Исповедь замученного Бога

В нём появилась жалость к человечеству, которое спит в Саркофаге, и лишь немногие миллионы, а может и тысячи людей по велению Великого Графиста (вероятно, машины), бодрствуют, находясь в своих тигионах, выполняя необходимую для общества работу, которая, по сути дела, никому не нужна!

Он с ужасом осмыслил положение  землян на планете в кризис избыточной массы человечества, лишённого простых радостей жизни! Ведь за свои 1237 лет Звия не знает ни мук, ни радостей любви, ни ликования от деторождения, а лишь тупое и аккуратное посещение специальных донорских центров, где незаметно для их организмов скрещивали мужские и женские клетки в дозированном количестве и тщательно проверенном качестве.

О родителях подросткам здесь не говорят, дети ничего не знают о своём рождении. Они лишь масса человечества, которое давно бы уничтожило Землю. Хотя, чего там уничтожать? Она пуста и заполнена иллюзорными тигионами.

– Вы живёте в большой консервной банке, придуманной для вас вашим Великим Графистом! Кто он, и что это за оболванивание этим чудо-коктейль, который   контролирует ваше сознание?

И как бы желая откреститься от своего вторжения в устоявшийся мир, воскресивший его, попросил Звию разрешить ему позвонить в Москву.

– Звони, – только и сказала она, буднично кивнув на небольшой полу встроенный в стену секретер.

Её одолевала буря чувств и эмоций, недозволенных сомнений в правильности их жизни под руководством Великого Графиста, никогда не допускающем ошибок!

Она тотчас же пригубила коктейль и успокоилась, позволив себе все-то же состояние исследователя экспоната из 1982 года. Она твёрдо знала, что это её работа археолога культуры. А в такой деятельности допустимы потрясения. И она надёжно контролирует себя!

Телефонный звонок

Он проследил за движением её руки и увидел серый болгарский аппарат, наподобие того, что был у него дома. Чёрт возьми, здесь по мановению волшебной палочки появляется всё то, к чему он привык и что составляет часть его мира!

– Не вставай, – посоветовала Звия, – протяни руку.

При этом её самою ошарашила мысль, насколько примитивен образ жизни на Земле Лемешева!

Тем временем Сергей последовал совету, наклонился к секретеру и тотчас же трубка оказалась у него в правой руке. Он приложил телефон к уху. Ни гуденья, ни потрескивания, словно взял палку от городка. И удивлённо посмотрел на  женщину.

– Тебе кого? – спросила она голосом заправской телефонистки.

– Когана.

– В какое время?

Сергей прикинул, что шеф, вероятно, на даче.

– Он должен быть на даче, если я нахожусь здесь около суток.

– Это не имеет значения, – сказала Звия, – соединяю.

И тут же трубка ожила, и послышался недовольный голос шефа:

– Кто это и что это за мистификация с говорящей лопатой?

– Я, Лемешев.

– Что за чёрт! Я на даче! И мне чревовещает… черенок лопаты! Ты что, в неё вмонтировал? Или это твои друзья из «конторы»?

– Какая лопата, Михаил Абрамович?

– Такая, шутник! Ладно, разберёмся. Когда приедешь? Мне хочется далеко закинуть лопату!

– Не знаю, тут такое дело… А как дела в редакции? Да, скажите, сколько на ваших часах и какой сегодня день?

– Лемешев, ты что там, запил?

– С чего бы это? Я трезв как стёклышко!

– В колодце побывал?

– Да. Так какой сегодня день?

– Воскресенье. И на моих 13.40. Когда возвращаешься?

– Сергей посмотрел на Звию.

«Скоро», –  раздалось у него в голове.

– Скоро!

– Ну-ну, отключайся, мне ещё надо этой чёртовой лопатой вскопать участок под вишней.

Связь прервалась. Сергей тупо смотрел на трубку в руках. Затем – на Звию. И снова на трубку. Гробовое молчание. Безмолвнее того деревянного черенка, что был у Когана накануне переговоров.

– Может, ты ещё хочешь с кем-нибудь поговорить? – предложила Звия, явно забавляясь.

– Теперь с самим господом Богом, если он здесь где-то за углом! – тихо, но с чувством выдавил из себя Лемешев и поднял вверх руки, взывая к небесам. Но тут же потянулся за стаканом, который оказался полным, и выпил его до конца. Все его смешавшиеся чувства и мысли выстроились, как солдаты на плаце в воинской части и салютовали ему.

В это время на Земле образца 1982 года

Михаил Абрамович долго смотрел на лопату. Он стоял у крыльца дачного домика и думал о том, что может случиться с человеком, который после трудовой недели решил отдохнуть с лопатой в руках? Он должен забыть всё на свете, даже проблемы французских коммунистов, которые из своего устава беззастенчиво убрали упоминание о диктатуре пролетариата.

Лопата Михаилу Абрамовичу понадобилась действительно для того, чтобы взрыхлить землю у вишни. Он собирался слегка подрубить траву и раскопать вокруг всего на пол штыка. Он мечтал чуть позже взобраться в гамак и почитать вышедший сборник рассказов Василия Шукшина. Меньше всего его заботила командировка Лемешева. Нарвался на главного – вот сам и отдувайся!

О чём это он? Ах, да о Лемешеве, голос которого ему пригрезился. Мало того, что пригрезился, он сам, Коган, ещё и задал вопрос, когда подчинённый сотрудник приедет.

– Миша, – услышал он зов супруги из дачного домика, – иди, поешь! Всё готово.

Вот она, реальность!

Эксперимент

Дождь за окном усилился. Казалось, что конца ему не будет. И его монотонное скольжение по прозрачному куполу, комфорт внутри дома создали атмосферу доверия двух представителей Земли разных времён. Беседа Сергея и Звии становилась более спокойной, сердечной. А когда стемнело, дождь неожиданно прекратился, словно с этого момента начинался новый отсчёт в жизни двух людей. В окно запустила свои серебряные лучи полная луна. Мужчина и женщина встали и подошли к нему, любуясь прекрасной ночной перспективой. Уже блестящим металлом сверкала гладь озера. Были слышны ночные звуки, как на даче, в детстве Сергея. Трещал сверчок где-то в углу комнаты, а за домом в чаще леса ухала сова. Кричал ещё какой-то зверь, вышедший на ночную охоту.

Сергей почувствовал бедро женщины. Оно было жгло.  Звия встала за ним, пытаясь понять, на что обращено главное внимание гостя. Но тот резко развернулся к женщине и обнял её.

Звия не отстранилась, её тело стало наливаться необъяснимой притягательностью, словно её подогревал изнутри особый огонь. Ей неожиданно захотелось ответить на это объятие и она поняла, что стоит на пороге какого-то необыкновенного действия, даже события, связанного не только с её телом, но и с её пониманием сути жизни.

– Хочешь, я покажу тебе ночное таинство? – шепнул Сергей на ухо женщине, которую он понимал как девушку, никогда не слышавшую о любви.

Звия удивилась сама себе, когда кивнула головой и сильнее прижалась к Сергею, который положил руки на её удивительно тонкую талию:

– Покажи.

– Прикажи дому взлететь высоко, высоко, к самым звёздам!

И дом тотчас же поднялся в небо, врезавшись в гущу звёзд, которые казались очень близко.

– А за ними знаешь что? – спросил Лемешев.

– Другая Земля. Та же суша, где стоит мой дом.

– Давай останемся на своей Земле и поймём, что она самая нужная нам, – ласково предложил  гость из прошлого.

– Мой тигион читает твои желания, – указала женщина на выдвигающуюся кровать.

– Это он чувствуют мою страсть.

– Я тоже жду страсть мужчины.

Её тело не подчинялось ей и это было не просто новым ощущением, а желанием чего-то неизведанного и обязательного для любой женщины!

Мужчина прикоснулся к её губам, ощутив и возвратив сладкий привкус женского грудного молока.

Его руки нежно, но с силой древнего родового понуждения гладили спину женщины, а после ласково впились в твёрдые ягодицы первородной самки. Ладони обводили их по бёдрам и скользили по безволосым припухлостям женщины, отчего она вскрикивала, но настоящий животный крик вырвался у неё, когда гость опустился на колени.

– Ты прекрасное создание, – шептал Сергей, – ты создана для любви.

– Я хочу познать твою любовь, – слышался её ответ, – люби, люби, люби меня!

Сергей легко поднял Звию на руки и понёс к кровати, уже занимала половину помещения.

Пятница, последняя в июне 1982 года.

Председателю комитета государственной безопасности СССР Юрию Андропову оставалось пять месяцев до момента, когда партия передаст ему бразды правления одним из могущественных государств планеты.

Утро этого дня началось с просмотра письменного доклада о происшествиях в мире. О смене в правительстве США подтверждали распечатанные листы характеристик новых чиновников Америки.

Все «новички» были республиканцами, партии победителя. Рокировка в её рядах реакция делового мира на запрет поставок материалов и оборудования для газопровода Сибирь – Западная Европа, производимых по американским лицензиям. Другая новость Запада – аналитики работали над избранием Роя Дженкинса лидером социал-демократической партии Великобритании. Ещё одна расширенная справка была посвящена готовящемуся вторжению иранских войск на территорию Ирака с целью захвата Басры, хотя шансов на успех у иранцев было мало. А ведь советские эксперты предупреждали Саддама по дипломатическим каналам, но получили, как говорится, самоуверенный отказ. Ну, что ж, наше дело сказать…

– Юрий Владимирович, к вам полковник Дягинцев.

Это в селекторный динамик вещал постоянный офицер в приемной о визите Семёна Дягинцева. Тот просто так напрашиваться на встречу не будет.

Полковник резко вошёл с папкой. Протянул главе могущественной организации один лишь листок из своей папки.

– Ну и что?

– Некая уникальная вспышка в Каракумах.

– Чей спутник засёк?

– И наш, и американский, тот был в зоне…

– Что это?

– Ни старт ракеты, ни испытательный взрыв.

Андропов исподлобья посмотрел на Дягинцева.

– Короче – что это?

– Не знаем.

Такого беспомощного ответа Андропов от него не ожидал. Он встал и подошёл к полковнику почти вплотную.

– Юрий Владимирович, – тот ожидал такую реакцию, – вот мнения ядерщиков, в том числе и наших аналитиков.

Дягинцев уже протягивал листы с машинописным текстом. Андропов вернулся за стол. Он внимательно читал. Значит, фотонный поток. Осторожные комментарии авторитетов науки.

– Итак, у нас испытали новое оружие, но мы не знаем, кто?

– Я бывший ядерщик, работал с Курчатовым, – Дягинцев изысканно напомнил о своём прошлом, – поэтому предполагаю самое невероятное: в центре Каракумов проявилась внеземная технология.

– Час от часу не легче, – Андропов стукнул кулаком по столу. – Чёрт знает, что! Зелёных человечков разглядели? Он встал и прошёлся по кабинету. Остановился у карты Советского Союза.

Дягинцев оказался рядом:

– Вот здесь, Юрий Владимирович.

Он ткнул короткой указкой в серое пятно пустыни.

– Похоже на проявление технологии очень неведомого нам будущего. Докладываю то, что сообщил мне академик Дробышев. Он изучает внеземные цивилизации. Мы провели анализ спутниковых снимков через вычислительную машину Института физики Академии наук, картина оказалась похлеще. Ими доказано, что произошли две вспышки, совпавшие по времени друг с другом с разницей в миллионную долю микросекунды.

– Яснее!

Андропову надоели подступы к главному. Он не дёргал подчинённых по пустякам, но здесь нечто выходящее из ряда вон. И не дай бог, американцы уцепятся!

– Это мог быть только… результат работы машины времени.

Председатель КГБ даже не повернулся к нему. Нет, не от того, что не поверил выводу учёных, а, чтобы скрыть изумление и растерянность от подобного факта. Он мгновенно оценил преимущества овладения технологией перемещения во времени. И не мог удержаться от соблазна представить себя чуть раньше своего времени, лет так на шестьдесят, чтобы встретиться с вождём мирового пролетариата с глазу на глаз. Он бы рассказал Ленину о тех «чудачествах», которые натворил Сталин! А что было бы сказано о Брежневе?! Ещё подумал о том, что с перемещением в будущее некоторых специалистов оборонки, многие их игры с империализмом покажутся пустыми и глупыми.

– Наш человек вылетел на место, – донеслись до него уверения Дягинцева во владении ситуацией, – всё произошло в районе буровой и строительства объекта треста «Туркменсельхозводопровод».

– Колодца, что ли? – уточнил Андропов.

– Да, вырыли очень глубокий колодец. Спутник точно указал на него. На дне этого колодца что-то произошло.

– Дальше!

– Ещё эту вспышку зафиксировал американский спутник.

– Это видно по вашему взгляду на карту США. Ну что ж, хорошо или плохо, что это у нас, а не америкосов. Давайте сядем и обсудим детали.

И указал на два стула, предназначенных для не очень важных посетителей, у стены.

– А что, американцы, не могли что-нибудь сбросить, скажем, по ошибке?

Андропов вернулся  к тому, что всех волновало больше всего в Политбюро.

– Вряд ли Юрий Владимирович! На нашу территорию, после сбитого У-2, они заглядывают только из Космоса. А расстояние от Ирана достаточное… Одним словом, никаких диверсий. Уточнили, что в тот глубокий колодец полез корреспондент из «Комсомолки», он был с фотоаппаратом, делал снимки с фотовспышкой.

– А они, магниевые, восприняты спутниками?

– Могли. Но сила света фотовспышки и некоего результата перемещения разнится в миллионы раз.

– Корреспондент? Кто такой?

– Сын капитана первого ранга Лемешева. Покойного.

– Значит, в колодце был или есть предмет иной цивилизации?

– Я предпринял меры. Учёные подъедут, а оперативный контроль за действиями корреспондента возьмёт на себя наш работник. Я уже определил с местными кандидатуру.

– Кто?

– У нас там женщина. Лейтенант Половцева Марина, из республиканской молодёжной газеты. С идеальной легендой. Экипаж вертолёта, что её доставит, – из подразделения «Ангел».

– Не круто ли, ребята там жесткие?

– Если засекли американцы, то их резидентура требует жесткости.

– Что ж, начинайте спецоперацию. Не только же американцам находить инопланетян…

Но Андропов при этом замечании не улыбнулся. Он думал о том, стоит ли ему докладывать генсеку или немного подождать? Брежнев слишком стар, чтобы понять, с чем может столкнуться мир. Машина времени. Какая чушь! Но, посмотрим…

Через десять минут в Ашхабаде, в одном из кабинетов республиканского Комитета государственной безопасности, уже шёл инструктаж о проведении операции в Каракумах. В столичном же аэропорту в дальнем секторе спецперевозок готовился вертолёт.

Марина

Быть молодой женщиной, редактором отделы республиканской молодежки и служащей одной из сильнейших в мире структуры государственной безопасности – не это ли наилучшее сочетание в СССР? Так утверждал полковник Муравьёв, когда вёл несколько лет назад занятия с новым набором секретных агентов.

Марина, ещё, по сути, девчонка, воспитанная родителями в строгости и понимании любви, как высшего дара людям, стеснялась некоторых занятий в буквально тесном контакте с мужчинами. Это касалось борьбы, физической подготовки, уединённого изучения технических средств. Её неопытностью и наивностью воспользовался один из инструкторов. В результате – аборт, который поставил крест на планах о детях. После небольшого амбулаторного лечения её оставили, благодаря заступничеству одному из друзей отца.

Марина за эти годы окончила университет и полностью погрузилась в работу журналиста. Её не трогали, и лишь несколько раз в году она писала докладные записки в КГБ о положении в средствах массовой информации, в коллективе и там, где бывала, не особенно споря с совестью, потому что писала об уродах – взяточниках, тихих извращенцах, гадких людях, которых немало имеется при любом строе. В отделе иногда посмеивались, читая её гневные и эмоциональные обличения, причём нередко – на таких же секретных агентов, как она.

Этот день начался с её вздоха, когда она села за свой письменный стол в редакции молодёжной газеты, разбирая пачку писем.

– Опять прислали любовное письмо!

Марина Половцева, как редактор отдела писем «Комсомольца Туркменистана», отбросила в сторону одно из очередных посланий, в котором ей признавался в любви парень из Чарджоу. Он писал, что видел Марину весной, когда она приезжала на завод в командировку.

«Мариночка, – писал он, – после того, как я Вас увидел, не могу сомкнуть глаз! Вы такая красивая, такая чистая! Я решился написать и узнать, замужем вы или нет?». И так далее, три листа пылких попыток привлечь к себе внимание. Что толку от её красоты, вздыхала про себя молодая женщина, и спрятала письмо в дальний ящик. От её красоты одна морока, то шеф пытается затащить её в постель, как будто жены ему не хватает, то в ЦК вызовут, и облапают сальными разговорами и предложениями выехать на выходные в зону отдыха, в Фирюзу.

Раздался глуховатой трелью телефон на её столе. Марина подняла трубку.

– Марина Александровна, вы не сильно заняты?

– Да. Я только что пришла на работу.

Она уже поняла, что звонят не спроста.

– Не могли бы вы помочь нам написать статью в следующий номер? Это важно.  Детали обговорим.

Марина узнала голос Муравьёва. И это был приказ срочно прибыть на улицу Молланепеса.

– А как редактор?

– Он поддерживает вашу инициативу. Ему звонили.

Вот так, именно «вашу инициативу»! Работают в КГБ быстро и чётко. Редактор газеты может, и не знал, куда вызывают его сотрудницу, но он чутьём потомка коневодов из Ахал-Тека чувствовал, стоящую за ней силу. Однажды в своём кабинете, он, Мурад, не выдержал и повалил на стол заседаний редколлегии Марину. Осталось чуть толкнуть и забросить себе на плечи её ноги. Так он представлял себе долгожданное овладение русской девушкой. Но она применила какой-то странный приём, в результате шеф оказался на полу, и она, держа его руку в захвате, прошипела: «Будешь инвалидом, Мурадушка, если ещё раз дотронешься до меня!»

Марина, как коренная жительница Ашхабада, прекрасно знала не только город, но и быт и поведение его жителей. Тогда она лишь усмехнулась, и этого было достаточно, чтобы дать понять руководящему ухажёру тщетность усилий. Русские девушки не сдаются! Вот тогда-то он и смекнул, что за птичка, эта Половцева.

Итак, её срочно вызывают. Она быстро собралась и вышла на улицу из здания редакции, с виду напоминавшим барак. И это почти в центре столицы! Можно было дойти до явочной квартиры пешком. Но срочность вызова заставила её поднять руку. Такси проскочило мимо, но остановился Москвич. Водитель, пожилой туркмен, спросил:

– Куда?

– В театр.

Академический оперы и балета был в двухстах шагах от домика за высоким дощатым забором, куда ей надо было прийти. Водитель был очень интеллигентным и вежливым человеком, и предложение оплатить поездку воспринял с лёгким юмором.

– Я признаю только одну валюту, – сказал он.

– Какую?

– Улыбку такой красавицы, как вы.

Марина щедро улыбнулась на прощание. Вскоре она достала свой ключ, открыла калитку глухого забора. Лениво залаял соседский алабай Маймун. И тотчас же замолк, каким-то образом узнав женщину. По дорожке, устланной жжёными красными кирпичами, чуть присыпанными песком, надо пройти четыре метра. На веранде уже кто-то сидел.

США. Лэнгли. Метаморфозы жизни

Уильям Джозеф Кейси родился 13 марта 1913 года в Нью-Йорке. Он окончил Фордхэмский университет, получив степень бакалавра точных наук. Затем – юридическую школу Университета Св. Иоанна, получив степень бакалавра юридических наук. Работал адвокатом, занимался бизнесом.

В 1968 г. участвовал в избирательной кампании будущего президента Никсона.

Через три года возглавил Биржевую комиссию (Securities and Exchange Commission). Прежде чем стать президентом и председателем Экспортно-импортного банка, год поработал заместителем госсекретаря США по экономическим делам. Пытливость, связанная с поиском высоких учётных ставок, обнаружила в нем некие исследовательские качества и перед тем, как возглавить предвыборный штаб кандидата в президенты Рональда Рейгана, он успел поработать в президентском консультативном совете по внешней разведке в качестве рядового, как он любил подчёркивать, его члена. Широта взглядов, напористость, умение не обращать внимание на такие вещи, как «совесть», «порядочность», послужило ему неплохим трамплином в служебной карьере, хотя, как покажут дальнейшие события, он не сможет правильно дать оценку событиям в Иране.

Но 20 января 1981 г., вступив в должность Президента США, Рейган в тот же день назначил Кейси директором ЦРУ. 27 января кандидатура Кейси была утверждена Сенатом, а 28 января он вступил в должность.

Анализ

Доктор Браун стоял у окна своего персонального кабинета. Ему повезло, его блок, огороженный стеклопластиком и внутренними окнами с жалюзи, выходил на улицу. Сегодня первое его утро в качестве заместителя руководителя отдела научного анализа ЦРУ. Он несколько раз говорил не только себе, но Кейси, что будет чувствовать в Лэнгли, как в своей тарелке. Аккуратность ведения дел, как в качестве советника госсекретаря, так и на новом месте, позволила ему построить неплохой домик в окрестностях Вашингтона. Сара была очень довольна перспективами его работы, и её не волновали долгие отлучки мужа, связанные как со старой, так и с новой работой. Ведь он был профессором… биосферы, ну, что-то связано с пустынями.

Это всё соответствовало легенде. Доктор Браун вёл и до этого очень активную преподавательскую и научную деятельность: читал лекции, выступал на симпозиумах и конференциях по проблемам биосферы. О том, что он раньше, ещё студентом Йельского университета был осведомителем ФБР, а затем выполнял некоторые заказы ЦРУ, знали лишь единицы.

Два часа назад на встрече у директора ЦРУ его представили начальникам отделов и служб, и тотчас же завязалась серьёзная дискуссия по характеру вспышек в Каракумах.

– Наш спутник засёк очень странный выброс энергии, – докладывал инженер космического наблюдения Энтони Блэк. Это был молодой человек, в больших роговых очках, в рубашке стального цвета с короткими рукавами, но жёлтым галстуком. Что и раздражало многих сидящих, не менее, чем то, о чём говорил инженер. А говорил он невероятные вещи, пугающие не воображение, а перспективой оказаться в техническом отношении далеко позади русских. Тот же Энтони Блэк хорошо помнит свой поход десятилетним мальчиком в кинотеатр маленького городка, когда новый фантастический фильм был прерван, и на сцену перед экраном вышел директор кинотеатра и сообщил с совершенно потерянным видом, что русские запустили в космос искусственный спутник Земли…

– Мы пропустили сигналы спутника через аналитическую программу компьютера. Оказалось, что мощная вспышка была засечена не на поверхности, что отметает вариант отражения активности Солнца, а из глубины земли, порядка 200-250 ярдов. По времени пеленгации выходит. Таким образом выброс из некоей шахты. Если говорить о природе излучения, то такого мощного потока нейтронов…

Кейси оценивающе обвёл взглядом сидящих. Упоминание о шахте – это вариант взрыва ракеты под землёй. Если бы был пуск, то ракету могли засечь на высоте тысячи метров, но пуска не было. Только вчера Рональд как актёр предложил страшилку под голливудским названием «Звёздные войны». А уже сегодня русские показали, что имеют нечто, что могут черт те знает куда, и прийти к полному господству. И тогда от советов можно ожидать что угодно в их стремлении совершить, точнее, довести мировую революцию до логического конца! Он снова и снова разглядывал исподлобья собравшихся. Каждый из них по оперативному могуществу мог считаться министром обороны средней страны. Но им, как серьёзным финансистам в банке, нужны были неопровержимые факты.

– Опустите ссылки на научные доказательства, они изложены в обзоре доктора Брауна, – предложил он инженеру.

Это был один из немногих случаев, когда на совет директоров был приглашён вместе с начальником отдела простой инженер.

Энтони Блэк, используя шанс ещё немного побыть на виду, приберёг одну сенсационную деталь, которую вряд ли заметил этот выскочка Браун, и которая должна ошеломить любого трезвомыслящего человека.