Ублюдки

В тот момент мне хотелось расцеловать девушку полицейскую за её доброту и человечность. Вот если бы все сотрудники были такими…

Выкурив 4 сигареты подряд, я в сопровождении сотрудниц вернулся в камеру. Наконец-то почувствовал облегчение от того, что позаботился о семье, а Денис заверил меня, что всё будет нормально. Вот и славненько, теперь можно было сосредоточиться на самом задержании.

И только я немного расслабился, как в камеру вошла уже другая девушка в форме и пригласила меня проследовать с ней.

Я послушно согласился. Она пристегнула мою руку к своей наручниками, и мы пошли по длинному коридору в неизвестном мне направлении.

В стрессовых ситуациях юмор и смех помогают отвлечься, по крайней мере, мне это иногда помогает. И в этой ситуации я тоже не стал делать исключений.

- А как вас зовут?

- Марина Игоревна, - ответила хрупкая девушка на голову ниже меня ростом.

- Главное чтобы моя жена не узнала.

- Что не узнала?

- Что вы ко мне пристаете, и мы тут с вами за ручки держимся. Не дай бог, кто увидит, - плоские шутки с моей стороны продолжались, а она звонко и искренне смеялась.

Мы вошли в кабинет, где сидел какой-то тип кавказской национальности. Марина отстегнула браслет и оставила меня наедине с этим старым, неприятным человеком.

- Марина Игоревна, не делайте этого, я его боюсь, нам же так хорошо было вместе, - продолжал я, вживаясь в роль циничного шутника, но она закрыла дверь, продолжая хихикать.

- Ну что, Владимир, давно наркотиками занимаешься? – начал задавать свои вопросы старый худой чурбан.

- А вы собственно кто? Какие еще на хрен наркотики?

- Я твой адвокат. Халиулов Гасымбек Турунбаевич, - продолжил он.

- Кто, блядь? Адвокат? – вырвалось у меня из груди, - да разве так адвокаты начинают беседу? Ты на следователя больше похож.

- Ну не надо нервничать, не надо, нужно просто признаться и всё.

- Слышишь ты, - не знаю, откуда у меня взялось столько злости, - во-первых, позвонить мне нужно срочно. Во-вторых, документы, паспорт, прописку, что там еще нужно, всё вези. Я сейчас жене позвоню, она отправит.

В этот момент вошла Марина и какой-то парень в гражданке. Это был следователь. Он представился, но я не запомнил его имени. Позвонить мне дали, но не этот тупой адвокат, а следователь со своего мобильного телефона. И я, конечно же, попросил передать все необходимые документы бесплатному адвокату.

В подобных ситуациях человек оказывается, как правило, внезапно, и соответственно абсолютно не подготовлен. Именно в эти первые часы задержания и предъявления обвинения допускаются непоправимые ошибки. Этой внезапностью и стрессовым состоянием человека пользуются следователи.

Вот и я допустил массу ошибок. Конечно же, нужно было требовать другого адвоката, но я даже не знал, в чём меня обвиняют и зачем держат здесь уже сутки.

Следователь воспользовался этой ситуацией, а адвокату было просто по хуй. Он торопился домой.

Мне не задали почти ни одного вопроса кроме выяснения установочных данных. А затем последовало – Владимир Олегович, мы ничего делать не будем, нам это не интересно, мы просто выполняем поручение.

- Как они там вообще работают в этой Якутии, - возмутилась Марина.

- Нашему начальнику ваш зам министра МВД звонил лично, - поведал мне следователь, - не знаю, что ты там такого натворил, что за тебя министры звонят.

- Да я в Якутии 10 лет назад последний раз был. Понятия не имею. Давайте я сам к кому нужно явлюсь. Как там это называется, обязательство о явке?

- Нее так не пойдет, засмеялся следователь.

Затем он сунул мне протоколы и попросил расписаться, а я как дурак согласился. Согласился, что отказываюсь давать показания, согласился не брать копию обвинения и так далее. Просто следователь уверил меня, что это всё ненужные хлопоты.

- В Якутск приедешь, там и разберешься. Но я честно в шоке, у нас так не работают, так нельзя. В общем, удачи, она тебе походу не помешает, – с этими словами он поднял трубку звонящего телефона. Из трубки послышался пожилой грубый голос начальника.

- Ну что там? Как Музлов? Нормальный?

- Да абсолютно адекватный человек. Не знаю что там они себе напридумывали. Мы закончили уже, - вздохнув, произнес следователь.

Моё настроение снова испортилось. Теперь внутри кипела злость, нарастала тревога, и снова дали о себе знать нервы. Снова захотелось заплакать уже от безысходности и от рухнувших надежд на освобождение.

В итоге мне предъявили обвинение в совершении особо тяжкого преступления. Правда, без каких-либо подробностей. Знал я лишь то, что меня обвиняют по ч. 4 ст. 228 УК РФ9. Ещё я знал, что какие-то люди на уровне министров Республики очень хотят меня видеть на родине, и что видимо я кому-то перешел дорогу. Но кому я мог понадобиться и кому перешел дорогу я, конечно же, знать не мог.

Череда нелепых случайностей, глупых ошибок, и наивной самоуверенности начинали толкать меня к краю пропасти. Хотя, наверное, я сам допустил все эти оплошности, и винить теперь могу только себя.

ГЛАВА 5. ПЕТРОВКА 38.

Адвокат ушел, не проронив больше ни слова, а Марина привела меня обратно в камеру. Пожелала удачи, как и все остальные сегодняшние собеседники, и видимо, чтобы подбодрить меня, добавила - в следующий раз зови на свидание, приду.

Можно было расценить сказанное как издевательство, но я понимал, что она сказала это по-доброму без всякого цинизма и возможно с долей правды.

Заканчивался вечер 30-ого декабря, приближая наступление нового 2022 года. А я сидел в ожидании, сам не зная чего. Все юридические знания в области уголовного и уголовно-процессуального права вылетели из головы. Помнил я только, что дольше 48 часов держать меня не могут и обязаны либо избрать меру пресечения, либо отпустить домой. Второй вариант был фантастическим и поэтому я сидел и просто скучал.

Часов у меня не было, так что не знаю точно, во сколько меня забрали из камеры два полицейских. Снова последовал обыск и мне, зачем-то вернули мой пакет с вещами, но ненадолго.

- А куда меня теперь, - поинтересовался я у дежурного

- В ИВС10 поедете до суда, а там как суд решит.

- А телефон мой и крестик?

- Это всё у следователя, отправят в Якутск вместе с Вашим делом, - очень вежливо и доходчиво объяснил второй сотрудник.

Затем на меня надели наручники и снова повели узкими коридорами и вывели на улицу, где меня встречал АВТОЗАК11 с распростертыми дверьми.

Я много раз их видел и в городе и по телевизору, но никогда так близко. А сейчас мне представилась почетная возможность прокатиться на нём по ночной Москве.

Мне помогли забраться внутрь по высокой лесенке. Для тех, кто еще не катался на этом транспорте, поясню. Подобных «зэковозов» очень много на разных колесных базах. Есть УРАЛы, КАМАЗы, ГАЗЕЛЬ, и еще куча на любой вкус и цвет.

В данном случае это был УРАЛ. Внутри будка делится еще на несколько помещений запираемых железной решеткой или дверью с глазком. Два из них узкие и длинные на всю длину кузова, с узкими железными скамейками напротив друг друга. И еще есть два «стакана»12 рассчитанных на одного человека каждый.

Меня посадили в большой отсек. Сидеть на голом железе было холодно, и я подложил шапку. Машина тронулась с места и меня одного с почетом повезли катать по Москве.

Из машины ничего не было видно. Представьте, что вас везут в железном ящике без окон. Всё происходящее за пределами этой коробки приходится представлять самому, основываясь на звуках. Еще если сесть у самой двери, то в глазок можно наблюдать конвоиров, которые обычно зависают в телефонах и если повезет, то немного улицы через небольшое окошко двери. Но оно обычно закрыто шторкой.

Мы ехали, и я понимал, что сейчас мы стоим в пробке, а вот здесь повернули направо. Вот мы встали на светофоре, а вот уже подъехали к каким-то воротам, которые с шумом открылись. Заезжаем видимо в железный ангар, слышен лай собак и мужские голоса. Двигатель заглушили, значит приехали. Кто-то вышел из кабины, конвой засуетился и начал вытаскивать брезентовые мешки с бумагами. Ну, точно приехали, только куда?

Петровка 38, это сочетание слов и цифр слышали очень многие. В фильмах про бандитов и ментов очень часто можно услышать этот адрес. У некоторых он ассоциируется с милицией, следствием, передачей по телевизору. Вот и я до своего ареста не знал, что это ещё и изолятор временного содержания.

Много раз проезжал я мимо этого адреса и не придавал значения. Больший интерес вызывала Лубянка, где располагается главное здание чекистов и разведчиков.

Теперь же мне предстояло побывать внутри этого произведения архитектуры.

Нет необходимости каждый раз описывать раздевания досмотры и бесконечные вопросы. Всегда процедура почти одинаковая. Каждый раз, покидая, или приезжая в казённое учреждение, задержанный проходит досмотр с раздеванием, иногда полным иногда нет. В этот раз меня раздели догола и заставили присесть над решёткой.

Если в первые разы эти процедуры вызывают стеснение, стыд и раздражение, то с годами привыкаешь. - Ну, нравиться им смотреть на мужские письки, пусть смотрят, - думаем мы. Да не нравиться совсем, работа у них такая. А приседать заставляют, чтобы прожженные арестанты не пронесли чего-нибудь в своем «бардачке».

Честно говоря, я был удивлен максимально вежливому отношению сотрудников. Как будто они все знали, что твориться беспредел, и меня везут на Север незаконно. Как будто они мне все сочувствовали. Обращение исключительно на «Будьте любезны». Полицейские все званием не ниже майора.

Пройдя очередное унижение с раздеванием, меня повели по длинным коридорам и этажам старого здания с арочными сводами и высокими потолками. Мрачные тёмно-зеленые стены, широкие коридоры и много массивных железных дверей. Вот что запомнилось мне в первую очередь. А ещё бесконечные замки и решетки.

Привезли меня видимо уже ночью, так как кругом опять было пусто и безлюдно.

- Голодный? – поинтересовался упитанный полицейский, который сопровождал меня по коридорам ИВС.

- Со вчерашнего дня не ел, но лучше бы покурить, - я действительно не съел ничего из того что передала жена, лишь отпил чуть-чуть газировки.

- Ужин уже прошел, но что-нибудь придумаем, - мы зашли в каптёрку, и я взял тяжелый ватный матрас, одеяло и подушку. Потом получил чистое постельное белье, и мы направились к камере расположенной в самом конце длинного широкого коридора.

- Лицом к стене, - скомандовал сопровождающий, и я подчинился, встав справа от двери, на которой висела табличка, видимо со списком обитателей камеры.

Всё это время пока мы шли по длинным коридорам, меня не покидала одна мысль. Что делать, когда я войду в камеру. В интернете и так по рассказам я много слышал про то, как правильно входить в хату13 и прочий бред.

В голове крутились – Вечер в хату, добра и мира всем достойным уважения. - Вспомнились вопросики из фильма «Зона»14, типа: «Вилкой в глаз или в жопу раз». Ну и ещё куча всякой ереси не покидала меня до тех пор, пока железная дверь с грохотом отворилась, и я вошел в узкое с высоченными арочными потолками помещение.

Свежевыкрашенные зеленые стены, несколько одноярусных кроватей, длинная скамейка и небольшой столик. Два маленьких узких зарешеченных окошка под потолком и тусклый желтый свет.

Справа у входа отгороженный примерно по плечи туалет с Алёнкой15. Я только в тюрьме узнал, что вот этот вот недоделанный унитаз, вмонтированный в пол, называется чаша Генуя.

Вот собственно и всё убранство данной камеры. Ах да, я же забыл про жильцов данного помещения.

Когда я вошел, то не увидел 30 полуголых лысых татуированных зэков, как я накручивал себе в голове.

На скамейке сидел молодой худощавый узбек, который очень приветливо улыбнулся и поздоровался со мной. – Проходите, присаживайтесь, чай будете?

- Привет, меня Володя зовут, покурить бы, а чай потом, - забыл я про все арестантские приветствия.

- Да, Джаныбек меня зовут, кури тут прямо, у меня еще 3 сигареты осталось.

- У меня есть пол пачки, живем пока, - добавил я и жадно закурил сигарету. Он последовал моему примеру, и мы продолжили знакомство.

Через 10 минут с металлическим лязгом отодвинулся засов, и открылась кормушка16. Полицейский протянул мне ужин, состоящий из курицы с макаронами, винегрета и нескольких кусочков хлеба. Отличный, на мой взгляд, ужин. Видимо он принес всё это из местного кафе и еще поставил пластмассовый кувшин с холодным компотом.

Меня очень порадовало человечное отношение сотрудников Петровки. И теплый прием, и ужин и чистое постельное бельё. – Ещё бы помыться, - подумал я, и в этот момент услышал голос уходящего сотрудника – Завтра утром в душ сводим, а сейчас уже поздно. –

Утром действительно меня сводили в душ, где я успел постирать футболку и трусы. Батарея в виде двух огромных труб, проходивших вдоль всей стены камеры, была очень горячая. В камере стояла жара, и вещи высохли буквально за 15 минут.

Только я успел сделать все свои дела, как кормушка снова открылась, и человек за дверью произнес мою фамилию – через 15 минут с вещами на выход, готовьтесь. –

Я ни как не мог привыкнуть к тому, что все работники данного санатория обращаются ко мне на ВЫ. И правда, условия и отношение здесь были не хуже чем в провинциальной гостинице.

Собравшись и собрав свои скромные пожитки, которые спокойно умещались в пакет, я дождался конвоира и вышел из камеры, пожелав удачи Джаныбеку.

На календаре было 31 декабря, и я уезжал снова в неизвестном направлении, как бы это странно не звучало, с очень приятными впечатлениями о знаменитой Петровке 38 и её обитателях.

Глава 6. МОСКОВСКИЙ ГОРОДСКОЙ СУД.

Сегодня мне исполнилось 45 лет и этот день, как и все предыдущие я проведу в колонии строгого режима. Это третий день рождения, который мне приходится отмечать в тюрьме. И хотя с описываемых событий прошло уже 4 года, день первого суда я помню по минутам.

Всё это от того, что попадая в стрессовые ситуации, мозг человека начинает работать как-то по-особенному и запоминаются мельчайшие подробности.

Выкурив сигарету, я скрутил мой матрас и вышел за дверь камеры в сопровождении конвоира. Мы пошли уже знакомыми коридорами к ожидавшему меня автозаку.

На выходе проследовала всё та же знакомая процедура сдачи вещей и очередного шмона17. А затем меня вежливо усадили в большую машину с красивой надписью на боку и повезли в суд.

Конвой состоял из трех молодых ребят, совсем пацанов, которым вот-вот исполнилось 20 лет. Они лениво уставились в свои телефоны и почти всю дорогу не обращали на меня никакого внимания.

Приехали мы достаточно быстро и меня разместили в очередной комнате ожидания с железной лавкой и свежевыкрашенными каменными стенами. Правда, здесь было не так уютно как на Петровке 38. В стакане пахло грязными носками, и ползали мелкие тараканы. Видимо недавно здесь сидели в ожидании своих 15 суток за украденную чекушку водки столичные бомжи.

Я постучался в дверь и попросил у конвоира закурить, так как сигареты у меня закончились ещё утром.

- Коля, у тебя курить есть? - поинтересовался молодой парень у водителя автозака.

- Возьми там за козырьком в кабине вроде оставались.

Через пару минут кормушка открылась, и парень протянул мне две сигареты с кнопкой.

-Только сразу не кури все, - чиркнул он зажигалкой и дал мне подкуриться.

- Спасибо большое, - искренне поблагодарил я.

- Чай будете?

- Нет, спасибо, не хочу.

- Давай, давай, надо попить, щас принесу, - видя моё нервное состояние, предложил конвоир.

Не успел я докурить сигарету, как окошко в двери снова распахнулась и рука протянула мне одноразовый стаканчик с пакетиком ароматного чая с лимоном.

Рассказываю я это к тому, что везде есть настоящие люди, которые не теряют своих человеческих качеств. И неважно кто сейчас перед тобой подследственный, заключенный или судья. Этот парень отнесся ко мне по человеческий, тем более, что ему не составило большого труда это сделать. Хотя он мог просто не реагировать на мои просьбы.

Через час на меня надели наручники и завели в зал суда, где закрыли в стеклянной комнатке для подсудимых.

- Слушается дело о мере пресечения гражданина Музлова, - начала стандартную процедуру судья Перовского районного суда г. Москвы.

- Назовите своё имя. Место жительства? С кем проживаете? Женат? Дети есть? Где работаете? – посыпались заученные вопросы, на которые я охотно отвечал. – Жена, ребенок. Работаю мастером мебельного цеха. Есть временная прописка в Балашихе.

- А вот тут указанно, что нигде не работаете, детей и жены нет. И прописки нет, - продолжил судья.

- Да как же так? Вот адвокат мой должен был сегодня привезти все документы и паспорт мой ему должны были передать.

- Ничего мне не передавали, - спокойно ответила вчерашняя мразь, называющая себя адвокатом.

- Вы Регине, жене моей звонили? Вчера же всё у следователя решили мы, – он молчал и улыбался.

- Так продолжим, - вмешалась судья, - что можете сказать по поводу предъявленного обвинения?

- Да мне ничего не объяснили толком. Постановление на руки не дали. Я не понимаю, в чем меня обвиняют? Если нужно куда-то явиться я сам приеду. Сегодня же на самолет сяду и в Якутск полечу если нужно. Я же не скрывался.

- Защитник, вам слово, - продолжила, как по учебнику, женщина средних лет в мантии.

- Ну, это самое, я думаю можно шанс дать, пусть сам едет. Эээ… у меня всё, – с этими словами он сел обратно на стул.

Потом еще минут пять что-то по очереди говорили судья и прокурор. А потом она ушла в комнату и тут же вернулась, не пробыв там даже минуты.

За эти секунды, сраный адвокатишко соскочил со стула, улыбнулся и произнес через стекло – С наступающим, удачи! – и вышел из зала, забыв на столе свой телефон. Он видимо очень торопился по праздничным делам.

- Дай бог тебе здоровья, гандон! – процедил я сквозь зубы.

Не знаю, как этот ублюдок получил статус адвоката, но очень надеюсь, что его насмерть сбила машина в ту сказочную Новогоднюю ночь.

- Взять под стражу в зале суда на 3 месяца! – прозвучал вердикт вершителя закона, и на этом суд закончился.

Конечно, на что я мог надеяться? Ни семьи, ни работы, ни места жительства, да ещё и в федеральном розыске. Кто же меня отпустит? Да я собственно сильно и не надеялся, но всё же в глубине души рассматривал такой поворот событий. Но чудо не произошло.

- Пацаны, а можем остановиться где-нибудь, купить блок сигарет, - поинтересовался я всё у тех же конвоиров по дороге из суда в неизвестность. Это был самый тупой вопрос, какой я мог задать в этой ситуации. Но я же пряник, то есть новичок в этом деле и поэтому мне простительно.

- Нам запрещено останавливаться, - на полном серьёзе ответил молодой паренек.

- Скоро приедем, там этого добра хватает. Обкуришься, сегодня ещё, - добавил второй сотрудник.

«Там этого добра хватает», крутилось у меня в голове. Хорошо бы ещё знать где «ТАМ»? Куда меня вообще везут?

- А где там-то? – повторил я уже вслух свой вопрос, но ответ не последовал. Видимо, запрещено, подумал я и стал спокойно ждать, когда же мы приедем.

Ехали то же не сильно долго, но за это время я успел прокрутить в голове все известные мне варианты. Хотя в принципе уже было не важно, куда меня везут, и где я сегодня буду встречать Новый год. Я точно знал одно, что ни жену, ни сына я сегодня не увижу. Как знал и то, что сегодня придется пропустить новогоднее поздравление Президента нашей страны.

- Милости просим. Капотня, СИЗО №718, - ответил на мой вопрос конвой, когда машина заехала в ангар. Послышался лай собак, дверь автозака открылась, приглашая меня в неизведанный мир уголовников, пассажиров, арестантов и прочего спецконтингента.

Глава 7. САША – ЛЮДОЕД.

На кухне оклеенной новенькими обоями, засвистел чайник, подавая сигнал похожий на гудок паровоза. За окном светало, и первые лучи солнца падали на одну из стен кухни, озаряя висевшую на стене икону в позолоченном обрамлении. На полочке рядом с иконой догорала свеча.

Молодой светловолосый парень стоял на коленях перед иконой и молился, периодический кланяясь в пол. Голубые глаза, узкий длинный нос, худое вытянутое лицо и покорно сложенные на груди руки придавали парню блаженный вид.

Закончив молитву, Саша встал с колен, аккуратно свернул коврик, на котором стоял, и убрал его на полочку рядом с иконой.

Он подошел к столу и присев на краешек стула, достал из выдвижного ящика какое-то приспособление, состоящее из небольшой пластиковой бутылочки с проделанными в ней отверстиями и фольги закрывавшей горлышко бутылки. Затем насыпал из пакетика зеленовато-коричневую смесь порошка с табаком и, проделав еще ряд манипуляций с поджиганием, наполнил свои легкие произведенным от приспособления дымом.

Через минуту он выронил бутылку из рук и сам упал на пол. Лицо его исказилось, глаза закатились, а тело начало биться в конвульсиях. Он начал истошно орать, изо рта пошла пена, а еще через минуту он начал захлебываться собственной блювотиной.

В этом состоянии он был похож на эпилептика, у которого внезапно начался приступ. Он корчился как будто от боли и орал так, что наверняка было слышно и за стенкой и на улице. Казалось, что в этого набожного человека только что вселился дьявол.

Прошло не меньше часа, прежде чем он пришел в себя. Умывшись в кухонной раковине, он снова присел на стул и закурил сигарету. Сделав несколько нервных затяжек, Саша схватился за голову двумя руками и зажмурил глаза, плотно стиснув зубы. Новые судороги пробежали по его телу, но тут же прекратились.

Посидев еще немного, он встал, зажег газовую конфорку и поставил на огонь сковороду. Затем достал из холодильника несколько куриных яиц, бутылку масла и черный пакет с которого капала красная жидкость. Положив продукты на стол, он начал нервно развязывать никак неподдающийся узел на пакете.

По высокому с залысинами лбу катились крупные капли пота, было заметно, что он сильно нервничал. Взгляд был каким-то бессмысленным и в то же время диким.

Психический здоровый человек получил бы серьезное потрясение от дальнейшей картины. Александр наконец-то развязал пакет и, раскрыв его, достал окровавленную, с запекшейся кровью, кисть человеческой руки. В пакете оставались несколько непонятных кусков свежего мяса и видимо другие части человеческого тела.

Посмотрев на застывшую отрубленную руку, он бросил ее обратно в пакет и достал маленький кусочек человечины, положив его на разделочную доску начал резать на мелкие кусочки и закидывать в раскаленную сковороду.

Не стану описывать дальнейшие кулинарные приготовления чудовищной яичницы, как и не стану делится с вами деталями самого завтрака Саши. А расскажу немного о нем самом.

Александр уже год плотно сидел на всех возможных видах наркотиков и не брезговал ни чем. Так он спасался, как он считал сам, от голосов в его голове, которые с недавних пор нашептывали ему истинный смысл и цель его прихода на этот свет.

Так под влиянием этих самых голосов, он вчера, возвращаясь с работы, заметил в тех этаже своего подъезда спящего бомжа. Голоса сказали ему, что такие особи не должны загрязнять этот мир своим существованием и от них нужно избавляться.

Долго не раздумывая, он залез в тех. этаж и хладнокровно перерезал горло спящему мужчине кухонным ножом, который всегда носил с собой. Спящий был пьян и не успел оказать сопротивления.

После того как жертва перестала хрипеть и затихла, убийца оттащил тело подальше в глубь помещения. Затем спокойно поднялся к себе в квартиру за топором. Вернувшись, он сперва, раздел догола бездыханное тело, а затем расчленил труп, разрубив его на куски. Потом сложил окровавленные части в несколько мешков, предварительно вырезав несколько кусков плоти и сложив их в отдельный черный пакет майку.

В течение последующего вечера и ночи он вынес мешки на помойку и раскидал их по разным мусорным бакам. Удивительно то, что никто из жильцов многоквартирного дома ничего не слышал и не видел. Возможно, и видели, но так как они давно побаивались странного соседа, то не решились сообщить о, мягко говоря, подозрительных действиях своего знакомого.

Все этапы этого ужасного преступления Саша проделывал, руководствуясь инструкциями, которые давали эти самые странные голоса в его голове. И самое ужасное, что это была не первая его жертва. На его совести жизни пяти человек. И одному господу известно, сколько бы еще их было, если бы его не остановили.

Последними его жертвами стали два бомжа, постоянно обитавших в районе автовокзала. Саша купил две бутылки водки и предложил им составить компанию. В овраге за зданием автовокзала они и начали распивать купленный алкоголь.