Шокеры

Ирина резко перебила Дмитрия и с нарочительной иронией спросила:

– А почему кланов только два? И как называется второй клан?

Мужчина внимательно посмотрел на Ирину. Во взгляде девушки читались ненависть и непонимание. Заметив это, мужчина спокойно произнёс:

– Да, ты можешь задавать вопросы. Я вижу, ты с трудом веришь моим словам.

Ирина, пытаясь восстановить дыхание, на удивление для себя совершенно спокойно заговорила:

– Знаете, в своей жизни я много чего повидала, но таких сектантов, как вы, вижу впервые. Я понимаю, у вас свои планы, и что бы я сейчас ни сказала, вам всё равно, но скажите мне честно: у меня есть хоть мизерный шанс выбраться отсюда живой?

Неожиданно для Ирины расхохоталась девушка, смотревшая на неё с удивлёнными глазами:

– Ты знаешь, Дмитрий, она действительно хороша. Видимо, уровень её интеллекта гораздо выше моего, раз она так спокойно реагирует на эту дикую ситуацию.

Мужчина резко повернулся и бросил испепеляющий взгляд на девушку, которая, осознав, что сморозила глупость, быстро опустила глаза вниз. А Дмитрий, снова повернувшись к Ирине, продолжил:

– Ты сейчас находишься в Пустоте.

Ирина огляделась. Здание напоминало заброшенный метрополитен: высокие колонны поддерживали свод, и кругом простирался однообразный пейзаж буро-золотого цвета. Никакого декора, лишь хаотично переплетающиеся линии на стенах, словно кто-то небрежно чертил их наугад. Она отвела взгляд на мужчину и спокойно спросила:

– И как же мне вернуться домой?

Дмитрий глубоко вздохнул:

– Это будет крайне сложно. Пустота подчиняется своим законам времени, и все твои близкие либо уже давно умерли, либо ещё не родились. Для перемещения между Пустотами мы используем стандартный вид одежды, что-то вроде классики, чтобы не выделяться из толпы. Галстук, пиджак, строгий котелок – вот твой обычный наряд в дальнейшем. Так ты не будешь привлекать лишнего внимания, и в тебе будут видеть обычного делового человека. Мы убедились в этом на собственном опыте, особенно находясь в Пустотах на территории России.

Ирина, не выдержав, расхохоталась:

– Вы не ответили ни на один мой вопрос! И только гнёте свою линию, рассказывая о вашем мире. Кстати, вы хотите сказать, что я стану путешественницей во времени?

Дмитрий нахмурил брови:

– Не совсем так. Мы не можем выбрать время, в которое ты покинешь Пустоту. Более того, бывает, ты можешь появиться где-то за день до случившегося, где-то уже была, а может пройти и тысяча лет.

– Неужели я могу попасть даже к динозаврам? – неожиданно для себя выпалила Ирина.

Но тут Лидия, разразившись странным, режущим слух смехом, резко прервала поток мыслей Ирины, заговорив словно чужим голосом:

– Я чувствую её! Я чувствую, как нейроны в её мозге ускорили ход, и мозговая активность зашкаливает. Готова руку дать на отсечение – ей интересно.

– Вы ошибаетесь, юная леди, я не верю ни единому слову вашего друга, – отрезала Ирина.

– Да что ты говоришь! – злобно процедила Лидия.

Осознавая, что ситуация накаляется, Дмитрий поспешил продолжить:

– Боюсь, динозавров увидеть не получится. Пустота открылась благодаря одному ученому, который родился 4 марта 1859 года по юлианскому календарю или…

Неожиданно Ирина встрепенулась, её лицо побледнело.

– 16 марта 1859 года по григорианскому. Александр Степанович Попов…

Дмитрий улыбнулся и медленно захлопал в ладоши, спокойно произнеся:

– Именно. Во время опытов по радиосвязи на военных кораблях Балтийского флота летом 1897 года было установлено, что электромагнитные волны отражаются от кораблей. Попов сделал вывод о возможности практического использования этого явления и задолго до возникновения радиолокации и радионавигации сформулировал отправные идеи для создания и развития этих направлений техники. А спустя три года, в 1900-м, на Всемирной выставке в Париже радиоприёмник Попова был удостоен Большой золотой медали. Но мало кто знает, что Попов также изучал влияние электроволн на человеческий организм и заметил их воздействие. И, о чудо, в 1903 году Берлинская международная предварительная конференция по вопросам беспроводного телеграфирования признала приоритет Попова в создании первой действующей радиолинии. Но были и засекреченные опыты, связанные с грозоотметчиком. Этой работой заинтересовался А. С. Попов, прочитав в марте 1895 года статью в журнале. Вместе со своим ассистентом П. Н. Рыбкиным они усовершенствовали приёмник Лоджа. Во-первых, в схему было добавлено электромагнитное реле, которое управляло цепью звонка и повышало чувствительность приёмника. Во-вторых, для встряхивания когерера использовался молоточек звонка, а не часовой механизм, как у Лоджа. Кроме того, в своих опытах А. С. Попов использовал мачтовую антенну, изобретённую в 1893 году Н. Теслой. И вот группа ученых во главе с Поповым приняла решение объединить радио и электричество. Суть этого эксперимента – перед тобой. Ученые создали машину, которая, разорвав реальность, создала или открыла дверь в Пустоту, создав петлю с 1900 года, которая по сей день расширяется в будущее.

Девушке стало жутко.

– То есть получается, мы находимся в петле, у которой есть начало и конец?

– Да, именно так. И эта петля распространилась на определённый промежуток времени, и мы продлеваем её, уничтожая тех, кто вырывается из Пустоты. Каждое твоё перемещение будет связано с обнулением определённого временного парадокса, и ты сможешь начать всё заново.

– И как вы это контролируете? – резко перебила его Ирина.

– Всё банально просто: есть момент открытия Пустоты – с этого момента начинается ноль. Далее, поскольку существа, живущие в Пустоте, не знают, в каком они временном промежутке, и живут они только в Пустоте, они также попадают в этот мир, то есть на отрезок, в котором есть наша петля. Мы можем умереть, но не можем не создавать себе подобных и только вербуем из временных промежутков, в которые нас отправляет Пустота. В этом суть.

– Ты удивительная девочка, которая слишком много накопала, мы не могли тебя оставить в мире людей, а значит, тебе предстоит обитать в Пустоте, – резко вклинилась в разговор Лидия, – но в этом есть один плюс – ты никогда не постареешь. В Пустоте время идёт по-другому, и твой возраст заморожен в том состоянии, в каком ты попала в Пустоту. У тебя будет личный наставник или куратор, как угодно его называй, который будет тебя водить по пустотам.

– Но это буду не я, – резко перебил Дмитрий Лидию. – Вопросы есть?

Ирина криво усмехнулась:

– Когда вы меня развяжете?

Дмитрий помрачнел и продолжил:

– Нам надо дождаться окончания эксперимента. Только после этого мы можем тебя развязать.

– Если вы правы, и я нахожусь в так называемой Пустоте, то вам нечего бояться? – Ирина стала вертеть головой, в надежде увидеть какой-нибудь знак, но, осознавая, что, кроме стола, на котором она лежит, и двух людей, внимательно изучающих её, заострить взгляд особо не на чем. Вдруг её внимание привлёк катетер в правой руке; проследив, куда он подсоединён, девушка увидела небольшой аппарат, маленькую коробочку, которая работала по принципу моторчика, подавая жидкость красного цвета в вену. На ней была надпись: "Раствор проверен. БИО и ГИД". Из раздумий её вырвал голос Дмитрия:

– Не веришь мне? Предсказуемо. Но я на тебя не злюсь, мне не хочется с тобой ругаться в первый наш день, поэтому я пойду тебе навстречу. Развяжите, – бросил он девушке у стены.

Та бесшумно приблизилась и, достав из кармана шприц, уколола девушку в шею, освободила её руки и осторожно извлекла иглу, выбросив шприц куда-то под стол.

Ирина ощутила такую слабость, какой прежде не знала. Обретя свободу, она заметила, что кровь не останавливается. "Обманывают, – пронеслось в голове. – Будь я бессмертной, кровь бы давно свернулась. Значит, я смертна. Значит, всё, что нёс Дмитрий, – бред фанатика. Где я?"

Неожиданно зазвучал голос Дмитрия:

– Ты в Пустоте. В одном из её главных залов. Тебе придётся с этим смириться. Пока мы здесь, мы выстроили подобие города, который обороняем от тварей, рвущихся в твой мир.

Ирина бросила на него злобный взгляд:

– С чего вы взяли, что я хочу это слышать?

– Этот вопрос задают все, кто попадает в Пустоту. За годы, что я здесь, к этому привыкаешь.

Ирина усмехнулась:

– Допустим. А чем вы питаетесь?

– Как видишь, я не хожу голым. Продукты из вашего мира добыть несложно. Мы перетаскиваем их сюда. В Пустоте ничто не растёт и не живёт. Не цветёт и не пахнет. Этот затхлый запах – свидетельство всеобщей смерти.

– Вы обещали меня развязать! – резко вторглась в разговор Ирина, перебив Дмитрия.

Но Дмитрий, как будто не замечая возмущения, продолжил:

– Единственные живые существа здесь – так называемые шокеры. Они питаются энергией, поступающей из твоего мира. За время нашего существования, в разные эпохи и в разных странах, мы обзавелись своими людьми. Они нам так или иначе помогают. А поскольку петли времени пересекаются… скажем так, мы неплохо зарабатываем на спортивных ставках и прочих ништяках. Деньги нам здесь не нужны, мы используем их только «там». А для хранения… придумали банки. Удобная штука. Следим за курсом валют, меняем цены – делаем, как нам удобно.

Холодный пот прошиб Ирину, голова начала кружиться.

– Что вы мне вкололи? – только сейчас она заметила отсутствие окон. Подняв взгляд на девушку, она хотела задать вопрос, но Дмитрий, словно прочитав её мысли, продолжил:

– Нагота не ради пошлости. Препарат… эликсир, введённый тебе, проявляется на коже. К сожалению, пришлось раздеть тебя, чтобы понять, какую силу ты получила. Сил всего две. Продемонстрируй.

Ирина смотрела на девушку. Вдруг её глаза вспыхнули алым огнём. Зрачки в прямом смысле превратились в сгустки энергии. В ладони проявился шар красного цвета.

– Значит, Огненная, – заплетающимся языком сказала Ирина.

– Цвет нашей энергии – красный. Есть еще один клан. Они ни с нами, ни против нас… В общем, это ты узнаешь позже. Их цвет… и название…

– Что вы мне вкололи! – рассудок Ирины начал угасать, последнее, что она услышала, были слова девушки:

– Процесс запустился, она одна из нас… Огнитус…

Ирину накрыл мрак.

Яркий, безжалостный свет хлестнул по векам, вырывая из объятий сна. Ирина, неохотно разомкнув глаза, по старой, глубоко укоренившейся привычке потянулась, словно струна, натягиваясь от кончиков занемевших пальцев ног до кончиков рук, устремленных в пустоту. Взгляд ее скользнул по комнате, ощупывая каждый угол, словно ища подтверждения, что кошмар, терзавший сознание, растворился в рассвете, оставив лишь горький привкус на языке. "Господи, какая невыразимая благодать – это был всего лишь дурной сон," – выдохнула она облегченно, обращаясь к небесам безмолвной молитвой.

Осторожно ступив на прохладный пол, Ирина приблизилась к окну, прильнув к стеклу. За ним раскинулась панорама знакомого парка, где она с таким удовольствием бродила в компании Натахи. Соседняя кровать была безупречно пуста. "Наверное, Натаха обиделась, – промелькнуло в голове с легкой усмешкой, – и, не дождавшись моего пробуждения, сбежала на рассвете."

Неодолимое желание, словно укол острой иглы, пронзило ее – ощутить прикосновение утреннего ветра, вдохнуть его колкую свежесть. С рывком распахнув створки, она отпрянула назад, в ужасе отдернув руки. То, что казалось незыблемым, естественным, привычным, в мгновение ока обернулось монументальным кошмаром, насмешкой мироздания. Разум отказывался принимать увиденное, цепляясь за ускользающие осколки реальности. Окно рассыпалось в прах прямо перед ее глазами, и мириады осколков хрустальной крошкой осыпались на землю, рождая похоронный звон. Стены, словно дюны, под безжалостным напором невидимой бури, стали осыпаться, обнажая нутро – желтый, безжизненный песок, пожирающий все вокруг. В панике, обезумев, Ирина попыталась рухнуть на кровать, но и та предательски рассыпалась, превратившись в бесформенную груду песчинок, растворяясь под ее весом, словно мираж в раскаленной пустыне. И тут взгляд ее упал на единственную нетронутую фигуру, возникшую в образовавшемся проеме, словно призрак из ниоткуда.

Это была Лидия. Она окинула Ирину оценивающим, проницательным взглядом, от которого по коже побежали мурашки, и произнесла, словно вынося приговор:

– Нет, тебе не показалось. Это не сон. Ты в Пустоте. Мне просто захотелось сделать тебе небольшой подарок, чтобы твой день начался не с нервотрепки и панической атаки. Дмитрий ушел. И сегодня ты его не увидишь.

Лидия выдержала многозначительную паузу, давая словам осесть тяжелым грузом в воспаленном сознании Ирины.

– Говорю 'сегодня', чтобы ты понимала, что ближайшие двадцать четыре часа я буду твоим единственным живым собеседником.

Ирина нахмурилась, собирая в кулак остатки самообладания.

– Кто… ты такая?

– Если честно, я – ученица Дмитрия. Он – мой куратор, у него я учусь премудростям нашего ремесла.

Брови Ирины изогнулись еще сильнее, образуя вопросительный знак над переносицей. Она хотела что-то сказать, извергнуть поток возмущения, но передумала, решив зайти с другой стороны, начав с наболевшего.

– Это… ты была в переулке? – резко выпалила она, не в силах сдержать нахлынувшую волну ярости.

Лидия, немного смутившись под пристальным взглядом, едва заметно кивнула.

– Да, это я. К сожалению, я не успела прибыть раньше, чем тебя нашел Григорий.

Ирина удивленно вскинула бровь, ожидая объяснений.

– Кто еще такой Григорий?

Лидия, словно провинившаяся школьница, потупила взор, разглядывая призрачные песчинки под ногами.

– Он… не из наших, из другого клана. Давай просто забудем этот нелепый разговор. Моя задача – по мере возможности прояснить ситуацию, ввести тебя в курс дела. Пойдем со мной.

Ирина внутренне поразилась, как эта хрупкая, почти невесомая девочка не боится, что Ирина, почти на голову выше и явно сильнее, расправится с ней одним ударом или попытается сбежать из этого жуткого, искореженного места. Но, не успев облечь свои мысли в слова, Лидия произнесла, словно прочитав их:

– Я не боюсь, что ты сбежишь. Бежать особо некуда. В Пустоте перемещаться крайне сложно, даже мне. У меня это получается… не очень хорошо.

Ирина от изумления открыла рот, не в силах сдержать потрясение, и воскликнула:

– Я же ничего не сказала!

Лидия обернулась и посмотрела Ирине прямо в глаза, словно заглядывая в самую душу.

– Это и не обязательно. Ты просто еще не знаешь всего нашего потенциала. Скажем так, я вижу тебя не такой, какой ты видишь меня. Наши глаза меняются из-за нашей… ну, скажем так, мутации, если это можно так назвать. Вижу твои эмоции, чувствую твои электромагнитные волны, твое необузданное беспокойство, даже некоторые, обрывочные мысли. В шутку нас даже энергетическими вампирами называют, потому что мы, якобы, пытаемся питаться вашими эмоциями. Отчасти это действительно так. Но поверь, даже сейчас я уже сболтнула лишнего. Пойдем, я проведу тебя по коридорам Пустоты.

Лидия, словно хрупкий цветок, осторожно взяла Ирину за руку, ощущая ее дрожь.

Помещение, или, скорее, зал, больше всего напоминало метро, но без рельсов и платформ. Это была гигантская, безразмерная площадка с колоннами, теряющимися где-то в непостижимой высоте потолка. Монотонно, словно заведенные, меж колонн танцевали песчинки, подчиняясь неведомым законам. И тут Ирина, собравшись с духом, решилась задать самый главный, мучительный вопрос:

– Скажи, пожалуйста, что здесь вообще происходит?

Лидия замялась, словно внезапно растеряв всю свою смелость и уверенность. Сделав глубокий, шумный вдох, она начала, подбирая слова:

– Ну, вот… из чего, по-твоему, сделаны твои сны?

Ирина от удивления пожала плечами, демонстрируя полное замешательство, невольно растерявшись от странного вопроса. Лидия, заметив ее замешательство, продолжила, глядя в глаза:

– Пустота сделана именно из этого. Иногда то покалывающее состояние, которое пробуждает нас после особенно яркого сна, – это частица Пустоты, которая нас отпускает.

Ирина вытаращила глаза, отказываясь верить своим ушам.

– То есть, получается, я во сне…

– …ну, скажем так… – Лидия резко перебила ее, не давая утонуть в пучине догадок. – Представь себе, что мир существует ровно до тех пор, пока ты в нем есть. Ты как будто… отчет. И пока ты мыслишь, пока ты чувствуешь, ты существуешь. Но стоит тебе потеряться, раствориться в Пустоте, – ты как бы умерла, но при этом твое тело продолжает жить, существовать в другом измерении.

Ирина обреченно схватилась за голову, чувствуя, как мир вокруг нее стремительно рушится.

– Ой, я совсем запуталась!

Лидия слабо улыбнулась, словно успокаивая испуганного ребенка.

– Не ты первая. С Пустотой здесь все достаточно сложно и запутано. Дмитрий всегда был скуп на слова, и поэтому те, кто к нему попадали, в самом начале не получали практически никакой необходимой информации. А я всегда снисходительна к новичкам, поэтому постараюсь объяснить тебе самые элементарные основы, которые тебе обязательно пригодятся. В Пустоте нет жизни, в полном, привычном понимании этого слова. Ты здесь не найдешь ни птиц, ни кошек, ни собак. Любое существо в Пустоте – твой враг, который отчаянно пытается через тебя попасть в мир живых. Мы, по сути, такие себе электроуборщики вселенского масштаба.

Лидию насмешила ее собственная, нелепая шутка, и она невольно улыбнулась, уловив растерянное выражение лица Ирины.

Ирина, с удивленным, широко распахнутым лицом, продолжала идти по бесконечным, угнетающим коридорам, пытаясь осмыслить услышанное.

– То есть, получается, тени, о которых говорил Дмитрий, могут попасть в наш мир только через меня?

Лидия задумчиво поднесла руку к подбородку, словно взвешивая каждое слово.

– Ну, не совсем так. Шокеры – одни из тех, кто, по трагической случайности, могут пропустить в мир живых тени. Но, к сожалению, это далеко не основной способ их проникновения.

Ирина внезапно опустилась на корточки, словно подкошенная.

– Ты можешь объяснить, как, вообще, выглядят эти… тени?

Лидия, сочувствуя ее смятению, присела рядом с ней на корточки.

– Они – погрешности. Наши самые глубинные страхи, призрачные кошмары, замаскированные под то, что мы мечтаем увидеть на подсознательном уровне. Парадоксы бывают разные. О них слагают легенды, сказки, страшные истории, ужастики, от которых кровь стынет в жилах. С одной тенью я билась очень долго, изнурительно. Это произошло еще во времена имперской России. Тень попала в мир людей и словно паразит, присосалась к бедному парнишке. Парень, ведомый безумным ужасом перед жутким существом под кроватью, собственной фантазией создал нечто, так называемую Буку. Она долго и жадно подпитывалась его страхом, и мы очень долго не могли ее обнаружить. Когда мы, наконец, нашли парня, тень настолько искалечила его разум и, напившись энергии до отвала, приняла жуткую, гротескную форму человекоподобного существа с непропорционально большими, длинными пальцами и втянутыми, запавшими глазницами. Оно вылезло из-под кровати и с поразительной скоростью перемещалось по всей комнате, вселяя ужас одним своим присутствием. С ней было невероятно сложно совладать. Вообще, тени, присосавшиеся к детям с богатой, необузданной фантазией, обретают колоссальную силу и власть, ведь они питаются самыми чистыми, неподдельными страхами.

У Ирины пересохло в горле, словно в пустыне Сахара. Она сделала несколько глубоких глотков, отчаянно пытаясь хоть немного смочить свой иссохший голос слюной, но тщетно.

– То есть, получается, тени – это… паразиты?

– Можно сказать и так. Но не всегда. Иногда тень, досыта напитавшись одной-единственной, затравленной сущностью, доводила человека до полного, необратимого безумия. Для таких несчастных специально создавали больницы, мрачные приюты, где они, иссохшие душой, доживали свои последние дни в страшных муках, свято уверовавшие в свои собственные, искореженные видения.

Ирина обреченно схватилась за голову, чувствуя, как чудовищный груз давит на плечи. Лицо ее побледнело, приобретая землистый оттенок. "Я не хочу, не могу верить, что какое-то бестелесное, эфемерное существо, питающееся в этой проклятой Пустоте, способно свести с ума абсолютно здорового человека."

Лидия, словно услышав ее отчаянные, безмолвные мысли, произнесла, глядя прямо в глаза:

– Человек для тени должен самостоятельно, добровольно открыть свою душу. Как правило, этой жуткой болезни подвержены брошенные дети, оставшиеся наедине со своими мрачными мыслями, пьяницы, пропойцы, алкоголики, люди, чья душа уже была безжалостно сломлена, растоптана жестокой жизнью. Так тень добирается до них, добивая окончательно, превращая в пустую оболочку.

Ирина замерла на месте, парализованная от ужаса.

– Как… мы в Пустоте можем найти эту самую тень?

Лидия ободряюще улыбнулась, стараясь вселить толику надежды.

– Каждый шаг в этом мире оставляет след, видимый только нам. Найти тень не представляет особого труда. Поведение человека, к которому тень присосалась как пиявка, меняется кардинально, до неузнаваемости. Это замечают все вокруг. Но, к великому сожалению, с каждым годом наше общество становится все более безразличным, погружается в пучину эгоизма, и поэтому становится все сложнее понять, когда живому человеку действительно плохо, когда ему остро нужна помощь. Это общая проблема, которая сопровождает человечество на протяжении всей его истории. Мы придумываем сами себе невидимые заслоны, возводим неприступные стены, чтобы отгородиться от чужих страданий, а потом с ужасом наблюдаем, во что в итоге превратился этот человек, оказавшийся за бортом жизни. Не бойся злых людей, не бойся добрых, а бойся равнодушных. Именно с них запускаются самые страшные процессы, уничтожающие все живое на своем пути.

Неожиданно, словно стараясь поддержать, Лидия обняла ее за плечи.

– Давай не будем грузиться. Иначе сейчас перегрузишься, и потом вообще никакую информацию не сможешь воспринимать. Итак, тени… они всегда оставляют след! Для того, чтобы попасть в мир людей, им нужен переход, своеобразный портал. Для нас, для тебя им нужно найти, через что проникнуть в наш мир. Самое банальное и очевидное – глаза, зеркало или любой отражающий предмет. Не зря в Древней Руси зеркалами людей пугали, приписывали им мистическую силу. По сути, все так же и осталось. Вода и стекло – жуткие, опасные предметы, с которыми надо быть очень осторожным. Тени попадают туда именно сквозь этот коварный портал. И ты также сможешь вернуться в свой мир. Для этого тебе понадобится только зеркало и немного воды. Вода – проводник между мирами, своеобразный мост. Мы с ней приходим в этот мир, и когда она в нашем организме заканчивается, мы безвозвратно уходим. По сути, человек – это сосуд, где сначала мы появляемся из пузыря, наполненного околоплодной жидкостью, а потом медленно, но верно эту воду отдаем по истечении своей жизни. И когда окончательно иссыхаем, мы покидаем этот мир, отправляясь в неизвестность. Пустота отбирает возможность пополнять запасы воды в нашем организме, для того чтобы мы могли жить бесконечно, но благодаря тебе…

Неожиданно Лидия прервалась на полуслове, и на ее глазах предательски блеснули слезы, словно роса на лепестках роз. Она торопливо вытерла их тыльной стороной ладони и, прокашлявшись, продолжила, стараясь казаться беззаботной:

– Я искренне надеюсь, что твое изобретение рано или поздно сможет освободить меня из этого проклятого измерения, станет моим спасением.

Ирина недоуменно вытаращила глаза, не понимая, о чем идет речь.

– О чем… ты?

– Я верю, что твое гениальное изобретение сможет снять с некоторых из нас, шокеров, это ужасное проклятие, избавит от вечного заточения. Из-за того, что мы застыли в определенном возрасте, остановились во времени, мы не можем завести потомство, не можем дать жизнь новому поколению. А я живу уже очень давно, вечность кажется невыносимой, это – наказание, застывшее во времени. Мы не можем ни умереть, ни подарить новую жизнь, познать радость материнства. Я очень надеюсь, что то самое твое изобретение…

Не успев договорить, она осеклась, словно ее одернули за язык. Голос Дмитрия, резкий и грубый, прозвучал словно удар хлыста, полоснув по наэлектризованному воздуху:

– Девчонки, ну что же, вас и на минуту нельзя оставить одних? Что тут у нас происходит, а?

Он стремительно подлетел к Лидии, схватил ее за шиворот и принялся трясти, словно нашкодившего котенка.

– А тебе я давно говорил – надо держать язык за зубами! Если Синш услышит хоть слово из этого бреда, нам всем не поздоровится. Ни тебе, ни мне. А вот, кстати, и твой куратор пожаловал.

Неожиданно, словно возникнув из призрачной дымки, появился пожилой, сухощавый мужчина с пронзительным взглядом. Он неторопливо подошел к ошеломленной Ирине и, сдержанно улыбнувшись, протянул жилистую руку.