Читать книгу Развод. Не приходи на свадьбу, мама (Виолетта Весна) онлайн бесплатно на Bookz
Развод. Не приходи на свадьбу, мама
Развод. Не приходи на свадьбу, мама
Оценить:

4

Полная версия:

Развод. Не приходи на свадьбу, мама

Виолетта Весна

Развод. Не приходи на свадьбу, мама

Глава 1. Мама, не приходи

— Мам, ты только не обижайся, но на свадьбу тебе лучше не приходить.

Я остановилась посреди кухни с пакетом в руке.

В пакете лежали пудровые босоножки. Лера заказала их через интернет, ошиблась с размером, и мне пришлось после работы ехать в другой торговый центр, чтобы обменять. Я провела в пробке почти сорок минут, дважды позвонила дочери, уточняя, нужны ли ей все-таки эти босоножки, и теперь очень хотела снять туфли, выпить чаю и хотя бы полчаса ни с кем не разговаривать.

Но дочь приехала раньше меня. Сидела за кухонным столом, нервно крутила на пальце помолвочное кольцо и смотрела куда угодно, только не мне в глаза.

— Что ты сказала?

— Мам, пожалуйста, давай спокойно.

— Я спокойно. Повтори.

Лера наконец подняла голову.

— Папа считает, что вам лучше не встречаться на свадьбе. Чтобы не было неприятностей.

Я поставила пакет на стол.

— А при чем здесь мое присутствие?

— Ну ты же понимаешь...

— Нет, Лера. Не понимаю.

Дочь тяжело вздохнула.

Я знала этот вздох. Именно так она вздыхала в школе, когда я просила убрать вещи с пола. В восемнадцать, когда напоминала про экзамены. И совсем недавно, когда сказала, что дорогой ресторан им с Денисом совершенно не обязателен.

Теперь ей было двадцать два года. Через десять недель она собиралась замуж.

А я почему-то стояла перед собственной дочерью и пыталась понять, почему меня не хотят видеть на ее свадьбе.

— Папа сказал, что если ты придешь, он не будет оплачивать ресторан.

Я медленно опустилась на стул.

— Повтори еще раз.

— Мам!

— Лера, я прекрасно слышу. Мне нужно понять, что именно предложил твой отец.

Она отвернулась к окну.

— Он не хочет скандала. Вероника тоже будет. Ты сама понимаешь, что ситуация неприятная.

Вероника.

Женщина, ради которой мой муж разрушил двадцать два года брака.

Еще пять месяцев назад я не знала, что она существует. А сегодня выяснялось, что именно ей найдется место на свадьбе моей единственной дочери.

Мне — нет.

— Вероника придет? — спросила я.

Лера кивнула.

— Она с папой. Было бы странно, если бы он пришел один.

Я посмотрела на дочь.

— А если твоя мать придет, это будет странно?

— Я такого не говорила!

— Тогда что ты говоришь?

— Что папа категорически против. Он сказал, что не собирается оплачивать праздник, на котором вы будете выяснять отношения.

— А я собиралась их выяснять?

— Мам, ну не начинай.

— Я задала вопрос.

Лера раздраженно отодвинула чашку.

— Ты же сама сказала папе, что не будешь молчать!

Вот теперь я поняла.

Три дня назад Сергей позвонил мне вечером. Я как раз разбиралась с платежами за коммунальные услуги и пыталась выяснить, почему за пустующий почти месяц загородный дом мне опять прислали уведомление.

Дом после развода остался Сергею. Мне досталась городская квартира. Мы оформили соглашение, и имущественные вопросы были закрыты, но некоторые старые контакты и платежи все еще приходилось менять.

Сергей тогда начал разговор привычным тоном:

«Ир, тут такое дело. Я родственникам сказал, что мы разошлись спокойно. Просто давно друг другу не подходили. Не надо людям рассказывать подробности».

Я спросила, каким именно родственникам.

Оказалось, его сестре, двоюродному брату, нескольким знакомым семьи. Наверное, еще кому-нибудь.

«Ты же понимаешь, это никому не нужно, — продолжил он. — Не хватало еще, чтобы перед свадьбой все начали перемывать кости Веронике».

Я ответила, что специально обзванивать родственников не собираюсь. Но если кто-нибудь спросит, почему мы развелись, лгать не стану.

Сергей сразу рассердился.

«Вот зачем тебе это? Обязательно нужно устроить показательное выступление?»

Я устала тогда спорить и закончила разговор.

Теперь выяснялось, что мой отказ поддерживать удобную версию развода превратился в угрозу свадебного скандала.

— Лера, я сказала отцу, что не буду врать, если меня спросят о разводе. Это не значит, что я собираюсь обсуждать его любовницу на твоей свадьбе.

— Папа говорит другое.

— Конечно, другое.

— Мам, мне очень тяжело между вами.

Я посмотрела на ее руки.

Пальцы у дочери дрожали. Она была бледной, под глазами залегли тени. Наверное, готовилась к этому разговору весь день.

И мне вдруг захотелось ее обнять.

Сказать, что все хорошо. Что мы как-нибудь разберемся. Что я не позволю испортить ей праздник.

Это желание было таким привычным, что я даже немного подалась вперед.

Но потом вспомнила первые слова дочери.

На свадьбу тебе лучше не приходить.

— Лера, — сказала я, — ты ведь знаешь, почему мы развелись?

Она опустила глаза.

— Знаю.

— Знаешь, что отец почти год встречался с другой женщиной, пока жил со мной?

— Да.

— И знаешь, что я узнала об этом случайно?

— Мам, зачем ты сейчас...

— Ответь.

— Знаю!

Она повысила голос, потом испуганно посмотрела на меня.

Я никогда не любила, когда мы ссорились.

Когда Лера была маленькой, я могла полдня переживать из-за того, что накричала на нее за разбросанные вещи. Шла мириться первой, даже если сама была права. Мне казалось, что ребенку нельзя долго чувствовать себя нелюбимым.

Потом ребенок вырос.

А привычка осталась.

— Значит, ты понимаешь, почему я не хочу поддерживать рассказ отца о нашем мирном расставании?

— Понимаю. Но какое это имеет отношение к свадьбе?

— Ты сейчас серьезно спрашиваешь?

— Да! Потому что это мой день, мама! Мой и Дениса. Мы хотим нормальный праздник, а не разборки из-за ваших отношений!

Я молчала.

Лера провела ладонью по лицу.

— Извини. Я не хотела кричать.

— Хорошо.

— Просто ты не представляешь, сколько мы уже всего заказали. Там ресторан, ведущий, музыка, оформление. Папа настоял, чтобы гостей было больше. Мы сначала вообще хотели человек сорок, а теперь почти девяносто. И половину этих людей я даже не знаю!

— Я помню, как вы выбирали ресторан.

— Вот именно. Ты же все знаешь. А теперь папа говорит, что не будет платить. Откуда мы с Денисом возьмем такие деньги?

Я перевела взгляд на лежащий передо мной пакет.

Еще месяц назад мы с Лерой объездили четыре магазина в поисках свадебного платья. Потом нашли подходящий салон, где она примерила седьмое по счету платье и заплакала.

Не от расстройства.

Она стояла перед зеркалом, прижимая ладони к груди, и повторяла:

«Мам, я правда выхожу замуж!»

Я тогда тоже расплакалась.

Две взрослые женщины стояли в примерочной и плакали над белым платьем. Продавщица принесла нам воды, улыбалась и говорила, что это самая обычная история.

Потом Лера обняла меня.

«Хорошо, что ты у меня есть».

Я помнила, как пахли ее волосы. Чем-то сладким, с ноткой ванили.

А сейчас дочь сидела напротив и пыталась объяснить, почему на ее свадьбе мне не найдется места.

— Ты можешь отказаться от дорогого ресторана, — сказала я.

Лера даже выпрямилась.

— Ты представляешь, сколько денег уже внесено?

— Нет. Сколько?

— Много.

— Лера, я бухгалтер. Слово «много» мне ничего не говорит.

Она сердито посмотрела на меня.

— Ты всегда так.

— Как?

— Начинаешь считать, когда мне нужно просто, чтобы ты меня поддержала.

Я невольно усмехнулась.

— Интересно получается. Когда я считала, сколько вы сможете потратить на платье, туфли и поездку после свадьбы, тебе это нравилось.

— Мам!

— А теперь считать неудобно?

— Я не об этом.

— Тогда о чем?

Дочь замолчала.

Мне стало стыдно за резкий тон. Я видела, что она действительно напугана. Лера никогда не умела спокойно переживать, когда планы рушились.

В детстве она могла расплакаться из-за отмененной поездки в зоопарк. В четырнадцать переживала целую неделю, когда не попала на школьный концерт из-за температуры. А перед выпускным три дня мучила меня вопросом, правильно ли выбрала прическу.

Я утешала ее, помогала искать решения, покупала билеты на другой день, сидела рядом с градусником, держала заколки, пока парикмахер переделывала укладку.

И каждый раз старалась сделать так, чтобы дочь снова улыбнулась.

Но теперь цена ее улыбки оказалась слишком высокой.

— Лерочка, — сказала я мягче, — я хочу, чтобы у тебя была хорошая свадьба. Правда хочу. Но почему ради нее я должна остаться дома?

— Потому что папа не уступит.

— А я уступлю?

Она не ответила.

И этого молчания оказалось достаточно.

Я поднялась, налила воды из фильтра и выпила несколько глотков. Во рту пересохло.

За окном моросил дождь. Машины медленно ползли вдоль двора. На соседнем балконе кто-то снимал с сушилки белье, торопясь успеть до сильного ливня.

Обычный майский вечер.

Когда я ехала домой, больше всего меня занимало, успею ли купить молоко до закрытия магазина. И еще думала, что в субботу стоит наконец разобрать шкаф в спальне.

Теперь все это казалось чем-то из другой жизни.

— Денис знает? — спросила я, не оборачиваясь.

— Что?

— Что ты просишь меня не приходить на вашу свадьбу.

За моей спиной что-то тихо стукнуло.

Наверное, Лера поставила чашку.

— Пока нет.

Я повернулась.

— Почему?

— Я хотела сначала поговорить с тобой.

— А потом?

— Потом бы мы все решили.

— Что именно решили?

— Мам, пожалуйста, не надо меня допрашивать!

— Я пытаюсь понять, как вы собирались это устроить. Ты поговорила со мной, я согласилась. А Денису вы что сказали бы?

— Что ты не сможешь прийти.

— По какой причине?

Лера нервно поправила волосы.

— Не знаю. Может, по работе.

— По работе?

— Ну а что такого? Люди иногда не могут приехать на свадьбу.

— Я живу в двадцати минутах от ресторана, Лера.

— Мало ли какие бывают обстоятельства!

Я села обратно.

— А отец Дениса тоже не сможет приехать, если кому-нибудь будет неудобно его видеть?

— При чем здесь Андрей Викторович?

— Ни при чем. Поэтому и спрашиваю.

— Ну, это совершенно другое!

— Почему?

— Потому что у них нормальные отношения!

Я не сразу нашлась с ответом.

— С кем?

— С Денисом. И с его мамой тоже. Они спокойно общаются после развода.

— А мы с тобой развелись?

— Мам, ты специально все переворачиваешь!

— Нет, доченька. Я просто не понимаю, за что меня исключают из твоего праздника.

Лера схватилась за телефон. Посмотрела на экран, сбросила вызов.

Я успела увидеть имя.

Папа.

Конечно.

Он ждал ответа.

Я вдруг совершенно ясно представила Сергея. Наверное, сидел сейчас в своем загородном доме, пил кофе и раздражался, что вопрос до сих пор не решен.

Он всегда плохо переносил ожидание.

Когда Лера училась в школе, Сергей мог подарить ей новый телефон за хорошие оценки. Но если нужно было несколько часов просто посидеть с ребенком дома, пока у меня аврал на работе, начинались переговоры.

«Ир, у меня встреча».

«Ир, я же деньги зарабатываю».

«Ты не можешь сама поменяться?»

Я менялась.

Отпрашивалась. Переносила дела. Просила коллег подменить меня, а потом возвращала им эти часы, задерживаясь до вечера.

Однажды меня не отпустили с работы на утренник Леры. Я тогда только устроилась на новое место, и начальница прямо сказала, что во время расчета зарплаты никого отпускать не собирается.

Я попросила Сергея сходить вместо меня.

Он согласился, но потом три дня напоминал, какую важную встречу перенес.

Зато фотографии с того утренника сохранил.

На одной Лера сидела у него на коленях в костюме снежинки, а он улыбался так счастливо, что я долго держала этот снимок на заставке телефона.

Были и такие дни.

Не все двадцать два года состояли из обид.

Сергей умел быть нежным. Умел смешить меня так, что я сгибалась пополам. Когда умер мой отец, он взял на себя похороны и почти неделю не отходил от меня. Не потому, что я просила. Сам понял, что мне нужно.

И все-таки в последние годы что-то изменилось.

Я не заметила, когда именно.

Сначала перестали разговаривать за ужином. Потом Сергей начал раздражаться, если я задавала вопросы. Позже появились командировки, которых раньше не было, задержки на работе и привычка класть телефон экраном вниз.

Я спрашивала, что происходит.

Он говорил, что устал.

Я верила.

Потом выяснилось, что почти год у него была другая женщина.

И теперь именно он решал, кому можно присутствовать на свадьбе нашей дочери.

— Лера, — сказала я, — а если бы папа попросил Дениса не приглашать его мать? Ты бы согласилась?

— У Дениса другая ситуация.

— Какая?

— Андрей Викторович давно разведен. И у него нет никаких конфликтов с Натальей.

— То есть проблема во мне?

— Я не это сказала.

— Тогда давай представим, что твой отец не изменял мне. Мы просто давно разошлись, как он всем рассказывает. Ты все равно попросила бы меня не приходить, если бы он пригрозил деньгами?

Дочь некоторое время молчала.

— Не знаю.

Я кивнула.

Это хотя бы было похоже на правду.

Лера не была жестокой девочкой.

Я помнила, как в семь лет она принесла домой бездомного котенка, спрятав под курткой. Как потом три ночи вставала проверять, дышит ли он. Как плакала над фильмами и всегда старалась поздравить друзей с днем рождения ровно в полночь.

Она умела любить.

Но любить человека и поступать с ним хорошо оказалось не всегда одним и тем же.

— Мам, — сказала она после долгой паузы, — я же не говорю, что мы больше никогда не увидимся. Мы можем после свадьбы отдельно отметить. С тобой. Устроим хороший ужин, позовем кого захочешь.

— После свадьбы?

— Да. Я даже платье надену, если хочешь.

У меня перехватило дыхание.

Она предлагала мне отдельный праздник.

Как человеку, которого по каким-то причинам нельзя пригласить на настоящий.

— А ты будешь счастлива на своей свадьбе? — тихо спросила я.

— Конечно, если все нормально пройдет.

— И тебе будет нормально, если там не окажется твоей матери?

Лера сжала губы.

— Мне будет очень обидно. Но я хочу, чтобы этот день прошел спокойно.

— А мне?

— Что тебе?

— Мне как будет?

Дочь заплакала.

Не громко. Просто слезы побежали по щекам, и она поспешно вытерла их ладонью.

— Мам, ты же знаешь, как я тебя люблю. Почему ты заставляешь меня выбирать?

Я почувствовала знакомую панику.

Ребенок плакал.

Мой ребенок.

Пусть ей было двадцать два, пусть она собиралась замуж и работала в отделе кадров, для какой-то части меня она навсегда осталась маленькой девочкой с разбитой коленкой.

Я хотела подвинуться ближе, обнять ее и пообещать, что все исправлю.

Вместо этого я спросила:

— Лера, а кто поставил тебя перед выбором?

Она всхлипнула.

— Папа.

— Тогда почему ты просишь отказаться от свадьбы меня?

— Потому что с ним невозможно договориться!

— А со мной можно.

Она не ответила.

Я вытащила из коробки босоножки и поставила их перед дочерью.

Красивые. Нежного оттенка, с тонкими ремешками и небольшим каблуком. Мы выбирали их почти неделю. Лера хотела, чтобы были удобными, но изящными. Я нашла подходящую модель, Лера заказала ее, а я оплатила.

Семь тысяч триста рублей.

Для меня не катастрофические деньги. Но и не такая сумма, которую я могла тратить каждый день, не задумываясь.

— Померь, пожалуйста, — сказала я.

Лера удивленно посмотрела на меня.

— Сейчас?

— Ты просила обменять размер. Я обменяла. Лучше проверить, пока еще можно вернуть.

— Мам, мы сейчас вообще не об этом!

— Я знаю. Но ты завтра опять будешь занята, а потом выяснится, что ремешок трет или каблук неудобный.

Дочь посмотрела на босоножки и неожиданно разрыдалась сильнее.

— Вот видишь! — выговорила она. — Ты всегда все делаешь для меня. Я же знаю! Мне поэтому так тяжело!

Я чуть не рассмеялась.

Не потому, что было смешно.

Просто не представляла, что ответить.

Сколько себя помнила, я старалась быть хорошей матерью.

Вовремя покупать нужное. Помнить, когда у дочери экзамены. Разговаривать с учителями. Проверять, есть ли дома ее любимый йогурт. Не забывать про день рождения подружки, к которой нужно было купить подарок.

Я работала, потому что семье нужны были деньги. Готовила, потому что все хотели есть. Следила за домом, потому что кому-то нужно было этим заниматься.

И любила.

Конечно, любила.

Наверное, в чем-то перегибала. Иногда слишком волновалась, слишком много спрашивала, слишком часто пыталась помочь, когда дочь уже могла справиться сама.

Но мне и в голову не приходило, что однажды все эти годы заботы станут доводом в пользу того, что мной легче пожертвовать.

— Лера, — сказала я, — ты можешь забрать босоножки. Они твои.

Она подняла мокрые глаза.

— Мам...

— Но на твое предложение я не согласна.

— Ты хочешь, чтобы папа все отменил?

— Нет. Я хочу, чтобы ты перестала объяснять мне, почему я должна отсутствовать на свадьбе собственной дочери.

— Тогда что мне делать?

— Поговорить с Денисом. Посмотреть, какие расходы можно сократить. Решить, что для вас важнее.

— Папа уже внес предоплату!

— Не знаю условий договора. Может, часть денег удастся вернуть. Может, придется что-то потерять.

— Ты говоришь так легко!

— Мне тоже нелегко.

Лера вытерла нос салфеткой.

— Денис расстроится.

— Думаю, да.

— Он очень ждал эту свадьбу.

— И ты тоже.

— Конечно!

— Тогда решайте вместе.

Она долго смотрела на меня.

— Ты хоть понимаешь, что будет, если я откажусь от папиных денег?

— Будет свадьба, которую вы сможете оплатить.

— Совсем не такая!

— Возможно.

— Ты можешь хоть раз меня поддержать?

Я почувствовала, как внутри поднимается раздражение.

— Я тебя поддерживала, когда ты поступала в институт. Когда меняла специальность. Когда решила съехаться с Денисом, хотя вы встречались всего несколько месяцев. Я помогала тебе искать квартиру, собирать вещи, покупать посуду. Я поддерживаю твое решение выйти замуж. Но я не могу поддержать просьбу не приходить на твою свадьбу.

Лера с силой отодвинула стул.

— Значит, ты думаешь только о себе!

Это было обиднее всего.

Я даже открыла рот, чтобы возразить, но вовремя остановилась.

Если бы сейчас начала перечислять, сколько всего сделала для дочери, получилось бы ровно то, чем Сергей годами оправдывал собственное поведение.

«Я для вас столько сделал».

Я ненавидела эту фразу.

Не хотела произносить ее сама.

— Я думаю и о тебе, — ответила я. — Только у нас с тобой разные представления о том, что сейчас будет для тебя правильно.

Лера поднялась, взяла сумочку, потом снова опустилась на стул.

— Мам, а если я скажу папе, что ты обещаешь не разговаривать с Вероникой? Вообще. Даже не смотреть в ее сторону.

— Я и не собиралась с ней разговаривать.

— Ну вот! Значит, можно попробовать.

— Попробуй.

— Ты сама ему позвонишь?

Я посмотрела на дочь.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я ничего ему не должна доказывать.

— Господи, ну почему вы оба такие упрямые?

Я устало потерла переносицу.

— Мне завтра на работу к девяти. Давай закончим этот разговор.

— Ты меня выгоняешь?

— Нет. Но сейчас мы только ссоримся.

Лера опять посмотрела на телефон. На этот раз сообщение пришло от Дениса.

Я знала его номер наизусть.

Хороший парень. Спокойный, немного застенчивый. Работал инженером, собирал деньги на машину, по выходным помогал моему соседу с компьютером, хотя тот уже трижды умудрялся сломать одну и ту же программу.

Мне Денис нравился.

Особенно за то, как смотрел на Леру, когда она рассказывала что-нибудь увлеченно. Он не всегда понимал, о чем речь, но слушал внимательно.

Неделю назад мы все вместе ужинали, знакомили родителей поближе перед свадьбой. Денис тогда так нервничал, что перепутал два бокала, а Лера тихо засмеялась и поправила его.

Я смотрела на них и думала, что они будут счастливы.

Очень хотелось верить.

— Денис ничего не знает, — напомнила я.

Лера подняла голову.

— Я помню.

— Расскажи ему сама.

— Расскажу.

— Не нужно говорить, что я отказалась приходить. Это неправда.

Она снова отвела глаза.

Я напряглась.

— Лера?

— Я тете Нине сказала, что ты, возможно, не сможешь из-за работы.

Я почувствовала, как по спине прошел холодок.

Тетя Нина приходилась Сергею родной сестрой. Мы с ней двадцать лет вместе отмечали праздники, помогали друг другу с детьми, ездили на дачу.

После развода она мне почти не звонила.

Я не обижалась. По крайней мере, старалась.

Но теперь выяснялось, что и для нее уже придумали удобное объяснение моего отсутствия.

— Когда ты сказала? — спросила я.

— Вчера. Она интересовалась рассадкой. Я не знала, что ответить.

— Почему не сказала правду?

— Потому что тогда начались бы вопросы!

— А сейчас вопросов не будет?

— Мам, я же говорю, что еще ничего не решено!

Я откинулась на спинку стула.

Как же много всего они успели решить без меня.

Кому что сказать.

Кого посадить рядом с отцом.

Как объяснить родственникам, почему у невесты нет матери.

И только меня забыли спросить, согласна ли я участвовать в этом спектакле.

Точнее, спросили в последнюю очередь, когда удобный сценарий уже был придуман.

— Исправь это, пожалуйста, — сказала я.

— Что именно?

— Скажи тете Нине, что я не отказывалась от свадьбы из-за работы.

— А что я должна сказать?

— Правду. Или хотя бы не придумывать новую ложь.

Лера сжала телефон.

— Я поговорю с Денисом.

— Хорошо.

Она поднялась.

Я тоже встала, проводила ее в прихожую.

Дочь долго надевала ботинки. Шнурок на одном развязался, она присела и никак не могла его завязать.

Раньше я непременно сказала бы, что он опять слишком короткий и нужно купить другие шнурки. А потом сама поискала бы подходящие.

123...6
bannerbanner