Своих не бьют

Они, молча, думая каждый о своем, прошли мимо художников, стоявших напротив своих картин и потягивающих винцо из пластиковых стаканчиков. Они искоса поглядывали на проходящую публику, и в их глазах читалась неуверенная надежда: – Может, купят? Затем друзья на пару минут остановились у старого деревянного домика величайшего из поэтов Пушкина, а потом вышли к монументальному зданию МИДа.

– Вот, если будешь хорошо учиться и слушать умных людей, – сказал Кеша, – возможно, когда—нибудь станешь министром иностранных дел. А то переводчиком… выше надо метить, братан.

Стас задрал вверх голову и смотрел на прокалывающее острым шпилем небо здание, горящее в ночи яркими желтыми огнями.

«А что? – задумался Стас. – Может Кеша и прав. Почему бы не метить сюда? Кто знает, куда пресловутая кривая выведет».

– Ладно, погнали домой, министр. А то время уже позднее, да и мороз крепчает, – поторопил Кеша, вырывая Стаса из задумчивости. – Как тебе прогулка?

– Супер! Спасибо, Кеш, – поблагодарил Стас. – За несколько часов я столько всего увидел вживую и узнал нового. Картинки хоть и бывают красивыми, но они не в силах передать величия и масштаба оригиналов.

13

Следующим утром Стас застал Кешу в отличном настроении.

– Ты чего такой веселый? – спросил он у друга, поеживаясь от холода.

– Ты ща тоже веселым станешь, – ответил Кеша, пуская в утреннюю темноту струйку пара изо рта. – Отгадай, кто мне вчера вечером звонил?

– Да откуда я знаю?!

– А ты фантазию подключи.

– Ну… Звезда что ли?

– Сам ты звезда. Звонила некая Светлана Федоровна. Женщина из администрации президента.

Стас с подозрением посмотрел на кажущегося серьезным Кешу.

– И чего она хотела?

– Да вот, зовут нас на работу. Тебя в министерство иностранных дел. Для начала предлагают должность зам министра, а меня в министерство здравоохранения на такое же место.

– А… понятно! – улыбнулся Стас розыгрышу друга. – А если серьезно?

– Если серьезно, конечно, менее интересно. Звонила та тетка из торгового центра на Новослободской…

– И что? Что она сказала? – перебил его Стас.

– То, что завтра и в воскресенье тебе придется потрудиться. Ждут к десяти утра.

– Ура! – крикнул Стас, и оторвал Кешу от земли, заскользив ногами по раскатанному льду.

– Поставь на место! – успел крикнуть Кеша, заваливаясь на поскользнувшегося Стаса. В тот же миг ребята оказались на снегу.

– Башка цела?

– Да вроде бы, – поднимаясь с земли и трогая голову, ответил Стас.

– Это радует. А то последние мозги бы выбило. Так и ходил бы всю жизнь, улыбаясь, – изобразил Кеша юродивого, встав на ноги.

– Слушай, Кеш, – вдруг заволновался Стас. – Ты говоришь завтра в десять утра. А завтра же суббота, мы учимся.

– Расслабься. Завтра мы не учимся, в школе субботник. Или ты забыл? Так что можно забить.

– Елена же потом возбухать начнет, почему я не пришел.

– Не начнет. Думаю, ее не будет. По крайней мере, несколько лет я ее на субботниках не наблюдал. А я за тебя отмечусь.

Друзья остановились на школьном крыльце, по которому поднимались раскрасневшиеся от мороза школьники. Стас стряхнул с себя налипший снег, и они с Кешей вошли в здание навстречу новому учебному дню.

После третьего урока Кеша сказал Стасу, что пойдет домой.

– Почему? – поинтересовался Стас.

– Да ты знаешь, Ангелина Степановна так вдохновенно сегодня отрывок из Гриновских «Алых парусов» читала, что я заслушался, и мне стало немного стыдно. Смотрю на нее, и кажется мне, что стоит она помолодевшая на до блеска отдраенной палубе «Секрета». Волосы ее по ветру развевает морской бриз. Глаза горят. Солнце пробивается через алые паруса. И так здорово стало на душе. Мне даже показалось, что если мы встанем всем классом и выйдем, она даже не заметит.

– Да, Ангелина Степановна без ума от своей литературы. А из—за чего тебе стыдно—то стало?

– Да я, видишь ли, не прочел книгу.

– Да ты много чего не читал да и что с того? – удивился Стас.

– А вот Грин меня зацепил. Что—то есть в нем такое… сказочное и настоящее одновременно. Ну, в общем, то, как должно быть на самом деле. Не знаю, как объяснить. Побегу читать. Так что сегодня я не доступен, пока, – пожал Кеша на прощание другу руку.

После последнего урока Стас вышел из класса вместе с Таней.

– А куда Кеша делся? – спросила она.

– Домой ушел, решил немного отдохнуть от школы.

– Ясненько.

Тут Стас вспомнил, что как—то предлагал Тане поболтать на английском. Кеши рядом нет, спешить некуда, поэтому он набрался смелости и обратился к Тане:

– Тань, если хочешь, можем пройтись немного.

Девушка вопросительно посмотрела на него. Стас засмущался и тут же, запинаясь, начал оправдываться.

– Да я это… имел в виду попрактиковать английский.

– Ой, здорово как! – обрадовалась она.

Стас накинул свою куртку, а потом помог Тане одеть лиловое пуховое пальто. Они вышли на улицу, где сторож дядя Коля, одетый в синий фартук поверх свитера и ушанку, вооруженный метлой разгонял толпу школьников, обстреливающих выходящих из здания снежками.

– Вот сейчас я вас так да раз эдак! – кидался он на гогочущих ребят, держа в руке метлу, словно боевое копье и целясь в очередную жертву.

Стас с Таней проскочили мимо него невредимыми и неторопливо побрели вдоль дороги, по обочине которой стояли рослые ветвистые тополя, густо покрытые белым снежным мехом. Когда мимо проезжал грузовик или автобус, сотрясая воздух, деревья щедро делились с ребятами снегом, который так и норовил попасть за шиворот. Таня потуже затянула белый шерстяной шарф, а Стас до конца застегнул молнию и накинул капюшон. Разговор завязался сам собой. Они перешли на английский и обсудили, кажется все, начиная с дяди Коли и заканчивая проблемой всемирного потепления. Но вот неожиданно Таня остановилась перед четырнадцатиэтажным домом из желтого кирпича.

– Ну вот, – переходя на русский, сказала она, – я и дома. – Стас, скажи, а как тебе Москва, нравится?

– Конечно! – не раздумывая, ответил Стас. – Самый большой и красивый город на свете.

– А ты не скучаешь по тому месту, откуда приехал?

– Ну, вообще—то есть немного. Ведь я там вырос, как не скучать. Наш городок полная противоположность Москвы. Здесь тысячи домов, там всего лишь несколько десятков, да и то четырехэтажных. Здесь жизнь не останавливается не на секунду, даже ночью. Там она и днем никуда не торопится. У всего четкий, размеренный ритм и порядок. Сегодня известно, что будет завтра, послезавтра, через несколько лет. Если, конечно, не произойдет какой—нибудь апокалипсис. А здесь все кружится, вертится, – сделал резкое круговое движение правой рукой Стас, добавляя эмоций к своим словам. – По правде говоря, у меня и скучать—то времени особо нет. Вечером перед сном только вспомню прошлую жизнь, как через минуту уже вижу сны. В них я частенько переношусь в свой военный городок, – задумчиво ответил Стас.

– А с одноклассниками, друзьями общаешься? – спросила Таня.

– Редко. Там закрытая территория. Сотовая связь никакая. Так, пару раз ребята набирали. Интересуются, как я здесь устроился. Я им иногда смски отправляю. Правда, не всегда доходят, – улыбнулся Стас.

Он внимательно посмотрел на Таню и заметил, что ее белоснежные щеки от мороза покрылись румянцем цвета переспевшей рябины.

– Тань, я тебя, наверное, заговорил. Холодно, ты совсем замерзла, – смущенно опустив глаза, сказал Стас.

– Спасибо за беседу и за то, что проводил, – поблагодарила она Стаса.

– Да не за что. Это тебе спасибо, – скромно ответил Стас, неуклюже топчась на месте и глядя на образовавшуюся под ногами слякоть. – Ю а велком. Бай!

– Бай – бай! – улыбнулась Таня на прощание и помахала Стасу рукой.

Он взглядом проводил ее до подъезда, дождался, пока она скроется за дверями, а затем побрел в сторону дома.

«Необычная она девчонка, – размышлял Стас. – Не такая, как все. С ней пообщаться прикольно и еще она красивая… – мелькнуло у Стаса в голове и тут же, смутившись, он запнулся. – Так, надо поскорей домой чесать да уроки к понедельнику сделать, – попытался он направить мысли в другое русло. – А то ведь в выходные я буду занят, времени совсем не останется».

14

На следующий день в десять утра Стас, оставляя за собой грязные следы на светлом мраморном полу, поднялся на второй этаж торгового центра и постучал в кабинет администрации. Ответом была тишина. Он подождал минутку и еще раз побарабанил в дверь и надавил на ручку. Дверь оказалась заперта. Стас сделал несколько шагов назад и присел на белый пластиковый стул, приставленный к стене напротив. Снял шапку и расстегнул куртку.

Через несколько минут в коридоре послышались шаги, и вслед за ними из—за угла величественно выплыла массивная фигура Светланы Федоровны, облитая шоколадного цвета дубленкой с пышным меховым воротником. Голову венчала высокая меховая шапка, на которой алмазами вспыхивали тающие снежинки.

Стас встал навстречу ей и поздоровался. Оглядев его с головы до ног, Светлана Федоровна кивком головы ответила на приветствие. Медленно стянув с руки перчатку из мягкой кожи, она расстегнула светло—коричневую лаковую сумку и вытащила из нее связку ключей. Открыла дверь и пригласила Стаса войти.

– А где твой бойкий друг? Почему не приехал? – вешая дубленку и шапку на вешалку, стоящую рядом с рабочим столом, спросила она.

– Он не смог, – ответил Стас.

– Ясно, – опускаясь в мягкое кожаное кресло на колесиках, произнесла она. – Значит—с так. Вот рекламные проспекты, – указала она на лежащие высокими стопками на столе пестрые листки бумаги. Твоя задача состоит в том, чтобы раздавать их проходящим мимо нашего комплекса людям, то есть потенциальным покупателям. Как ты, наверное, уже догадался, с той целью, чтобы они не проходили мимо. А прямиком шли в наш торговый центр. Напомни, как тебя зовут?

– Стас.

– Надеюсь, Стас, у тебя хорошо работает воображение, и ты будешь не просто протягивать бумажки людям, а придумаешь что—нибудь эдакое, завлекательное. Половина одиннадцатого, – взглянула она на часы. – Народ уже просыпается и после одиннадцати, я надеюсь, будет многолюдней. Хочешь выпей пока чаю. Вон кулер, – указала она в угол кабинета, где рядом с окном друг напротив друга стояли два дивана с журнальным столиком посередине, а за ними вниз горлышком в кулер был вставлен большой пластиковый бутыль с водой. – Заварка и сахар на подоконнике.

– Спасибо, – поблагодарил Стас и налил в одноразовый стаканчик кипятка.

Туда же бросил пакетик с ароматным чаем и несколько кубиков подозрительно темного сахара.

– Да, если замерзнешь, забегай погреться, – предложила Светлана Федоровна и, сделав пометки в ежедневнике, включила компьютер.

Стас выпил чай с ароматом земляники и сложил пачки листовок в рюкзак. Затем надел куртку и спустился на первый этаж. Застегнувшись и натянув шапку, он открыл стеклянную дверь и оказался на морозной улице. По дороге быстро мчались автомобили, оставляя за собой синеватые облачка выхлопных газов. С безразличным видом выходили из метро случайные прохожие и, столкнувшись лицом к лицу с пронизывающим холодом, поеживались и ползли по своим ранним выходным делам.

Стас встал неподалеку от выхода и, зажав в руке листовку, шагнул идущему ему навстречу мужчине. Тот бросил на Стаса презрительный взгляд и отвернулся. Кто—то вообще, как показалось Стасу, его не замечал, или, по крайней мере, делал вид. Какой—то наполовину трезвый гражданин лет пятидесяти вылил на него ушат отборной матерщины, и уже было хотел накинуться с кулаками. Но появившийся из дверей торгового центра охранник грозно шикнул на него, после чего тот смиренно удалился.

«Да уж, приветливый народец, – расстроился Стас. – Если так дальше пойдет, к вечеру я не только без денег вернусь, а еще вдобавок с проломленной черепушкой».

Постепенно улица просыпалась. И даже первая пачка с буклетами стала чуть тоньше. Стас посмотрел на часы.

«Офигеть! Скоро двенадцать, а я и полпачки не раздал. Надо что—то делать. Был бы со мной Кеша… ну да ладно, сами что—нибудь сообразим», – подумал Стас, глядя по сторонам.

Вскоре он обратил внимание, что много людей, как по одиночке, так и семьями заходят в многочисленные кафе и ресторанчики, разбросанные вокруг.

«А не попробовать ли мне туда сунуться со своей рекламой?» – пришла ему в голову мысль, и он передислоцировался к входу одного из кафе.

Через некоторое время Стас обратил внимание, что люди, выходившие из ресторана, были намного дружелюбнее настроены и охотно брали у него листовки. И некоторые даже шли в торговый центр.

«Йес! – воскликнул про себя Стас. – Похоже, дело двинулось. Сытый человек – дружелюбный человек!».

Стас нашел поблизости еще несколько кафешек, и начал курсировать от одного к другому. Каждое из них помимо оригинального стиля имело еще и свой собственный запах, попадающий на улицу через входные двери, от которого у Стаса не на шутку разыгрался аппетит. От ходьбы кровь побежала быстрее, и ему стало гораздо теплее. К двум часам он вернулся в кабинет Светланы Федоровны.

– Замерз? – вопросительно посмотрела она на Стаса.

– Нет, все раздал.

– Не может быть, – прокалывая Стаса острыми, как иголочки зрачками, спросила она.

– Почему? – не понял Стас.

– Потому что, обычно такое количество рекламы, которое я дала тебе одному, распространяют два человека. И заканчивают работу ближе к вечеру. Что ж, проверим, – сняла она телефонную трубку и набрала несколько цифр.

– Саш, посмотри, что сделал наш распространитель с рекламой, – пропела она в микрофон. – Кому он ее передал, людям или мусорным бакам.

– Каким мусорным бакам? – не понял Стас. – Вы думаете, что я ее выкинул? – с обидой в голосе спросил он.

– Я не думаю, я предполагаю такую возможность. Ты же не первый у нас. Были прецеденты, – ответила Светлана Федоровна, поправляя шарф на шее.

«Почему взрослые всегда подозревают худшее? Невозможно же жить в постоянном ожидании какого—нибудь подвоха!» – возмутился про себя Стас.

Через несколько минут зазвонил телефон. Светлана Федоровна сказала спасибо и примирительно посмотрела на Стаса.

– А ты фартовый, – улыбнулась она. – Расчет или еще поработать хочешь?

– Еще, – ответил Стас.

Он выпил стакан чая с предложенной Светланой Федоровной слойкой, и, схватив пачку буклетов, исчез за дверью.

Выходные принесли Стасу две тысячи двести рублей, которые спрятались в недрах учебника французского языка, пытаясь обрести между страницами правильную форму. Стас договорился со Светланой Федоровной, что в следующую субботу он приедет на работу после школы часам к трем.

15

В понедельник Стас набрал Ирине Сергеевне и сказал, что пока сможет заниматься только раз в неделю.

– Ну что ж, дело ваше. В таком случае поступление я не гарантирую. В субботу в час жду тебя. Записывай адрес, – сказала Ирина Сергеевна.

К предстоящей субботе Стас готовился изо всех сил. За пять дней он перелопатил огромное количество грамматического материала. А все свободное время прослушивал аудиозаписи на французском языке, оттачивая произношение, которое, впрочем, продолжало жить своей не зависимой от Франции жизнью.

В субботу в назначенное время он набрал номер квартиры Ирины Сергеевны на домофоне. Тот запиликал, впустив его в чистый светлый подъезд.

Стас вызвал лифт, который поднял его на четырнадцатый этаж шестнадцатиэтажного панельного дома. Дверцы растворились, выплюнув Стаса на нужном этаже. Он нажал кнопку звонка. Послышался собачий лай. Судя по звонкому голосу, зверь был не крупным. Дверь открылась и на Стаса запрыгнула длинная рыжая такса, высунув язык и болтая от радости хвостом при виде гостя.

– Нюша, отстань! – прикрикнула на нее Ирина Сергеевна. – Иди на место.

Но Нюша и не думала выполнять приказ, продолжая волчком кружиться вокруг Стаса, втыкаясь в него своей узенькой мордочкой и водя в стороны черным влажным носом. Вместе с собакой они прошли через общий коридор, заваленный велосипедами, автомобильными шинами и другим необходимым хламом и оказались в просторной трехкомнатной квартире улучшенной планировки, внутри которой витал приятный аромат кофе и домашней выпечки.

– Обувь ставь сюда, на коврик. А куртку давай мне, я повешу ее в шкаф, – забирая из рук Стаса одежду, сказала Ирина Сергеевна.

Они прошли в небольшую, светлую комнату, оклеенную бежевыми обоями с хрустальной люстрой посередине белоснежного потолка. У окна стоял полукруглый рабочий стол. К нему присоседился еще один маленький столик с приставленным вращающимся креслом, куда Стас и уселся. В другом конце комнаты стоял диван, рядом с ним высокий, почти до самого потолка, шкаф. На стенах висели заваленные книгами и тетрадями деревянные полки.

Нюша была выставлена из комнаты, и какое—то время жалобно скулила под дверью, требуя внимания и ласк нового знакомого.

Ирина Сергеевна положила перед Стасом несколько отксеренных страниц учебника, где не было ни одного слова на русском.

– Стас, тебе понадобиться такой же учебник с аудио курсом. Он продается в доме педагогической книги. Или можно заказать в интернет—магазине.

Стас переписал название в конец тетрадки, и они приступили к занятиям.

Когда Ирина Сергеевна сказала, что урок окончен, он удивленно поднял на нее глаза. Ему казалось, что они только начали, но стрелки часов не обманывали, время подошло к концу. Стас записал задание, отдал деньги и пошел одеваться. В этот момент в дверь позвонили. Нюша громко затявкала и пулей вылетела встречать следующего ученика. Выйдя в коридор, Стас столкнулся с невысоким белобрысым пареньком примерно одного с ним возраста.

– Салю! – поприветствовал он Стаса на французский манер.

– Салю! – ответил Стас и пожал протянутую руку.

– Проходи Алеша, – сказала новому ученику Ирина Сергеевна и, попрощавшись со Стасом, закрыла за ним дверь.

Выйдя из подъезда, Стас зашагал в сторону метро. Мороз покусывал за нос маленькими острыми зубками и подрумянивал щеки. Стас вдруг вспомнил свой военный городок и глубоко вздохнул. Он пытался сопоставить жизнь там и жизнь здесь. Но мысли перескакивали друг через дружку, и он никак не мог прийти к выводу, где ему больше нравится, где лучше. Там природа и свобода, здесь бурлящий жизненный котел с огромным количеством малоизвестных пока ингредиентов. Там было легче, здесь гораздо сложнее. Но столица приоткрыла ему небольшую щелочку надежды на светлое будущее.

«Как круто меняется жизнь, – размышлял Стас, вслушиваясь в мелодию, отбиваемую колесами поезда, и разглядывая пассажиров подземки. – Жил в маленьком городишке, где всего—то несколько десятков автомобилей. А теперь как червь ползу в поезде под землей. А сверху десятки тысяч машин, миллионы людей. И всем есть место. И как говорит Кеша, никому ни до кого нет дела. Как такое может быть?»

Голос из динамиков назвал нужную станцию. Стас вышел из вагона и скоро оказался на длинной ленте эскалатора, которая подхватила его и потащила вверх. Стас крутил головой из стороны в сторону, разглядывая броские рекламные объявления. Голос диктора просил соблюдать безопасность и предлагал молодым людям работу в метрополитене. Выскочив из подземки, Стас заскочил в торговый центр и поднялся в кабинет администрации, где получил от Светланы Федоровны пачку рекламных проспектов. Затем вышел на улицу и по выработанной схеме, перемещаясь от одного кафе к другому, в течение двух часов избавился от нее.

Довольный собой, он бойко зашагал в сторону торгового центра. Поднялся по лестнице и вошел в офис.

– Стас, – обратилась к нему Светлана Федоровна, вручая причитающийся гонорар. – Ты хорошо работаешь. Так что если завтра свободен, приходи.

– Спасибо, – смутившись от неожиданной похвалы, покраснел Стас.

– Пожалуйста, – улыбнувшись, ответила Светлана Федоровна. – До новых встреч, пока.

– До свидания! – закидывая на плечо рюкзак, попрощался Стас, и вышел из кабинета администрации.

«Оказывается, я на что—то гожусь, – радостно подумал Стас. – И еще за мою работу деньги платят и благодарят, не то, что дома».

Стас спустился в метро, где летом прохладно, а зимой тепло, и в полупустом вагоне помчался домой.

Выбравшись на улицу на своей станции, он чуть не сбил с ног человека, на груди и спине которого были прикреплены крупные, почти в рост, рекламные щиты. Стас извинился и хотел бежать дальше, но вдруг его взгляд выцепил слово курьер. Человек—реклама предлагал работу курьером.

«А что? – подумал Стас. – Неплохая идея. Можно попробовать. Все лучше, чем на морозе топтаться с протянутой рукой. Взял заказы и развез по адресам. Тепло, хорошо и не надо раскланиваться перед прохожими».

Он подошел к человеку—рекламе и спросил, какой товар нужно развозить, с какого возраста берут на работу. Но тот ответил, что всего лишь работает рекламным щитом и по поводу условий ничего не знает.

– Что повесят, то и ношу. На вот, возьми визитку. Позвонишь, они тебе все популярно растолкуют, – сказал Стасу пожилой красноносый человек—реклама, протягивая визитную карточку.

Стас взял визитку и неторопливо пошел в сторону дома. На красной бумажке белый печатный текст зазывал, требовал, жаждал молодых энергичных людей для сдельной, хорошо оплачиваемой работы курьером. Стас вытащил из кармана телефон и набрал один из номеров.

– Слушаю, – послышался в трубке женский голос.

– Здравствуйте, с кем могу поговорить по поводу работы? – спросил Стас.

– Сколько вам лет? – поинтересовались на другом конце линии.

– Четырнадцать.

– Школьник, значит. На какой станции метро живете?

– Проспект Вернадского, – ответил Стас.

– Мы находимся на Юго—Западной. Завтра к десяти сможешь прийти? Посмотрим на тебя.

– Да, – ответил Стас.

– Тогда пиши адрес.

Достав из рюкзака ручку, Стас начавшей коченеть от крутого мороза рукой нацарапал адрес на обратной стороне визитки и в предвкушении новых перспектив помчался домой. Взлетев метеором на четвертый этаж, открыл ключом дверь и, оказавшись в тепле, почувствовал, как кровь начала двигаться быстрее, отгоняя завладевший его телом холод. После плотного ужина в компании с родителями он окончательно отогрелся. Отец потребовал дневник для проверки. Он был в хорошем расположении духа, похвалил Стаса, приписав все успехи сына сугубо своему воспитательскому таланту.

Стас уединился в своей комнате и накинулся на уроки. Перед сном к нему заглянула мать.

– Сынок, завтра утром поедем в магазин. Нужно кое—что из одежды тебе подкупить. И лыжи для уроков физкультуры.

– Ма, я не могу завтра, – испуганно ответил Стас, глядя на невысокую, кутавшуюся в зеленый махровый халат, фигуру матери. – У нас… мне в школу надо, у нас как это… э—э—э… репетиция Нового Года. К елке готовимся.

– Вот как? Что ж ты раньше молчал?

– Да я сам только вчера узнал. Не успел сказать, – соврал Стас.

– А во сколько вернешься?

– Точно не знаю, ма. Думаю не раньше, чем после обеда.

– Что ж, жаль. Придется ехать без тебя. Дай я хотя бы ногу твою обрисую, чтобы не промахнуться с размером.

Мать принесла листок бумаги и ручкой обвела стопу сына.

– Стас, ты точный рост свой знаешь? Когда в последний раз измерял?

– Неделю назад в поликлинике. Рост сто семьдесят восемь, вес шестьдесят девять килограмм, давление как у космонавта, – отрапортовал Стас.

Мать записала данные на обратной стороне листа и, пожелав сыну спокойной ночи, прикрыла за собой дверь. Стас облегченно выдохнул: – Уф! Кажись, пронесло!

16

В девять утра Стас звонил в дверь Кеши. Открыла, его мать Татьяна Андреевна. Ее крупную фигуру обтягивал красный фартук с цветами. Стас потянул носом и поймал запах блинов.

– Доброе утро, Стас. Ты чего в такую рань? Воскресенье. Вы договорились идти куда—то?

– Здрасьте, Татьяна Андреевна. Нет, я хотел кое—что спросить у Саши. Но если он спит…

– Мам, кто там? – прохрипел из комнаты Кеша.

– Стас пришел, – ответила Татьяна Андреевна.

– Заходи, – громко зевая, позвал Кеша.

– Сань, я на минутку, выйди, а?

Маятником раскачиваясь из стороны в сторону, в коридор ввалился взлохмаченный Кеша, укутанный толстым пуховым одеялом в голубом пододеяльнике.

– Чего случилось? – спросил он, яростно потирая слипшиеся глаза, в попытках отогнать от себя сон. – Заходь, мать, похоже, блины печет, – принюхиваясь, пригласил он Стаса.

– Да не, спасибо. В другой раз. Слушай, я еду по поводу новой работы, – заговорщицки шепнул Стас другу на ухо. – Своим сказал, что у нас репетиция елки в школе и все такое. Если что, подтвердишь, бьен?

– Бьен, бьен, – широко зевая, сказал ничего толком не понявший Кеша. – Ладно, тогда я дальше давить пошел. Заходи, как освободишься.