Бюро добрых услуг на Абрикосовой улице

– Лестницу тоже хотите подновить? – спросил он, с любопытством первопроходца разглядывая ступени и перила.

– А надо? – уточнила я. – Понимаете, с деньгами сейчас сложно. Мало того что мастерская работает в убыток, так ещё и покойный дядюшка, как оказалось, задолжал крупную сумму в казну Апарисьо.

– Мастер Руджеро не производил впечатления бедняка, – слегка удивился Мауро.

– А вы знали его лично? – в ответ слюбопытничала я.

– Конечно, его весь город знал, – кивнул строитель. – Мастерская по ремонту артефактов у нас одна, если что ломалось – шли к Руджеро. Он отличный мастер, хоть и говорили, будто не от мира сего. Но если разобраться, так про каждого мастера сказать можно. Кто делом своим увлечён, на остальное мало внимания обращает.

Я глубокомысленно кивнула и открыла перед ним дверь в квартиру. Странное дело, во время уборки Негодяй благонамеренно отсиживался в ванной, за закрытой дверью, и никакой тревоги вроде вчерашней у меня не было. Я решила провести эксперимент: спуститься в мастерскую, оставив мопса в квартире. И всё прошло удачно: отсутствие собакена в поле зрения никак не повлияло на мой дух. Видимо, квартира и Негодяй были созданы друг для друга. Я так обрадовалась, что стала планировать новый эксперимент – выход из дома. Но тут как раз пришёл Мауро.

Негодяй и ухом не повёл при виде гостя. Встретил, обнюхал, но ухом не повёл. Зато мастер разулыбался, сказал кучу комплиментов (красавчик, умный пёс и прочее) и со вздохом признался, что всегда мечтал о собаке. Я вежливо улыбнулась и перевела разговор.

– Что показать сначала, что потом?

– Если делать перепланировку, то сначала нужно определиться с несущими стенами, – быстро ответил он. – Если нет...

– Только косметический ремонт, – так же быстро ответила я. – Давайте посмотрим кухню.

Мауро вошёл вслед за мной на кухню и осмотрелся.

– Плитку заменить, – начала перечислять я, – раковину можно оставить, потолок, стены освежить. Пол, мне кажется, в хорошем состоянии, но...

– Покрасить? – уточнил он. – Или...

– Да, просто покрасить, – с облегчением выдохнула я.

Краска – это недорогое покрытие, к тому же быстро сохнет.

– Теперь ванная, – я повела мастера дальше по коридору.

Там ещё не выветрился запах средств для уборки, а ещё вдвоём с Мауро было тесно. Я уместилась на крошечном пространстве между углом ванны и стеной.

– Здесь нужно поменять сантехнику и полотенцесушилку, – я начала бодро, но тут взгляд упёрся в стену за этой самой полотенцесушилкой, с которой я час назад поснимала грязные тряпки.

Там явно придётся менять плитку, что-то не то со швами и вообще что-то не то. Ткнув пальцем в это не то, я с удивлением почувствовала, что стена поддаётся.

– Осторожно, – рявкнул Мауро, – тут – он придержал извитые трубы, что легко отошли в сторону, – кажется, тут тайник.

– Давайте скорей посмотрим! – заторопилась я.

Надеяться на клад, конечно, не стоило, но вот хотя бы немного денег Деньги сейчас бы пригодились, и я даже...

– Мне выйти? – прервал мои сладкие мечты мастер Мауро.

– Что? – не поняла я. – Зачем?

– Ну вдруг вы не хотите показывать мне содержимое? – отвёл он глаза.

Порядочный мастер попался.

– Да бросьте, я не удивлюсь, если у дядюшки тут был склад вторых носков, – фыркнула я. – Открывайте, ну интересно же!

Мауро аккуратно отвёл от стены блестящие трубы и прикреплённый к ним муляж плитки, и в стене образовалось квадратное отверстие размером несколько больше полуметра по каждой стороне. Там, разумеется, было темно, потому что мы, столкнувшись головами, полностью загородили свет. А без света лезть туда почему-то не хотелось.

– Минуту, – сказал строитель и достал откуда-то из заднего кармана штанов фонарик.

Он был узким и тонким, не толще обыкновенной ручки для письма, зато светил отменно. И я сразу увидела стандартную сейфовую защиту «от дурака» – тонкую, как волосок, проволочку, случайно задев которую человек мог лишиться руки, потому как она активировала ловушку «вампирский зуб».

– Сейчас, – мастер осторожно подвёл к креплению проволочки отвёртку, внезапно материализовавшуюся в его руках.

Два поворота, одно нажатие – и она безжизненно повисла, не представляя больше никакой опасности.

– Ого! – уважительно сказала я.

– Да это ерунда – Мауро замялся, – устанавливал такую защиту на сейф в офисе. Надеюсь, других ловушек тут нет.

Других ловушек не было. Я, конечно, сначала сунула туда не руку, а ручку от щётки для унитаза (стерильна после уборки, да и вообще не жалко). Но когда всё прошло гладко, попросила мастера посветить и уже прицельно вынула из тайника два свёртка, обёрнутых прочной плёнкой. Один, поменьше, – лёгкий, а второй побольше, но ненамного тяжелей.

В лёгком обнаружилась пачка бумажных денег. Пересчитывать не стала, но навскидку Навскидку, если там все купюры тысячные, то покрыть долги мастерской хватит.

В том, что потяжелей, была шкатулка. Старая деревянная резная шкатулка, которая много лет стояла в родительской квартире. Я сначала даже глазам не поверила.

– Что? – тревожно-вопросительно уточнил Мауро, глядя на мой ступор. – Опасный артефакт? Ловушка?

– Нет, – я медленно покачала головой, – просто этой вещи тут быть не должно.

Придётся-таки побеспокоить маму. Не могла же шкатулка попасть сюда без её ведома? А это значит, что она давно, ещё при жизни дяди Руджа сговорилась с ним и водяная матерь, как же это всё меня бесит!

– Руджеро был артефактором, – напомнил о себе и о банальном факте Мауро.

Я уже стала сомневаться, правильно ли поступила, оставив его тут. Но он продолжил:

– Может, вещь-то не совсем та. Или совсем не та, просто выглядит как то, о чём вы подумали.

– Эта шкатулка с секретом, который я сама в детстве сломала, – медленно начала я. – Она открывается – я сделала привычное движение, но почему-то шкатулка не открылась.

Ну конечно, дядя был артефактором, вот и починил! Я повернула вещицу боком и надавила ногтем на нужное место. Раздался щелчок, сработал механизм, и шкатулка открылась.

– Ну вот, видите? Видите, я сама сломала эту пружину, а вот тут...

Тут я в детстве играла с шахматными королем и королевой и разрисовала карандашом на внутренней гладкой части шкатулки кроватки для их детей – маленьких пешек. Но сейчас следы моих цветных карандашей почему-то отсутствовали. Дядя провёл полную реставрацию ненужного хлама из дома родителей?

– Что-то не так? – спросил Мауро, который внимательно следил за моими действиями. – Не то содержимое?

– Не знаю, – медленно ответила я, остывая. – А что это вообще такое?

В шкатулке лежали какие-то расчёсочки, ленточки, бантики, какая-то девчачья ерунда со стразиками – совершенно не то, что держала в ней я. И только резиновая косточка – в точности такая, какой играл с Негодяем дедуля Огюстен, – заставила догадаться, что всё это тоже предназначено для мопса.

– Кажется, это всё для собачьих причёсок, – сделала я вывод, – и совершенно бесполезно.

Хорошо, что, помимо собачьих принадлежностей, дядя тут деньги спрятал, хоть я и не понимаю, зачем было делать такую задолженность, если они у него были.

Я небрежно отставила шкатулку на угол ванны, встряхнув содержимое. И вдруг заметила за ворохом ленточек и бантиков изящную фарфоровую фигурку. Она почти не выбивалась из окружения, разве лишь тем, что собачьей игрушкой быть не могла. И если относительно шкатулки моя уверенность слегка пошатнулась (не без участия Мауро, конечно), то эту фарфоровую куколку я лично уронила на пол и отбила ей краешек пышной юбки. Отбитый кусочек так и не нашли, поэтому да, так и есть, осталось белое шершавенькое место размером не больше ногтя моего мизинца. Я провела пальцем по этому месту, как делала множество раз, и куколка исчезла. На моей ладони лежал серебристый собачий свисток.

– Что это? – с умеренным интересом спросил Мауро.

Когда-то я пыталась перебороть фобию и по совету знающих людей носила с собой такой вот свисток. Только, конечно, попроще – из обычной стали. Этот выглядел, да и весил посерьёзней, а материал походил не то на лунное серебро, не то вообще на платину.

– Собачий свисток, – ответила я, – скорее всего, тоже принадлежит Негодяю.

Мастер осторожно покосился на меня с вопросом «какому». Пришлось объяснять, что это кличка пса, который достался мне вместе с домом в наследство.

– Если что, это дядя Рудж так его назвал, – поспешила я объясниться из-за укоряющего взгляда серых глаз.

– Вообще, конечно, вид у парня шкодный, – внезапно согласился Мауро. – Так что делаем дальше? Теперь, как я понимаю, деньги на ремонт появились?

Я пожала плечами. Кто его знает, в любом случае сначала надо расплатиться с долгами городу.

– Понятия не имею, но, наверное, надо доосмотреть дом?

Мауро закрыл тайник, я сунула пачку денег в шкатулку, а собачий свисток почему-то так и держала в руке.

Может, надеялась, что он снова превратится в фарфоровую куколку?

В общем, мы отправились дальше. Следом за ванной была небольшая спальня, в которой вмещалась кровать, пара стульев да шкаф, в который я ещё даже не успела заглянуть.

– А может, здесь тоже есть какой-нибудь тайник?

Комната мне нравилась, почему-то казалась более уютной, чем та, что побольше. Конечно, когда тут не было мопса. А сейчас он вдруг появился, усевшись в дверях со своим обычным милашечным видом.

– Сейчас у меня нет с собой инструментов, – сказал Мауро, – но могу принести и обследовать все стены, пол и потолок. Если есть ещё какой-то тайник, обязательно обнаружится.

– Буду вам признательна, – ответила я. – Здесь, мне кажется, всё в хорошем состоянии, достаточно будет обновить обои.

– Стены ровные, – навскидку определил мастер, – потолок тоже, с полом могут быть проблемы.

Деревянный пол был немного изношен. Кое-где трещины, кое-где облупившаяся краска, что стало хорошо заметно после работы «вени-вени-така».

– Тогда я бы хотела – я задумалась, подбирая в голове варианты подешевле.

– Можно снять старый пол и положить паркетную доску, – предложил Мауро.

– Паркет, конечно, хорошо, но я такое не потяну. К тому же – я вздохнула, – делать такой ремонт в доме на продажу как-то нерационально.

– Понимаю, – погрустнел Мауро, – но вы всё-таки подумайте. Завтра приду с инструментом, тогда и решите всё окончательно.

Я согласилась, конечно, но только чтобы не расстраивать хорошего человека, и повела его в последнюю комнату. По сравнению с тем, что тут было до моего приезда, место досуга дядюшки и его питомца просто преобразилось. Даже старое кресло и продавленный диван не портили шикарное окно почти от пола до потолка и правильные пропорции помещения.

– Здесь можно было бы сделать двухуровневый потолок с подсветкой – начала было я, но одёрнула сама себя.

Мопс, пришедший следом, тут же затявкал, не находя вокруг ни игрушек, ни миски с костями.

– Извините, собака хочет есть, – сказала я, ни секунды не сомневаясь в своих словах. – Давайте в самом деле встретимся ещё раз, завтра, и тогда всё решим.

Мауро не стал кочевряжиться и попрощался. Но перед тем, как уйти, обещал, что ничего не расскажет о тайнике дяди Руджеро. А я почему-то и не сомневалась. Как не сомневалась в том, что мопса срочно нужно покормить. Чувство было такое, словно я сама была голодной. Может, в холодильнике ещё остались сосиски дедули? Конечно, потом нужно будет отдать ему деньги. Или сбегать в магазин, тут уж как получится.

Я прибрала шкатулку в пакет, собачий свисток сунула в карман и рванула к холодильнику. Кто бы мог подумать, Негодяй уже сидел перед дверцей и смотрел с укором.

– Подвинься, – велела я и бестрепетно открыла продуктохранилище.

Вместо сосисок внутри обнаружились кости. Целый пакет костей разного размера и степени обглоданности. Я взяла со стола чисто отмытую миску и под радостное тявканье нагрузила её костями.

Негодяй сосредоточенно принялся жрать, а я вдруг осознала, что только что ставила перед ним еду и даже не отшатнулась, когда зубастая морда сунулась прямо под руки! Это что, я больше его не боюсь?! Ещё раз прислушавшись к себе, совершенно не ощутила того всепоглощающего ужаса от присутствия рядом мехового помпона для тапочек. Ещё утром трясло, когда он пристроился на мне спать, ещё перед приходом мастера Мауро я старалась держаться как можно дальше от пушистого монстра, и вдруг

Это вдруг логически можно было увязать только со вскрытием тайника. А если конкретней, со шкатулкой и оказавшейся в ней фарфоровой куколкой из моего детства. Ну что ж, настало время позвонить дорогой мамуле и получить все объяснения. Сейчас мне уже было плевать на время, хотя обед давно миновал и Ванилька должна бы уже проснуться.

Бормотунчик остался внизу, в мастерской, и я торопливо выскочила на лестницу и понеслась вниз сломя голову. Дедуля Огюстен общался с клиенткой, которая со счастливым видом прижимала к себе какой-то металлический ящик, но я лишь мельком кивнула обоим, схватила сумку и повернула назад.

Уже на лестнице вытащила связной артефакт и набрала номер дорогой родительницы.

– Дора, – обрадовалась мамуля, – ну наконец-то! Я уже сама собралась тебе

– Мама, – перебила я, – откуда у дяди взялись шкатулка и фарфоровая кукла из нашей старой квартиры?

– Уже нашла? – ещё больше обрадовалась она. – Дочка, я в тебе не сомневалась!

Оказалось, что интригу с завещанием дяди провернули задолго до его кончины.

– Я же думала о тебе, хотела как лучше, поэтому и потребовала от Руджа сделать артефакт от твоей фобии. Ну а чтобы ты точно им заинтересовалась, отдала ему и шкатулку, и твою любимую игрушку.

– А предупредить меня заранее было нельзя? – окончательно рассердилась я.

– Дорогая, я же знаю твой характер, – вздохнула мама. – Тебе нужно всего добиваться самой.

– Ещё скажи, что и с бывшим снова свести не пыталась, – рявкнула я в артефакт.

– С каким бывшим? – вполне натурально удивилась она. – С Леоном, Марселем или Албином?

Нельзя, нельзя поддаваться на провокацию. А то ей только дай повод!

– Ладно, верю, что ты не при чём, – ледяным тоном ответила я. – Но учти, мама, твой обман сильно меня расстроил.

Но тут в артефакте послышался лепет Ванильки:

– Доа, Доа, ты кода пиедешь?

Я невольно растаяла. Эх, из-за племяшки пришлось простить и родителей, и всё семейство заговорщиков оптом.

Глава 8

Окончание дня после обретения денег и артефакта от моей фобии прошло почти приятно: во-первых, я сразу сняла с Негодяя надетые вчера бусы-невидимки. Как будто нужно было радоваться – вот она, свобода, – но, когда отключился мой страх перед мелкой псинкой, показалось, что эта свобода уже не так и нужна.

Не сказать, что я сразу воспылала к помпону апельсинового цвета нежной любовью. Но зато с удивлением обратила внимание, что он не линяет, продолжает приятно пахнуть и сильно скучает, если с ним не играть.

Какое-то время мы с ним покидали (я) и половили (он) мячик, и это было даже забавно. Потом спустились на первый этаж и похвастались собачьим свистком дедуле Огюстену. Он снова едва не прослезился от воспоминаний о своём гениальном друге Руджеро, который перед смертью предусмотрел буквально всё – даже мою фобию. Тут я чуть не фыркнула (про это знала вся семья), но вовремя вспомнила про чувствительную натуру дедули и своё себе же обещание не орать в мастерской.

Вот про тайник с деньгами почему-то не сказала. И спросил бы кто «почему?», ответить бы не смогла. Но ход мыслей был таков: если бы дядя хотел, мог бы и сам предупредить своего друга: мол, как явится наследница, покажи ей тайник. Но раз он решил поиграть в шпионов, то и я промолчу.

Не доверять дедуле, который так тепло и душевно меня встретил, было глупо. Может, дядя окончательно выжил из ума или стал адептом теории всеобщего заговора, не знаю. Но я-то тут человек новый. Сначала осмотрюсь, а уж потом начну выдавать семейные секреты.

К закрытию мастерской я подготовила все документы для банка, решив сходить туда завтра же. Мы с Негодяем распрощались с дедулей и снова пешком потопали в отель. По дороге мопс два раза гонял кошек и почти поймал ленивого нерасторопного голубя, а всё потому, что я расслабилась и чуть не упустила поводок. Не-ет, пока не привыкну к этому «наследству», надо держать ухо востро!

В ресторанчике рядом с «Сен-Сентуро» повторилась вчерашняя история – всеобщее умиление, косточки и «собачья сумочка».

Даже ночь прошла спокойно. Просто я категорически запретила собакену лезть на кровать, а он – вот чудо-то! – послушался и остался спать на диване. Не иначе, какое-то дополнительное свойство артефакта, который я повестила на шею и не собиралась снимать до вообще не собиралась.

На следующий день был запланирован визит к ветеринару. Время, конечно, не самое удачное: одиннадцать утра. То есть ни два ни полтора, день разрывался на неизвестное количество частей. Поэтому я решила сначала прямо к открытию явиться в банк и заплатить все долги дядюшки Руджеро, а потом уже как карта ляжет. Если успею – заскочу в мастерскую, не успею, значит, сразу в клинику.

Но возникла проблема: ветеринар настоятельно советовала взять с собой переноску. Мол, так будет всем спокойней: и мне, и другим собачьим хозяевам, и всем нашим питомцам. Я подозревала, что спокойней будет в первую очередь ей и персоналу клиники, но делать нечего. Сунула в переноску мячик и резиновую косточку, чтобы мопсу было не скучно, а себе в сумку положила большую упаковку влажных салфеток. Так, на всякий случай. В Апарисьо, конечно, сухо, но это не значит, что собакену не нужны чистые лапы. Особенно когда мне придётся брать его на колени.

Банк располагался на другой стороне Торговой площади, и пешком от «Сен-Сентуро» мы добрались за каких-то пятнадцать минут. Я, учёная множеством неурядиц, которые приходилось разрешать в разных банках разных стран, взяла с собой, помимо платёжек и налоговых требований от мэрии, все документы, какие только возможно: и завещание, и документы на дом, и полный комплект собственных. Но в отделении Королевского банка Наралии в Апарисьо всё прошло без сучка без задоринки.

Негодяй и тут собрал собственный фан-клуб из сотрудников и посетителей: он вилял пушистым хвостом и улыбался по-собачьи во все стороны, а люди вокруг восторгались его апельсиновой шерстью и розовым бантиком в горошек.

Оплатив все дядины долги, я по-дружески распрощалась с операторами, администратором и кассиром, и оказалось, что прошло всего-то сорок минут. До назначенного ветеринаром времени ещё больше часа.

И вот что получается: зайдёшь в мастерскую на пятнадцать минут, а потом опять возвращайся в центр в клинику. И эта переноска только руку оттягивает, потому что Негодяй-то пока прыгает на поводке и своих лапах. И опять же, делать нечего, пришлось обходить рынок, который пестрел разнообразными продуктами, колоритными продавцами и озабоченными покупателями, а потом идти к Абрикосовой улице с другой стороны.

Мы вышли на неё через узкий Амадонский проулок, упиравшийся в перекрёсток почти рядом с мастерской. Удачно, я считаю, вышли, потому что оттуда как раз появился довольный клиент. Дедуля Огюстен прятал деньги в свою коробку, а я порадовала старика хорошей новостью: все долги заплачены, можно спать и работать спокойно.

– Дорочка, – расплылся он в улыбке, – какая же ты умница!

– Пришлось подключить родственников, – пожала я плечами. – Раз втравили меня в это наследство, пусть помогают. Выручка, конечно, не покроет долгов, но я надеюсь

– Как только ты появилась в мастерской, выручка стала расти, – торжественно объявил дедуля Огюстен. – Просто счастье, что Руджеро сделал наследницей тебя!

Негодяй в подтверждение несколько раз тявкнул, и я со вздохом попросила дедулю помочь мне с переноской.

– Да, вам же сегодня к ветеринару, – он хлопнул себя по лбу, – ставь её сюда, на диван!

Мы в четыре руки затолкали пса в переноску, причём решающим аргументом стала резиновая косточка. Потом я взвесила всё это в руке и подумала, что лучше вызвать такси. И только сидя на заднем сидении под недовольное ворчание Негодяя, поняла, что впереди ждут серьёзные испытания.

Ветклиника встретила меня изрядной очередью и почти полным отсутствием свободных стульев. А ещё тут было много других собак: овчарок, терьеров и водяная матерь знает кого ещё. Казалось, что все они смотрят исключительно на меня, смотрят без одобрения, и я с трудом заставила себя не обходить всех по широкой дуге, а шагнуть прямо к свободному месту. Оказывается, фобия не прошла целиком. Артефактный собачий свисток сработал только с Негодяем, и какое же счастье, что больших собак я всё-таки боялась меньше, чем маленьких!

Переноска качнулась, когда я устанавливала её на колени, и Негодяй негромко тявкнул. Почему-то этот звук подействовал на меня успокаивающе. Подумаешь, псы. Подумаешь, почти каждый способен проглотить меня целиком. Спокойствие, Дора, не дрожи, вспомни, зачем ты сюда пришла. Сейчас ветеринар осмотрит Негодяя, и ключ от портала обязательно найдётся.

Тут я подумала, что за считаные дни смогла решить большую часть проблем с наследством, да и вообще я умница и молодец. Как раз в этот момент сидящий рядом дог басовито залаял, я подпрыгнула, вызвав недовольство шпица и соседей, но тут, к счастью, нас вызвали в кабинет.

Госпожа Бланш оказалась немолодой дамой очень энергичного вида. Она выслушала мои пожелания по поводу обследования, жестом предложила поставить переноску на стол и спросила:

– Ну, кто у нас тут? Шпиц? Давайте его сюда.

Как будто пропустила все мои слова мимо ушей. Я расстегнула замок. Из переноски медленно, с королевским достоинством, появилась оранжевая мордочка. Негодяй окинул кабинет взглядом и... замер на полпути. Видимо, настройка на пса не прошла даром, потому что сейчас я точно знала, куда он смотрит. Весы. Не просто весы, а личный враг и орудие пыток в одном, так сказать, артефакте.

И в этот самый момент госпожа Бланш сказала:

– Для начала взвесимся.

Она потянулась к нему. Негодяй издал звук, похожий на шипение разъярённой кошки, и забился вглубь переноски.

– Он не любит... – пролепетала я, сражённая собственным пониманием мотивов «бедного пёсика», – его личное пространство...

– Они все не любят, – невозмутимо отозвалась госпожа Бланш. – Идите сюда, красавец.

Противостояние было эпичным. Мы вдвоём с ветеринаром пытались вытащить пушистого монстра. Он цеплялся когтями за искусственную травку внутри переноски, издавая такие драматичные вопли, будто его влекут на эшафот. На помощь прибежал кто-то из помощников госпожи Бланш, меня оттеснили от стола и в конце концов ветеринарная сборная победила.

Но Негодяй не сдался. Он принял позу несгибаемого борца за свободу – все четыре лапы растопырены, тело распластано, и тут было ясно: максимальная площадь соприкосновения с весами заставит их выдать максимальный же вес. Стрелка артефакта дёрнулась и показала два килограмма семьсот граммов.

Помощница госпожи Бланш взялась записывать цифры, а сама она уверенно сказала:

– Ну, вполне упитанный экземпляр.

Услышав это, Негодяй тут же свернулся в маленький пушистый шарик. Стрелка скакнула назад до «один килограмм и восемьсот граммов». Помощница с удивлением озвучила новые цифры, но госпожа Бланш лишь подняла бровь и продолжила осмотр.

– Теперь измерим температуру.

При этих словах Негодяй замер. Его маленькое тельце напряглось. Он медленно повернул голову и уставился на меня так, словно я только что совершила нечто большее, чем предательство. Случалось ли вам чувствовать себя худшим человеком на планете? Нет? Мне до этого момента тоже.

– Может быть, просто использовать магосканер? – предложила я, но меня снова никто не услышал.

Зато все услышали Негодяя, который при виде термометра издал такой душераздирающий визг, что снаружи, в зале ожидания, в ответ залаяли все собаки. Он вывернулся из рук держащей его помощницы и сделал настоящий цирковой трюк с исчезновением шпица в пространственно-временном континууме, внезапно оказавшись не где-нибудь, а на моей голове.

На несколько минут в кабинете воцарился хаос. Я пыталась стряхнуть с себя визжащий меховой помпон и вопила «Негодяй, фу!», госпожа Бланш с помощницей пытались достать его термометром, как охотницы копьём, а с потолка сыпались шерстинки цвета апельсинового мармелада.

В итоге температуру так и не измерили.

– Зачем, говорите, вы к нам пришли? – отдышавшись, спросила госпожа Бланш. – Проверить собаку на наличие посторонних артефактов?

– Именно так, – кивнула я, пытаясь пригладить торчащие во все стороны волосы.

Негодяй забился в переноску и не подавал признаков жизни, но я даже сквозь плетёные стенки убежища ощущала его удовлетворение.

– Магосканер сломался, – доложила в этот же миг помощница.