Кулон Ариев

–– Безграмотный ты, Вадим Викторович, как я смотрю, гражданин! – давил на задержанного Коренев. – В мошеннических делах ты профан. Обращаться с чужой банковской картой в банк – это же явный провал. Вот, если бы ты связался с хорошим хакером, который бы сумел перевести деньги потерпевшего на другой счёт, то, может быть, что-то у тебя и выгорело. Тьфу на вас, дело-то плёвое, вообще какое-то бестолковое! Иди в камеру! Думай, как вывернуться с наименьшими для тебя потерями.

Задержанный поднялся и с язвительной улыбкой проворковал:

–– Ничего у вас не выйдет, начальнички! Плевать мне на вашу суету!

*****

Вечно озабоченный и хмурый начальник уголовного розыска, майор, Пётр Иванович Крытов, встретив капитана Коренева в своём кабинете, доброжелательно улыбнулся, просиял и весело спросил:

–– Чем и как ты дожал этого уголовного зубра Беспалого, Дима?

Капитан, присев к столу, посмотрел на развеселившегося начальника, заговорил как-то сухо и даже с некоторой долей раздражения:

–– Дело какое-то дурацкое, Пётр Иванович! И как это опытный в своём деле Беспалый ввязался, а лучше сказать, влип в это дело, ума не приложу?

–– Ну, Дима, не совсем так! – посерьёзнел майор. – Если бы ты не догадался, что у потерпевшего украдена карта, да не предупредил начальника службы безопасности банка, то злоумышленники вполне могли получить деньги. Здесь сыграл бы фактор быстроты.

–– Сомневаюсь! – возразил Коренев. – Понадобилась бы хорошо отработанная подпись. Возможна какая-то особая блокировка. Так что «погорел» бы Шарыгин всё равно на стадии оформления документов. Преступники, Пётр Иванович, оказались какими-то совсем уж безграмотными. Вот, если бы они уехали из города, скажем, в Москву, да нашли бы там хорошего хакера, возможно, деньги и перевели бы на другой счёт. Хотя даже такая операция сомнительна, у современных банков хорошо отлаженная защита.

–– Ну, ладно, «погорели» бы наши фигуранты или нет теперь уже неважно! – майор откинулся на спинку стула и опять улыбнулся. – Так как же всё-таки ты «дожал» Беспалого?

–– Да, в общем-то, всё произошло просто! – начал объяснять капитан. – Я взял фото Беспалого, поехал в больницу и показал потерпевшему. Лемке сразу и признал напавшего на него в номере грабителя. После чего я Беспалому сообщил, что иностранец жив, поправляется в городской больнице, и, что он по фото нападавшего узнал. Беспалый тогда помрачнел, наглость с него, как шелуха, слетела, заявил, что немец, мол, кинулся на него спросонья аки голодный пёс на забор, которого трое суток не кормили. Пришлось, мол, пустить в дело нож, думал, что иностранец загнулся, крови много вытекло, а тут в дверь постучала дежурная по этажу или горничная, пришлось скорей убираться через то же окно, в которое влез. Короче вину свою Беспалый признал и протокол подписал. Кстати, даже обрадовался, что иностранец жив оказался, статья-то другая, более мягкая…

Оперативника Коренева подозреваемые с самого начала разочаровали: какое-то дурачьё. Его больше заботило и удручало то обстоятельство, что эти идиоты своими глупыми действиями втянули челябинскую полицию в скандал. Теперь вот надо бы как-то минимизировать последствия. Хорошо если пострадавший не будет «шуметь» и удовлетворится обычным наказанием своих обидчиков, стандартными тюремными сроками для них. А если потребует какой-либо компенсации, да журналисты за рубежом поднимут «вой»? Надо выяснить, чего он тут искал, глядишь и пройдёт всё тихо. Можно уговорить «не шуметь». Скандал нашей стороне очень уж невыгоден.

–– Ладно, молодец, Дима! – говорил, между тем, начальник. Настроение у майора, что бывает редко, было явно на высоте. – Что дальше думаешь делать?

–– Дело я это передаю следователю, но с иностранцем надо бы ещё позаниматься! – доложил капитан.

–– Что значит «позаниматься»? – лицо майора приняло обычный деловой вид. – Сам ведь знаешь, дел по горло, а людей мало: кто в разъезде, кто в от пуске, из старших и опытных оперов только ты в отделе и остался.

–– Понимаете, Пётр Иванович! – кинулся объяснять Коренев. – Мне по делу этого Лемке надо бы в Миасс «смотаться», в минералогический музей, догадки мои проверить. Ищет этот журналист что-то. Надо выяснить чего ему тут надо, тогда и скандала можно избежать, промолчит он. Вот и прибор у него какой-то странный. Разрешите на выходные в Миасс съездить, заодно и родителей своих проведаю.

Майор помрачнел, нахохлился, испытующе посмотрел на подчинённого, заговорил как-то озабоченно, благодушное настроение у него быстро испарилось:

–– Работа у нас собачья! – майор отрешённо посмотрел куда-то в сторону, помимо капитана, словно обращался к какому-то третьему, невидимому. – Родителей проведать и то некогда. Сам ведь знаешь, не по восемь, а по двенадцать часов в сутки работаем, да больше. Начальников кругом, что блох на шелудивой собаке, отчётами замучили. Вон в областном управлении пять этажей сплошных полковников и все какой-то бумажной работой занимаются: статистикой, аналитикой, оклады себе большие сделали, звания повысили более, чем на два потолка. Я помню, молодым ещё пришёл в милицию, так участковые сплошь сержанты, да старшины, редко кто младший лейтенант, а сейчас, что не участковый, то майор, ниже нет. Начальник райотдела у нас тогда был в чине капитана, а сейчас полковник, и начальники отделов – полковники. Один я в майорах засиделся, на пенсию хоть бы подполковником выгнали.

–– Так ведь у этих полковников высшее юридическое образование! – заметил капитан. – Они в полицейских академиях обучались.

–– Высшее образование ещё не есть достоинство для хорошей работы в правоохранительных органах, Дима! – проворчал майор. – Кстати, у тебя тоже высшее образование, но ты занимаешься настоящим делом! Если хотя бы половина этих полковников из областного управления занялись непосредственно оперативной работой, показатели по раскрываемости преступлений взлетели бы пусть не до небес, но улучшились бы непременно.

Начальник перевёл взгляд на Дмитрия, лицо его опять стало деловым:

–– Ладно, капитан! Это я так ворчу, возраст, сам понимаешь! Дался тебе этот иностранный журналист, мало ли что он там ищет. Это не наша подследственность, пусть ФСБ им занимается, если найдёт в его действиях что-либо противоправное по своей службе.

–– Нам международный скандал нужен? – напрямик спросил Коренев, и уставился на майора.

–– Не нужен, Дима! – быстро отреагировал майор. – Боже упаси! Нас, Россию, эта драная Европа и так ненавидит. Ещё с древних времён. Уж как только наша власть с ней не заигрывает – всё бесполезно. Я-то считаю, что с Европой не заигрывать надо, а показать ей кукиш. Запад совсем обнаглел: развязал против нас иформационно-идеологическую войну, похлеще холодной, всячески через разные гаджеты и Интернет развращает нашу молодёжь, да вообще много пакостит. Кстати, и мораторий на смертную казнь в России надо бы отменить. Ещё древние говорили: «Худую траву из поля вон»! Общество людей всегда, во все времена, чистили, и дело это нужное. С Европой надо сотрудничать в экономической сфере, и всегда помнить, что это враг номер один. Азия, между прочим, духовно гораздо нам ближе, чем эта Европа. Ну, это моё мнение, да ведь так считают многие. Только ведь наше мнение властям до фени. Недальновидных, глупых голов с красными дипломами во власти всегда много. Если перечислять стратегические ошибки властных чиновников, то до вечера этим можно заниматься, а нам некогда.

–– Вот за это своё мнение ты, Пётр Иванович всё ещё майор, а по опыту розыскной работы, за подготовку кадров, тебе бы уж надо быть начальником полиции района, а то и выше.

Капитан не заметил, что перешёл с начальником на ты, но и тот не заметил. Ничего удивительного в этом нет, они уже давно сработались, привыкли друг к другу, многие заковыристые дела обмозговывали вместе. Майор с минутку подумал, и разрешил:

–– Ладно, займись этим немцем, Дима, только постарайся недолго.

–– Да мне проверить только! – Коренев неопределённо пожал плечом.

–– Хорошо! – Поезжай, если что, я сам здесь подключусь, но в понедельник, с утра, чтобы как штык…

–– Да, конечно! – заторопился с ответом Дмитрий.

Глава 3. ЗАГАДОЧНЫЕ КАМНИ УРАЛА

Рабочий день пятницы подходил к концу. Коренев повертел странный прибор журналиста в руках, включил его, экранчик упорно показывал ноль с большим красным плюсом рядом. Дмитрий ненадолго задумался, машинально побарабанил пальцами по столу, решил кое-что проверить:

–– Слушай, Валентин! – обратился он к лейтенанту Соснину. – Возьми вот прибор журналиста, поднимись на второй этаж, пройди в конец коридора и гляди изменятся показания на дисплее или нет.

Лейтенант, взяв прибор, вышел, а Дмитрий принялся изучать записную книжку потерпевшего. Листая страницы, Коренев, вдруг, увидел знакомый адрес: М. ул. Автозаводская, 7, 35 (Коренев А.К., кам., кул.). Капитан сразу понял, что М. – это город Миасс, улица, дом, квартира – это же жильё его родителей. Странно, зачем иностранцу понадобились его родители, и как он добыл адрес? Надо выяснить, а пока – Коренев решительно выдернул страничку из блокнота, совершив тем самым должностной проступок. Страничку капитан положил в карман своей куртки. Рассуждал он так: для данного уголовного дела записная книжка потерпевшего не играет абсолютно никакой роли, а родителей моих тревожить иностранцу совсем ни к чему.

Пролистнув ещё одну страницу, капитан снова наткнулся на знакомый адрес: Златоуст, ул. Дворцовая, д. 16-12, Долгов В. С.. «Ну надо же! – подумал оперативник. – Это же адрес моего дядьки, Виктора Семёновича Долгова, брата моей матери». Эту страничку капитан убирать из блокнота не стал. Прикинул в уме, что к дядьке, геологу и собирателю разных минералов, многие любители камней ходят, у него огромная коллекция. К нему и геологи, и журналисты из Москвы наведываются, в том числе и иностранные. Он книгу по минералогии издал, человек, в общем-то известный. Зато, когда потерпевший Лемке выпишется из больницы, он, капитан Коренев, обязательно поинтересуется, зачем ему понадобились люди в Миассе, да и в Златоусте? В это время в кабинет вернулся лейтенант Соснин с возгласом:

–– Там, в дальнем конце коридора, Дима, прибор показал цифру девяносто один и один с плюсом, а сейчас опять показывает плюс и ноль! Странно, да?!

–– Это верно! – задумчиво, с расстановкой произнёс Дмитрий, убирая прибор в свой сейф. – Что бы это значило? Думать надо, думать!

–– Ладно, Валентин! – воскликнул капитан, решительно поднявшись из-за стола. – Я еду в Миасс, вот с вечерней электричкой! В понедельник поговорим, когда я кое-что выясню.

В девять часов вечера этого же дня, Дмитрий, был уже в городе автостроителей. Июльское солнце красноватой сковородкой ещё висело над лиловым горизонтом, протянув ярко-оранжевую ленту своего отражения по спокойно-голубой глади городского пруда, над которым раскинулся шатёр зеленовато-синего, вечернего неба. Там, в высоте, медленно расплывалась розовая полоса инверсионного следа от пассажирского лайнера, прошедшего из Челябинска на Уфу. Дневная жара уже схлынула, но несмотря на вечер прохлада ещё не ощущалась, да и ветра не было. Видно было, что легко одетые пассажиры с пришедшей электрички не очень-то торопились по своим делам. Оно и понятно – лето, пора отпусков, у людей благодушное настроение, а здесь кругом радоновые озёра, сотни домов отдыха и санаториев. На привокзальной площади не было прежней, весенней суеты, сейчас всё вокруг двигалось как-то лениво-размеренно, даже юркие ранее маршрутки подходили к привокзальным остановкам не спеша, вальяжно, с каким-то автомобильным достоинством.

Дмитрий не имел при себе привычной дорожной поклажи, не было даже какой-нибудь сумки. Просто он знал, что купи он что-нибудь вкусного к чаю, ему всё равно положат покупку в полиэтиленовый пакет с ручкой. В ближайшем супермаркете он запасся творожными пирожками-сдобами, которые производитель почему-то назвал странным именем «мамули». С этими «мамулями» Дмитрий и заявился в родительский дом, где его встретила мать, Галина Семёновна:

–– Чего ты не позвонил-то, сын? – обрадовано заговорила она. – Я бы пирожков напекла, с капустой, с земляникой.

Дмитрий, обняв мать, вручил ей купленные «мамули»:

–– Да чего звонить, мама? – беззаботно ответил младший Коренев. – Вот тебе закуска к чаю! А где отец?

–– Так в горы ушёл, Дима! – засуетилась Галина Семёновна. – Два выходных всё-таки, решил опять камушков поискать. Иди, умывайся с дороги, я пока чай поставлю.

На кухне, где мать с сыном распивали чаи, было чисто, уютно, чувствовался слабый аромат садовой земляники. На Дмитрия пахнуло чем-то до боли родным и близким. Галина Семёновна, ласково глядя на сына, спросила:

–– Ты надолго к нам?

–– В понедельник надо быть на работе, мама!

–– Хотя бы внуков прислал на лето! – с некоторой укоризной заметила мать. – Всё работа, да работа, отдыхать тоже ведь надо, сынок, сам-то когда в отпуске был?

–– Да я уж и не помню, мама! – улыбнулся Дмитрий, медленно попивая уже негорячий, слабозаваренный чай. – Я и сейчас приехал по работе, завтра надо с утра в музей, потом ехать в Златоуст, тоже по делу, а там видно будет.

–– Ты бы уж тогда дядю, Виктора Семёновича, навестил, коли будешь в Златоусте. Пожалуй, лет пять уж как не видел его, а?

–– Так он, небось, тоже в горы упёрся! – заметил Дмитрий. – Камни – это же его профессия и страсть.

–– Да нет, Дима, – с некоторым огорчением в голосе заговорила мать, – он уже не ходок, спина его замучила, дома сидит, коллекцию свою описывает. Она же у него огромная, не только со всего Урала собрана, но и из Сибири, из Средней Азии, из Крыма, Кавказа, с Кольского полуострова, да ты же знаешь? Он с академиком Ферсманом знаком, да и с другими известными геологами. К нему много людей ходит, даже из Москвы бывают, журналисты заглядывают, на коллекцию его любуются.

Последние слова матери насторожили Дмитрия:

–– Журналисты, говоришь! Обязательно зайду, коли уж буду в Златоусте. А к вам, случаем, не заходил вот этот человек? – Дмитрий показал матери фото немецкого журналиста.

–– Заходил! – буднично ответила мать. – Отец ещё ему камни свои показывал. Журналист интересовался оберегами. У нас же тоже свой, фамильный оберег имеется.

–– Это какой ещё? – удивился Дмитрий. – Где он?

–– Ну, на тебе же! – пришла очередь удивляться матери. – Ты же его носишь!

Дмитрий машинально приложил ладонь к груди, где на цепочке висел маленький, плоский, белый словно снег, кристалл кварца, оправленный с одного конца в металл. Странно, что Дмитрий про него даже и не вспоминал. Галина Семёновна между тем, рассказывала:

–– Тебе же отец оберег этот навесил на шею в день окончания учёбы в академии Нациевского семь лет назад. Что, забыл?

–– Да, я как-то не придавал значения этому случаю! – растерялся Дмитрий.

В голову пришла мысль, что вот и прибор Лемке показал на экранчике ноль, и жирный красный плюс, и, что это как-то связано с его оберегом. Надо же, странно, очень странно…

–– Тебе же отец рассказывал, – размеренно говорила мать, – что он, ещё совсем молодым, работал на заводе во время войны, и завод, перевыполняя все планы, гнал военные автомобили на фронт. А его отец, твой дед, Григорий Иванович Коренев, воевал под Москвой, дошёл до Берлина, бывал в страшных сражениях не раз. Вокруг него гибли товарищи, а его даже ни одним осколком не задело.

–– Что, благодаря этому оберегу? – воскликнул Дмитрий, опять прижав ладонь к груди.

–– Да кто его знает, сын? – Галина Семёновна пожала плечами. – Оберег этот дома лежал, в шкатулке с другими моими украшениями. О нём никто и не вспоминал. Странно, конечно. Ладно, пошли спать, выспишься хотя бы в родительском доме.

В другой комнате, Дмитрий, присев на диван, который мать застелила простынями, снял с шеи оберег, и, пожалуй, первый раз за время ношения его, стал внимательно рассматривать фамильную драгоценность. Цепочка даже не серебряная, металл какой-то тусклый, причём нет даже обычного карабинчика, цепь надо надевать через голову. Сам предмет представлял собой отшлифованный кристалл кварца, плоский, толщиной не более трёх миллиметров, шириной в один сантиметр и в длину два с половиной сантиметра. С одного конца кристалл оправлен в тот же металл, что и цепь, другой конец сходил на конус. Дмитрий отметил про себя, что это очень даже простая вещь, на такую ни один вор не позарится. Однако, судя по рассказу матери, какую-то силу содержит в себе этот древний амулет. Дмитрия, вдруг, пронзила мысль: уж не за ним ли, или подобным ему, охотится журналист Борис Лемке? А зачем, для чего? Надо бы с ним поговорить на эту тему, но осторожно.

*****

На следующее утро Дмитрий встретился с работниками минералогического музея. Предъявив своё удостоверение и фото Лемке, он выяснил, что тот был в музее, долго разглядывал экспонаты, интересовался местными знатоками камней, собирателями и коллекционерами. Музейщики назвали имена Кореневых, здесь, в Миассе, а в Златоусте предложили посетить известного коллекционера Виктора Семёновича Долгова. Естественно журналист Лемке записал имена и адреса нужных ему людей.

Дмитрий пообедал вкусным борщом и пирожками, приготовленными матерью, и после обеда укатил на маршрутке в Златоуст, благо, что езды до него всего-то двадцать минут. Город встретил капитана такой же дневной, жаркой тишиной, что и в Миассе. Мало транспорта, редкие прохожие – это и неудивительно: полгорода с утра возятся в своих садах, окруживших Златоуст со всех сторон, ещё часть горожан уехала на озёра, на шашлыки, на пикники, да и дети в летних оздоровительных лагерях, которые раньше, при советской власти, назывались пионерскими.

В местном краеведческом музее старший научный сотрудник, Юрий Окунцов, сообщил Дмитрию, что Лемке был у них, знакомился с богатой коллекцией холодного украшенного оружия и изделий из камня, которые привлекли его больше, чем великолепно исполненные старыми мастерами сабли, шпаги и кортики. Иностранному журналисту опять посоветовали обратиться к коллекционеру минералов Долгову, что он, по-видимому и сделал. Заинтригованный Дмитрий спешно поехал к дяде, который очень уж был рад встрече с племянником.

Пообнимавшись и поздоровавшись с дядей, Дмитрий поинтересовался где домочадцы, на что Виктор Семёнович, махнув рукой, ответил просто:

–– А-а, сын на работе, жена в саду копается! Пошли в кабинет, я тебе кое-что новое покажу.

В кабинете Коренев увидел знакомые ему шкафы с множеством выдвижных ящиков с камнями, кресло, рабочий стол, заваленный справочной литературой, деловыми бумагами, почтовыми конвертами. На экране ноутбука высвечивались какие-то графики, ясно, что хозяин кабинета работает. Дмитрий присел на свободный стул возле стола, и, не удержавшись, задал дяде вопрос, который планировал задать позже:

–– Ты уж извини, дядя, но меня интересует человек, что был у тебя неделю назад!

–– Кто такой? – поднял кустистые брови Виктор Семёнович. – Говори конкретнее, ко мне многие заходят.

Дмитрий достал из внутреннего кармана куртки фото Лемке и показал дяде со словами:

–– Да вот этот субъект?

Дядя, взглянув на фото, иронично улыбнулся, но быстро отреагировал:

–– Вот ведь выбрал же ты себе профессию, Дима! – бодро заговорил он. – Она тебе покоя не даёт. Был у меня этот человек, представился журналистом, удостоверение показал. Часа три у меня проторчал, очень любознательный немец. Кстати сообщил мне, что его корни здесь, в России: бабка его к семейству Строгановых отношение имеет. По-русски говорил лучше нас с тобой, без всякого акцента. Я ему показал коллекцию, не всю, конечно, но значительную её часть. Рассказал о свойствах камней, о том, как каждый из минералов влияет на человека, на его судьбу, и на судьбы группы людей. Вот это его заинтересовало больше всего.

Дмитрий насторожился – вот оно, очень важное звено:

–– Интересно, зачем ему это? – высказался оперативник. – Шаманизм какой-то! Это несерьёзно, дядя!

–– Не скажи, племяш! – возразил Виктор Семёнович. – Если правильно подобрать камень под характер и свойства души человека, то он принесёт большую пользу обладателю. По сути минерал будет охранять своего хозяина от разных неприятных случайностей. Вон у тебя фамильный оберег, он охраняет и тебя, и всю вашу семью, а, может, и более того…

–– Что, более того?! – Дмитрий уставился на дядю в ожидании чего-то.

–– Ну, понимаешь, – Виктор Семёнович замялся, подыскивая нужные в данном случае слова, – это изделие, очень древнее. Мы проверяли его с твоим отцом по радиоуглеродной методике. Кулон этот изготовлен тысячи лет назад, а, может, вообще, не из нашего мира. Ну-ка сними, посмотрим ещё раз!

Дмитрий послушно снял с шеи оберег.

–– Вот, смотри! – Виктор Семёнович ткнул пальцем в кристалл. – Так аккуратно срезать лишнее, а потом отшлифовать до зеркального блеска кварц, который по твёрдости мало чем уступает алмазу, в примитивных домашних условиях невозможно. Нужны высокотехнологичные станки, значит делаем вывод, что изготовлен этот предмет в эпоху высокоразвитой цивилизации, которая, по гипотезе многих наших и зарубежных историков, существовала, примерно, десять-пятнадцать тысяч лет назад.

–– Но это же седая древность, дядя! – изумился Дмитрий.

–– Естественно! – улыбнулся Виктор Семёнович. – Существует гипотеза, что древнейшие цивилизации обладали такими технологиями, которые нашим современникам и не снились. Ты вот угадай, что за металл в цепи и оправе?

–– Да я и гадать не буду, потому как не специалист! – Дмитрий протянул в сторону дяди ладони обеих рук, как бы отталкиваясь от его слов.

–– Мы с твоим отцом пробовали эту цепь напильниками и натфелями – ни единого следа, пробовали азотной кислотой – даже никаких пятен. Непонятный металл, композитный, сложный сплав, неподдающийся никакой коррозии и его не берёт время. Невозможно определить какому времени он принадлежит. Загадочная вещь! Так-то, парень!

–– А про другие камни что можно сказать? – полюбопытствовал Дмитрий.

–– Любой минерал расскажет о себе многое знающему человеку! – оседлал любимого конька Виктор Семёнович. – Камни, они же живые. Любой из них имеет свою энергетику, которую камень получает, благодаря переменным электромагнитным полям, из эфира, а потому и воздействует на человека. Огромная температура и неимоверное давление создавали эти камни во время рождения планеты Земля. Чем выше эти два показателя, тем твёрже минерал, ну, и, соответственно, цена его возрастает, то-есть камень становится в глазах людей драгоценным. Люди ведь ничего почти не знают о камнях. Сила драгоценных камней, например, настолько велика, что ни один бриллиант не принёс своему временному хозяину счастья, только одни неприятности и нехороший конец. Такой камень служит верой-правдой только одному человеку – заказчику, первому обладателю. Он не допускает перепродаж и воровства. Не зря же наши далёкие предки ценили камни за их чудодейственную силу, поклонялись им, как и своим богам. Ни о каком воровстве никто и не помышлял, люди боялись гнева богов. Не то, что сейчас, Дима.

–– А как же мой оберег?! – воскликнул поражённый Дмитрий. – Он же передавался от отца к сыну сотни, а, может, и тысячи раз.

–– Успокойся, племяш! Твой кулон служит именно вашему роду, фамилии. Кто-то, могущественный, в незапамятные времена, вручил его твоему далёкому предку…

Виктор Семёнович покопался в своей коллекции, выдвигая и задвигая обратно плоские ящики с образцами горных пород. Наконец, вынул несколько нужных экспонатов:

–– Вот смотри, племяш! – заговорил он. – Это офи-кальциты! Камень мягкий, удобен в обработке, видишь, какие они красивые?

На гладких срезах, казалось бы, совсем невзрачных серых камней, Дмитрий увидел, неповторимые в своём ритме, тёмно-зелёные, тёмно-серые, почти чёрные изгибающиеся линии, слабо выступающие пятна, передающие лёгкие валёры оттенков серо-зелёного цвета, мягко переходящие в светло-зеленоватый, общий фон. Ни один живописец не смог бы повторить странные узоры, созданные природой.

Хозяин кабинета всё вынимал новые образцы камней, на которых были наклеены маленькие этикетки с датой и местом нахождения. Дмитрий с головой окунулся в удивительные краски и орнаменты, рождённые миллиарды лет космосом из вещества уже давно погибших звёзд, но продолжающих жить в камнях, в людях, в растениях. Хозяин же стал похож на какого-то кудесника, колдованца, вынимающего из клада свои сокровища. Груда камней росла, сверкала неповторимыми красками в лучах уже вечернего солнца, протянувшего свои лучи-щупальца, и лучи эти словно загребущие руки желали взять эти сокровища и унести обратно, туда, к солнцу, которое есть родитель всех этих розово-белых яшм, пламенеющих красным победным цветом рубинов, малиновых зёрен гранатов, мягких офи-кальцитов, зелёно-голубых бериллов, посверкивающих переливчатыми гранями. Всё это богатство красок родило солнце, которое есть рядовая звезда, а именно они, звёзды, создают всё, что окружает человека.