В Авлиду

– Авга ничего не сделала плохого. – подтвердил скромный полевой цветок.

– И никого не обижала никогда. – волновался ёжик.

– Они приговорили её к смерти. Ещё смотреть собрались. – негодовали муравьи.

Как только Навплий с Авгой вышли на дорогу, что тянулась вдоль побережья, и прилично отдалились от Тегеи, в провинциальном тихом городке при совершенно ясном небе поднялся ураганный ветер. Он возмущенно и безжалостно сметал всё, что попадалось на пути. С домов летели соломенные крыши, кружились вихрем различные предметы, разметались в стороны пожитки, а люди едва держались на ногах. Через минуту к ветру присоединился грозный гул – прямиком на город катились валуны. Огромные разгневанные камни сносили навсегда стены домов, хозяйственных построек, храм Афины первым погребли под своей тяжестью, наглухо застряли в развороченных дверях и окнах. Следом появились изломанные трещины в земле и возникали прямо под ногами, навсегда поглощая испуганных людей. Вы так хотели видеть смерть – извольте, гремели небеса. Испуганные крики развеял ветер. Скоро всё смолкло. Не прошло и часа, как Тегея перестала существовать. Сгинули все жители. Ни небо, ни земля их не оплакивали за невероятную жестокость. Не осталось ровным счетом ничего от небольшого городка в предгорьях Истма. Лишь уцелевшая живность металась меж развалин, да пара разбитых засыпанных колодцев напоминала – вчера здесь жили люди. Теперь – забвение и смерть. Теперь – небытие.

12. Тяжелое решение

Навплий не спеша вел свою пленницу. На дорогу постоянно выскакивали овцы – то целая отара преграждала путь, то всего несколько овец – за ними спешили пастухи. Они довольно быстро исчезали в зарослях, совсем не обращая внимания на путников что медленно шли по дороге вдоль побережья. Разгорался очередной прекрасный теплый день, солнце начинало припекать, стих ветерок, и становилось совершенно непонятно зачем ей, Авге, непременно умирать, когда вокруг такая красота. Она, конечно, была подавлена и злые голоса ещё звучали в её ушах, было так обидно, так горько сознавать, что для неё, похоже, всё кончено. Её ведут на смерть. Каждый шаг приближал её конец. Зачем ей торопиться? Авга смотрела вниз, себе под ноги, а потому не замечала, что Навплий исподволь рассматривал её. К тому же сильно тянуло вниз живот. Боль становилась всё острее, всё нетерпимее.

– Можно мне отойти? Я постараюсь быстро. – не поднимая глаз, спросила Авга.

– Иди. Я подожду. Не торопись.

Он не успел сказать, как Авга скрылась в придорожных зарослях. И вовремя. Едва ветки сомкнулись за спиной, боль усилилась немедленно и резко. Авга схватилась за первый попавшийся ствол дерева, старалась не закричать, не дать понять своему тюремщику, что роды начались. Между тем ребенок шёл толчками, весьма болезненными. Авгу словно раздирало изнутри. Ей казалось – кости сами раздвигаются под непрерывным натиском. Она упала наземь, отдышалась. Со следующей потугой ребенок, наконец-то, вышел из неё, оставив Авгу совсем без сил. Слабый детский плач дал знать, что она стала мамой. У неё теперь есть сын. Авга взяла его на руки. Что делать? На дороге Авгу ждёт палач, в конце пути ей тоже ничего хорошего не светит. Авге ясно сказано – её утопят в море. Прямо сейчас сбежать получится едва ли – дальше за посадкой поле ячменя. Авгу поймают, она и двадцати шагов не сделает. Ей каждый шаг и без того давался тяжело, а сразу после родов – большой вопрос сможет ли она вообще идти, а тем более быстро. Остаться здесь лежать в кустах? У Навплия, в конце концов, лопнет терпение и он пойдет разыскивать её. Увидит свою пленницу с ребенком. Тогда утопит их обоих. Её и малыша – вздохнула Авга.

Не сразу, но Авга приняла решение: она оставит мальчика здесь, среди зелени. Выйдет к Навплию одна. Дорога оживлённая – вон сколько пастухов они встретили по пути. Кто-нибудь, да наткнётся на ребенка. Так хотя бы есть шанс её сыну остаться в живых. С ней вместе такого шанса нет. И нужно поспешить – сколько времени прошло она не знает. Авга поцеловала малыша, устроила его в тени на листьях, встала и нетвердым шагом вернулась на дорогу.

Навплий терпеливо ждал. Взглянул довольно пристально, но спрашивать ничего не стал.

– Идём – сказал лишь.

Им повезло – какая-то телега их нагнала. Навплий устроил девушку на сене, сам примостился, и до самой своей Навплии проспал. Дома первым делом выдал Авге кусок мыла, полотенце и расчёску.

– Приведи себя в порядок – распорядился Навплий, чем поверг Авгу в недоумение.

Ещё больше удивилась вымытая, завернутая в полотенце Авга, когда ей дали новую тунику и выделили мягкую постель. Ещё и накормили.

– Отдыхай – опять распорядился Навплий – Дней через десять прибудет судно, которое я жду. Как раз твои болячки заживут.

Действительно, лицо и руки Авги все в ссадинах и синяках. Следы побоев проступили на нежной коже. Самое обидное, что это дело рук её отца. За что он так жестоко обошелся с Авгой? Обрек её на смерть. Тут до Авги начинает потихоньку доходить, что этот Навплий, похоже, совсем не собирается топить её. Но… что он будет делать? Пока она ломала голову, в вечернем сумраке до Авги донеслось:

– У тебя всё будет хорошо. Как в сказке. Вот увидишь.

Авга улыбнулась. Похоже, что её друзья не ошибались, и жизнь постепенно налаживается. Конечно рано это утверждать, но смерть отступила – в этом нет сомнений. Авга жалеет лишь о своём оставленном ребенке. В тот момент это казалось единственным выходом из положения. Эх, знать бы заранее…

Через несколько минут Авга спала. Не будем ей мешать. Ей нужно отдохнуть.

13. Маленький Телеф

Не успели Навплий с Авгой добраться до его царства, как на дороге появились овцы. За ними, как обычно, пастухи. Стадо покорно поднимало пыль, однако пара молодых овечек косила глазами в сторону кустов. Обглодать побеги гораздо интереснее, чем пройти мимо по утоптанной дороге, где ни травинки нет. Они рванули в заросли, перешагнули через малыша, встали, и принялись обдирать листву. Ловить сбежавших устремились двое.

– Других держите. – раздалось немедленно – Сейчас все ломанутся.

Защелкали кнуты, отрезая путь не столь сообразительным и резвым. Нескольких минут хватило, чтобы вернуть нарушителей порядка в стадо, однако мужчины вновь полезли в заросли.

– Там ребёнок плачет – объяснили остальным.

Быстро вернулись с младенцем на руках.

– Лежал на листьях, прямо на земле. Кричит-то как. Голодный.

Ребенок надрывался, посинел, жестоко был покусан комарами.

– Опять беспомощный малыш. – столпились пастухи вокруг ребёнка. – Уже не первый раз.

– Что за мамаши? Нарожают, и бросают то тут, то там. – качали головами мужики. – Нам-то теперь что делать?

Действительно, не так давно в Коринфе нашли младенца Аталанты, и множество детей по всей Элладе были брошены подобным образом. Их постоянно находили где угодно – на склонах, возле храмов, у воды. Мужское сердце в этом смысле мягче женского. Если нашли мужчины – точно пожалеют, не оставят ребёнка умирать. Беспомощный малютка, едва вступивший в жизнь, немедленно успевший натерпеться, столкнуться с первых часов существования с жестоким миром, пробудит милосердие и жалость. Мужское сердце дрогнет при виде беззащитного младенца и руки затрясутся.

– Крошечный совсем. Жаль бедолагу.

– Куда тебя девать-то? Вот учудила мамка бестолковая твоя.

– Ладно, ладно, не плач, малыш, не плачь. Всё плохое позади. – вздыхали пастухи и совещались меж собой.

Они сами едва сводили концы с концами. Прокормить найденыша им точно не по силам. Оставалось отнести хозяину – быть может, тот сжалится над малышом.

Мужчины дали ребёнку имя – Телеф, и объяснили так:

– Сумел внимание привлечь. Иначе не нашли бы.

– Живи, маленький Телеф и радуйся. Пусть вырастет практичным, пусть умеет ценить то, чего с рождения был лишен.

Царь Кориф оказался добрым человеком. Забрал, определил на воспитание. Точнее – отправил на женскую половину дома – займитесь, мол. Вырастет, глядишь, и пригодится. Во всяком случае, лишним не будет точно. Рабочих рук Корифу всегда не доставало. Как только подрастет Телеф, найдётся для него работа. Будет в царстве Корифа ещё один пастух.

14. Ложные маяки

Великий мореплаватель всех времен в детстве был обычным пареньком. Ничем от сверстников не отличался. Жизнь прибрежной деревушки текла довольно тяжело. Все жили бедно. Самым ярким впечатлением из детства запомнилась ячменная лепешка, что досталась Навплию на праздник. Вся целиком и только одному. Невероятное везение. Свежий хлеб распространял необычайный запах, радовался глаз, урчало в животе и Навплий сам не заметил, как слопал всё подчистую, до последней крошки. Это было всего один-единственный раз. Последующие дни запомнились однообразной серой пеленой, тревожным взглядом матери, что рано овдовела, и всегда пареньку очень хотелось есть. Тогда сам себе Навплий дал обещание:

– Вот стану взрослым и никогда не буду голодать.

Но сказать и сделать – ни одно и тоже. Он рано присоединился к ватаге местных рыбаков и стал рыбачить на отцовской лодке, избороздил родное побережье, пока другие предавались детским играм, но все равно улова хватало только кое-как пропитаться им с матерью. Не больше. Та успокаивала, как могла:

– Что ты, сынок, вот подрастешь, научишься и станешь настоящим рыбаком. Пока что нам с тобой довольно этого.

Однако Навплий недоволен. Мальчик хотел достойной жизни для себя и мамы. Он в море с рыбаками пропадал с утра до самой ночи, вместе со взрослыми расставлял садки и сети, выискивал удачные места, со всей ватагой отходил от берега подальше в надежде на большой улов. Однако от старших доставалась за труды нестоящая мелочёвка, и Навплий разочарованно вздыхал. Вот что значит быть только на подхвате.

– Какие твои годы. Сынок, не огорчайся. – твердила мать.

Однако Навплий прекрасно видит – худо у них идут дела. Мать прядёт шерсть за жалкие гроши, гнёт спину день и ночь. А он никак не может заработать. Может быть, за жемчугом нырять? Говорят, там можно быстро схватить за хвост удачу. – думал Навплий и слёзы потихоньку вытирал.

Но оказалось – всё не так-то просто. Редких жемчужин на всех точно не хватит, тем более – их нужно ещё найти, для этого сто раз нырнуть, достигнуть дна, а после кровь сочится из ушей, кружится голова и пропадает слух. Мать возмутилась:

– Так дело не пойдет. Забудь про жемчуг. Ты у меня один. Нам хватит твоего улова прокормиться. Если будет совсем плохо – я в услужение пойду.

– Нет, мама, нет. – замотал Навплий головой – Я заработаю для нас. Я взрослый.

Мать улыбнулась, потрепала его по буйной голове и прослезилась. Прекрасно понимала – сын старается изо всех сил.

Действительно, Навплий не только рыбачил, он хватался за любую посильную работу – колол дрова соседям, пас чужой скот, полол огороды, возделывал ячмень, однако лик нищеты всё время оставался рядом с их маленьким семейством. Мать и сын едва сводили концы с концами.

В бесчисленных попытках поправить положение семьи пролетело время. Навплий, как все дети, конечно, вырос – высокий, широкоплечий, статный. Приятные черты лица, приятный голос – весь в отца – вздыхала потихоньку мать. Не дай-то бог однажды как отец уйдет и сгинет в морской пучине. Но сыну о своих тревогах ничего не говорила.

К тому моменту Навплий досконально изучил родное побережье. Знал все опасные места, течения, водовороты, рифы, мели, прекрасно ориентировался в открытом море, промерил все глубины, плавал и нырял словно дельфин.

Но положение их маленькой семьи не изменилось. Да, на пропитание теперь им с матерью хватало, иной раз удавалось выгодно продать улов. Но то был потолок. Между тем родной домишко давно уж покосился, новую лодку приобрести совсем не помешало бы. К тому же мать начала частенько хворать.

Навплий стал в море пропадать днями и ночами напролет, а толку было мало. Никак ему не заработать больше.

– Всех денег всё равно не заработать. Себя побереги, сынок. – молила мать.

– Но… как-то люди зарабатывают. Живут на широкую ногу. – делился Навплий с ней своими мыслями.

– Пускай живут, сынок. У них – свое, у нас – свое. Нам хватит. Не думай об этом.

Но Навплий думал. Думал постоянно. Пока он днями и ночами ловит рыбу и получает жалкие гроши, проводит время на солнце, на ветру, и в дождь, и в зной, в любое время года, мимо него проходят корабли – туда сюда обратно. Большие и не очень, груженые и налегке – то видно по осадке, но все они снуют по морю в деловом ажиотаже и зарабатывают. Скорей всего, не мало. Навплий видел на судах людей. Они рассчитывают продать свой груз, обогатиться, взять на борт новую партию товара, отвести в другое место, и вновь обогатиться. Так без конца. Конечно, эти люди имеют много больше, чем самый удачливый рыбак.

Навплий решил – он не станет безучастно смотреть, как обогащаются другие. И разработал хитроумный план. Понятно, что ни с кем не поделился. Матери ни слова не сказал. Только однажды вечером засобирался из дома. Как раз сильно штормило и ветер завывал.

– Куда ты на ночь глядя – испугалась мать. – Тьма непроглядная и дождь, как из ведра.

Навплий взял старый глиняный горшок, выгреб пару тлеющих лучин из очага и аккуратно в тот горшок отправил. Заботливо прикрыл.

– Не волнуйся, мама.

После чего замотался в плащ, накинул капюшон, и выскочил во двор. Мокро, зябко, темно, не видно ни души – ему того и надо. В поленнице под стареньким навесом Навплий прихватил дров сколько смог удержать и постарался засунуть их под плащ, чтобы не намокли. После чего буквально растаял в темноте.

Знакомая тропинка вывела на берег моря, затем он углубился в скалы и осторожно, почти на ощупь пробирался до тех пор, пока не оказался напротив хорошо знакомой мели. Высокая скала имела выступ и не один – аккуратно стал подниматься Навплий, кляня себя – нужно было заранее всё подготовить. Кто ж знал, что именно сегодня разразится сильнейший шторм. Море и впрямь кипело, о скалы грозно волны разбивались, откатывались, наступали вновь, в добавок молнии сверкали в низком небе, гром громыхал и ветер завывал. И становилось страшно – особенно за тех, кто оказался застигнутым чудовищной грозой в открытом море.

Навплий добрался до относительно сухой ниши в скале. Он её давненько заприметил, потому сравнительно легко добрался в темноте до нужного места.

– Надо было мхом выстлать. Ничего, впредь умнее буду.

Пол ниши заполнила вода. Однако, прямо дождь не поливал миниатюрную площадку. Навплий смёл лужу полой плаща и выложил дрова. Запалить костер было делом техники.

Языки огня взметнулись вверх. Оставалось проследить, чтобы костер случайно не залило и он быстро не погас.

В кромешной темноте огонь указывал любому кораблю на близость суши, на счастливое спасение от жестокой бури, но увы, вел прямиком на мель. Гибель в грозном бешеном водовороте становилась неизбежна для судна, что направится на этот яркий свет. На самом деле обманчивый маяк служил лишь одному человеку, что затаился совсем рядом. Навплий был доволен. Дрожал от нетерпения, промок, с ног до головы измазался, и, кажется, в процессе едва не разодрал полу плаща, но абсолютно не обращал внимания на неудобства. Глаза его горят, ухмылка не сходит с уст, предвкушение удачи осветило лицо отблеском зажжённого огня. Навплий будет ждать добычи. Он намерен дежурить до рассвета – вдруг свет маяка погаснет. Тогда напрасны все его труды. Среди буйства непогоды он едва расслышал жуткий треск и крики погибающих людей. И разглядел при свете молний попавшее в ловушку судно. Навплий затушил огонь и поспешил домой – воплощать вторую часть задуманного плана.

Люди спали по своим домам – Навплия никто не видел. Мать заохала, захлопотала вокруг него. Сын бросил ей грязный плащ, переоделся, с рассветом поспешил на побережье – собрать плоды своих трудов. Дождь прекратился, море стало поспокойней и ветер присмирел – Навплий спустил лодку на воду и стал грести к застывшему на мелководье судну. В тот хмурый день удача сама шла в руки. Три утонувших моряка качались на волнах, двое разбились о скалы, и лежали неподвижно.

– Нет больше никого? – на всякий случай поинтересовался Навплий.

Ответа не было. Он поднялся на судно и осмотрел добычу. То оказался груз вполне приличных тканей. Навплий принялся переносить в лодку свой ночной улов. Всё утро ушло на это дело – груз Навплий спрятал в неприметном гроте, на всякий случай замаскировал, а следующей ночью аккуратно перевез, забил свой дом тюками раздобытой ткани. Мать только успевала удивляться – Откуда этот шёлк, сынок?

– Спасаю ценный груз – он отвечал и снова отправлялся опустошать свой склад, покуда, наконец, не выгреб абсолютно всё. Действительно спасал – старался не испачкать, не намочить, не искупать в морской воде нежные заморские ткани.

– Мама, надо как-то реализовать. – поначалу растерялся Навплий.

Прежде он об этом не подумал. Его воображение рисовало слитки золота, пригоршни монет – увы, обычные товары не входили в этот список. Выходит, это только половина дела. Обратить в золото раздобытое таким трудом лишь только предстояло.

– Нужно ехать в город. Только там большие рынки. – подсказывала мать.

Действительно, здесь, на рыбацком побережье, вряд ли найдется ценитель тонких тканей. Придется продать в ближайшем городке, а это Аргос.

– Лучше в Микены. Город побогаче.

– Микены побогаче, говоришь? Завтра поеду, заодно и приценюсь.

Навплий одолжил в посёлке повозку с лошадью, отправился в Микены, всё разузнал, попутно изловчился завести знакомство со старым Эврисфеем – что оказалось очень кстати. Сначала Навплий подумывал открыть торговлю здесь, в Микенах, однако поймал себя на мысли, что очень хочет вновь оказаться в море. Жить без него не может. Оно по прежнему манило Навплия – и с каждым днем сильнее – своими тайнами и мощью – огромное, родное, а сколько возможностей море таит в себе для предприимчивого молодого человека. В конце концов Навплий поймал себя на том, что только тем и занят, что подсчитывает упущенные шансы. Пока он зря тратит время здесь, в Микенах, сколько можно зажечь удачных маяков, заполучить богатых грузов – выходит, он напрасно пропадает вдали от побережья. Одним словом, торговец из Навплия не получился. Потому договорился с Эврисфеем, немного уступил, зато всю партию товара продал оптом. Получилась кругленькая сумма. Оба остались довольны. Навплий поспешил домой. Скоро он опять зажёг маяк – на сей раз с противоположной стороны Арголидского залива, и тоже вполне успешно. Реализовывать большое количество зерна на сей раз Навплий решил в своем посёлке.

– Где раздобыл-то? – удивлялись люди.

Приходилось врать и изворачиваться.

– По случаю досталось за бесценок – отбивался Навплий от назойливых соседей.

– Нашел никак? Везет же некоторым – плохо скрываемая зависть звучала в каждом таком вопросе.

Хлопот ему прибавилось и лишних глаз, и разговоров. Но дело вроде шло – монеты сами текли в его карман. Дешевое ячменное зерно быстро раскупили люди. Однако Навплий остался недоволен сам собой.

– Так не пойдет – решил он.

Соседские завистливые пересуды ему точно ни к чему. Столкнувшись с неприятной побочной стороной дела, Навплий сообразил довольно быстро – необходимо наладить надежный канал сбыта – такой, чтобы не приходилось впредь отвечать на неудобные вопросы. И в этом ему крупно повезло.