В лесах Кременной. Книга памяти

Владислав Майстро

В лесах Кременной. Книга памяти

ПРОЛОГ. Эластико (Продолжение)

1- ГЛАВА

02.07.2025. В лесах Кременной на направлении "Щука" трава стояла по пояс. Июльский воздух был сухим и тяжелым, а мы уже чувствовали себя здесь как дома. Но у войны на этот счет всегда свои планы. ИО командира с позывным "К", который временно рулил процессом, пока старшего не было, отдал приказ идти через открытое поле. Трава высокая, скрывает всё. Я сделал всего несколько шагов вперед.Резкий, оглушительный хлопок разорвал тишину.Мозг еще не успел ничего сообразить, но тело, за месяцы штурмов и эвакуаций натренированное до состояния сжатой пружины, сработало быстрее мыслей. На чистом, абсолютном автоматизме я рванул всем весом и отскочил на метр назад, ломая спиной сухую траву, и рухнул на землю.В ту же секунду мир вокруг меня перестал существовать. Всё пространство в один миг окрасилось в глухой, непроглядный черный цвет. Вверх взлетел плотный столб выжженной земли, пороховой гари и мелкой, забивающей рот пыли. В ушах встал дикий, невыносимый звон, переходящий в тяжелый, давящий гул, сквозь который не пробивался ни один внешний звук.Я лежал на спине в этой черной туче. Адреналин ударил в кровь так, что боли я еще не чувствовал, но опыт эвакуатора уже кричал внутри: «Жгутуйся, сука, быстро!». Скользящими от грязи и копоти пальцами я выдернул жгут. Руки не дрожали — они делали то, что обязаны были делать. Я перетянул ногу выше колена, намертво зафиксировав узел, чтобы остановить фонтан крови из разорванной стопы. Одной рукой нащупал тангенту рации на плече, зажал её и хриплым, чужим голосом выдохнул в эфир:— Я Гарм. Я трехсотый. Подрыв…

Я остался один посреди бескрайнего поля. Трава скрывала меня с головой, и для всех вокруг я просто исчез. Рация на плече то и дело оживала. Из динамика прорывался знакомый голос Эластико. Он уже был на поле, бегал где-то совсем рядом, но в этих зеленых зарослях по пояс найти человека — всё равно что иголку в стоге сена.— Гарм! Братан! Я не вижу тебя! Кричи хоть что-нибудь, подай голос! — хрипел он в эфир.Я кричал. Изо всех сил, срывая связки, пытался перекричать гул в собственных ушах. Но трава глушила звук. Тогда я понял: если буду просто лежать, я здесь и останусь. Собрав в кулак остатки воли, через дикую, разрывающую тело боль, я заставил себя перевернуться и встал на колени. Поднял руки вверх и начал отчаянно махать ими над травой.Этот жест сработал. Зашуршали стебли, и ко мне выскочил Эластико. Парень-муравей. В нем от силы было килограмм пятьдесят веса, во мне на тот момент — под восемьдесят шесть. Эластико мгновенно сориентировался: сбросил с меня тяжелую броню, чтобы облегчить вес, помог подняться. Закряхтел, ухватил меня, рывком закинул к себе на плечо, и мы пошли.— Тяжелый ты, Гарм, пипец… — тяжело дыша в предплечье, выдохнул он. — Придется делать много остановок. За один раз не дотащу.— Главное — не урони меня, брат, — тихо попросил я, цепляясь за его плечи.Первые двести метров дались ему на чистом упрямстве. Ноги Эластико подкашивались, но он шел. Первую остановку мы сделали прямо на поле, у сгоревшей БМП. Задние двери у неё были гостеприимно открыты. Он осторожно посадил меня на обгорелый металл. Руки тряслись у обоих. Мы достали сигареты и закурили. Этот дым на пороге смерти был самым вкусным в жизни.Чуть переведя дух, выдвинулись дальше. Следующий отрезок оказался длиннее — протащили метров пятьсот. Мы уже выходили к лесополосе, когда воздух разрезал знакомый, мерзкий, нарастающий жужжащий звук. Дрон. Летел прямо в нашу сторону.Эластико среагировал мгновенно: скинул меня со своего плеча прямо на землю. Слава Богу, это была уже не голая «открытка» поля. Он резко затолкнул мое тело под один густой куст, а сам рыбкой прыгнул под соседний. Мы замерли, боясь дышать и шевелиться. Птица зависла над деревьями, покружила, выискивая тепловые силуэты, но нам дико повезло — дрон пролетел мимо.Когда небо снова опустело, мы выползли из-под веток. Сил идти дальше без передышки у Эластико просто не оставалось. Мы сели прямо там, в тени кустов, достали по второй сигарете и снова устроили перекур, молча глядя на небо...