В Авлиду

– Парис – раздался голосок из недр каюты.

– Иду, дорогая, сейчас. – Парис едва не кубарем скатился вниз.

– Дорогая? – удивился вслед Эней. – Что, черт возьми, здесь происходит?

Эней облокотился на леера, ждал возвращения Париса. Тот вскоре появился.

– Женщины такие привереды. – счастливое ворчание Париса внести ясности, конечно, не могло – Воды им принеси. Столько с ними хлопот… ты сам, конечно, знаешь…

– Парис, что это значит? – едва сдержался недовольный происходящим Эней.

В ответ получил непринужденное:

– После объяснимся. Ты слышал сам – воды просили…

Парис опять исчез. Загрохотал посудой, стараясь угодить прекрасной спутнице, опять мелькнул на палубе и вновь исчез. Эней ждал, когда Парис угомонится наконец.

Пока Елена с Эфрой устраивались на ночлег, Эней устроил Парису серьезный разговор.

– Что все это значит, Парис?

– Эней, я обещал отцу – если не удастся вернуть его сестру, то мы добудем другую, равную по положению, ахейскую царевну. Дело сделано, Эней. И это удалось без военных действий. Нам не за чем идти на Саламин. И золота прилично захватили. – тон Париса не оставлял сомнений – не стоит ссориться из-за подобной ерунды.

– Ты сумасшедший? Ты понимаешь, что ты говоришь? – Эней поражен простецкой логикой Париса.

– Конечно, понимаю. Чем ты не доволен?

Тон спутника взбесил Энея. Он принялся отчитывать его:

– Ты сам нарушил закон гостеприимства, о котором мне твердил. Сам Менелая другом называл, вино с ним пил и обнимался только что. А в результате – увел его жену и обокрал. Ты что – не понимаешь, что делаешь?

У Париса имелось собственное представление о своих действиях.

– Я раздобыл заложницу для Трои у врагов. И кучу золота в придачу. Какая разница, как именно я это сделал? Мы отправляемся домой.

Эней, конечно, не согласен:

– Я уступил тебе сначала, но это не значит, что приказ царя Приама не надо выполнять. А нам приказано – вернуть его сестру. Твою родную тетку, между прочим.

Парис едва сдержался, чтобы не перейти на оскорбления. Неужто Эней не понимает разницы между старой бабкой, лет под семьдесят, и молодой красивой женщиной? Которая ценнее? Старуха или красотка, да еще такая? Но Парис решил не спорить, Энею лишь сказал:

– Я выполнил приказ отца. Равнозначная царевна у нас на корабле. Что ты не понял? – доказывал Парис.

– Причем здесь жена местного царька? Нам нужно на Саламин. Ты это понимаешь? Цель нашего похода томится там. – упорствовал Эней.

На этом месте Парис не выдержал:

– А ты уверен, что она томится? Эней, ты что? Всю жизнь она живет на этом Саламине, про нас уже не помнит. Зачем зря воевать? Мы выполнили поручение отца.

– Ты так считаешь? – насмешка явно прозвучала. Парис аж взвился:

– Да, Эней. Мы отплываем в Трою. Немедленно. Все наши люди вернутся живые и здоровые домой. Никто не пострадает

– Ты точно ненормальный. Мы шли на Саламин выполнять приказ твоего отца. И я его выполню, клянусь. – сказал Эней.

В ответ услышал:

– Тогда мы расстаемся. Поступай, как знаешь. Я – домой, а ты – куда захочешь. – не менее решительно заявил Парис.

6. Эсак

Их судно спускалось к устью реки Эврот, где ждал второй корабль эскадры. Три других укрылись возле мыса Малея, недалеко от острова Кифера, ожидая возвращения флагманских судов.

Продолжать разговор не имело смысла. Оба это прекрасно понимали.

Видимо, на Париса произвела впечатление эта красотка – Елена, думал Эней. Совсем снесло крышу у парня. Войти в доверие к мужу, назваться другом, после чего воспользоваться моментом и похитить его жену – это слишком. Он ведет себя, словно увел подружку у своего приятеля на Иде. О последствиях вообще не думает. Может быть, внезапно влюбился? Голова закружилась, и Парис не отдает отчет своим поступкам?

Они стояли, держась за поручни, наблюдая, как мимо проплывают унылые пейзажи ночной Спарты. Каждый переживал недавний разговор. Молчание прервал Эней:

– У тебя был еще брат, Парис.

– Еще один? – ничуть не удивился тот. – У меня их столько – считать замучаешься.

– Старший брат, Парис, Эсак. Он от любви погиб. Не знаешь?

– Нет, не слышал. А что такое?

– Эсак превратился в нырка. Бросился в море от несчастной любви. Утратил облик человека. Сейчас ныряет без конца.

– Несчастная любовь мне не грозит. – парировал Парис. – Пускай ныряет, раз наказали боги.

– Смотри, не повтори его судьбу.

Парис промолчал. Пусть Эней не лезет не в свое дело. Парис все знает сам. Елена его любит, он любит ее, что еще надо? Самая прекрасная царица ахейцев теперь в сладостном плену троянца. Тем самым Парис компенсирует отцу пропажу сестры. Чем недоволен Эней, скажите мне на милость? – не мог понять Парис. Эней же знал – распоряжение Приама не выполнено. А значит с Парисом или нет, но нужно начатое дело завершить.

Утром Эней пересел на другой корабль. Прощание прошло сдержано. Энею, конечно, было что сказать, Парису – тоже, но оба обошлись лишь парой слов. Два корабля легли каждый на свой курс. Эней – к оставшейся у мыса Малея эскадре, а поневоле самостоятельный мореплаватель Парис направил свой корабль к ближайшему острову – Кранае. В этом деле Парис положился на волю Афродиты.

– Она сюда меня отправила, она же поможет мне вернуться. А пока устроим медовый месяц. Отдохнем на островах.

Парис не заморачивался. Да, он не знает толком моря, не разбирается в картах и направлениях, а уж в морских приборах и подавно, он впервые видит эти прекрасные места, и не подозревал, что мир такой большой. И что? Ничего из вышеперечисленного ему не помешало найти, завоевать, а сейчас везти прекраснейшую женщину на свете. Он сделает ее счастливой. Сам будет счастлив. А кто не будет счастлив с ослепительной красоткой? Попробуйте найти такого человека. Только бестолковый Менелай умудрился долго не ценить своего счастья. Ему же хуже. А потому – не будем торопиться и заплутаем между островков, надежно затеряемся среди чудесных мест, тем самым запутаем возможную погоню. Обманутый муж замучается нас искать.

– Ты счастлива, Елена? – спросил Парис.

– Конечно, дорогой. – отозвалась она.

Песочек пляжа, ласковое море, а красота какая – лианой вьется плющ, шумят своими кронами оливы – все благосклонно встречают влюбленных. Жасмин благоухает в честь Елены. Все в их распоряжении – и пышный мирт, и померанец оранжевым цветком, словно фонарик, искрится в солнечных лучах. Все восхищает путешественников. Цветы в восторге от приятной пары – фиалки сами тянутся к рукам Елены. Нарциссы, ирисы, адонисы встречают их на каждом новом месте. Не жизнь, а сказка.

Часы уединения они проводят на берегу у самой кромки моря – любовь и страсть все больше захватывает Елену и Париса. И кажется, что больше нет ничего. Они одни в таком прекрасном мире. Нет болезней, бед, мужей постылых и надоевших прежних подружек. Только она и он. Круиз надолго затянулся – Парис с Еленой только рады. Впереди их ждет великолепный Кипр, и экзотический Египет, и финикийский порт Сидон – полный впечатлений вояж Париса и Елены продлится без малого полгода. Впрочем, они нисколько не спешат. Почти ничто не нарушает счастья. Жалкая попытка Нерея, одного из властелинов моря, их пристыдить, закончилась ничем. Огромная волна, конечно напугала, и судно пошвыряло по волнам, но отпустило. Елена и Парис лишь крепче стали в чувствах. Пережитый страх сплотил их. Провести всю жизнь они клянутся вместе – клятвы улетают в небо, их слышит весь прекрасный мир.

Оставим их на время. Пусть путешествуют. Медовый месяц не стоит нарушать.

***

Зато Энея постигло разочарование – достигнув Малея, он не увидел своих военных кораблей. Куда они девались? Обломки лишь в воде, да на разбитых досках умудрились уместиться восемь человек, что из последних сил держались на плаву. Все, что осталось от большой команды. Когда они смогли ответить на вопросы, то оказалось, что ветер налетел внезапно, днем, пока Эней с Парисом гостили в доме Менелая. Волны разметали корабли, хватило полчаса, чтобы на дно отправить всю эскадру.

– Такая буря и ни капельки дождя. Ничто не предвещало. – удивлялись моряки.

Эней понял одно – теперь поход закончен. Окончательно. Бесповоротно и, увы, бесславно. С одним единственным соваться кораблем на Саламин нечего даже и мечтать. А значит, нужно возвращаться. Не в Трою. В Дарданию. Анхиз, уже небось, заждался сына. Перед Приамом пусть отчитывается Парис. Он лучше знает, что говорить. Обязанность Энея – вернуть домой троянцев, что вместе с ним ушли в этот поход.

Он направил судно к побережью Малой Азии. Спустя неделю один-единственный корабль Энея дождался ночи возле Тенедоса, после чего вошел в пролив Геллеспонт, миновал причалы троянского морского порта, и устремился в родной дарданский порт. Эней предупредил команду корабля прежде, чем распустить всех по домам.

– Язык держите за зубами. Не афишируйте, что мы вернулись. По результатам похода пусть отчитывается Парис. Вернется – сам доложит Приаму о потерях.

Анхизу Эней сказал:

– Парис там воду мутит. Нам не стоит лезть в это дело. Приам его простит, а я останусь виноватым. Еще и будет попрекать, не ровен час.

Дарданский царь сына поддержал.

7. На Крите

Неразбериха, что творилась здесь, на Крите, Менелая неприятно удивила. И в то же время посеяла надежду. Оказалось, прямых наследников у престарелого Катрея нет.

Вернее, они когда-то были, но царь Крита обезумел и разогнал своих детей. Всех до единого. Те, что постарше были сами убежали на Родос, других же – двух сестричек выручил Навплий, известный мореплаватель. Среди них была будущая мать Менелая, Аэропа. Увы, но Менелай ее не помнил. Два годика ему исполнилось, когда муж лишил жизни Аэропу за измену.

Но, как бы то ни было, царь Крита приходился дедом Менелаю по материнской линии. А значит, можно было рассчитывать на некоторое наследство. Что очень бы не помешало в дальнейшей жизни. Крит достаточно богат, Катрей – известный скряга, поэтому всё очень может быть -- думал Менелай по дороге на остров Крит.

Совсем он упустил из виду других детей Катрея. Не станем строго судить его за это. По крайней мере, Менелай уже унаследовал от деда прижимистость и скупердяйство.

– Почему – с Родоса? – удивился Менелай, когда подданные почившего царя сообщили, что тот был убит в ночной стычке на Родосе.

Тело доставили оттуда и родственников ждут.

Он думал – Катрей умер своей смертью. От старости. Не тут-то было.

– Что он там делал? – пожал плечами Менелай. – Неужто не сиделось дома? На старости-то лет поперся приключения искать.

Менелай не желал вдаваться в подробности истории Катрея, думал лишь о количестве наследников, что съедутся на Крит. Сколько в результате достанется ему? Это очень интересно.

– Такая трагедия – причитали все вокруг – Сын убил отца.

– Алтемену то не в первой. – говорили люди – Он и сестру убил не так давно.

Менелай не слушал. Знал главное – чем меньше претендентов на наследство – тем лучше для него. А между тем, история Катрея являлась действительно трагедией.

8. История почившего Катрея

– Будь он проклят, этот Оракул. – однажды воскликнул старик Катрей. – Из-за него я сам себя лишил нормальной жизни и прозябаю в одиночестве. Дожил до чего – мне некому подать стакан воды на старости-то лет. Так не должно быть. К черту Оракула. Мне срочно нужно к сыну.

Спутники Катрея весь путь до острова Родос слушали стенания внезапно прозревшего царя. Как любит тот детей, как весь извелся, хочет видеть еще и внуков, собрать всех за столом, близко к сердцу принять их чаяния и беды, их успехи, обнять каждого, расцеловать и больше не отпускать надолго от себя.

Катрей не знал – двух дочерей давно уж нет в живых, а внуки семьями обзавелись, живут своею жизнью и не особенно интересуются царем Крита. Но старик надеялся, что сын простит его. Всю дорогу озвучивал свои надежды старый царь, и собеседники ему внимали, поддерживали, ободряли, как могли:

– Конечно, Алтемен поймет, простит и вы как прежде заживете дружной семьей.

Родос их встретил туманом и лаем многочисленных собак. Пастухи сбежались, окружили отряд полночных визитеров.

– Разбойники. Грабители. Пираты. Зачем пожаловали? – возмущались пастухи.

Их громко поддержала свора псов.

Напрасно Катрей пытался объясниться – кто он, зачем и почему приехал. Никто его не слушал по одной простой причине – голос старика совсем не слышно – собаки заглушали грозным лаем слова Катрея. Сопровождавшим не удалось сказать и слова. Все, что они могли – лишь отбиваться чем попало от здоровенных псов. Слишком много было тех собак, и слишком громкий лай они подняли среди ночи.

– Кто там? – взревел Алтемен. – Кто посмел к нам вторгнуться? Смерть проклятым чужакам.

Его поддержало множество людей:

– Смерть им. Смерть разбойникам. – кричали пастухи.

Критяне отбивались веслами от наседавших собак и пастухов.

– Послушайте меня, умоляю вас – просил Катрей, пока копье Алтемена не пронзило ему грудь.

Тот рухнул наземь. Глаза Катрея бессмысленно взирали в темноту и с губ сбегала струйка крови.

Бой сам собою прекратился.

– Ты понимаешь, что ты натворил? – отчитывал Алтемена один из спутников Катрея – Отец любил тебя, скучал, хотел увидеться. И вот – увидел.

Алтемен склонился над телом своего отца. Что он опять наделал? Почему добрые намерения родных людей привели к трагической развязке?

Алтемен скучал по родине. Когда-то он покинул Крит, чтобы не волновать родителя, чтобы не сбылось проклятие Оракула. И все-таки оно сбылось. Обмануть судьбу не получилось.

– Будь он неладен, этот Оракул. – воскликнул Алтемен.

Это надо же придумать, что кто-то из детей убьет отца. И этим отравить жизнь Катрея и его детей. Как вообще рождаются такие предсказания, где именно? В головах завистливых жрецов? В причудливых видениях, в пораженном серными парами мозгу безумной пифии?

Перед Алтеменом в печальной темноте Родоса возникли яркие картины родного Крита.

Они с сестрой играют у ручья, наперегонки бегут вдоль берега. Апемосина – быстроногая девица. Доверчивая, милая. Она разделила с братом добровольное изгнание, но это не изменило ее судьбу. Здесь, на Родосе, ее приметил сам Гермес. Она умудрилась сбежать от него поначалу. Гермес оказался настойчив. В другой раз божественный развратник расставил сети, расстелил на предполагаемом пути ее побега скользкие шкуры, и Апемосине не удалось уйти от домогательств. Она поделилась с братом своей бедой.

– Я не хотела, Алтемен. Так получилось… – призналась брату Апемосина.

– Ты потаскуха – оскорбил ее Алтемен. – Ты и бежала-то не слишком быстро. Сама хотела, чтобы тебя догнали. Ты опозорила семью.

– Алтемен… – не знает, что ответить, рыдает Апемосина.

Она не ожидала такой реакции от брата. Думала – он пожалеет свою сестру. Не тут-то было.

– Ты – шлюха. Непотребная девица – продолжает бранить ее Алтемен – Позорище. Мне стыдно за тебя.

Схватил что первое попалось под руку и лупит, не разбирая, куда и чем он бьет. Опомнился, когда руки в крови сестры по локоть были, а тело девушки лежало бездыханным на каменном полу.

Теперь отец бездыханным оказался на пастбище Родоса. И снова по его вине.

– Что я наделал? Как это получилось? Хоть бы земля разверзлась под ногами. – сокрушается Алтемен.

Его услышали. Окрестности Камиры задрожали, поднялся жуткий гул, взметнулись стаи птиц, ночное море забурлило, поверхность содрогнулась, земля разверзлась трещиной под Алтеменом и поглотила, не оставив и следа от сына старика Катрея.

– Еще одним наследником меньше. – сделал вывод Менелай. – Мне лучше.

Менелай взглянул на тело, что лежало на лавках во дворе. Клочок волос ворошил ветер, глаза закрыты. Все там будем – рано или поздно – подумал Менелай, отчего его лицо сделалось печальным. Окружающие сочли за благо усадить его за стол, налить вина.

– Он переживает смерть дедушки. – решили сердобольные критяне. – Какой чувствительный.

И сообщили:

– Может быть приедут Паламед с Эаксом. Должны. Их тоже известили.

– А это кто?

– Внуки Катрея. Дети Климены, его дочери. – ответили ему.

– Понятно – почесал затылок Менелай и призадумался.

Наследников полно, похоже. Что ж, будем биться за кусочек пожирнее. У Менелая четверо детей. Для них он очень постарается. Елена останется довольна своим мужем.

9. Эрида

– Твой жене и дела до тебя нет.

Менелай едва не упал с лавки. Что за издевательский тон?

– Кто сказал? – взревел спартанский царь, вскочил и огляделся.

В двух шагах стояла женщина – неопрятная, сутулая. Похожая на вопросительный знак. Нечесаные космы торчали из-под косынки. Взгляд недобрый, хитрый. Неприятная особа.

– Что ты сказала? – сделал шаг к ней Менелай.

Та отступила на такой же точно шаг.

– Что слышал. – ответила она и затараторила – Пока ты здесь расселся, наследников считаешь про себя и думаешь побольше заграбастать, твоя жена хвостом вильнула и сбежала с любовником. Да-да. А ты старайся для нее, старайся. Дурак ты, Менелай. Ду-рак.

– Чтооооо? – взревел Менелай – Я тебя сейчас… Поскуда, сплетница, мерзавка.

Но та уже была на приличном расстоянии.

– Вот так всегда. – ворчала про себя Эрида – Никакой благодарности.

Увы, но такова обычно плата за тщательно, со знанием дела проделанную работу. Впрочем, она давно привыкла к подобным оскорблениям и сценам.

– Ты – рогатый муж. – состроила злобную гримасу Эрида. – Вся Спарта, вся Эллада смеются над тобой. А будут смеяться еще больше. Жена сбежала – так тебе и надо.

– Убью. Убью на месте – зарычал спартанский царь и бросился с кулаками, но только рассек руками воздух.

Эриды уже не было в помине. Что зря смотреть на налитые кровью глаза, на гневную физиономию и слушать гадости в свой адрес?

– Отличный затевается скандал. – довольно потирает руки богиня раздора. – Будет чем порадовать начальство.

10. Душевные терзания

Менелай метался по двору в поисках недавней собеседницы.

– Только что была здесь. Куда пропала? – вертел головой спартанский царь.

Но никто не мог сказать, что то была за женщина. Никто ее не видел. Окружающие пожимали плечами:

– Нет у нас таких.

С этого момента время для Менелая потянулось сущим наказанием. Пока он вынужден оставаться здесь, на Крите, где вовсе не торопятся предать земле тело старого Катрея, дома, в Спарте неизвестно, что происходит. Душа и мысли Менелая, конечно, были дома. В реальности его от Спарты отделяет море, затем Эврот – почти до середины против течения придется подниматься. Жаль, что он взлететь не может, перемахнуть, по воздуху добраться. Вот когда царь Менелай позавидовал птицам. Как им хорошо – лети, куда захочешь.

Мечется Менелай по берегу, часы считает, ждет не дождется, когда же, наконец, все родственники съедутся и похоронят старика Катрея. О дележе наследства Менелай практически забыл. Скорее оказаться дома, лично убедиться, что там все хорошо, и нет причин для беспокойства.

Еще три дня томился Менелай на Крите. Когда же, наконец, уселся в лодку, и поднял парус, направившись домой, спартанский царь разволновался не на шутку. Его все не устраивало. Ветер слабо надувает парус, судно медленно бежит – никак не получается быстрей. Он взмок от пота на палящем солнце, хотел вплавь броситься, от голода страдал – не догадался прихватить с поминального стола хотя бы что-нибудь перекусить в дороге.

– Убью ее. Убью. Как она посмела? – ругался Менелай и налегал на весла.

– А если это оговор? Гнусный оговор и клевета. – через минуту думал Менелай. – Не может быть, чтобы моя жена все бросила и убежала. Быть того не может. Конечно, оговор.

Прошла всего минута.

– А если это правда? Мерзавка. Шлюха – возмущался Менелай.

Только чайки слушают его. Вскоре они отстали. Дельфины тоже не пожелали внимать столь грязной брани. Хвостами лишь ударили и скрылись.

– Неужели Елена бросила детей? Вертихвостка. – голос Менелая разносился далеко над морем. – Я ее прищучу. Научу, как нужно с мужем обращаться. Сразу забудет как смотреть налево.

Через несколько минут ход мыслей поменялся кардинально.

– А может, моя Елена ухаживает за детьми, успевает гостям подать на стол, дома все тихо и спокойно как всегда? Вот я дурак. Разве можно очернять свою жену? Десять лет в браке – это что-нибудь, да значит. – сам себе доказывал спартанский царь.

Весь путь до дома прошел в сплошных терзаниях. Подъем по Эвроту, против течения он еле пережил.

– Что ты будешь делать. Три шага назад, один вперед. – ворчал Менелай, работая единственным веслом. Другое сломалось еще в море, не выдержав напора крепких рук, а может быть, неистовых страстей и смены настроений.

Менелай сам не выдерживал накала своих переживаний. То ревность жгла и застила глаза, то проясненье наступало ненадолго, опять сменяясь ревностью.

– Потаскушка. Курва. Я знал, что рано или поздно… я чувствовал… Чего ей не хватало? Зачем бежать от мужа? Я ее любил, я обожал ее. – Менелаю представлялось, что все так и было. Как будто у Елены не было причин гнусно с ним поступить.

В следующий момент другие мысли брали верх.

– Что я, в самом деле? Это оговор. Конечно, она дома и ждет меня.

Наконец, он добрался до Спарты. Сам не помнил, как это получилось у него. Едва ли не бегом пустился к дому, сердце скачет, прыгает в груди, лицо все красное от напряжения и дышит тяжело спартанский царь. Глаза безумные. Ни жив, ни мертв стоит у двери. Сил набирает для последнего броска.

– Сейчас убью ее. Стерва. Потаскуха.

Рывком распахнуты входные двери. Противный скрип несмазанных петель терзает слух.

– Убью – рычит спартанский царь.

И он действительно, готов убить любого.

11. И снова дома

Первой попавшейся на глаза оказывается фигура Тиндарея.

– Ты что здесь делаешь? – удивился Менелай. Оторопел, уставился безумными глазами. И пробурчал – Я ничего не понимаю…

Но Тиндарей ничуть не растерялся:

– Это я у тебя хочу спросить – что у вас случилось?

И, поскольку Менелай молчал, Тиндарей продолжил:

– Мы с Ледой третий день хозяйничаем здесь. Скажи спасибо – твоя дочка прибежала. Вся мокрая от слез. Дня два они одни сидели – грязные, голодные. Объедки доедали со стола. Вы что? Чем только думаете? Оставили детей одних, сами уехали куда-то. Куда вам срочно вдруг понадобилось?

Менелай не воспринимал, не слышал слов. Он отодвинул Тиндарея со своего пути, прошел в глубь дома, заметался, разыскивая жену, осматривая каждый закуток, срывал межкомнатные занавески, словно Елена могла забиться в уголок – там спрятаться от мужа. Затем он поспешил на кухню. Там явно кто-то есть. Женский голос доносится и дети отвечают на него. Конечно, моя Елена дома. Она на кухне возится с детьми. Как он мог поверить, что она все бросила – мужа, дом, детей…

– Ты что же это, Менелай? – рот открыла Леда, едва Менелай заглянул на кухню.

Она кормила ребятишек. Леда готова была обрушить на зятя потоки брани, но не успела – вмешался Тиндарей:

– Леда, мы сами разберемся. Принеси ему с дороги чего-нибудь перекусить. Мы будем в зале.

В зале не осталось и следа от пиршества недавнего. Все Леда убрала, помыла и столы протерла. Менелай присел на лавку.

– Что у вас произошло? – в который раз спросил Тиндарей – Зачем тебе понадобилась сокровищница храма? Сначала твоя дочка прибежала, затем пришли жрецы с претензиями.

– Я сам не понимаю, что случилось. – наконец, ответил Менелай.