![Четыре предела свободы. На подступах к Иному. Стратегия и тактика становления личности](/covers/70535239.jpg)
Полная версия:
Четыре предела свободы. На подступах к Иному. Стратегия и тактика становления личности
3
Используемые в данной книге термины и понятия будут подробно рассматриваться в соответствующих главах: иногда через определения, иногда контекстуально, иногда через опыт, получаемый при непосредственном применении некоторых процедур работы с сознанием. «Лекциями о практиках являются сами практики, а словами, обозначающими запредельные понятия и переживания, становятся состояния, достигаемые в ходе практики» (О.Г. Бахтияров, «Активное сознание» [4]).
4
Каждому из барьеров можно поставить в соответствие свою «болезнь Воли». Симптомы и причины появления этих «болезней» будут рассмотрены в следующей главе.
5
Как тут не вспомнить эпизод про «двух из ларца, одинаковых с лица» из известного мультфильма? Только вот похоже, что это не пирожные и конфеты проплывают мимо нас, а вся наша жизнь.
6
Подробней вопросы «механики сознания» будет рассмотрены во второй части. Такие термины, как «волевая позиция», эмпирическое и локальное я», «чистое Я», здесь введены контекстно; в дальнейшем они будут определены более строго.
7
«Свободное и самостоятельное бытие личности соединяется с Богом, но не исчезает в Боге. Исчезновение и растворение предполагает Бога безличного – свободное соединение предполагает Бога личного» (Н. Бердяев «Смысл творчества» [5]). «Пребудьте во Мне, и Я в вас», – говорится в Евангелии от Иоанна. Ни личность, ни человеческая воля не растворяются и не исчезают в чем-то большем – это совершенное единство и вместе с тем бесконечное различие. Возможность такого различения без разделения, а стало быть, и возможность личностной свободы – вот то уникальное откровение, которое принесло в мир христианство.
8
В результате грехопадения в человеке появляется паталогическая тяга к вовлеченности, к тому, чтобы им что-то владело, что приводит к отказу от свободы, а стало быть, и от бытия. В этом смысле грех как фактор, увеличивающий «энтропию сознания», есть выбор «не быть».
9
Преподобный Максим Исповедник определяет Гνώμη (гноми) как особый момент волевого процесса, следующий за решимостью, характеризующийся расположением, склонностью к тому, что решено после совещания с самим собой.
10
Действительно, представления человека о добре и зле могут весьма различаться от эпохи к эпохе, от культуры к культуре, от человека к человеку. Что для одного является злом, для другого может являться добром и наоборот. Даже следование собственной совести не является гарантией от совершения ошибок: многие основания совести могут вполне успешно формироваться господствующей культурой и актуальной общественной этикой.
11
«Для подражания Христу необходим радикальный отказ от эфемерной стабильной субъективной идентичности, самоопустошение и самоумаление, кенотическое приношение себя в жертву любви Богу и ближним» (О. Давыдов «Тринитарная истина бытия» [7]).
12
В современной теологической литературе иногда встречается интересное мнение о том, что Большой взрыв и связанное с ним появление пространства и времени есть не творение мира, а то, что произошло с миром в результате грехопадения.
13
Так совпало, что мы будем рассматривать не «диады», а «триады», к которым также в полной мере применим подход с использованием парных отношений «онтологическое-онтическое». Триады состоят из диад: так, например, триада «воля–смысл–знак» собирается из двух пар «воля–смысл» и «смысл–знак», каждая из которых соответствует паре «онтологическое-онтическое». Таким образом, средний член триады «смысл», в зависимости от выбранной нами диады, будет выступать в «роли» либо онтического, либо онтологического элемента. Также заметим, что подобные «цепочки» могут содержать и большее число звеньев, что определяется требованиями задачи по детализации процесса разворачивания от континуальности к дискретности.
14
Под Именами здесь следует понимать то, что раскрывает сущностные смыслы именуемого. Имена, в отличие от понятий, «открыты» своему источнику, не зафиксированы другими понятиями и словами, не могут быть ими исчерпаны и к ним сведены.
15
См. трактат Дионисия Ареопагита «О Божественных именах» [10].
16
В терминологии русского философа Николая Лосского, это «объективные положительные самоценности». Для более подробного ознакомления с ценностной проблематикой заинтересованному читателю предлагается прочесть его работу «Ценность и Бытие» [12].
17
Как можно увидеть, средний член любой из рассматриваемых нами триад не может существовать автономно, сам по себе. Он либо порождается «сверху» своим онтологическим началом, либо опирается на застывшие онтические формы и определяется ими. Более того, каждый переворот можно свести к опрокидыванию именно этого связующего члена триады, являющегося ключевым звеном; за ним следуют и другие ее части. Так душа либо живет духом, либо паразитирует на теле. Смысл также не может существовать сам по себе: он, вообще говоря, либо берет свое начало в воле и порождается, либо определяется словами и прочими формами. Аналогично и оторванные от Имен, ставшие обособленными ценности вынуждены воспроизводиться объективированными культурой целями, главная задача которых – обслуживать базовые потребности индивида.
18
Подробней о процессе такой трансформации и о самом понятии «массы» см. книгу испанского философа ХХ века Хосе Ортеги-и-Гассета «Восстание масс» [13].
19
Сверхпроизвольное действие рассматривается нами в следующей части книги.
20
Некоторые указания на такое разделение мы обнаруживаем и в языке, когда говорим: «Мое сознание» или «Я потерял сознание». Тем самым мы как бы по умолчанию отличаем себя от сознания, указываем на то, что «Я» обладает сознанием и что потеря сознания не приводит к потере «Я». Действительно, после того, как сознание к нам возвращается, оно возвращается именно к нам, а не к кому-то другому.
21
Этому определению Гуссерля вторят Е.М. Иванов и С.А. Левицкий: «Временной поток переживаний требует некой “внешней скрепы” для того, чтобы обеспечивалось единство и преемственность опыта – и такого рода скрепой, по сути, и является “трансцендентное Я”. “Я” следует понимать как фактор, создающий единство нашей душевной жизни» («Человек и Абсолют. Философское введение в религиозную антропологию» [16]). «Это единство и означает приуроченность всех психических функций к единому “Я”. “Я” несводимо к психическим функциям, ибо оно есть по крайней мере носитель этих функций» («Трагедия свободы» [2]).
22
Под cogito здесь следует понимать не только мысль, но и любой рефлексивный акт сознания: чувства, воображение, опытное познание, оценивание, смысловое переживание и т. п. Важным условием cogito является его осознанность: субъект «отдает себе отчет» в его наличии.
23
Данный опыт вполне доступен в глубоких стадиях «йога-нидры». В какой-то момент этой практики может возникнуть необычное и довольно парадоксальное переживание, описываемое как: «сознание спит, я бодрствую». Такое состояние может быть сравнимо с глубоким сном без сновидений с той лишь разницей, что в нем присутствует «нечто», не относящееся ни к какой форме сновидений или содержаний – некий первичный акт сознания, являющийся чистой и еще никак не воплощенной активностью, и указывающий на «Я». Как только это переживание начинает исчезать, вместе с ним начинает исчезать и само сознание, которое переходит в «мерцающий» режим, а затем и вовсе «выключается», проваливаясь в классический сон без сновидений.
24
Чистое «Я» всегда выступает в роли Субъекта, если речь идет о его феноменологической, а не трансцендентальной стороне – то есть тогда, когда «Я» активно (когда оно актуально есть).
25
Именно о нем шла речь выше в разделе «Два аспекта чистого “Я”».
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги