Последний царь — первый император. Книга первая: «Искушение войной»

Он помедлил. — Подготовьте кабинет для особого комитета. Отдельный. Чтобы никто не входил без моего разрешения.

— Особого комитета? — секретарь удивлённо поднял бровь. — Такого нет в штатном расписании...

— Будет, — отрезал Коковцов. — Сегодня же.

Он прошёл в свой кабинет. Большой, с высокими потолками, портретами предыдущих председателей на стенах. Сел за стол из красного дерева. Положил портфель перед собой.

Не открывал сразу. Смотрел на него. Думал.

Вчера, когда он вышел из Александровского дворца, ему казалось — он видел сон. Царь, который говорит о конституции? О нейтралитете? О реформах, которые ограничат самодержавие? Это был не Николай, которого он знал двадцать лет.

Но письмо... письмо было реальным. Лежало сейчас в верхнем ящике стола. С царской печатью. С подписью, которую Коковцов узнал бы из тысячи.

«Я не хочу быть последним Царём старой России. Я хочу быть первым Царём новой.»

Эти слова звучали в голове всю ночь. Он не спал. Читал план реформ снова и снова. Анализировал. Считал риски. Представлял последствия.

И каждый раз приходил к одному выводу — это возможно.

Трудно. Опасно. Но возможно.

Коковцов открыл портфель. Достал папку. Начал читать.

План реформ. 1 января 1914 года.

Раздел I: Конституционная реформа

Раздел II: Аграрная реформа

Раздел III: Рабочее законодательство

Раздел IV: Индустриализация

Раздел V: Внешняя политика

Коковцов читал. Перечитывал. Некоторые пункты заставляли его морщиться. Некоторые — кивать. Некоторые — задумываться надолго.

— Владимир Николаевич?

Голос секретаря донёсся из-за двери. — Министры собрались.

Коковцов закрыл папку. Встал. Поправил сюртук.

— Иду.

Малый зал Совета Министров. 10:00 утра.

Двенадцать человек сидели за длинным столом из полированного дуба. Министр финансов — Коковцов (он занимал оба поста). Министр внутренних дел — Хвостов. Министр иностранных дел — Сазонов. Министр народного просвещения — Кассо. И другие.

Все смотрели на Коковцова. Ждали.

— Господа, — начал Коковцов, стоя во главе стола. — Сегодня мы начинаем новую эру.

Он сделал паузу. Дал словам повиснуть в воздухе.

— По прямому указанию Его Императорского Величества, создаётся Особый Комитет по Реформам. Я назначаюсь председателем. Полномочия — чрезвычайные.

По залу пробежал шёпот. Хвостов нахмурился.

— Какие реформы? — спросил он.

— Все, — ответил Коковцов. — Конституция. Земля. Рабочие. Промышленность. Внешняя политика.

Сазонов побледнел. — Внешняя... политика? Но у нас есть договоры с Францией...

— Договоры будут пересмотрены, — отрезал Коковцов. — Россия объявляет нейтралитет в любом европейском конфликте.

— Это невозможно! — Сазонов вскочил. — Франция потребует объяснений! Англия...

— Англия и Франция могут потребовать что угодно, — сказал Коковцов спокойно. — Ответ будет один — Россия не будет воевать.

Хвостов медленно покачал головой. — Дворянство не примет это. Генералы...

— Генералы подчинятся, — сказал Коковцов. — Или будут заменены.

В зале повисла тишина. Тяжёлая. Густая. Как перед грозой.

— Это переворот, — наконец сказал Хвостов тихо. — Сверху. Но переворот.

— Это эволюция, — поправил Коковцов. — Россия должна измениться. Или погибнуть.

Он раздал копии плана реформ. Каждый министр получил папку.

— Изучите. К вечеру — письменные замечания. Завтра — обсуждение. Через неделю — первые указы.

— Так быстро? — Кассо удивлённо поднял брови.

— У нас нет времени, — сказал Коковцов. — Июнь близко.

— Что в июне? — спросил Сазонов.

Коковцов помедлил. Не мог сказать правду — что царь видел будущее. Что война начнётся в Сараево. — Саммит в Сараево. Эрцгерцог Фердинанд. Возможна провокация.

Министры переглянулись.

— Хорошо, — сказал Хвостов наконец. — Но я предупреждаю — это вызовет сопротивление.

— Я знаю, — Коковцов собрал бумаги. — Поэтому у нас есть план Б.

— Какой?

— Аресты. Ссылки. Отставки.

Он встал. — Совещание окончено. За работу.

Министры выходили молча. Некоторые — задумчивые. Некоторые — злые. Некоторые — напуганные.

Коковцов остался один. Сел. Выдохнул.

— Боже, помоги, — прошептал он. — Мы сошли с ума. Или спасли мир.

Он не знал, что правда где-то посередине.

ЧАСТЬ 2: ТЕНИ КРЕМЛЯ

2 января 1914 года. Москва. Кремль. 14:00 дня.

Поезд из Петербурга прибыл на Николаевский вокзал точно по расписанию. Николай II вышел из императорского вагона в простой шинели — без свиты, без парада. Только адъютант и два казака Конвоя.

На перроне ждали — московский генерал-губернатор князь Фёдор Юсупов (отец того самого Феликса), городской голова Гулькевич, представители земств.

Николай пожал руки каждому. Без церемоний.

— Ваше Величество, Москва рада... — начал Юсупов.

— Москва рада работе, а не словам, — перебил Николай мягко. — Поедем в Кремль. Там ждут люди.

Кортеж двинулся через город. Николай смотрел в окно кареты. Москва 1914 года — купола церквей, дым фабрик, извозчики, трамваи. Город, который жил между прошлым и будущим.

— Сколько заводов сейчас в Москве? — спросил он адъютанта.

— Около трёхсот, Ваше Величество.

— А рабочих?

— Примерно сто пятьдесят тысяч.

Николай кивнул. Запомнил.

В Кремле его ждали в Грановитой палате. Те же люди, что и в снах — земцы, врачи, учителя, инженеры, крестьяне в простых кафтанах, дворяне в мундирах.

Николай вошёл без свиты. Только Коковцов следовал за ним на два шага.