В Авлиду

Истерзанная девушка некоторое время лежала на полу, свернувшись жалким трепетным комочком. Едва раздался храп великого героя, Авга осторожно приподнялась. Свет факела позволил оглядеться. Её обидчик спал беспробудным сном. У алтаря храпел её отец. Лишь статуя Афины безучастно таращила глаза на свою испуганную жрицу. Авга потихоньку пошла домой.

***

Мать заканчивала с уборкой остатков пира, когда Авга появилась на пороге кухни. Растрёпанная, напуганная до смерти. Вся кожа в ссадинах. Кровавый ручеек тёк по ногам, болел низ живота.

– Что случилось, дочь? – вопрос был явно лишним.

Вместо ответа Авга бросилась в объятья матери. Заплакала, запричитала. Слова вперемешку со слезами едва ли передавали только что пережитой кошмар:

– Такой здоровый… мама… внезапно навалился… мама почему… за что… ах, мама..

– Дочь, дочка, успокойся, моя хорошая. – обнимала, гладила дочь по волосам Неера – Что поделать? Мы слабые. Такая у женщины судьба. Терпеть. Страдать.

– Но, мама, почему? – тряслась от рыданий Авга. А может, от несправедливости, бессилия, обиды. Неужели некому затупиться за неё? Некому наказать злодея?

– Он там сейчас храпит с отцом. – ненависть и страх звучали в её словах.

– С отцом? – едва не подскочила мать.

Как только Неера поняла, кто именно насильник дочери, то очень испугалась. Быть может, сильнее Авги.

– Дочь успокойся. Ради всего святого – не вздумай сказать отцу. И никому не говори. Будем молчать, как в рот воды набрали. Как будто ничего и не было. Быть может, обойдётся.

Неера суетилась вокруг Авги.

– Пойдём. Нужно привести тебя в порядок. Отдохни, выспись, дочка. Приди в себя. Завтра вернёшься в храм. Как ни в чем не бывало.

– А разве я могу теперь служить Афине? – подняла глаза на мать Авга.

Непорочной богине служат только девственницы. Все об этом знают и стараются соблюдать старинное правило.

– Конечно, можешь. – уверенно заявляет мать – Кто узнает? За меня можешь быть спокойна. Главное – сама не проболтайся.

Неера уверена – жрицы наверняка потихоньку бегают на свидания в ближайшие кусты. Потом делают вид, что абсолютно непорочны. Кто будет проверять?

– Быть может, обойдется. – надеется Неера. Тогда никто и ничего не заподозрит.

Она заботливо укладывает Авгу спать, даёт успокоительное, сидит рядом с дочкой, пока та наконец-то не заснула – под утро.

6. Уйти по-английски

В тот самый момент, когда сон смежил Авге веки, пришел в себя Геракл. С некоторым удивлением огляделся по сторонам. Уселся на полу и стал припоминать. Увидел – вчерашний собутыльник спит без задних ног у алтаря. Рядом журчит фонтанчик. Это очень кстати. Будить приятеля герой не стал по одной простой причине – не мог вспомнить как того зовут. Зато припомнил – вчера знатно погуляли. Посидел немного, затем сделал над собой усилие, поднялся, залез прямо в источник, освежился. Голова болит нещадно. Но Гераклу не привыкать. Он удалился по-английски, не прощаясь с гостеприимным домом царя Тегеи. И преспокойно продолжал свой путь, добрался до Стимфала, где герою подвернулась уже другая девушка – Парфенопа, которую постигла та же участь, что и бедняжку Авгу.

Нужно сказать, что Геракл не испытывал по этому поводу никаких мук совести. Абсолютно никаких. Напротив – он думал что так и надо. Он, великий герой, сын Зевса, делает полезную и важную работу – а именно, улучшает человеческую породу. Чем больше детей родятся от него, тем лучше. Крепкие, сильные сыновья – такие гены он передаст своим потомкам. Как при этом чувствуют себя, и в каком положении оказываются несчастные женщины, Геракла совершенно не волновало. Фактически беспутный бродяга, он слонялся от царства к царству, и ни в чем себе не отказывал. Лишь однажды царь Аминтор, что правил в маленьком городке Ормения, который располагался у подножия горы Пелион, отказал Гераклу в руке своей дочери Астидамии. Это единственный случай. Сей достойный человек сказал примерно так:

– Хватит девок портить, Геракл. Слишком много их пострадало из-за тебя. К тому же ты женат. Мою дочь ты не получишь.

Нам остается только представлять лицо Аминтора, как он дрожал, и как отчаянно стучало его сердце, однако царь Ормении нашел силы осадить Геракла. На что надеялся? Аминтор прекрасно знал, с кем он имеет дело. Никто не мог противостоять Гераклу – никто. Царь Аминтор хорошо понимал, что ждет его после столь решительного отказа и тем не менее, пошел на этот шаг. Кто-то же должен остановить бесчинства. Аминтор хотя бы попробовал – за что ему честь и хвала. Скажем прямо – толку было мало. Нужно ли говорить, что Геракл убил Аминтора, разграбил его город, увел Астидамию. В конце концов та родила сына. Что тут скажешь?

Случись такая история сейчас, этот скиталец давно бы оказался за решеткой как маньяк-насильник, а самоуверенные речи об улучшении человечества заинтересовали бы разве что судебных психиатров. После экспертизы они признали бы его вполне вменяемым. А сами логические выкладки героя сочли за способ избежать ответственности за свои действия. Он получил бы по полной программе. Но, к сожалению, история не терпит сослагательного наклонения. Увы, но это так.

Потому не стоит воспринимать Геракла как бескорыстного и доброго героя, который всем помогает, всех выручает, всех спасает. Он был обычным человеком с довольно сложным характером, со своими слабостями, страстями и пороками, положительными и отрицательными чертами. Да, есть подвиги, что совершил Геракл, но есть и отвратительные его дела. Поступок с Авгой именно такой – низкий, мерзкий, имевший трагичные последствия.

7. Последствия

Неера собирала дочку на службу в храм. Суетилась, перебирала вещи. У Авги сложилось впечатление, что мать старается скорее выпихнуть её, отделаться от дочкиных проблем, спровадить со двора. Действительно: с глаз долой – из сердца вон – усмехнулась Авга.

– Не вздумай сказать отцу – без конца твердила Неера. Надеялась – быть может, обойдётся.

В дверях сказала:

– Такова женская доля, дочь. Страдать, терпеть, надеяться на лучшее.

– Конечно, мама. – Авга пошла, не оборачиваясь, прочь, в надежде – всё и правда, утрясется, и больше не придется ей обращаться к матери. Тем более, что та её не понимает. Неере важно только чтобы не узнал никто. Шум поднимать, требовать наказания насильника она не станет. По большому счету ей все равно, что сейчас испытывает Авга. Как жаль… Но мать есть мать. Другой у Авги нет.

***

Не встретив понимания дома, Авга ушла туда, где её действительно любили. Здесь девушка услышала совсем другие речи. Весть быстро разнеслась среди каменистых склонов, горного ручья, узкой тропинки, цветов, зверей и птиц.

– Нашу Авгу обидели. – негодовало ущелье.

– Кто этот негодяй? – роптал ручей.

– Как он посмел её коснуться? Мерзавец. – возмущались любящие девушку цветы.

– Мы выклюем ему глаза – грозились птицы,

– Я сброшу его вниз со скал – рассерженная горная тропика так и сделает – в том не было сомнений – Пусть только этот нелюдь здесь появится.

– Мы завалим его своей тяжестью – обещали валуны – Мы отомстим за Авгу.

– Не надо. Я прошу вас. Пожалуйста, не надо мстить. – взмолилась Авга. – Спасибо за участие, друзья. Я так вас всех люблю. Нет никакого смысла в мести, что это может изменить? Поэтому не надо мстить. Я вас прошу.

Авга уселась возле милого цветочка. Он тот час устремил к ней лепестки. Слёзы сами полились из глаз.

– У тебя всё будет хорошо. Всё утрясётся, вот увидишь, Авга. Не плачь. Только не плачь. – как мог успокаивал её цветок.

***

Мать Авги, давно привыкшая к суровым здешним нравам, надеялась, что дочка избежит немедленной беременности. Неера просчиталась.

– Не попадайся на глаза отцу – распорядилась мать. – Я что-нибудь придумаю.

Неера знала – дочь любят как особенный актив, а стоит оступиться, утратить чистоту – пиши пропало. Но – что она надеялась придумать? Должно быть Неера так отмахивалась от проблемы, откладывала в долгий ящик, надеясь, что рассосется все само собой.

Дни шли за днями. Казалось, всё вернулось на обычный круг. После утренних обрядов в храме Авга навещает своих друзей. Служба службой, а прогулки в окрестностях Тегеи никак ей отменить нельзя. Здесь она становится сама собой – среди приветливой тропинки, знакомого ущелья, скал, огромных валунов и мелкой живности. Только здесь она в своей тарелке и чувствует себя свободно.

– Ты поправилась, Авга – однажды прошелестел ей ветерок.

– Беременность тебе к лицу – согласны с ветром цветы и птицы.

– Беременность? – всполошилась, покраснела Авга.

Значит, вот что происходит с ней. Мечтательница Авга поначалу совсем не обращала внимания на изменения, что день ото дня становились всё настойчивей. Другая давно бы спохватилась, поняла, но Авга до сей поры витала в облаках. Общими усилиями друзья ей помогали забыть, что так хотелось исключить из памяти. Как будто это удалось. Однако небольшой животик Авги свёл все добрые намерения на нет. В один прекрасный день он ясно заявил – девочка очнись, всё только начинается.

Конечно, Авга растерялась и снова поспешила к маме. Неера побледнела. Складки белой жреческой хламиды пока что прикрывали позор царской семьи. Но это ненадолго.

– Не дай бог отец увидит – переполошилась Неера. – Теперь безвылазно сиди в храме. Братьям на глаза не попадайся. Чтобы никто тебя не видел, дочь.

– Но как же, мама… В чем я виновата? Ты прекрасно знаешь… – обида ясно зазвучала в ответа Авги. В конце концов, это не справедливо – почему ей нужно скрываться от родных и врать. Глаза немедленно наполнились слезами и задрожали губы. Мать смягчилась:

– Я что-нибудь придумаю… С отцом поговорю. – с тем и отправила дочь в храм.

Но… что она могла придумать? Быть может, надеялась – всё рассосется, исчезнет словно дурной сон? Однако живот Авги никуда не исчезал, не рассасывался, а только увеличивался день ото дня. Очень скоро широкая одежда расписалась в своём бессилии – она, как не пыталась, скрыть не могла беременности царской дочки. Авга теперь совсем не заходила в дом, и укрывалась всё больше в храме.

– Авга, не переживай. – твердили ей друзья – Всё утрясется, Авга. Вот увидишь.

Такой поддержке Авга только улыбалась сквозь слезы. С недавних пор она ничему не верила совсем и чувствовала себя глубоко несчастной. Очень скоро Авга прекратила свои прогулки, перестала петь – всё чаще, забившись в уголок, беременная жрица одиноко сидела в храме и плакала. Действительно, будто зримо над головой Авги сгущались тучи, оставалось только ждать когда гром грянет – раньше или позже. Ребенок, что бился в животе, одновременно внушал ей абсолютную растерянность и страх, и в тоже время надежду, что всё как-нибудь уладится. Но как – она не знала. Оттого лишь слёзы льются по лицу и Авга, погрузившись в свои беды, совершенно ничего не замечает.

8. Гнев Афины

Но в мире не бывает так, чтобы никто и ничего не видел. Жители Тегеи посещают свой храм. Да, пару раз Авге удалось остаться незамеченной, но только пару. Женщины на площади судачат, разносят новость по домам. И вот, кому и надо, и не надо – все в курсе, что дочка Алея молоденькая Авга, жрица целомудренной Афины, беременна. Узнать бы – от кого? Люди взахлеб перебирают возможных кандидатов, заодно костерят саму Авгу – казалась недоступной, общалась с растениями да со скалами, а вот тебе и раз. Там, между скал и зажималась с кем-то. Не зря же она каждый день бегала туда. Все видели.

В Тегее все друг друга знают, всем интересно, все кому не лень разносят пикантный слух о беременности царской дочки, досочинят то, чего не знают согласно степени гадливости воображения. А что ещё им обсуждать в провинциальном захолустье? Скоро знала вся Тегея. Вся, кроме отца Авги. Но это полбеды.

Тем временем вмешались совсем другие силы. Поскольку жалких сплетен им недостаточно и есть возможность устроить посерьёзнее проблемы, чем пересуды исподтишка. Давно известно – прелюбодеяние в храме – преступление. Возмущенная Афина наслала мор на жителей Тегеи. На всех, без исключения – за сплетни в том числе. Но людям объяснить не потрудилась ни причины, ни указать виновника. Быть может, понадеялась, что сами разберутся. Кроме того, богиню раздражало ежедневно видеть беременную жрицу. Потому с некоторых пор в Тегее стали происходить необъяснимые явления. Люди внезапно умирали без видимых причин. Только что – сидели, сплетничали, всё было как всегда, а поднялись из-за стола, два шага сделали – и замертво упали. Как будто подавились своими сплетнями. Методично, дом за домом, незримая напасть косила население Тегеи. Народ не знал, что думать. Понятно, мор и голод не такие редкие гости в здешних местах, однако на этот раз урожай уродился вполне приличный, запасы вроде были, торговля потихоньку шла для маленькой Тегеи – всё как обычно. А люди умирали друг за другом. Для Тегеи то настоящая трагедия – никак не меньше. Алей не знал, что делать. Метался по дворам, не мог понять причины. Что за напасть? В одном из обезлюдивших домов ему попалась женщина – совсем как пифия из Дельф. И заявила грубым тоном:

– В храме совершено преступление, Алей. Ты думал боги это молча стерпят?

Алей побежал в святилище Афины. И почему он сам не догадался? Он так спешил, что по дороге едва не затоптал цыплят, что семенили за важной мамой-курицей. Та вслед ему послала тысячу проклятий и еле собрала своих детей. Царю Тегеи явно не до них. Алей ворвался в храм и среди жриц увидел свою дочь – изрядно округлившуюся. Складки жреческой хламиды укрыть, конечно, не могли большой живот. Авга явно на сносях – вот-вот родит.

– Мерзавка – подскочил к ней Алей, схватился за копну волос, выволок Авгу на улицу, на солнце. – Как ты посмела, дрянь – кричал отец.

– Отец, постой – закричала Авга – Мне больно, отпусти, отец.

Но Алей ничего не желал слушать, упорно волок за волосы дочь на площадь городка. Пусть слышат все, пусть видит весь народ позорище такое – злился Алей. Царь Тегеи был вне себя.

– Отец, послушай… – просила Авга – Пожалуйста, выслушай, сжалься надо мной.

Алей со всей силы швырнул ее на землю. Пыль взметнулась в воздух на площади Тегеи. Мольбы Авги, громкий крик Алея переполошили сонный городок.

– Моя дочь – позор моей семьи, – ругался Алей – Пусть видят все. Ты – потаскуха – ревел Алей на всю Тегею.

Встревоженный народ спешил на площадь. Скоро собралась вполне приличная толпа.

– Меня изнасиловал твой гость… тогда ещё… отец… – сквозь слёзы твердила Авга.

– Не ври – удары посыпались куда попало. Авга сжалась, схватилась за живот. – Сама небось крутила задом, Бесстыжая – кричал отец.

– Отец, прости… – просила Авга, стараясь уклониться от побоев.

Она стояла на коленях перед отцом – красная, заплаканная, с исказившимся лицом, тянула к нему руки и молила:

– Прости меня, прости…

– Убью… убью, паршивка – в исступлении кричал Алей – Сам лично задушу, зарежу, изувечу. Позорище. Смотрите люди добрые – наша непорочная жрица на сносях. Шлюха. Проститутка.

– Отец… – Авга склонила голову к ногам отца, волосы заструились по земле, упали прямо в пыль.

– Она – причина бедствий всей Тегеи – возвестил Алей на всю округу. – Эта шлюха подставила всех нас перед Афиной. Смерть ей.

Народ, что обступил сцену расправы, как видно, не слишком сочувствовал Авге. Всем очевидно – дочь царя вела порочный образ жизни – при этом посмела наглым образом служить девственной богине. Вот за что наказывают боги Тегею. Вот почему мрет народ. Теперь понятно.

В числе собравшихся стояли братья Авги – Кефей, Ликург и Афейдан. Таращили глаза, и в общем, были на стороне отца. Подумать только – их город умирает из-за проступка их сестры. И поделом ей.

– Ликург, – Алей заметил сыновей в толпе – Беги скорее к Навплию. Зови его сюда. Немедленно.

– Уже бегу, отец.

Ликург без промедления выполнил приказ – бегом пустился к побережью Арголиды.

9. Великий мореплаватель царь Навплий

Нельзя сказать, что путь в Навплию короткий, но и не самый длинный. Напрямик, минуя Аргос, вполне возможно добраться к вечеру, если, конечно, поспешить. Пока Ликург несётся со всех ног, чтобы исполнить приказание отца, узнаем, зачем Алею понадобился этот человек.

Царь Тегеи хотя был страшно зол на Авгу, однако сообразил довольно быстро – убивать свою же собственную дочь – себе дороже. За это точно боги покарают. Мысль дочь простить Алею не пришла. Убить необходимо непременно. Иначе начнется такая канитель – два деверя погибнут, два достойных человека. Почему братья жены ему дороже дочери – увы, но этого вопроса никто Алею не задал. Он рассуждает так: убийство нужно поручить кому-нибудь другому. Необходимо соблюсти формальности – в том смысле, что доверять простолюдину такое дело ни пристало. Дочь царская, а значит только царь может лишить жизни равную по статусу. Тогда не будет стыдно никому. Такой знакомый, в смысле равный по положению, был у Алея всего один. Известный и великий мореплаватель царь Навплий. Именно к нему отправил Алей сына.

Запыхавшийся посланец лишь к вечеру достиг Навплии. Приморский городок назвал в свою честь сам Навплий, явно не страдавший от ложной скромности. Сам назначил себя царем своего поселения – имел полное право – сам его основал. На что – об этом позже, а сейчас великий мореплаватель Навплий удивленно смотрит на паренька, что на ночь глядя вбежал в его жилище – считай, почти дворец. Гонец с трудом отдышался.

– Отец вас просит… Дело срочное. – наконец произносит Ликург и требует воды.

Пока тот пьет и не может напиться, Навплий размышляет. Он познакомился с Алеем недавно. Навплий заглянул по каким-то мелким делам в Тегею. Представился Алею царем – а как иначе? Впрочем, скоро о нем забыл. Своих дел невпроворот – когда ему всех помнить? Теперь тегейский царь шлёт к нему гонца. Тот утверждает – речь о важном деле. Что ж. Навплий любит важные дела.

– До завтра не может подождать? – интересуется Навплий.

Он, разумеется, имеет в виду, что время к ночи и нет таких на свете дел, которые невозможно отложить хотя бы до утра. Оказывается, дела такие есть.

– Отец сказал – это очень срочно. – убеждает Навплия посланец – Только вы… Вы тоже царь.

– Раз очень срочно, тогда конечно. – заинтригован Навплий. Что значит – тоже царь? Что он имел ввиду?

На эти вопросы ответов всё равно нет, гонец не может сути дела объяснить, а значит придется Навплию наведаться в Тегею. Опять в эту дыру. Но, может будет выгода от срочности такого дела. Из-за которого всю ночь ему не спать. Сказать по-правде, Навплию, как впрочем и Алею, совсем не на чем совершать поездки между городами. То есть у Алея лошадка, конечно же, была – та самая, что деверя ему отдали. Но тот её жалел. Потому отправил сына к Навплию бегом. Сам Навплий – мореплаватель. В его распоряжении лишь лодки, то бишь, корабли. Царем он стал недавно. Еще не обзавелся Навплий парадным выездом. Просто не успел. Тем более – в строительство вложился. Нет средств в приморской Навплии на лошадей, но это дело наживное. А сейчас придется идти всю ночь, чтобы к утру оказаться в Тегее по просьбе царя Алея. В принципе – не первый раз ему не спать, когда все люди спят, вздыхает Навплий.

– Хорошо. Идем – говорит Навплий Ликургу. – Раз твой отец настаивает, очень просит – значит, дело, и правда, не терпит отлагательств. Пойдем. Я всегда готов прийти на помощь другу.

Их провожают только звезды. Ночь давно окутала все побережье Арголиды, дорогу, что огибает города и тянется меж виноградников, посевов ячменя и чечевицы.

10. Расправа

Авга остаток дня провела на площади – коленопреклоненной. Сил нет подняться, слезы льются по лицу, ей плохо, во рту все пересохло; время от времени она лишь всхлипывает и потихоньку клянет свою ужасную судьбу. Мечтает умереть прямо здесь, сейчас. Жители Тегеи, свидетели такого унижения, все разошлись, никто не догадался хотя бы ей подать воды, все лишь плевали на неё и оскорбляли последними словами, а родной отец с ней обошелся хуже, чем с бродячим псом. За что – уже не спрашивает Авга, и просто ждёт, когда её убьют.

– Тебя никто не пожалел? – её лица коснулся ветерок.

– Нет – отвечает Авга.

– Ты можешь встать? – подлетела бойкая сорока.

– Нет – почти беззвучно шевелятся губы.

– Никто не дал тебе воды? – спросила полевая мышка.

– Нет – едва слышно роняет коротенький ответ измученная Авга.

Через несколько минут к Авге спешил на всех парах колючий ёжик с виноградной гроздью на иголках, две мышки пробираются – одна другую осторожно тянет за хвост, та стойко терпит шероховатости тропинки, держит на пузе кружку с колодезной водой и крепко зажимает её в передних лапах, чтобы не расплескать. Одна сорока отцепила эту кружку от привязи у ближайшего колодца, другая зачерпнула из ведра воды сколько смогла, вместе воду передали мышиному семейству. Ветерок пригнал для Авги облачко и защитил от зноя.

– Друзья, спасибо – слёзы снова полились.

– Авга, не плачь. Мы точно знаем – у тебя всё будет хорошо. Как в сказке. Вот увидишь.

Авга промолчала. Ей не хотелось обижать своих друзей. Она не знает, что с ней будет завтра, но вряд ли это будет сказкой.

Ночь скоро окутала пустую площадь, лишь девочка осталась лежать в пыли. Идти ей некуда. Впрочем, она и не пыталась встать. Деловые муравьи быстро соорудили ей подушку из травинок и вскоре Авга забылась сном.

***

Жалкую попытку Нееры пару слов сказать за дочку, Алей немедленно прервал. Та только заикнулась:

– Алей, она…

– Она преступница. Из-за неё погибнут твои братья. Только пикни. – заткнул ей рот Алей – Молчи. Не возражай.

Утром Алей встречал Навплия.

– Мой друг, как хорошо,что ты пришел ко мне на помощь.

И разъяснил проблему. Тот выслушал спокойно.

– Не вопрос. – ответил Навплий. – Не можешь сам казнить – я весь к твоим услугам. Единственно – я крови не люблю. Есть предложение утопить твою преступницу. Что скажешь?

– Как утопить? – не сразу понял Алей.

Навплий пояснил:

– Я вывезу её на глубину и сброшу с корабля в открытом море. Годится так?

– Годится. – обрадовался царь Тегеи. – Лучше и придумывать не стоит.

Они ударили по рукам и поспешили на площадь. Там спозаранку уже собрался народ. Жители Тегеи обсуждали, как состоится казнь. Какая участь постигнет Авгу буквально через час, а может через два. Каждый хотел при сём присутствовать – лично увидеть кровь и смерть. Ради такого зрелища люди пробросали свои привычные дела, столпились вокруг преступницы, что всё ещё спала тяжелым сном.

– Её сожгут живьём?

– Или повесят?

– Отрубят голову?

– Порежут на куски? – гадала возмущенная толпа как именно расправятся с преступной жрицей, из-за которой погибает их город, их Тегея.

Злые голоса разбудили Авгу. Она приподнялась, села, обвела взглядом толпившихся людей. Страх отразился в её глазах. Авга предпочла закрыть их и не видеть выражений лиц своих сограждан. Потому и пропустила появление на площади отца вместе с каким-то человеком, не видела, как расступались люди перед своим царем. Голос Алея прозвучал над самым ухом:

– Поднимайся. Вставай, кому сказал? Оглохла что ли?

Алей рывком поставил дочь на ноги.

– Граждане Тегеи. – обратился Алей к своему народу – Сегодня состоится казнь. Мой добрый друг великий царь Навплий утопит эту дрянь в открытом море. Тогда Афина перестанет гневаться на нас. Эта смерть пойдет нам всем на благо. На благо наших уважаемых богов.

– Смерть ей – кричали со всех сторон жители городка и сожалели лишь об одном – преступницу утопят где-то там, и не получится самим увидеть казнь. Но, раз так решил их царь, они не против.

Навплий перехватил инициативу у Алея:

– Граждане Тегеи, не волнуйтесь. Я всё исполню в точности. Считайте, что она уже мертва.

Он схватил Авгу за предплечье, повел прочь из города. За ними какое-то время шла толпа с криками – Смерть ей, Смерть, но потихонечку отстала – лишь только Навплий вывел Авгу на дорогу, что тянулась вдоль побережья.

11. Возмездие

– Что там за шум? – спросили валуны.

– С самого утра они галдят. – ответили сороки.

– Нашу Авгу решили придать смерти. – ахнула тропинка.

– Велели утопить – гулко отозвалось ущелье.

– Её ведет какой-то парень. Сказал – утопит сам. – высунула голову полевка.

– Он не утопит. Не волнуйтесь. – прошелестел свежий ветерок.

– Ты уверен?– всполошились все обитатели любимых Авгой мест.

– У него это написано на лбу. Он явно не дурак. – успокоил ветер своих друзей.

– Но эти злые люди… – возмущались скалы.

– Наша Авга ни в чем не виновата. – высказалась горная тропинка.