Ублюдки

Дождавшись, когда местные алкаши изрядно захмелеют, он зарезал их по очереди. Совершив акт очищения планеты от недостойных жить, по мнению его голосов, человеческих особей, Саша спокойно пошёл домой, прикрыв трупы рваным тряпьем. Со стороны могло показаться, что два бича просто пьяные спят в овраге городского канала.

Но учитывая его наркотическое опьянение, перемешанное с алкогольным дурманом, он не заметил, что вся его одежда и руки были в крови. Еще через несколько минут его заметили полицейские и задержали. А потом раскрылось и это убийство, и все остальные злодеяния, которые творил Саша уже более года.

Возможно, будь он осторожнее, никто бы его не заподозрил. Кто станет искать бомжа, или разбираться в преступлении. Напились, подрались, перерезали друг друга, да и хрен с ними, бичи же.

Но Саша в порыве исполнения своей миссии, потерял всякую связь с реальностью. И настолько убедил себя в правильности и благородности своих поступков, что перестал бояться быть разоблаченным.

После долгого следствия, решением суда он был признан виновным в 5 убийствах. Его приговорили к 21 году лишения свободы с отбыванием в колонии строгого режима.

И вот тут начинается неожиданный поворот. Ну точнее та история, которую я вам расскажу дальше, не поддается логике.

Когда я приехал в лагерь, то увидел гуляющего во дворе барака молодого улыбчивого парня лет 30-ти. Это был Саша. Поначалу он мне показался абсолютно нормальным человеком, и я еще не знал, кто он такой и за что сидит.

Когда людоед приехал в лагерь, с ним не произошло ничего ужасного. Его не угнали как того Воробья и вообще оставили в основной массе зэков. Саша поселился в одной секции с мужиками, и поначалу всё у него было относительно хорошо.

- Ну не педофил же, - говорили зэки, - да, душегуб, но это же бомжи. Хули их жалеть, женщин и детей не убивал, пусть в массе живёт.

Вот с такими рассуждениями он и остался жить среди обычных зэков. Но ненадолго.

Как-то вечером, после отбоя, когда все арестанты разлеглись по шконкам, завели беседу. Такую беседу, ни о чём, которые ведут каждый вечер, перед сном. Разговоры о вольной жизни, женщинах, алкоголе и прочая болтовня.

- Санёк, а у тебя на воле женщин много было, - поинтересовался невзначай кто-то из лежащих рядом.

- Были разные, а потом женился. Правда ушла жена, - начал свой рассказ людоед.

- Красивая, наверное? – продолжил разговор сосед, а остальные замерли в ожидании подробностей.

- Да, красивая.

- А когда сексом занимаешься, целуешься?

- Ну конечно.

- Грудь какого размера?, расскажи хоть позавидуем немного тебе.

- Третий размер, наверное.

- Ни хуя!!! Третий размер. А минет тебе делала?

- Ну не без этого.

- Прикольно, мне мои тёлки то же сосали постоянно.

- Соски ей целовал?

- Блин, ну конечно целовал, чё за вопросы?

- Да просто представляю, да и пацанам интересно, видишь, притихли. Коля вон походу уже наяривает свой болт, - раздался ржач развеселившихся зэков.

- Ни чё я не наяриваю, сплю уже давно, - буркнул Коля из-под одеяла.

- Да ладно, не отвлекайся. Расскажи, как там у вас было-то?

- Да чё рассказывать, как у всех. Залез на нее сверху да засадил.

- Прям сразу, без прелюдий что ли? Даже не приласкал? Ну, ты конь, - продолжал насаживать Сашу на крючок матерый зэк.

- Ну почему без прелюдий? Конечно, сперва там сям потрогал ну и всё.

- Ну, ну, потрогал, соски поцеловал, ниже, наверное, опустился, в животик наверное поцеловал?

- Ну само собой, вы что ли не целуете своих?

- Конечно целуем. Правда, давно это было. Я уже 12 лет бабу не видел, а раньше молодой-то был, конечно, всякое вытворял.

- А как там между ног то? Бритая у нее киска то? – подключился сосед слева.

- Конечно бритая, терпеть не могу волосатых.

- Блин, сказка а не женщина. Сиськи большие, бритая, минет делает, ммм... Повезло тебе Санёк, - снова влез в разговор старосид.

- А чё правда, говорят, когда тёлку между ног целуешь, она ноги так сжимает, что не вырваться и задохнуться можно. Ну, типа в порыве страсти у неё мышцы сокращаются, - сказал из глубины секции парень по кличке Мотор.

- Нет, конечно, ну сжимает ноги, но не сильно, - произнес Саша и подписал себе смертный приговор.

- А мне вот не довелось, не проверял. А какая она на вкус? Кто-то говорит что соленая, - продолжил топить вопросами старый зэк с соседней шконки.

- Да даже не могу точно сказать, ну не солёная странный какой-то вкус, - сказал Саша и понял, что зря это сделал. Но обратного пути уже не было. Не было его и уже в начале разговора.

- УУУ, так ты у нас Барсик оказывается, пиздолиз. Ну ясно всё с тобой, - сказал всё тот же матерый зэк и секция наполнилась осуждающим многочисленными – УУУ.

Людоед понял, что его не поддерживают в его вопросе интимных отношений с женой и попытался оправдаться, но сделал только ещё хуже.

- А чё здесь такого? Это же моя жена, я её люблю. Она мне, я ей, - но его не слушали. Барак бурно обсуждал услышанное признание, смеялись, оскорбляли и тому подобное.

- Да ну на хуй? Сашок, ты как так докатился-то до такой жизни? – продолжил, встав с кровати, старосид. – Ты хули ещё здесь-то? Пиздолизам здесь не место. Вату19 скрутил и съебался отсюда побыстрее пока тебя прямо тут не развалили на хуй.

Саша соскочил со второго яруса кровати, скрутил матрас и, собрав в охапку свою одежу, прямо в трусах выбежал из секции20 в коридор.

А жители барака через пару минут успокоились и снова улеглись на шконки, укрывшись одеялами.

- Макарыч, а ты сегодня кажется с ним чифирил? Походу пиздец тебе, - развеселился кто-то из зэков.

- Да не гони ты, - отозвался Макарыч, -во-первых ни хуя я с ним не чифирил, а во-вторых даже и если, то по незнанке не канает, сам же знаешь.

- Мужики, давайте спать, завтра тяжелый день, - послышался голос из угла, и в секции повисла гробовая тишина.

Минут через пять, когда уже почти все начали засыпать, тот самый матерый зек снова произнес своим хриплым голосом

- Слышь, Мотор, а это кто это тебе рассказал-то про ноги? Поведай-ка нам, может тут у нас в секции еще Барсики водятся, а мы и не знаем?

- Да никто мне ни чего не рассказывал, так, на ходу придумал, - засмеялся Мотор, натягивая на голову одеяло.

С этого вечера жизнь людоеда в корне изменилась. Его перевели в другой барак и выдали личную швабру и тряпку. Вот так за несколько минут обычной беседы с зэками, порядочный арестант превратился в шныря и петуха.

В начале этого рассказа я упомянул об отсутствии логики во всей этой системе. Не собираюсь давать никаких оценок относительно старых устоев и правил поведения уголовного мира, которые теперь уже в прошлом с приходом режима.

Но кажется немного странным, что расстановка ценностей человеческой жизни и интимных отношений несколько исковеркана. Людоед, наркоман, убийца невинных людей, психический нездоровый человек оставался среди основной массы до тех пор, пока не рассказал, что у кого-то там лизал между ног. И именно эта нетрадиционная интимная связь, а не все его извращенные преступления послужила поводом для изгнания из этого общества.

Напомню, что сидеть в тюрьме мне еще долго и во избежание различных домыслов и осуждения со стороны читателей, добавлю следующее. Я воспитывался в СССР, где секса вообще не было. И поэтому все эти извращенные виды совокупления для меня неприемлемы, как собственно и злодеяния совершенные тем самым Сашей. Только традиционный секс и ничего более.

А некоторым читателям, которые могут оказаться в подобной Людоеду ситуации, я бы посоветовал вообще никогда не заводить соответствующие разговоры. А на провокационные вопросы отвечать – Это мои семейные трусы и не нужно туда заглядывать. Тема секса слишком личная и я не хочу о ней распространяться. - Поверьте это хороший совет молодым людям, оказавшимся за колючей проволокой.

Кстати, этот самый Саша впоследствии заключил контракт с Минобороны и уехал воевать, оставив в лагере 18 лет не отбытого срока. Потом до нас дошли слухи, что во время боя ему оторвало обе ноги, и он умер в госпитале от гангрены.

- Походу бля карма настигла, - произнес кто-то из толпы зэков, услышав эту историю, и смачно сплюнул, швырнув окурок в урну.

Глава 8.КАПОТНЯ.

До нового 2022 года оставалось 6 часов, когда автозак заехал в ангар следственного изолятора №7 города Москвы. Дверь кареты отворилась, и вежливый сотрудник подал мне руку и помог вылезти из автомобиля, чтобы я не дай бог не сломал себе шею, спрыгивая в наручниках с высокой ступеньки грузовика.

Затем меня провели узким коридором, расстегнули браслеты и завели в превратку21. В превратке было очень людно. Она буквально была набита человеческими телами мужского пола разных возрастов и национальностей.

Исписанные стены, яркий свет, несколько скамеек вдоль стен, алёнка с раковиной, электрическая розетка у двери на уровне глаз и толпа мужиков, которые громко разговаривали и бесконечно курили.

Ступив на порог, я поздоровался. В ответ последовала секунда тишины и несколько небрежных приветствий, а дальше на меня снова никто не обращал внимания.

Вот так встреча, подумал я. А где же эти все знакомства из фильмов про бандитов? Или это только в кино так? Я отошел от двери и постарался найти свободное пространство, чтобы встать и не создавать никому неудобств. Скамеек свободных естественно не было.

- Закуривай, - раздался голос из-за спины, - мы тут надолго.

- Здорова, благодарю, - поприветствовал я незнакомца в песцовой ушанке и кожаной куртке, взяв у него сигарету, - надолго говоришь? Володя меня звать.

- Игорёха, рад знакомству, но не очень, -улыбнулся он, - новый года а мы тут.

- Да уж, тоже не думал, что здесь окажусь.

- Сейчас пока досмотры, выдача матрасов, потом врачи, распределение по камерам, короче дай бог, к ночи заселят. Скорей бы уже.

- А ты за что тут?

- Да алименты забыл оплатить, а бывшая, дура, написала. Меня в розыск, вот до суда и закрыли. Да если бы не праздники, отпустили бы на подписку. А ты что натворил?

- Да я сам не знаю. Нелепость какая-то. Походу эпатировать будут в Якутию. Адвокат государственный, гандон, документы не привез в суд вот теперь пока до родины не доеду, не отпустят.

Мы проговорили еще минут сорок, пока дверь не открылась, и начали выкрикивать фамилии по пять человек. Мне повезло, и моя фамилия оказалась среди первой пятерки. Хотя назвать везением то, что ты быстрее попадешь в тюремную камеру, чем остальные, достаточно сложно.

Вообще всё это время я находился в состоянии стресса, жизнь текла перед глазами как в кошмарном сне. Естественно давление скакало и зашкаливало за привычные отметки в 140. Врач осматривая меня, через решетку померил давление, и пошептавшись с медсестрой выдал мне две таблетки.

Потом после очередного раздевания догола и приседаний над металлической решеткой мне откатали пальцы22 и сопроводили в другую камеру, поменьше превратки в два раза. Там тоже было много народа, и тоже стоял гул от разговоров и табачный туман.

Затем снова длинные коридоры, выдача матрасов и постельных принадлежностей. Только здесь в отличие от Петровки всё выдавали почти новое. Новенький поролоновый матрас и подушка, одеяло, запакованные в вакуумную пленку простыни и наволочки.

А ещё выдали гигиенический набор, как в дорогом отеле, с мылом, зубной пастой, одноразовой зубной щеткой и шампунем. В придачу достались тапочки и пара полотенец. Реально казалось, что меня не в тюрьму сажают, а заселяют в отель в Праге.

И вот, наконец, наступил самый волнительный момент. Меня и ещё несколько следственно арестованных повели распределять по камерам СИЗО №7.

Вот походу сейчас и начнутся вот эти самые «Как правильно входить в хату» или «Ты красный или чёрный?». - Здесь в тюрьме-то по любому урки сидят матёрые, - думал я и крутил в голове приветствие, - Доброго времени суток всем лицам достойным уважения. –

Мы шли по коридору и останавливались возле камерных дверей, в которых растворялись идущие со мной люди. Заглянуть внутрь камер не получалось, так как при каждой остановке следовала команда: «Лицом к стене».

Нас осталось трое, не считая сотрудника, и мы подошли к камере №308, если мне не изменяет память. На часах конвоира я подглядел время. Было 9 часов вечера 31 декабря 2021 года. До Нового Года оставалось 3 часа. Тяжелая железная дверь с грохотом открылась.

- Подарки новогодние принимайте, - пошутил конвоир Алексей. Я запомнил его имя, когда он общался с другим сотрудником.

- Лёха, ну на новый год то зачем к нам опять? Камер мало что ли? - раздался веселый голос из глубины хаты.

- Эти нормальные, чистые, не бичи. Специально для вас подбирал, - веселился Лёха, давая нам оценку как каким-то вещам.

Мы по очереди зашли в камеру и остановились на пороге. Я вошел первым и сразу, взглядом обвел помещение и присутствовавших в нем моих будущих соседей.

Камера была просто огромная, и по количеству двухъярусных кроватей рассчитывалась на 12 человек. К моему удивлению я снова не увидел лысых татуированых беззубых зэков. На скамейке за огромным столом сидело семь человек лицом к нам.

Люди были самые обычные, разных возрастов. Кто-то сидел в спортивном костюме, кто-то в футболке и шортах. Самый здоровый из них, явно спортсмен, начал знакомство первым.

- Здарова, мужики!

- Добрый вечер! С наступающим! – забыв все приветствия, произнес я.

- Здравствуйте, - поприветствовал узбек средних лет, вошедший со мной. А за ним поздоровался и третий парень в тапочках на босу ногу, деловом костюме и ярко-желтой рубашке без галстука.

- Как звать? У кого какая беда? Давай ты первый, - обратился ко мне мускулистый спортсмен в белой футболке без рукавов.

- Владимир зовут. А за что заехал пока толком не понял, - и я коротко поведал свою максимально странную историю про то, как 10 лет назад какие-то парни совершили преступление, а теперь меня зачем-то везут в Якутию.

- Да ладно? Ну ты даешь, старый! Меня Саша зовут, будем знакомы, - и он протянул мне руку. Затем последовало короткое знакомство с остальными, и рассказ про правила поведения в камере.

- В общем, мужики, у нас тут всё как дома. Сюда одежду верхнюю вешайте, надевайте тапочки, и первым делом мойте руки, – и мы послушно выполнили все, что он сказал.

Саша, парень на вид лет тридцати пяти, спортивного телосложения явно тут был главным. В последующем я узнал, что он под следствием, за махинации с вырубкой леса для строительства дороги в Московский области. Они с друзьями отмыли 4 миллиарда рублей бюджетных денег, а его оставили крайним. Изначально он сидел под домашним арестом, но когда у отца случился приступ, нарушил правила и поехал к отцу. Арест заменили на заключение под стражу, и вот уже год как он сидел этой хате.

За весь свой этап и дальнейшее пребывание за решеткой я больше не видел таких камер. А тогда это был для меня первый приют в СИЗО, и я, как дурак, подумал, что так везде, и, конечно же, ошибся.

А хата, благодаря Саше, была действительно комфортабельная. Расскажу немного о своих впечатлениях, о ней и о Капотне в целом.

Первое что бросилось в глаза, это ананасы, которые дозревали на верхних ярусах металлической кухни в конце камеры. На кухонном столе стоял настоящий чайник, кофе, чай. В углу стола лежали письменные принадлежности для всех желающих написать заявление или письмо домой. Слева от кухни располагался огромный двухкамерный холодильник. Вдоль противоположной входной двери стены стояли в ряд 6 двухъярусных кроватей, межу которыми располагались зарешеченные окна с сушилками для белья под подоконником.

В левом от двери углу, за вешалкой была дверь, которая вела в туалет с полноценным унитазом, туалетными принадлежностями и даже освежителем воздуха. По центру камеры стоял четырехметровый стол (дубок), заваленный в этот вечер продуктами.

Каждый из обитателей занимался определенным делом. Подготовка к Новому Году шла полным ходом. На столе стояли салаты, торты, пакеты с натуральным соком, несколько запеченных куриц и очень много фруктов. Один арестант дорезал салат из овощей, другой выкладывал в блюдо толченую картошку. Над праздничным столом суетились все.

Уложив свой матрас на нижний ярус свободной шконки и заправив постель, я предложил свою помощь. Но мне посоветовали просто осваиваться и приходить в себя, сунув в руки пульт от телевизора.

Да, да, телевизора шириной не меньше метра, который был вмонтирован в стену прямо над входной дверью. По телику пела Люся, про солнце в Монако, но мне совсем не хотелось смотреть телевизор, а тем более слушать про Монако. А очень хотелось курить.

Кстати парни из автозака оказались неправы. С сигаретами в тюрьме было всё совсем не так радужно, как они мне рассказывали. Когда мы только вошли, нам предложили покурить, и какой-то паренек выделил нам по сигарете из общей коробки, стоявшей у него в тумбочке. И как я понял, почти все мои новые друзья были спортсменами и не курили.

Курить хотелось постоянно, но наглеть и попрошайничать я не стал, и просто лег на шконку, смотрел в экран огромного телевизора, не замечая ни Люсю, ни остальных певцов российской эстрады. Мысли мои были далеко отсюда. Тоска по дому снова начала терзать мою душу. Я вспомнил Макса, Регину, представил как им сейчас одиноко и тоскливо без меня. Начал переживать за маму, которая уже, наверняка, узнала о моем задержании.

Себя мне не было жалко ничуть, но вот мысли о родных просто не давали покоя. В таких случаях нужно постараться отвлечься, подумать, что они на свободе и им точно легче, чем тебе. Но это не помогало.

Начавшийся по телевизору фильм «Ёлки» окончательно меня добил. Мы каждый год в декабре с женой и сыном пересматривали серии этой комедии и создавали себе новогоднее настроение. А сейчас этот фильм только усилил чувства, заставив предаться воспоминаниям, и погрузил меня в полное уныние и отчаяние.

- Пойдём покурим, - толкнул меня в бок плотненький невысокий дядька лет 27-и и протянул сигарету.

- Конечно пойдем, - обрадовался я, и мы зашли в туалет, где стояла пепельница.

- Димон, - представился тот самый парень, который выдавал нам сигареты из общей коробочки, - Я сам с Питера, в морском порту работал, так по недоразумению попал. Ты не расстраивайся, всё наладится, - подбодрил он меня, облокотившись на дверной косяк.

- Да все мысли о семье, а так-то не расстраиваюсь. Теперь уже точно здесь надолго. Что поделать, значит так кому-то нужно там наверху.

Я с жадностью втягивал дым сигареты, стараясь накуриться на всю ближайшую ночь.

- Мужики, давайте, руки помыли, и все к столу. Надо старый год проводить, - позвал Саша, открывая двухлитровую бутылку колы.

Народ начал подтягиваться к праздничному столу, который просто ломился от блюд с ресторанной едой. Я думаю, не у каждого на воле бывает такой богатый стол, как тот, за которым я отмечал свой первый Новый Год в тюрьме.

Потом Санёк сказал тост про скорейшее освобождение и здоровье родных, мы стукнулись пластиковыми кружками с колой и принялись ужинать.

Есть особо не хотелось, но я не стал отказываться от салата Оливье и курицы с мексиканской лепешкой. Настроение немного улучшилось. Я был очень доволен, что мне повезло с камерой и соседями. Дружными и отзывчивыми парнями, которые в этот вечер, так же как и я, мечтали скорее увидеть своих близких.

Потом пробили куранты, и дядя Володя поздравил нас с Новым Годом! В этот день, начальник тюрьмы разрешил сделать отбой в час ночи и поэтому мы смогли посмотреть праздничную программу и даже послушать салют где-то за окнами СИЗО.

Уснул я со смешанным чувством горя и радости. Горя от своего положения и беспомощности и радости от того что всё не так уж и плохо и могло бы быть гораздо хуже.

За окном всё еще была Москва. Где-то в 15 км от тюрьмы, наверное, спали любимые сын и жена. Оставалась надежда на апелляцию и что меня не увезут до этого суда по этапу. Надежда, что я ещё смогу увидеть родных мне людей. Я засыпал под звуки салютов и шум машин, доносящийся со МКАДа23, а за толстыми стенами Капотни наступал 2022 год.

Глава 9. ХУЛИ ТАК НЕ СИДЕТЬ.

Все 14 дней, которые я провел в дружной компании мошенников Саши и Димы, запомнились мне очень хорошо. Я ещё не знал, что СИЗО №7 это образцово-показательная тюрьма, в которую возят на экскурсии самых главных ГУФСИНовцев страны, и поэтому каждый раз удивлялся всем благам данного заведения.

Каждый день мы выходили на прогулку по часу или больше. В камере, по очереди, оставались 2 человека, которые убирались и проветривали помещение. А остальные шли гулять либо на крышу здания, либо во внутренний дворик, как повезёт.

Когда везло, мы выходили в дворик под открытым небом, выкатывали теннисный стол и по очереди играли в теннис или занимались на импровизированном турнике.

Два раза в неделю выводили в баню с нормальными душевыми кабинками, раздевалкой и комнатой отдыха. А после выдавали чистое постельное бельё.

Те, у кого были разрешения на телефонные звонки, через день выходили разговаривать с родственниками. Но у меня, к сожалению такого разрешения не было. Да и вообще ни кто не знал, где я нахожусь.

Меня нашли только 5 января, когда праздники немного поутихли. А всё это время жена и компаньон разыскивали меня по всем следственным изоляторам Москвы, где им отвечали, что такой не поступал.

В этот же день, как меня разыскали, я получил передачу от Регины. Распаковывая передачу, у меня сложилось впечатление, что моя жена мотала не один срок, так как передача состояла из максимально нужных вещей: сигареты, посуда, теплые носки, свитер и т.д. Забыла она только про кипятильник, но в этой тюрьме он мне не понадобился.

Теперь я мог наслаждаться полноценной жизнью арестанта. Вдоволь курить, носить теплые носки и пить по утрам кофе.

На неделе нас сводили в местную церковь и даже подарили алюминиевый крестик и картонную иконку, которые и сейчас со мной.

Еще в начале декабря я устав от бешенного рабочего ритма, мечтал, что все новогодние праздники буду валяться на кровати и смотреть телевизор. Будьте осторожны в своих желаниях, потому что мои сбылись.

Я действительно все новогодние праздники ничего не делал, валялся на шконке, спал и смотрел телевизор. Правда, я не такой отдых заказывал, но там, на верху меня видимо не правильно поняли.

Короче, если не считать тоски по дому и решеток на окнах, то комфорт заведения превзошел все ожидания.

И вот сейчас, прочитав моё повествование, многие зэки и не только, скажут – Хули так не сидеть? Срок мотать не вагоны разгружать, – или что-то подобное.

Это устоявшееся среди осужденных выражение я слышал сотню раз. Вообще в зоне происходит деградация человека, и, посидев немного в отсутствии воли, он напрочь перестаёт нормально разговаривать.

Повседневная жизнь зэка скучна и однообразна. Слова, которые на свободе ты используешь постоянно, в тюрьме тебе больше не нужны. Например, я не помню, когда последний раз употреблял такие слова как: йогурт, бензин, аи-92, джинсы или лодочный мотор. Эти и еще тысячи слов почти не используются в разговорной речи. А им на смену приходят: шлёмка, шконка и алёнка.

Именно из-за отсутствия нормального разностороннего общения и наличия огромного количества зэков, которые вообще не могут связать и двух слов по русский, человек забывает нормальные слова и всё чаще начинает использовать устоявшиеся в зоне выражения.

«Каша колом встала» - это означает, что твой собеседник тупит, не знает, что ему дальше делать или просто молчит.

«Нагреть лампу» - поругать или как вариант, объяснить, что человек сделал что-то неправильно, от чего могут пострадать другие зэки.

«Ебал дремал» - сделал что-то не очень хорошо, посредственно. Ну, типа пойдет.

И если эти выражения ещё хоть как-то помогают понимать друг друга, то есть и такие, смысл которых, вообще не понятен. Хотя бы по причине того, что люди даже не знают значение употребляемых слов, но слышали от кого-то и теперь вставляют в каждую дырку в разговоре.

Это «Что за обезличка?» или «Ебёт пеллагра». «Ебёт пеллагра» в понимании некоторых недалеких зэков означает, что человек очень сильно нервничает до нервоза и его возможно даже начинает трясти от злости.

Так вот, если вдуматься в слова, то получается полная чушь. Ну, первое слово и так с ним всё понятно. А вот пеллагра, если я не ошибаюсь, это болезнь от которой начинает отслаиваться кожа, как куски туалетной бумаги. Какое-то иммунное заболевание никак не относящееся к психике.

Тем не менее, эти выражения и слова прочно засели в разговорной речи, как заключенных, так и некоторых сотрудников. Да что греха таить, я и сам иногда не замечаю, как у меня каша колом встаёт.