Полная версия:
Адель. История голоса и силы. Неавторизованная биография легендарной певицы
В буклете BRIT с гордостью подчёркивается: «В школе царит уникальная атмосфера поддержки и уважения, которая помогает развивать способности и таланты нашей молодёжи».
Многие выпускники подтверждают это, в том числе и Адель. Она согласна и с тем, что сравнение с легендарной американской «школой мечты» не совсем надуманно: «Иногда учеба действительно напоминала Fame – кто-то делает балетные растяжки, кто-то устраивает вокальные баттлы… Лучше уж так, чем если бы кто-то доставал нож!» Адель считает, что школа спасла её от скучного детства. По её словам, именно одноклассники помогли ей избежать серого будущего: «Страшно представить, где бы я оказалась, если бы не попала туда».
«Невероятно вдохновляет оказаться среди семисот ребят, которые хотят чего-то добиться – а не среди тех, кто просто хочет забеременеть, чтобы получить отдельную квартиру».
Она развила эту мысль: «Ничего не имею против, но все мои друзья из предыдущей школы уже обзавелись детьми, – сказала она. – Не потому, что им нечем было заняться – просто так было принято. Для них это ерунда. Всё выглядело довольно уныло. А потом я пошла в школу с другими детьми, которые хотели чего-то добиться».
Переход из Балхэма в Кройдон стал для Адель настоящим шагом вперёд. Но это не значит, что новая среда сделала её пай-девочкой. Желание поспать часто мешало ей приходить на уроки вовремя: «Я приходила в школу с опозданием на четыре часа. Я спала. Не то чтобы что-то делала… Просто не могла проснуться», – вспоминала она.
При этом Адель считалась душой компании – открытая, дружелюбная, она была из тех подростков, кого все знают. При этом она не помнит Леону Льюис, хотя они учились в BRIT одновременно: «Эта Леона Льюис, видимо, была тёмной лошадкой – я её вообще не помню, а я ведь знала там всех».
Леона Льюис, хоть и высказывала желание спеть дуэтом с Адель, ни разу не вспоминала об их взаимодействии в BRIT School. Льюис тоже говорила о своём опыте обучения в школе с восторгом несмотря на то, что путь туда у неё занимал немало времени: «Почти два часа от двери до двери, но оно того стоило, потому что это действительно отличное образование. Такого места больше нет, и оно дало мне очень многое».
Адель не перестаёт хвалить свою школу: «Я обожала это место, оно просто замечательное, а поддержка, которую ты там получаешь, невероятная. Некоторые их постановки просто потрясающие – лучше, чем любые шоу в городе сейчас». Когда её отобрали для участия в одной из таких постановок, она опоздала. «У меня сердце взорвалось в груди. Это было ужасно. Меня чуть не выгнали из школы за это. С тех пор я всегда прихожу вовремя». Адель связывает свою громкую и яркую натуру с теми школьными годами: «Иногда я такая громкая, что потом сама себя стыжусь, но ничего не могу с собой поделать. Я люблю быть душой компании. В классе я была главным клоуном, всё время шутила».
В BRIT были и свои трудности. Сосредоточение стольких творческих и эмоциональных натур в одном месте создавало особую атмосферу. Многие учащиеся под влиянием своих эмоций временами испытывали сильное разочарование, и Адель не исключение: «Иногда мне хотелось уйти, потому что как творческий человек ты часто погружаешься в настоящую тоску, – вспоминала она. – Я так и на научилась концентрироваться на занятиях в студии. Каждый раз, заходя туда, я нервничаю. Я так и не преодолела этот страх».
В школьные годы настроение Адель усугубляли сомнения в собственном будущем: «Думаю, проблема была не в школе. Я просто никогда не верила, что стану профессиональной певицей, так что иногда казалось, будто я зря трачу время, пытаясь добиться того, что, скорее всего, не случится».
Адель не блистала успехами в базовых учебных дисциплинах. Уже тогда её мышление становилось всё более сосредоточенным на исключительно творческих аспектах: «В академической части я скатилась, и слишком часто изображала клоуна, – говорила она, – но я обожала музыкальные уроки». Сам факт пребывания в школе многое в ней изменил – не только способности, но и вкусы: «Я стала гораздо более открыта к разной музыке благодаря BRIT, – делилась певица. – Когда я туда попала, я подружилась с людьми, и те увлекались музыкой, о которой я раньше и не слышала или даже отвергала, вроде атмосферного дабстепа или тяжёлого хип-хопа. Это было откровением для подростка». Расслабленный стиль преподавания тоже ей подходил: «Конечно, у нас были обычные занятия, но тебе ничего не навязывали. Они просто хотели помочь тебе развиться. Они растят [учеников], понимаете?»
Тем не менее у Адель были и критические замечания. Иногда музыкальная часть программы BRIT излишне сосредотачивалась на деталях песен, рассказывала Адель. Ей не нравится чрезмерно анализировать музыку – по той же причине, по которой она до недавнего времени избегала занятий по вокалу. На самом деле, по мнению Адель, один из лучших способов овладеть вокалом – просто слушать великих, анализировать причины их величия и пытаться подражать: «[Школьные учителя] как будто пытались научить нас разбирать музыку по частям, а я не хотела этого делать, – говорила она. – У меня в жизни был только один урок вокала. Он заставил меня слишком много думать о своём голосе. Ты можешь научиться сам. Я слушала Этту, чтобы почувствовать соул, Эллу – для гаммы, Роберту Флэк – для контроля». Комбинируя профессиональное наставничество в BRIT с собственной прямолинейной самоучкой внутри, Адель начала превращать свой и без того сильный голос в нечто захватывающее.
Пока школьные занятия и практика дома развивали её музыку, иногда именно одноклассники вдохновляли её на большие цели. Во второй год обучения поселившаяся рядом с Адель певица по имени Шингаи Шонива произвела на неё сильное впечатление. Её привлекло не только то, что она видела, но и то, что слышала: «Она потрясающая певица», – говорила Адель.
Шингаи Элизабет Марию Шониву жизнь не баловала, и с этим Адель, вероятно, могла себя как-то соотнести. Шонива выросла в южном Лондоне, в основном под опекой матери, так как отец умер, когда та была маленькой. «Желание сбежать от реальности может вдохновить в людях как величайшее, так и самое незначительное творческое начало», – говорила она. Голос Шонивы исключителен и незабываем. Журнал Rolling Stone позднее назвал его «живым, дышащим воплощением духа рок-н-ролла, в равной степени напоминающим Игги Попа и Билли Холидей». Также её отличала врождённая харизма. В начале своей музыкальной карьеры, выступая на концерте, она играла на гитаре кусочком хлеба вместо медиатора, а позднее умудрилась вывихнуть плечо из-за чрезмерных прыжков во время живых выступлений. Она с глубокими эмоциями говорит о музыке: «Когда смотришь на людей вроде Грейс Джонс, Дэвида Боуи или Джимми Хендрикса, ты видишь существо – наполовину человека, наполовину зверя, не способное совладать со своей реальностью».
Её голос захватил воображение Адель ещё во времена, когда ни одна из них не была известна: «Я помню, как Шингаи репетировала, а я прижимала ухо к стене и слушала, заворожённая, – рассказывала Адель. – Я слышала её сквозь стены. Я заходила, и мы просто импровизировали. Просто услышав её и её музыку, я по-настоящему захотела стать автором песен, а не просто исполнять репертуар Destiny's Child». Шонива впоследствии добилась успеха в составе группы Noisettes, но самое важное в этой истории – то, как её пример разжёг в Адель собственные амбиции (позже у Адель и у группы Шонивы будет общий продюсер).
А что же об Адель думали одноклассники? Поп-певица Джесси Джей училась в BRIT в одно время с ней и вспоминала Адель как королеву бала BRIT: «В школе она была очень громкой, все её знали, все любили, она всегда была готова к веселью, а её смех был слышен по всему коридору», – говорила Джесси. Их пути пересекались и творчески: «Она училась на музыке, а я – на музыкальном театре. Мы часто джемили на обедах, кто-то играл на гитаре, и мы обе просто пели».
Их дружба продолжилась и после выпуска. «Когда мы вместе, мы такие простушки – это просто уморительно», – говорила Джесси, которая тоже добилась большого успеха после школы. Она заняла первое место в опросе BBC Sound of 2011, получила премию критиков BRIT Awards в том же году и возглавила чарты с песней Price Tag, ставшей одним из главных поп-хитов Британии в 2011 году. Да и последующие успехи Джесси Джей вы наверняка слышали и видели.
«Джесси и Адель были на курс старше, и я действительно на них равнялась», – рассказывала Кэти Би, впоследствии поступившая в колледж Голдсмитс Лондонского университета. Те годы были особенно плодотворными для BRIT. Кэти описывает школу как место, наполненное музыкальным творчеством: «Ты заходишь в вестибюль – и кто-то обязательно играет на акустической гитаре или поёт», – рассказывала она. Для неё присутствие Адель было радостью и важной частью школьной жизни: «Такие люди, как Адель, делились знаниями и информацией, и так страстно относились к тому, чему мы учились, – это потрясающе. Одна из моих любимых певиц – Джилл Скотт, и познакомила меня с ней именно Адель. Мы работали над проектом, и она увлекла меня соулом. Она всё время говорила: „Ты должна это послушать!“»
Кейт Нэш – ещё одна одноклассница Адель, добившаяся успеха. Адель говорила, что Нэш обладала отличным чувством юмора: «Она была такой смешной. Всё время изображала кого-нибудь на уроках». Легко представить, как громко смеялась Адель в ответ на её пародии. Кэти Мелуа тоже училась в BRIT, и, по словам Адель, «тоже была чудесной. Более сдержанной, но у неё был потрясающий голос». После окончания BRIT Нэш осталась верна своим одноклассникам, нанимая многих из них как танцоров.
Музыкальный директор BRIT School Лиз Пенни, проводившая собеседование с Адель при поступлении (по совпадению, это было её первое собеседование в принципе. Хорошее начало!), до сих пор вспоминает Адель: «С ней было очень весело. Она училась здесь четыре года, иногда она очень старалась, а иногда – не очень. Болтливая… но она всегда меня смешила. С того самого момента, как она пришла сюда – когда другие студенты ещё не так увлекались написанием песен, – она этим жила». Обращаясь к своей бывшей ученице, она с гордостью добавила: «Адель, молодец, дорогая. Ты справилась. Я так горжусь тобой – как и весь преподавательский состав по музыке». Эти слова довели Адель до слёз.
То, что Адель училась в BRIT School – важнейшая часть её истории. Этот факт, безусловно, служит весомым плюсом для самой школы, а также укрепляет престиж всего направления исполнительских искусств, ведь в глазах многих Адель сделала обучение в школах искусств «крутым». Некоторые по-прежнему легко отвергают и не признают выпускников таких школ, но люди вроде Адель и Эми Уайнхаус придают этой системе авторитет в музыкальной индустрии. Рок-певец Джеймс Аллан, фронтмен инди-группы Glasvegas, изменил своё мнение после встречи с Адель: «Когда я рос, признаться в том, что ты учился в BRIT, – это было вообще не круто, – говорил он в интервью Daily Star. – Но когда ты встречаешь определённых людей, ты начинаешь мыслить шире и понимаешь, откуда они пришли. Я могу сказать, что встретил Адель как-то вечером, не зная, кто она такая. Мы были в баре, и когда я с ней заговорил, почувствовал, что у неё потрясающая душа. Очень душевный человек. Всё это кармическое дерьмо – но от неё исходила невероятная энергия, неважно, была ли она в школе сценического искусства или нет. Я очень рад, что у неё всё так хорошо».
Тим Джонс из The Guardian тоже считает, что Адель – исключение из стереотипов о выпускниках сценических школ: «Она настолько далека от образа бездушного, поющего и танцующего выпускника школы искусств, насколько это возможно», – писал он. Газета The Sun включила BRIT School в свой список «Ста мест, делающих Британию великой» в июне 2011 года, приведя в качестве главного аргумента то, что Адель училась именно там. Адель по праву считается самым известным выпускником школы. Ранее эту «почётную» роль играла Эми Уайнхаус, но её пренебрежительные комментарии о BRIT – она называла школу «дерьмовой» – подпортили связи с обеих сторон.
Ещё один бывший ученик, Люк из инди-группы The Kooks, также высказывался о школе с некоторой долей скепсиса, но более взвешенно: «У меня смешанные чувства по поводу BRIT, – сказал он. – Некоторые слишком увлекаются славой – есть ребята из глубинки, и родители уже относятся к ним как к звёздам просто потому, что они учатся в известной школе».
Адель всё ещё считается главным амбассадором школы. В одном из интервью она говорила, что мечтает собрать женскую супергруппу из певиц, прошедших через двери BRIT. В составе вместе с Адель были бы Кейт Нэш, Кэти Мелуа и – до её трагической смерти летом 2011 года – Эми Уайнхаус. Адель говорила, что такая группа «представляла бы большинство женщин мира. Если бы мы были группой – это была бы лучшая группа всех времён». При этом она не ограничивала бы состав только выпускницами BRIT, добавляя, что надеется привлечь и Лили Аллен.
Глава 3
Мировой дебют – альбом 19
«Я не писала песни, чтобы стать известной. Я писала их, чтобы понять себя».
АдельВ начале 2008 года на музыкальной сцене Великобритании ярко зажглась новая звезда. Её звали Адель Лори Блю Адкинс, и её дебютный альбом 19 стал не просто первой работой молодой и тогда ещё неизвестной исполнительницы, а настоящим символом новой волны британского соула.
Иногда судьба любит проявлять себя через случайности. Кто бы мог подумать, что скромная запись на MySpace приведёт к началу музыкальной революции? Порой всё, что нужно для того, чтобы мир узнал о настоящем таланте, – это один правильный момент. Так случилось с Адель, девушкой из Тоттенхэма с необычным голосом и большим сердцем. Могла ли тогда молодая Адель, работающая в кафе своей тёти и слушающая главные хит-парады страны по радио, догадываться, что вскоре сама возглавит первые строчки чартов? Вероятнее всего, нет. Но мечта стать поп-звездой жила в её сердце.
Учёба в BRIT School стала для Адель поворотным моментом. Там она познакомилась с профессиональной техникой вокала и звукозаписи, научилась работать в студии. В последние годы обучения Адель в основном занималась написанием песен на базовом «ученическом» уровне, и, будучи перфекционисткой, считала свои первые произведения недостойными для выхода на широкую аудиторию. Все изменилось в 2006 году, когда встал вопрос о выборе университета для дальнейшего обучения и у Адель с матерью возник спор. Пенни, её мать, считала хорошим выбором Ливерпульский университет – там Адель могла бы стать более самостоятельной вдали от дома. Адель же, напротив, хотела продолжать свой творческий и жизненный путь в Лондоне. Во время очередного жаркого спора с матерью Адель взяла гитару в руки и на одном дыхании написала песню Hometown Glory – оду любви лондонской жизни и своеобразный бунт против матери.
«Я спела ей эту песню в знак протеста и сказала, что именно поэтому я остаюсь. Она о Лондоне, о ностальгии по нему», – поделилась певица. В одном из интервью она также призналась, что текст песни частично вдохновлён одной из ночных вечеринок в центре Лондона: «Меня всю шатало, и француженка подошла ко мне и спросила: „Тебе нужна помощь, дорогуша?“», – а я ответила: «Нет, милочка, это мой родной город».
Изначально Hometown Glory состояла всего лишь из четырёх аккордов. 16-летняя Адель написала её всего минут за 10, сидя за гитарой в своей комнате, а первоначальная идея трека пришла к ней ещё в 14 лет.
Hometown Glory в будущем станет отправной точкой для всей последующей невероятной истории жизни и творчества юной Адель.
На протяжении всего своего обучения в BRIT Адель постоянно записывала демо своих песен, отправляла их друзьям или преподавателям и быстро забывала о них. Тогда она не видела себя известной певицей, считая музыку всего лишь хобби. Она думала, что после обучения будет работать где-нибудь в магазине и по выходным выступать в маленьких пабах у себя на районе перед маленькой аудиторией, состоящей из своих знакомых и местных жителей. Многие её друзья и сокурсники отправляли свои демо лейблам, пытаясь стать чем-то большим, но практически все попытки заканчивались неудачей, от чего Адель всё меньше верила в успех и относилась к этому более скептически.
На последнем курсе в BRIT School Адель попросили написать несколько демоверсий своих песен для выпускного экзамена. Адель отнеслась к этому достаточно прохладно, не ожидая от этого ничего, кроме хорошего выпускного балла, но записала Daydream, My Same и Hometown Glory. Один из друзей будущей певицы убедил Адель загрузить свои демо на MySpace. Адель неохотно согласилась, поначалу отнесясь к этому больше как к развлечению. В те времена блог-платформа MySpace пользовалась популярностью, являясь своего рода плацдармом (помимо YouTube и других) для юных дарований, мечтающих стать артистами. Многие крупные лейблы часто прослушивали там сотни демо в поисках новых талантов. Сейчас эту функцию быстрой вирусной раскрутки, как вы и сами знаете, в числе прочих выполняет сервис TikTok. Спустя время после загрузки первых демозаписей Адель на платформу они стали набирать популярность и получать первые отзывы от слушателей. Музыка Адель стала распространяться по сети, и людям хотелось узнать – кто же она?
«Я понятия не имела, что кто-то слушает мои песни», – позже призналась Адель в интервью BBC в 2008 году.
Именно через MySpace музыку Адель случайно обнаружил менеджер лейбла XL Recordings Ник Хаггет. Один из треков – Daydreamer – мгновенно привлёк его внимание, и, будучи уверенным, что такой талант уже наверняка подписан каким-либо лейблом, Ник с удивлением обнаружил, что никто ещё не заключил с ней контракт.
Он пригласил её в офис, а затем познакомил с её будущим менеджером Джонатаном Дикинсом. Адель не поверила свои глазам, когда увидела письмо с приглашением: «Я подумала, что это розыгрыш. Или кто-то просто ошибся адресом». Но всё было взаправду.
«Я познакомился с ней в 2006 году. В то время я довольно много работал с XL, и до Адель я сотрудничал с несколькими артистами: с M.I.A., c Джеком Пеньяте. Парень, который подписал их обоих на XL, Ник Хаггетт, сказал: „Ты должен посмотреть на эту девушку“. В то время [была популярна] соцсеть MySpace; плеер на ней вмещал около трёх песен, и у Адель это были Hometown Glory, Daydreamer и My Same. Я послушал их, а затем мы встретились. Тогда мой офис находился в спальне моего дома. Я встретил её на заправке, потом она пришла ко мне домой, мы выпили чашечку чая и поговорили. Это было очень просто. Она сказала, что хочет, чтобы я был её менеджером. Мы увиделись на следующей неделе, на её концерте в ночном клубе в Сохо, которого сейчас уже не существует. Она исполнила две песни – просто встала и спела. И всё, конец. Это было так непринуждённо, так естественно – всё, что связано с ней, было таким простым для меня. [Наше взаимодействие], вероятно, самая успешная вещь, которую я когда-либо делал в качестве менеджера, но в то же время самая простая. Вот почему это так особенно», – вспоминает Джонатан Дикинс.
В сентябре 2006 года Адель подписала контракт с XL. Она вспоминала: «Это было не как в кино. Мы сидели на кухне офиса XL, пили чай. Всё шло спокойно. Никто не обещал славы. Только спрашивали: „Хочешь попробовать?“»
Интересно, что перед окончательным подписанием контракта с Адель хотели работать и другие лейблы, включая Sony BMG, но они делали упор на формат, стиль и образ. XL просто слушали музыку.
XL оказался идеальным лейблом: независимый, свободный, без давления. Он дал Адель время и пространство быть собой. В отличие от крупных мейджоров, XL был известен своей философией: меньше артистов, больше свободы. Они не требовали «хитов», не влезали в творческий процесс. Это решило для Адель всё: «Мне сразу сказали: „Пиши как хочешь. Не думай о радио. Мы верим в твоё чутьё“. Это была не индустрия, это был союз», – говорила она в интервью Observer.
После подписания контракта Адель переехала в крошечную квартирку недалеко от офиса XL, в районе Кэмдена. Она жила одна, часто гуляла пешком до студии и обратно, готовила пасту и слушала Билли Холидей. Она говорила: «Я знала, что это что-то важное. Я приходила домой и не могла поверить: у меня есть ключи от студии, у меня есть песни. Это моё».
Семья и друзья оказались шокированы этим жизненным поворотом. Мама гордилась, но волновалась: «Я видела, как она плачет перед первым интервью. Это было непросто, но она справлялась с этим лучше, чем я», – вспоминала Пенни.
Школьные друзья – те, кто вместе с ней пропускал пары и репетировал в коридорах, – реагировали так: «Какой ещё контракт?! Это же по-настоящему!»
В эти моменты восторга и искреннего удивления смех смешивался со слезами на кухне у мамы Пенни. Другие со смешанной тревогой спрашивали: «Серьёзно? Ты уверена, что они не используют тебя? А ты вообще готова к этому?» За этими вопросами скрывалась искренняя забота: была ли Адель готова к миру шоу-бизнеса, лишённого уюта школьных репетиционных комнат? Особенно трогательно на новость о сотрудничестве с лейблом отреагировал близкий друг Адель Джейми, с которым они делили гитару в школе: «Ты не должна меняться. Даже если ты теперь с контрактом – оставайся той же, что и была на кухне у мамы».
Поддержка близких, атмосфера доверия и понимания, настоящие тёплые слова, прозвучавшие не под светом рампы, а в окружении китайской еды и телевизора – именно это дало Адель смелость подписать контракт, оставаясь собой.
С мая по октябрь 2007 года Адель записывала дебютный альбом. Она работала в студиях Angel, RAK, Metropolis, Townhouse и других по всему Лондону. Работа над 19 шла в атмосфере удивительного доверия.
К началу записи альбома у Адель было готово лишь три песни. Казалось, что с подписанием контракта и началом исполнения невероятной мечты юной британки дело оставалось за малым – засесть в студии и писать альбом. Но все было не так просто, как казалось. Работа над альбомом затянулась: Адель предложили контракт, основываясь на песнях с MySpace, но после этого она не писала ничего нового в течение четырёх или пяти месяцев. «Я так долго не могла написать песню и пыталась что-то придумать, например, писать про вымышленные ситуации или других людей, но у меня ничего не получалось, потому что я не верила в то, что я пою, – призналась она во время интервью с немецкой прессой в начале своей карьеры. – Я не могу быть убедительной или искренней, когда не чувствую то, о чём пою».
Так что создание тех самых песен, ставших культовыми, далось ей нелегко. Остальную часть альбома Адель написала спустя три недели после расставания со своим парнем. Редко какие поп-артисты, сколь бы талантливыми они ни были, оказывались на мели, создавая хиты о разбитом сердце – этот жанр приносит и славу, и доход. Но, как утверждает Адель, она никогда не садилась с мыслью: «Напишу печальные песни о любви, и они станут хитами». Просто так получается: когда ты счастлив, у тебя нет времени браться за музыку, а когда тебя бросают, хочется поныть и выплеснуть чувства через песни.
Именно эта искренняя грусть стала лейтмотивом её дебютного альбома 19. Хотя на альбоме встречаются и более лёгкие мотивы, именно драматические истории любви объединяют большинство треков. Когда я слушаю их, сам окунаюсь в вихрь эмоций – они так правдиво передают боль, что, кажется, описывают и одну из моих собственных историй.
Название 19 Адель выбрала не из хитрости или иронии над шоу-бизнесом, а потому что альбом отражал её личность в том возрасте. Она говорила: «Мне важно, чтобы название не заставляло задумываться, – просто очевидная отметка времени». Мне нравится её прямота: никакой драмы, лишь искренность. Это станет её фишкой: все следующие альбомы будут названы просто и лаконично – цифрой. С самого начала Адель вела свою музыкальную летопись под числовыми названиями. 19, 21, 25, 30 – эти цифры, как главы автобиографии, отмечают важнейшие вехи её жизни. И каждый раз, когда мир замирает в ожидании новой пластинки, неизменно звучит вопрос: почему снова число? Почему именно это?
Поклонники, журналисты, даже коллеги по индустрии годами строили теории. Некоторые уверены, что названия отражают возраст, в котором были написаны песни, другие – что это отсылка к ключевым жизненным периодам певицы. Адель же, с присущей ей прямотой и ироничной теплотой, объясняла всё просто: «Это своего рода фотоальбом. Я смотрю на эти названия – 19, 21, 25, 30 – и сразу знаю, кем я была тогда. Это вехи, не финал. Они рассказывают не о возрасте, в котором я выпускала альбом, а о времени, которое сформировало его».
