающаяся дымка. И тут они их увидели.

Фигуры. Десятки фигур в полимерных костюмах производства «Три Эф». Они стояли неподвижно, расставленные по всему цеху, как манекены. Некоторые сидели за станками, уронив головы на клавиатуры. Никаких признаков жизни, кроме того самого света в глазницах. От них исходил слабый, но зловещий гул.

– Насколько я знаю, у неприкаянных в глазах огонь не горит… – прошептала Лира, одна из паладинов. – Обычно он только у подконтрольных…

– Не совсем, – возразил Виктор, глядя на сканер. – Но это не типично, согласен.

Вдруг, одна из фигур у самого конвейера резко дернулась. Её голова повернулась на скрипящий звук, словно ржавые шестеренки. Пустые светящиеся глазницы уставились прямо на группу.

И тогда по всему цеху, как по команде, раздался сухой, костлявый треск. Десятки голов повернулись в их сторону. Сотни светящихся точек уставились на пятерых паладинов, нарушивших мертвую тишину завода.

Резкий, сухой щелчок, похожий на ломающуюся кость, прозвучал громче любого выстрела. Там, где секунду назад стояли неподвижные, почти инертные фигуры, теперь взметнулся вихрь костлявого движения. Они рванули с неестественной, пугающей скоростью, с молниеносной реакцией робота-убийцы. Их костлявые ноги, скрытые полимерными комбинезонами, отталкивались от бетонного пола с сухим стуком. Сотни светящихся глазниц, словно прицельные лазеры, сошлись на пятерых паладинах.

– Круг! – заревел Адам, его голос был единственным якорем в нарастающем хаосе.

Группа инстинктивно сомкнулась, став живой крепостью. Но крепость была слишком хрупкой.

Первый «Неприкаянный», бывший работник с болтающейся на шейном позвонке каской, прыгнул, как саранча. Его костлявые пальцы, лишенные плоти, но оттого не менее острые, потянулись к горлу Элиаса. Адам, не целясь, выдал очередь. Три зачарованных патрона прошили полимерный комбинезон и разнесли грудную клетку скелета в щепки. Кости разлетелись веером, а светящиеся глазницы погасли, рассыпавшись искрами.

И это было только началом.

Со всех сторон на них посыпались костяные лавины. Они катились по конвейерным лентам, сыпались с балок, выскакивали из-за станков. Их атака была беззвучной и оттого еще более жуткой. Лишь скрежет кости о кость, шелест полимера и зловещий гул магической энергии, вырывавшийся из их глазниц.

Виктор выстрелил из своей магической винтовки. Сгусток ослепляющего света ударил в ближайшего скелета. Существо замерло, затрепетало, его светящиеся глаза померкли. Но через секунду из-за его спины выскочили двое других. Они шли через товарища, не обращая внимания на его паралич.

– Не работает! – крикнул Виктор, отскакивая от щупальца манипулятора, которое чуть не снесло ему голову. – Они игнорируют нелетальное воздействие!

– Значит, летальное! – рявкнул Адам, швырнув светошумовую гранату в самую гущу.

Ослепительная вспышка и оглушительный грохот на секунду дезориентировали передние ряды. Костлявые фигуры замешкались, натыкаясь друг на друга. Но те, что были сзади, просто перешагнули через них.

Корвус, паладин с двуручным мечом, пылающим священным огнем, взмахнул своим клинком. Пламя очищения с гулом пронеслось по дуге, испепеляя три фигуры сразу. Но на их место тут же встали следующие. Они шли, не зная страха, не чувствуя боли.

Лира, специалист по барьерам, с трудом удерживала полупрозрачный купол света вокруг группы. С каждым ударом костяных кулаков, с каждой атакой светящейся энергии барьер трещал и мерцал. По ее лицу струился пот.

– Долго не продержусь! Их слишком много!

Бой превратился в кошмар наяву. Воздух гудел от магии, звенел от выстрелов, трещал от ломающихся под священным огнем костей. Пол цеха был усыпан обломками: полимерной тканью, осколками костей, потухшими искрами магии. От разрушенных скелетов исходил едкий запах озона и гари.

Адам стрелял короткими, точными очередями. Каждый выстрел находил свою цель: череп, позвоночник, ключицу. Он был подобен машине, холодной и эффективной. Но с каждым уничтоженным скелетом на его месте вырастали два новых. Они лезли из вентиляционных шахт, выламывали двери, падали с потолка.