Шокеры

– Григорий, – представился он, и его гулкий бас эхом отразился от серых стен.

Ирина замерла, сердце забилось в испуге и надежде, когда она узнала Григория – человека, чьи действия в переулке, казалось, усмирили саму ярость мироздания. Но что-то зловещее в его облике веяло холодом, вынуждая её невольно отступить на шаг.

– Меня зовут Ирина, – произнесла она, стараясь сохранить спокойствие, которое, казалось, покидало её с каждой секундой.

Григорий одарил её неестественной, словно нарисованной улыбкой, от которой кровь стыла в жилах.

– Да, Ирина, я знаю. Я давно наблюдаю за тобой. С тех пор, как Огнетусы прислали мне досье. Наш клан потерял покой. Ни сон, ни пища, ни даже мысль не принадлежат нам – все они поглощены тобой.

Ирина вскинула бровь, пытаясь скрыть растущее беспокойство.

– Чем же я так вас заинтриговала?

– Скажем так, милая, – ответил Григорий, в его голосе промелькнула фальшивая мягкость, – в тебе сокрыты знания, которые мы не хотели бы видеть преданными огласке. Ты станешь моей ученицей, но ненадолго, врать не стану. Синьш принял решение, что церемониться с тобой некогда, нужно как можно скорее отправить тебя к работе!

Ирина встретилась взглядом с Дмитрием, который, потупившись, изучал пыль под ногами. Неожиданно он подошел ближе и прошептал, словно опасаясь подслушивания:

– Это клан Синьш, верховный клан Пустоты. Первый из всех.

Григорий резко оборвал его, раздраженно дернув щекой:

– К чему этот пафос, Дмитрий? Мы просто появились первыми и следим, чтобы Огнетусы не размножались сверх меры, вот и всё.

Он попытался положить руку на плечо Ирине, но она резким движением сбросила её и отшатнулась, словно от прикосновения змеи.

– И чем же вам так не угодили Огнетусы?

Григорий нахмурился, и его взгляд потемнел.

– Тебе не стоит забивать голову этим. Твоё место среди Синьш, а Пустоте нужно чем-то питаться.

– А если я не захочу помогать вам?

– Ах, вот как, – в голосе Григория зазвучала сталь. – Значит, ты уже выбрала себе клан. И твои новые друзья предпочли умолчать об этом? Вероятно, у них есть веские причины. Но нашему верховному совету будет крайне любопытно узнать, почему эта девочка оказалась в объятиях Огнетусов. А значит, поскольку ты прибыла последней, а клан Огнетусов и без того превысил лимит, тебе долго здесь не задержаться. Ну что ж, не будем медлить. Наденьте девушке на голову мешок, и мы проводим её в лучшие миры.

Ирина поймала взгляд Лидии, а затем вперилась в глаза Дмитрия. В их взглядах плескалось отчаяние, и Ирина поняла – дело принимает опасный оборот. Ей на голову натянули грубый, пыльный мешок. Дышать стало тяжело, чувства обострились до предела. Она услышала приглушенный голос Дмитрия:

– Я займу её место.

Григорий пришел в ярость. Даже этот обычно сдержанный человек повысил голос, пытаясь объяснить, что у Дмитрия есть ученицы, и он не может покинуть Пустошь, пусть даже ради этой девчонки. Но Лидия, словно окаменев, заявила, что закончила обучение, и поскольку Ирина не принадлежит к клану Синьш, она готова поручиться за неё и взять её под крыло.

В воздухе повисла напряженная перебранка, и вдруг Лидия выпалила, словно бросая вызов самой судьбе:

– Если вы считаете, что мне не хватает знаний, обучить её защите от теней! Вспомните нашу небольшую дуэль в переулке, и я уверяю вас, Григорий, вас спасло лишь то, что вы принадлежите к высшему клану.

– Мерзкая дрянь, – процедил Григорий сквозь зубы, в его голосе сквозила неприкрытая злоба. – Знай своё место.

Но Лидия, собрав всю свою волю в кулак, не отступила ни на шаг.

– Я знаю своё место, и я не собираюсь отступать. Ваши методы жестоки и несправедливы. Цвет нашей силы определяем не мы, и ваши законы – тирания.

Григорий перешел почти на крик, его лицо исказилось от гнева.

– Наши действия поддерживают хрупкий баланс Пустоты! Не позволяют одному клану возвыситься над другими!

Но Лидия, словно не слыша его слов, продолжала стоять на своём, и сквозь плотную ткань мешка Ирина чётко услышала её слова:

– Вы просто боитесь, что Огнетусы восстанут против вас! Вы боитесь потерять власть над Пустотой! Я не знаю, по какой причине синий цвет стал первым, но вы захватили бразды правления и сами написали эти законы. Именно вы разрешили Огнетусам обменивать одного на другого, вы слышали слова моего наставника: я готова! А значит, я беру над ней шефство, а Дмитрий ценой своей жизни совершит обмен. Устраивает ли вас это, Григорий, или вы пойдете против собственных законов? Я готова предстать перед верховным советом Синьша, чтобы повторить это!

Ирина почувствовала, что ситуация накалилась до предела, что вот-вот разразится чудовищная драка, куда более ужасная, чем та, что она видела в злополучном переулке. Но мешок на голове не позволял ей видеть, лишь фантазировать, рисуя в воображении картины грядущей битвы. Лидия, словно повзрослев лет на сорок за эти мгновения, вдруг резко выступила вперед:

– Вы согласны поступить по правилам, которые сами же и придумали, или же вы отказываетесь от тех законов, которые прописаны в вашем кодексе и которые регламентируют численность Огнетусов и Синьшей?

Григорий, скрипя зубами, прошипел:

– Мелкая тварь! Но будь по-твоему. Я знаю, что ты задумала. Ты надеешься, что Ирина поможет вам снова стать людьми. Вы все умрёте, и поверь мне, я буду не последним, кто порадуется этому. Дмитрий, вы согласны на обмен?

Дмитрий лишь молча кивнул головой. Послышался резкий хлопок.

Лидия подошла к Ирине и сорвала с неё мешок.

– Поздравляю, у тебя сегодня новый день рождения. Постарайся не потратить его впустую, раз уж за твою жизнь отдал себя другой человек. Теперь ты – моя ученица. Посмотрим, что из тебя получится. Искренне надеюсь, что моё чутьё меня не подвело, иначе клан Огнетусов потерял одного из лучших дуэлянтов напрасно. Тебе нужно отдохнуть. Попытайся уснуть, а мне нужно кое-что уладить. И не вздумай бежать. Всё, что ты видишь вокруг себя – не более чем иллюзия. И еще раз: в этом мире нет живых существ. Беги от любого, кто попытается к тебе приблизиться. Я вернусь как можно скорее.

Лидия уже развернулась, чтобы уйти, но вдруг обернулась и, словно выдавая величайшую тайну, тихо произнесла:

– Облокотись на колонну. Мне это помогло в первый раз уснуть. Колонны – единственное, что в Пустоте неизменно.

Ирина стояла в полном оцепенении. "Что происходит? Сходит ли она с ума, или злой рок действительно забросил её в самое страшное место на земле?"

А Лидия, рассыпавшись на песчинки, опала на пол, отчего у Ирины отвисла челюсть. В таком остолбенении она простояла еще минут пять, тщетно пытаясь осознать произошедшее.

Глава 6

Все вы знаете то состояние, когда остаёшься один в незнакомом месте. В голове бушуют мысли, которые нестерпимо сильно расшатывают и без того измождённую фантазию. Сказать по правде, оказавшись в так называемой пустоте, Ирина не думала о том, что с ней может случиться. Мозг, словно скальпель профессионального хирурга, отсекал всякое упоминание о её смерти. Ведь если бы она была не нужна, они избавились бы от неё сразу же.

Ирина пыталась понять, что ей теперь делать. Единственное живое создание, которое хоть как-то могло повлиять на роящиеся в голове вопросы, рассыпалось в песке, не оставив после себя даже небольшой кучки. Ирина ещё раз огляделась: воистину пустота поражала. Это были огромные залы, которые, казалось, простирались в бесконечность. Не видно ни горизонта, ни намёка на смену дня и ночи. По ощущениям здесь постоянно царила красная заря, но солнце не светило, луны не было видно. Время словно замерло.

Единственное, что бросалось Ирине в глаза, – это исполинские колонны, стоявшие на равных расстояниях друг от друга и уходившие вдаль, в туман, который служил потолком этому невообразимому миру. Только сейчас Ирине удалось рассмотреть так называемый потолок: там, где заканчивались узоры расширяющихся столбов, словно великаны, державших на плечах огромный туманный пласт, они пронзали его и уходили в бесконечность. Более отягощающих картин и представить нельзя. Повсюду – однообразный пейзаж.

Но Ирина, вспомнив слова Лидии о том, что единственное незыблемое в пустоте – это величавые столбы, на которых можно опереться, чтобы подремать, подошла и рукой прикоснулась к одному из них. Столб был весь изрезан, словно дерево, причудливыми узорами без всякого обозначения – или Ирине так казалось. Это были хаотичные линии, расширявшиеся к своду, – ну, если можно так назвать то, что хоть немного напоминало потолок этой бессмысленной пустоты.

Докоснувшись до столба, Ирина осознала, что он ни холодный, ни горячий. Её удивило, что за время пребывания здесь она не испытала никакого дискомфорта от температурных перепадов. Странно, но влажности не было – от слова совсем. Ирина почесала затылок. Логично: откуда возьмётся влага там, где только песок? «Но туман же…» – про себя подумала она и подняла голову к невзрачной туче, покрывавшей весь потолок – или небо, как угодно. Осознав, что дождя сегодня не будет, она облокотилась спиной на столб.

Ирине показалось забавным что-то написать на песке – эмблему, символ, чтобы отвлечься от пустых коридоров. Поскольку палочку найти было невозможно, она решила, что лучший инструмент – её палец. Провела параллельную линию и, вглядываясь в неё, заметила, как песок, магически затянув след, словно свежую рану, не оставил ни следа. Ирина вскинула брови: «Забавно. Неужели в пустоте даже надписи пропадают?» – подумала она, не убирая удивления с лица. Снова попыталась – нарисовала треугольник. И снова тщетно: песок по волшебству убрал рисунок.

«Забавная игра», – эхом прозвучало в голове у Ирины. «Лидия вроде говорила, что здесь можно поспать. Видимо, меня точно ничто не потревожит. Но насколько же надо быть глупой, этой Лидии, если она думает, что я поверю в их сказку? Надо отталкиваться от фактов. Допустим, песок закрывает мои узоры из-за мелких вибраций под землёй. А значит, я всё ещё на Земле. Если взять это за точку ноль, то эти ненормальные затащили меня в какое-то подземное помещение. Может, я смогу сориентироваться? Это идея!»

Ирину охватил восторг. Она стала оглядываться, но ускользающая надежда угасла: пейзаж был настолько монотонным и однообразным, что, если она пойдёт в какую-то сторону, указатели даже на песке не останутся. А значит, со стопроцентной вероятностью она потеряется в этих неизведанных песках.

Неожиданно в голове Ирины возникла, как ни странно, парадоксально оптимальная мысль: надо как-то скоротать время. «Думаю, похитителям надоест меня здесь держать, и кто-нибудь обязательно появится. Чтобы сохранить рассудок, лучше всего поспать – тогда не будет хотеться есть и пить». Холодный пот прошиб Ирину. Ей показалось странным, что такие желания – есть, пить – звучали в мозгу отдалённо, словно нечто давно забытое, ненужное.

Она попыталась вспомнить вкус еды, которую ела в колледже, в школе, – да хотя бы то, что мама готовила. Но мозг, подобно форматированному диску, выдавал только ошибку. В горле встал комок страха, который она проглотила. «Возможно, в такой ситуации, под большим стрессом в новом месте, не до еды и питья. Главная задача организма – понять, где я, кто я, что будет дальше». Ирине понравилось её умозаключение. Она сползла по столбу на корточки, прислонилась головой к бездвижному стражу – от этого названия ей стало тепло. Закрыв глаза, она пыталась вспомнить, что случилось за последнюю неделю, но мозг снова сыграл злую шутку: при закрытых веках выделялись только определённые люди. Владимир, который запал в душу; девушка-соседка, которую она вежливо поила чаем; и Лидия – последняя девочка перед тем, как она сюда попала.

«Здесь должна быть взаимосвязь, – мелькнуло в голове у Ирины. – Ничего просто так в этом мире не бывает. А что если…» Мысль прервалась: воздух вокруг стал влажным. Это ощущение ни с чем нельзя спутать. Ирина знала запах испаряющейся воды – она часто ходила в баню с родителями. Если бы не приехала в город на учёбу, этот еженедельный ритуал, приносивший неописуемый восторг и отдых, был бы сейчас как нельзя кстати.

Ирина открыла глаза. Первая мысль уколола: «Я уже провалилась в сон, и мне снится этот родной, манящий запах влаги». Она улыбнулась и, дабы убедиться, аккуратно ущипнула себя. Боль вернула её из мира грёз – она не успела заснуть. Ирина встала и оценивающе огляделась, пытаясь понять, откуда повеяло такой приятной, нежной, влажной прохладой. Долго искать не пришлось: в сотнях метров от неё туман – или облака, как их ни назови – немного деформировались. С потолка лились вниз струи, превращаясь в неприглядную стену. Что-то падало сверху.

Ирина направилась к единственному месту, выпадавшему из здешней картины. Чем ближе она подходила к этому столбу ливня, тем насыщеннее становился воздух влагой. Настолько, что Ирине казалось: если она сделает глубокий вдох ртом, хватит не только напиться, но и захлебнуться. Она никогда не чувствовала воду так остро. Подойдя ближе, она поняла, что её тело уже насквозь мокрое, а так называемый дождь, почему-то сконцентрированный в одном месте, усиливался с каждой секундой.

Ирина оглядела местность и, к своему удивлению, стала рыскать по песку в поисках канализации, куда уходит вода. Но песок, словно губка, всасывал капли, не позволяя им скапливаться даже в лужицах. Ирина расстроенно вздохнула, осознав: если вода так быстро уходит в песок, это значит одно – он прилегает к большой глубине, к канализации. А если нет канализации, то нет и надежды выбраться через неё или сломать, чтобы пришли ремонтники.

Неожиданно для себя она услышала, как из столба воды, падавшей и стучащей в песок, доносятся голоса – неразборчивые, отдалённые, напоминающие шум рынка. Ирина знала два языка, но из-за плохой слышимости или незнакомого наречия не могла разобрать слов. «Почему бы не попробовать войти? Хуже уже не будет», – прозвучала в голове жуткая мысль. «Да, что может быть?» – не успокоила она себя. Ирина сделала шаг, потом ещё и ещё, постепенно окунувшись в туман целиком.

Оказалось, самого дождя больше не было – лишь высокая влажность, бьющая паром в песок, но такая густая, что капли оседали на теле. Зайдя в туман, Ирина услышала, как голоса становятся чётче. Вдруг луч света, подобный солнечному, попытался пробить мглу, и стали появляться силуэты: люди, животные, даже очертания лошадей. Чем глубже Ирина заходила в этот столб паровой воды, тем отчётливее звучали голоса и виднелись фигуры.

После непродолжительной прогулки она начала различать речь – родную, знакомую. Это успокаивало. Слова преображались, но звучали как эхо, а туман густел. Неожиданно Ирина поняла, что наступила на что-то. Под ноги попалась коряга – обычная, кривая, изломанная, очень старая. Она попыталась её поднять, но коряга рассыпалась в мелкий песок, словно иллюзия растаяла. «Боги, а если я схожу с ума?» – вырвалось из головы у Ирины.

Пока она думала, влажность стала уменьшаться, туман рассеиваться. Она заметила знакомые колонны и скучно смотрела, как уходящие образы исчезают в тумане. Тот рассеивался так быстро, что, когда у Ирины возникло желание броситься обратно, поток влаги уже заметно ослаб, а потом и вовсе исчез. Ирина оказалась снова в знакомой картине: песчаный пол, огромные столбы, бескрайнее облако. На ней не было ни капли – она была абсолютно сухой.

– Покоряешь местные просторы, – раздался голос. Обернувшись, Ирина увидела Лидию, опершуюся на колонну.