Модельер. Тайны петербургского сфинкса

Артемьев не стал сразу подниматься наверх, а остался в сквере ждать Травкина, которое позвонил ему и обещал подъехать уже с рабочими к десяти. Земцова подтвердила сообщением, что расчёты по первому этапу ремонта её устраивают, и можно было начинать работы со спокойной совестью. Хотя в сознание Артемьева все же закрадывались сомнения по поводу "египетского дома", что-то настораживало и пугало его. Вот и сейчас, сидя напротив дома, на душе царило, хоть и едва заметное, но волнение, которое он связывал с просто с началом нового и ответственного дела. Может быть, следовало найти что-нибудь попроще, где меньше ответственности и хлопот, но отступать было уже некуда, а дальнейшее развитие событий никто и не мог предположить.

Травкин оказался точен – его джип припарковался у парадной аккурат в десять. Он привёз всего двух рабочих какой-то южной национальности, которые выгрузили из багажника ящик с инструментами и пару мешков.

– Доброе утро, – поздоровался подошедший к ним Артемьев.

– Доброе! Ну что, мы готовы начать, – ответил Травкин.

– Это вся бригада? – поинтересовался Артемьев.

– Нет, конечно. Остальные подъедут чуть позже, а мусорные контейнеры привезут к полудню. Сегодня два, а завтра, если всё не поместится, ещё один подвезут.

– Хорошо, пойдёмте к старшей по дому зайдём за ключами от ворот.

Они поднялись по лестнице на второй этаж и позвонили в квартиру, где жила Платонова, а рабочих отправили наверх в мансарду. Дверь открыла милая старушка.

– Здравствуйте, Нина Никифоровна! – поздоровался Артемьев, – Вам насчёт нас должна была Лариса Земцова предупредить. Меня зовут Николай, и мне нужны ключи от ворот, чтобы запустить машину во двор.

– Да-да, Ларочка мне всё объяснила, – согласилась старушка и протянула ключи, – У меня всё наготове. Очень хорошо, что мансарду приведут в божеский вид. Работайте на совесть, но постарайтесь не сильно шуметь и мусорить.

– Не переживайте, – вставил Травкин, – Режим будем соблюдать и убирать за собой тоже.

Забрав ключи, Артемьев с Травкиным поднялись наверх, где их ждали рабочие и зашли внутрь мансарды.

– Ну что, Виктор Николаевич, – сказал Артемьев, – думаю, что я вам тут не нужен, только под ногами буду путаться? Вы всё знаете, что выкидывать, а что оставить, я имею в виду ванну и шкафы, на которые записки приклеены.

– Да, конечно, Николай, – согласился Травкин, – Можешь идти по своим делам. Комплект ключей от мансарды Лариса мне дала, а те, что от ворот, я потом сам занесу бабуле.

– Вот ещё что, – добавил на прощание Артемьев, – Должны будут подойти двое подручных антиквара, чтобы в мусоре покопаться, я дам им ваш номер, запустите их во двор – пусть выбирают из того, что вы выносите в контейнеры.

– Хорошо, всё сделаем, не переживай. Вечером созвонимся.

Артемьев вышел на улицу и отправился на кафедру – его преподаватель вернулся из командировки, поэтому нужно было согласовать работы по предстоящей защите диплома.

После обеда позвонил Михальчук и сообщил, что машину он забрал, отогнал на стоянку и сейчас занимается оформлением бумаг, а вечером ждёт Николая у себя обмывать покупку.

Около шести вечера, когда Артемьев был уже у себя в гостиничном номере, ему позвонил Травкин и доложил, что всё в порядке. Практически весь хлам выгрузили, но, как он и предполагал, потребуется ещё один мусорный контейнер для строительного мусора, так что завтра к обеду мансарда будет очищена, и он ждёт Николая для обсуждения деталей ремонта и планировки. После чего Артемьев отослал сообщение Насте Сергеевой, что она может приехать в студию завтра после обеда, но предварительно пусть позвонит ему.

Затем он попытался поговорить с Габриэллой, но полноценного разговора не получилось, потому что она была занята подготовкой к выставке и постоянно отвлекалась, так что они решили перенести разговор на завтра. В глубине души Николай чувствовал, что их отношения разладились. Не хватало ощущения личной близости, а к общению на расстоянии они оказались явно неподготовлены.

Настроение у Николая испортилось, и он решил переключиться с тяжёлых раздумий, позвонив Михальчуку:

– Серёга, привет! Как у тебя дела с машиной?

– Привет! Всё в порядке завтра уже буду за рулём.

– Я чего звоню – давай обмывон перенесём на другой день. Извини, сегодня что-то совсем лень куду-то ехать.

– Да не вопрос, – согласился Михальчук, – У меня, кстати, что-то тоже сегодня душа к этому не лежит.

– Вот и ладно. Завтра во сколько машину заберёшь?

– Думаю, к обеду уже всё будет готово.

– Отлично, я тогда тебя завтра наберу после обеда. Счастливо!

После этого Артемьев ещё немного посмотрел телевизор и лёг спать.

* * *

На следующий день в Питере погода не задалась уже с утра. На улице лил хоть и мелкий, но нудный и неприятный, дождик, а вдобавок ко всему поднялся ветер. Артемьев решил до обеда никуда не ходить и остался в гостинице. Сначала он хотел поработать над будущей коллекцией, но вдохновения не было, и он просто остался валяться в кровати и смотреть телевизор.

После полудня Артемьев позвонил Михальчуку, который пообещал приехать к нему в гостиницу около двух часов уже на своей машине. Затем он спустился вниз в кафе пообедать, после чего созвонился с Травкиным, который подтвердил, что уборку закончат к двум часам, и он ждёт его в мансарде. Затем пришло сообщение на телефон от Ларисы Земцовой, которая предупредила, что тоже подъедет на Захарьевскую.

После обеда Артемьев поднялся к себе в номер и, ожидая Михальчука, стал читать в интернете последние новости из мира моды. Но сильно погрузиться в изучение материалов ему не удалось, так как уже минут через десять позвонил Михальчук, который сообщил, что ждёт его внизу у выхода из гостиницы. Захватив рюкзак с альбомом, Артемьев вышел из номера.

– Привет! Показывай свою обновку, – поприветствовал Артемьев встретившего у парадного входа Михальчука.

– Пошли, сейчас всё покажу!

Хёндай Сергея стоял неподалёку из выделялся их всех стоящих рядом припаркованных машин своей новизной. Дождик прекратился и белый седан прямо светился под лучами, проглядывавшего сквозь облака солнца.

– Классная тачка, – одобрил покупку Артемьев, – А ты именно белого цвета хотел? Или взял какую предложили?

– Да, именно белую заказывал, – ответил Михальчук, – Хочу потом аэрографию на ней сделать.

Обойдя несколько раз вокруг и внимательно осмотрев машину, ребята сели в салон, где Михальчук рассказал про всю штатную внутреннюю начинку "Соляриса" и что он потом планирует заменить. Закончив знакомство с машиной, они поехали на Захарьевскую.

– Мне звонил Рогов, – начал разговор Михальчук, когда они выехали на дорогу, – Помнишь помощника антиквара? Так вот его ребята из мусора насобирали какие-то вещички и дают за них пять тысяч.

– Отлично. Возьми себе на бензин.

– Спасибо, не помешает, тем более всё равно придётся на машине крутиться по делам фирмы.

– Кстати, сегодня Земцова подъедет в студию, посмотрит, как там убрались и шкафы, что мы отложили для антиквара, заодно. Потом надо будет с Роговым связаться и сообщить ему наше решение.

– Хорошо, возьму это поручение на себя.

Было почти два часа дня, когда они подъехали египетскому дому и смогли запарковаться на стоянке напротив, потому что как раз перед ними оттуда отъехала машина.

Артемьев позвонил Земцовой, которая сказала, что будет минут через десять, и ребята решила не подниматься наверх, а дождаться её на скамейке напротив парадной. Как раз в это время пришло сообщение от Насти Сергеевой, в котором сообщила, что сможет подъехать через час.

– Как вообще у тебя дела, Николай, какой-то грустный? – спросил Михальчук, – Не тянет обратно в Италию.

– Не особо. Мне тут очень нравиться, на родине. Единственное – скучаю по Габриэлле.

– Как у тебя сейчас с ней?

– Сказать честно – на расстоянии всё усложнилось, но надеюсь она скоро приедет, и мы вместе найдём решение. А у тебя как всегда, всё в поиске?

– Да. Ты же знаешь, что я ищу единственную и неповторимую, – смеясь, ответил Михальчук.

– Знаю, что ты просто ходок, а поиск идеала всего лишь оправдание.

– Про новую работу, что скажешь? Уверен в этом проекте?

– На данном этапе уверен. Видно, что Малеевы готовы серьёзно вложиться в этот проект и работают на перспективу, поэтому, думаю, что нам с тобой повезло оказаться тут.

– Главное не ударить в грязь лицом.

– Если относиться серьёзно к работе, то справимся. Я на тебя очень рассчитываю. Сейчас закончим начальный этап, начнётся настоящая работа, думаю, и зарплата подрастёт.

В это время к ним сзади подошла Земцова:

– Привет, мальчики! Заждались меня, наверное.

– Здравствуй, Лариса, – ответил Артемьев, поднимаясь со скамейки, – Нет, мы сами недавно подъехали.

– Ну тогда пошли.

Земцова взяла сразу обоих под руки, и они вместе отправились к парадной.

Травкин ждал на лестнице возле входа в студию и явно обрадовался, когда увидел их всех вместе.

– Как хорошо, что вы вместе приехали! Сейчас посмотрите, что было сделано и определимся по дальнейшему объёму работ. Сразу всё решим, и дело быстрее пойдёт, а то пока я с вами всё по отдельности согласую, глядишь, и неделя пролетела, а мне простой ни к чему.

– Хорошо, Виктор, – успокоила его Земцова, проходя внутрь, – Сегодня всё решим.

Было видно, что рабочие потрудились на славу. Мансарда преобразилась полностью. Без наваленного хлама она смотрелась совсем по-другому. Теперь стали видны её довольно внушительные размеры. Солнечный свет спокойно проникал сквозь свежевымытые окна, и сразу появилось чувство пространства.

Внешний вид мансарды, конечно, оставлял желать лучшего. Старые обвисшие обои, неизвестного какого по счёту слоя, потолок с осыпающейся местами лепниной, покосившиеся двери и пол с прохудившимся паркетом и местами зияющими дырами.

Короче вид был, как после бомбёжки, но судя по оптимистическому выражения лица Травкина, дело было поправимым, и он, явно не видел тут никаких проблем. Он, видимо, уловил настроение ребят и подбодрил их:

– Не переживайте за эту разруху, всё исправим и сделаем в лучшем виде. Поверьте, мне, я занимался и более сложными восстановлениями, и ремонтами.

– Просто сколько всё это будет стоить? – поинтересовалась Земцова, придирчиво оглядывая помещение.

– Не дороже денег, – улыбнулся Травкин, – Посчитаем смету правильно и лишнего с Вас, Лариса, не возьмём.

– Шкафы под продажу куда поставили? – спросил Михальчук.

– На кухню отнесли. Пойдёмте, покажу.

Все прошли в дальний конец мансарды, где располагалась довольно необычная кухня. В некоторых старинных домах Санкт-Петербурга присутствует такая особенность, как размещение ванны на кухне. Исторические особенности города и его застройки не редко приводили к нестандартным решениям в планировке жилых помещений. Создавая новые многоквартирные дома, архитекторы и строители столкнулись с ограниченным пространством и не всегда могли предусмотреть отдельное помещение для ванной комнаты. В результате ванна находилась на кухне. Такое решение имело свои преимущества. Во-первых, оно позволяло экономить пространство. Во-вторых, наличие ванны на кухне снижало затраты на строительство и обустройство жилой площади. В-третьих, это решение было удобным с точки зрения гигиены и коммуникации. Вода могла подаваться в ванну непосредственно из крана на кухне.

В то время здания не имели ванных комнат в привычном для нас понимании. Жильцы использовали для гигиенических процедур корыта с водой, которые ставили на печь. Ванная на кухне позволяла осуществить гигиенические процедуры в комфортных условиях и обеспечивала доступ к воде, которая использовалась и для приготовления пищи.

Во времена постройки старых петербургских квартир, основной принцип планировки был максимальное использование пространства. В то время ещё не существовало санузлов, как современных, и ванные комнаты в их сегодняшнем понимании. Поэтому, ванна была размещена на кухне, где обычно находился общий водопроводный кран, и установлена особым образом – в щитке или нише, отдельно от остальной кухонной зоны.

Земцова внимательно осмотрела стоявшую у стены мебель и спросила у Артемьева:

– И сколько за них тебе предложили?

– Так вот за этот полушкаф дают пятьдесят тысяч рублей, за шкаф‑секретер сорок тысяч могу предложить, за туалетный столик семьдесят тысяч, и, наконец, самая дорогая – это старинная чугунная ванна, за неё дают целых сто тысяч. Итого получается двести шестьдесят тысяч рублей и плюс самовывоз.

– Сумма, конечно, не маленькая, – немного подумав, ответила Земцова, – Но я бы оставила туалетный столик и ванну. Они тут так хорошо вписываются рядом с камином. Вообще оставила бы эту комнату как есть.

– Но реставрация обойдётся недёшево, – возразил Артемьев, – И сколько времени тогда ремонт займёт? Мне Екатерина Малеева поставила ограниченные сроки – недели две на всё.

– Так, сегодня у нас среда, двадцать четвёртое июня, значит закончить должны к девятому июля, это будет как раз пятница, – продолжила Земцова, заглядывая в календарь.

– Да, планировали на четырнадцатое июля уже торжественное открытие, подтвердил Артемьев.

– Виктор, – обратилась Земцова уже к Травкину, – Успеете в эти сроки?

– Если исходить из первоначальной договорённости, что всё под слом, ну за исключением камина, конечно, и работать по выходным, то уложимся. А вот если захотите ретро-кухню воссоздать, то это уже совсем другой расклад.

– Значит, пойдём таким путём, – решительно подытожила Земцова, – Сейчас определяем фронт работ и утверждаем смету на все комнаты и санузел, а кухню пока в расчёт не берём. Я переговорю с Катей, и мы определимся с ней, как лучше поступить.

– Ладно, давайте тогда считать пока, как есть, – согласился Травкин.

Артемьев достал свои наброски, и все вместе стали обходить комнаты, делая пометки и составляя план работ. Земцова фотографировала всё на телефон и активно обсуждала предстоящие работы с Травкиным, выбирала материалы, вообще она оказалась неплохо подготовленной в вопросе ремонта.

Примерно через час, после жарких дебатов, пришли к итогу, что предварительная сумма ремонта с учётом стройматериалов и самой работы обойдётся примерно в четыреста тысяч рублей.

– Отлично, – прощаясь, сказал Травкин, – Я поехал в офис готовить договор, смету и счёт на оплату, а завтра с утра приступим к работе.

– Да, Виктор, – ответила Земцова, – Присылай мне всё на почту. Дубликат ключей я тебе передала, так что желаю успехов в работе. По всем вопросам звони мне или Николаю.

Они спустились на улицу и остановились у парадной.

– Николай, – начала Земцова, – Ты что думаешь насчёт кухни? Почему не хотел там всё оставлять?

– Да, считаю, что из-за этого всё затянется.

– Не переживай так. Всё равно это не повлияет на работу – ведь основные помещения отремонтируют, а кухня вам сейчас постольку поскольку нужна.

– Грязь потом будет от ремонта, а у нас там ткани будут.

– Может мы поможем, чем сможем? – предложил Михальчук.

– Чем именно? – спросила Земцова.

– Конкретно – по кухне. Разберём и выкинем кухонные шкафы и мойку – видели же в каком они состоянии. Камин и пол там вроде в неплохом состоянии, только отчистить нужно, ну а стены и потолок уже рабочие до ума доведут.

– В принципе я согласен, – согласился Артемьев, – Время свободное у нас сейчас пока есть.

– Вот спасибо, мальчики, – обрадовалась Земцова, – Я вас непременно отблагодарю, не сомневайтесь.

В это время к парадной подошла Настя Сергеева:

– Здравствуйте! Я не опоздала?

– Привет! – ответил Артемьев, – Нет, мы только с ремонтом определились. Наверху весь хлам убрали, так что сейчас можно спокойно выбрать место под фотозону. И познакомься – это Лариса Земцова, хозяйка мансарды.

– Мы знакомы, – улыбаясь сказала Земцова, – Настя у меня дом загородный фотографировала для журнала. А здесь ты каким образом?

– Вот на работу фотографом меня берут.

– Да, мир тесен. Ладно, я поехала в офис, всем успехов. Звоните.

– Лариса, – спросил Артемьев, – Ты в какую сторону направляешься?

– А тебе куда нужно?

– Мне – в центр, в институт нужно документы кое-какие завезти.

– Поехали.

– Серёга, – попросил Артемьев друга, – Держи ключи, покажи там всё Насте, и решите, где сделать фотозону, а я к тебе вечером заеду.

Попрощавшись, Земцова и Артемьев направилось к красному автомобилю, а Михальчук с Сергеевой поднялись наверх. Она явно обрадовалась, увидев, во что преобразилась мансарда, и принялась всё фотографировать. Затем определись с местом для фотозоны в углу большой комнаты, и спустились вниз.

– Тебя подвезти, – спросил Михальчук, – Я теперь на машине. На новой машине!

– Хвастаешься? – рассмеялась Сергеева, – Нет, спасибо я за рулём, но пойдём сфотографирую тебя у машины.

Она сфотографировала его в разных ракурсах, а затем они разъехались, каждый в свою сторону.

9. Сфинксы

На следующий день Артемьев решил не сидеть без дела, а начал готовиться к созданию новой коллекции. Даже не одной, а сразу нескольких. Два заказа на создание капсульных коллекций он получил по электронной почте от Екатерины Малеевой, а одну стал создавать по собственной инициативе. Вдохновившись египетским домом и своими прогулками по городу, Николай решил создать коллекцию в духе белых ночей и египетских мотивов Санкт-Петербурга.

Поэтому пока было свободное время, и они ещё не приступили вместе с Михальчуком к ремонту кухни в мансарде, он решил пройтись на Университетскую набережную, чтобы сделать зарисовки с натуры расположенных там сфинксов. Эту прогулку он запланировал заранее и не просто из праздного любопытства, а с целью получить материал и вдохновение для своей будущей коллекции, поэтому взял альбом и карандаши.

По пути Артемьев остановился напротив "египетского дома", сделал несколько зарисовок, а затем отправился дальше к сфинксам у Академии художеств.

На Дворцовую набережную он вышел возле Летнего сада, далее по ней перешёл через Дворцовый мост на правую сторону Невы, вышел на Университетскую набережную и добрался до сфинксов, которые расположись прямо напротив Академии Художеств. Там же находился спуск к Неве, охраняемый Сфинксами, словно для этого прибывшими из Древнего Египта в Санкт-Петербург. Между ними, по бокам от спуска в очертания набережной были вписаны две гранитные скамьи. У каждой из них тоже находились свои маленькие охранники – бронзовые грифоны. Они выполнены не целиком, из скамьи выступает лишь голова, грудь, передние лапы и крылья. Несмотря на грозный взгляд и распахнутую пасть, в которой виднелись клыки, вид у грифонов показался Артемьеву весьма добродушным. В отличие от неприступных высоких сфинксов, подойти и погладить маленьких грифонов может каждый, что, как приписывает городской фольклор, позволит исполнить самые заветные желания. Видимо поэтому головы грифонов, отполированные руками тех, кто верит в их могущество, ярко блестели на солнце.

Вокруг, на удивление, никого не было, и Артемьев, зная, что сфинксы идентичны, решил расположиться на правой скамье, достал альбом, карандаши и начал рисовать, внимательно всматриваясь в древнеегипетское изваяние.

Сфинкс покоился на мощном гранитном постаменте, на котором были выбиты какие-то надписи, и представлял собой скульптуру существа с телом льва и головою человека. Размеры скульптуры, выполненной из розового асуанского гранита, впечатляли: больше пяти метров в длину и чуть меньше в высоту.

Моделировка лиц сфинксов показалась Артемьеву весьма мягкой, глаза и губы были хорошо проработаны. Лица сфинксов юны, глаза имели миндалевидную форму, а губы были сложены в загадочную, едва уловимую улыбку. Чувствовалась великолепная рука первоклассного древнеегипетского мастера, который смог через камень чувства сфинкса. Казалось, что он всё про тебя знает, уму открыты все твои тайны и тайные желания и поэтому снисходительно улыбается.

На голове у сфинкса располагался древнеегипетский царский платок – клафт, и двойная корона па-схемти. С подбородка свисала ритуальная борода, которая крепилась к ушам искусно вырезанными ленточками. На груди и плечах сфинкса красовалось широкое ожерелье усех, внешний край которого был отделан бусинами. На лопатках спину и переднюю поверхность груди, а также плеч и предплечий покрывала попона. Было заметно, что черты львиного тела гибки и изящны. Массивный хвост был загнут вокруг правого бедра. На груди и между передних лап сфинкса, как и по всему периметру плинта памятника были видны вырезанные в камне иероглифические надписи.

После получаса работы Артемьев сложил карандаши, закрыл и отложил альбом в сторону, решив немного полюбоваться видами Невы, и тут краем глаза заметил, что к нему направляется поджарый старичок, на вид лет шестьдесят, волосы слегка тронуты сединой, с аккуратно подстриженной бородкой, одет довольно опрятно.

– Здравствуйте, молодой человек, – почтительно обратился к нему незнакомец, – Извините, что к Вам обращаюсь, меня зовут Юрий Владимирович Кулешов.

– Добрый день, – ответил Артемьев, отрываясь от рисования, – Николай.

– Хочу поинтересоваться, как я заметил Вы – художник?

– Можно и так сказать. Я – модельер.

– А я – историк. Работал в музеях, даже в Эрмитаже. Сейчас на пенсии и занимаюсь историей Петербурга, пишу книгу. Вот увидел, что Вы рисуете сфинксов, а для своей книги я бы хотел новые неординарные рисунки Петербурга, вот и поинтересовался. Позволите мне взглянуть на Ваши рисунки?

– Да, я пока отдохну – согласился Николай, протягивая Кулешову свой альбом, – Но тут пока только наброски.

Кулешов присел рядом, достал из кармана пиджака очки и стал внимательно рассматривать альбом, неспешно перелистывая страницы.

– Очень любопытные работы, – похвалил Кулешов, – Довольно самобытные, со своим стилем. А почему именно египетские мотивы?

– Я сейчас разрабатываю коллекцию одежды в египетском стиле – вот и ищу нужные мотивы, вдохновение.

– Очень похвально, что Вы вот так, вживую, черпаете вдохновение, а не только за компьютером. Я вот тоже не только сижу в архивах, а ещё провожу экскурсии по городу. Вот Вам мои координаты, возможно, будет интересно, – с этими словами Кулешов протянул Николая свою визитку.

– Спасибо, Юрий Владимирович. А про сфинксов что-нибудь расскажите?

– Что-нибудь? – удивился Кулешов, – Про них я могу говорить часами.

– На часы не претендую, – улыбнулся Николай, – но некоторое время готов Вас послушать.

– Хорошо, – обрадовался Кулешов.

Артемьев даже открыл альбом с чистого листа и взял в руки карандаши, чтобы делать для себя пометки по предстоящей индивидуальной исторической лекции.

– Так вот, – неспешно начал Кулешов, – Углубимся в древнейшую историю. Эти сфинксы родились в бурные и судьбоносные времена так называемой Новой династии фараонов Египта. Сын Аменхотепа III – Аменхотеп IV бросил дерзкий вызов всевластию "царя богов" Амона и сверг всех его жрецов, разрушил его храмы и храмы всех других древнеегипетских богов, входивших в пантеон Амона. Он установил господство единого культа Атона, взяв себе также имя Эхнатон, которое расшифровывается как "Угодный Атону". Кстати, именно Эхнатон был женат на легендарной Нефертити, которая была дочерью царя яростных огнепоклонников из месопотамского государства Метанни, поклонявшихся божеству Солнца.

Впервые эти памятники, которые мы сейчас имеем счастья лицезреть в Санкт-Петербурге, описал авантюрист и искатель египетских древностей Янис Атанази, работавший в Луксоре в двадцатых годах девятнадцатого века. Именно он первым провёл раскопки на территории заупокойного храма Аменхотепа III, который сильно пострадал от землетрясения ещё в древности.

Среди множества памятников, обнаруженных в процессе проведения раскопок, особое место заняли два колоссальных сфинкса, выполненные из розового гранита. Их во время своего путешествия описал Жан-Франсуа Шампольон, который в письме своему брату 20 июня 1829 года писал:

"Эти два колосса были некогда частью огромного сооружения, остатки которого все ещё выступают там и тут из нильского ила… Это место открыто исследованиями, отчасти подземными, которые велись беспорядочно, без плана; поблизости найдено более сорока львиноголовых статуй, выполненных из серого гранита, более или менее повреждённых, другие скульптурные фрагменты. Это самая настоящая каменоломня статуй, в которой по какому-то непредвиденному случаю, они были собраны, словно в священном подвале, в ожидании нового появления на свет всего этого исчезнувшего великолепия. Среди этого дебриса ещё и сегодня виден сфинкс из розового гранита, около двадцати ступней в длину, прекрасной сохранности и самой прекрасной работы; этот сфинкс, который только что найден для того, чтобы пойти на продажу: бесспорно, это самый нетронутый памятник из всех подобных ему, существующих сегодня".