Консильерита. Книга 2

— Вам нехорошо, госпожа? Принести воды?

Лин-на лишь отрицательно мотнула головой и брезгливо отодвинула от себя поднос.

— Нет. Только чай, — она залпом осушила чашку и торопливо скрылась в направлении туалетной кабины.

Тэ-хён цинично ухмыльнулся про себя: «Эдак она изведёт себя раньше, чем я выведу её на чистую воду». Он мельком глянул на собственный нетронутый обед. Аппетита не было. Утренний разговор с Чо Тэ-саном окончательно отравил всё, на что падал его взгляд в этот день. Память упрямо напоминала, кем он стал на самом деле. Ищейкой. Предателем.

И теперь, в этой стерильной тишине бизнес-класса, среди облаков и гипнотического бордового платья, ему предстояло решить главную задачу — как со всем этим жить дальше.

Из кожаной папки Тэ-хён достал золотистый значок «Синджин Групп» и принялся лениво крутить его между пальцами. Точно такой же, какой он носил раньше, будучи обычным бодигардом. Ничего нового. Но шеф безопасности явно вручил его со скрытым подтекстом. Словно клеймо. Метку, беззвучно кричащую: «Мы следим за тобой, парень».

Он тщательно осмотрел вещицу — никаких скрытых микрочипов или камер, обычная блестящая штамповка. Всё чисто. Тэ-хён со вздохом вернул металл на место.

«Я не шпион. И даже не самостоятельная фигура на их доске, — хмуро подумал он, чувствуя, как под мерный гул турбин наваливается сон. — Я просто инструмент. Обычная отвёртка или казённый пистолет».

Засыпая, он в последний раз взглянул на вернувшуюся Лин-ну сквозь полуопущенные ресницы. Она спала, дыша ровно и глубоко, но её пальцы мёртвой хваткой сжимали подлокотники кресла даже в полузабытьи. Да-би тихо поднялась и бережно укрыла её плечи шерстяным пледом. Хорошая девчонка. Всё замечает. В отличие от своего босса.

* * *

Гонконг встретил их не гостеприимством, а испытанием.

Шквальный ливень яростно хлестал по стеклянным фасадам терминала, ветер швырял воду под углом, словно пытался отогнать незваных гостей. Тряска в зоне турбулентности перед самой посадкой заставила пассажиров понервничать, но лайнер приземлился штатно. Стоило ступить на трап, как воздух обрушился на лёгкие — густой, горячий, пропитанный такой удушливой влажностью, что одежда мгновенно прилипла к телу, а кожа покрылась липкой плёнкой пота.

Мегаполис тонул во мгле, затянутый тяжёлыми облаками, сползавшими прямо с пика. Небоскребы терялись в сером мареве, залитые водой улицы блестели, как масляные полосы. Дворники на тротуарах остервенело метали воду в стоки, но ливень возвращал её обратно, будто сама земля отказывалась принимать эту стихию.

Тэ-хён оказался здесь впервые. Лин-на, судя по всему, тоже — он контролировал её отражение в темном стекле минивэна, увозившего делегацию в город. Она буквально прильнула к окну, пытаясь удержать в памяти каждый неоновый штрих. За пеленой дождя Гонконг расплывался, как свежая акварель: с одной стороны угрюмые горы, с другой — мутный залив Виктории, а зажатый между ними бесконечный лес стальных высоток упрямо рос только ввысь, будто город напрочь забыл, что можно расти вширь. Стекло, неон, толпы под зонтами, вывески на кантонском, резкие гудки двухэтажных трамваев… И над всем этим безумием — первобытная зелень склонов, напоминающая, кто здесь истинный хозяин.

Отель «Гранд Виктория» выделялся не высотой, а осанкой. Его фасад из тёплого известняка и матового стекла не кричал о роскоши — он возвышался над улицей, как королевская особа в окружении гвардии. Даже потоки ливня скользили по стенам без суеты, лишь подчеркивая чистоту архитектурных линий.

Швейцар в ливрее времен королевы Виктории, встретивший их у подъезда с огромным зонтом, не выглядел театрально. Этот отель действительно жил вне времени. Истинная роскошь крылась не в позолоте, а в оглушительной тишине, шёпоте шёлковых портьер, тонком аромате орхидей и в том, как ревущий за окнами мегаполис бессильно отступал перед этим островком абсолютного покоя.

После регистрации все молча забились в кабину лифта. Сил на пустые разговоры не осталось — сказывались дорожная удушливая влажность и четырехчасовой перелёт.

На тридцать девятом этаже Ким Да-би приготовилась на выход. Она робко поклонилась, пожелав шефам хорошего отдыха, а Лин-на оглянулась на замершего в углу Тэ-хёна:

— Господин Кан, разве вы не выходите?

Он равнодушно пожал плечами.

— Моя комната выше.

Она явно ожидала, что младшему участнику делегации выделят скромный угол на одном этаже с ассистенткой. Но Тэ-хён сохранял абсолютно отрешенный, независимый вид, будто местная должностная иерархия его совершенно не трогала.

На сорок втором этаже двери лифта плавно разъехались, и беллбой подхватил бордовые чемоданы Лин-ны. Она шагнула на ковровую дорожку, обернулась — и замерла. Тэ-хён шёл следом.

— Господин Кан, — она резко развернулась к нему, сузив глаза. — Вы больше не мой телохранитель. Нет никакой необходимости конвоировать меня до дверей.

Он не удостоил её ответом. Просто прошёл мимо, скользнув плечом в сантиметре от её бордового платья. Остановился у люкса прямо напротив её президентских апартаментов, приложил электронную карту к замку и скрылся внутри, проигнорировав её ошеломленный взгляд.

Едва замок за спиной щёлкнул, Тэ-хён прижался затылком к прохладному дереву двери и глубоко, шумно выдохнул. Сердце бешено колотилось в грудную клетку — не от страха, а от осознания того, что грязный план Чо Тэ-сана сработал идеально.

Успокоив пульс, он огляделся. По гонконгским меркам апартаменты были скромными, с панорамным видом на уходящие в туман горы. Тёплый бежевый интерьер, идеальное постельное белье, массивный письменный стол у окна. Ворсистый ковер под ногами оказался мягче, чем матрас в его сеульском октоппане. Тэ-хён по старой армейской привычке сделал осторожный шаг, проверяя, не скрипнет ли паркет, и прошёл вглубь.

Эта роскошь не была наградой за верность. Это была позиция шпиона.

На столе у окна он сразу заметил то, чего там категорически не должно было находиться. Матовый чёрный кейс с кодовым замком. Он сбросил дорожную сумку на пол, подошёл ближе и решительно откинул тяжёлую пластиковую крышку.

Всё было на месте, строго по спецификации. Мощная станция перехвата, замаскированная под портативную колонку, — для съёма сигналов с жучков, сканирования вай-фая и блютуз. Зашифрованный планшет — замаскированная панель управления с фильтрацией шумов и распознаванием голосов. И мини-антенна, скрытая в рамке с безобидным горным пейзажем. Плюс кабели, адаптеры и плоские наушники-капли.

Тэ-хён достал рамку и повесил над столом — идеальная часть интерьера. Щёлкнул пальцем по защитному стеклу, активировал систему и вставил беспроводной наушник.

Аппаратура работала безупречно.

В уши мгновенно хлынули звуки из номера напротив. Шаги по ковру. Шорох ткани. Короткий, тяжёлый вздох. Лин-на разбирала вещи. Слышимость была такой пугающе чёткой, словно Тэ-хён стоял в полушаге от её постели.

Он судорожно выдернул наушник из уха, будто обжёгся. По спине пробежала ледяная дрожь. Подслушивать её интимные вздохи оказалось сродни вуайеризму — унизительно, грязно, мерзко. Даже если этот приказ исходил лично от Председателя.

Тэ-хён глухо чертыхнулся и отошёл к панорамному окну.

За пеленой ливня и лабиринтом из стекла и стали высился тёмный, угрюмый склон Виктория-Пик, поросший глухим тропическим лесом. Одинокое напоминание о том, что в этом городе ещё осталось что-то живое. А справа, в панорамном остеклении соседней высотки, дрожало зеркальное отражение залива. Своеобразный негатив того пейзажа, который прямо сейчас видела из своего окна Лин-на.

Тэ-хён прижался лбом к холодному стеклу. Отныне его работа — видеть, слышать и фиксировать не то, чего желает его сердце, а интимные обрывки её жизни, вывернутые наизнанку и искаженные в кривом зеркале чужой паранойи.

* * *

Вечером вся делегация собралась на ужин в «Каприсе» — ресторане на шестом этаже отеля. Где стены из тёплого дерева обрамляли залив Виктории за панорамным стеклом, превращая его в живую картину, запертую в раму старинной гравюры. Никто не озвучивал правило вслух, но дресс-код подразумевался строгий: вечерняя форма одежды.

Когда Тэ-хён вошёл в зал, Лин-на уже сидела у окна, контролируя взглядом и тёмную гладь залива, и входную дверь. Дорожный наряд она сменила на глухое черное платье — лаконичное, без единой лишней детали, но безупречно подчёркивающее силуэт. Единственными цветовыми акцентами оставались короткая нить гранатовых бус на бледной шее и дорогие часы на кожаном ремешке того же насыщенного, винного оттенка. Других цветов она словно не признавала на ментальном уровне.

Рядом с ней, покачивая бокалом, замер секретарь Чон. Они с Лин-ной явились заранее — не ради того, чтобы упрекнуть младших сотрудников, а просто демонстрируя: для элиты конгломерата пунктуальность давно переросла в инстинкт.

Тэ-хён притормозил в паре шагов и вежливо поклонился старшим по рангу. Лин-на скользнула по нему коротким взглядом… и на долю секунды замерла, будто увидела его впервые в жизни. Он действительно постарался: на нём была строгая чёрная тройка в едва заметную тонкую полоску — старый подарок Ын-ми, купленный ещё к кинофестивалю, идеально отпаренный безупречной службой отеля. Тэ-хён выглядел не просто достойно — он выглядел дорого, хищно и опасно, как истинный хозяин положения.

— Ну вот! Стоит надеть на мужчину приличный костюм — и перед нами совсем другой человек, — раздался за его спиной резкий, уверенный голос Пак Мин-джу. Финансовый менеджер стремительно прошла мимо, коротко кивнув Лин-не и Чону. — Господин Кан, вы превзошли самого себя. Я искренне впечатлена.

Сама Мин-джу выглядела не менее эффектно: безупречный брючный костюм, короткая дерзкая стрижка и белоснежная рубашка с таким острым воротником, что об него, казалось, можно порезаться. Несмотря на её декларативное пренебрежение «женскими штучками», на сборы она явно потратила вдвое больше времени, чем исполнительный советник.

Тэ-хён ответил Мин-джу вежливым поклоном и на мгновение перевёл взгляд на Лин-ну. Но та уже демонстративно отвернулась, изучая рубиновые блики на хрустальной грани бокала.

— Присоединяйтесь к нам, госпожа Пак, — ровно произнесла Лин-на, игнорируя присутствие Кан Тэ-хёна. — Мы с секретарем Чоном как раз обсуждаем предстоящие переговоры.

Пак Мин-джу опустилась в кресло и непринужденно включилась в беседу. Про Тэ-хёна мгновенно забыли — чему он был только рад. Он мало что смыслил в стратегиях бизнес-переговоров, а уж как вести себя за одним столом с топ-менеджментом империи — не знал подавно. В конце концов решив, что наглость — лучшее оружие, сел за стол и спрятал секундную неловкость за бокалом белого вина, не спуская с неё сканирующего взгляда.

Последней в зале появилась Ким Да-би — раскрасневшаяся и вконец смущенная. Было очевидно: девчонка приложила колоссальные усилия, чтобы выглядеть «дорого». На ней было кружевное платье, на которое она, судя по всему, бухнула всю свою скромную месячную зарплату, а волосы лежали красивыми, безупречными волнами. Подвели только шпильки — слишком высокие и неудобные. Походка ассистентки выглядела испуганной, словно она каждую секунду ждала падения на скользком паркете.

— Простите, пожалуйста… Лифт никак не шёл… — забормотала она.

Лин-на не стала устраивать выговор. Она молча скользнула к столу. Секретарь Чон предупредительно помог ей пододвинуть тяжёлый стул и занял почётное место справа. Вся делегация распределилась строго по чину — старшие по рангу сгруппировались вокруг исполнительного советника, а Тэ-хён очутился прямо на линии её огня. Да-би поспешно втиснулась между ним и Чоном, продолжая извиняться на ходу.

Официанты бесшумно подали аперитив: устрицы с лаймом, пряные маринованные овощи и тартинки с нежным грибным кремом. Сомелье обновил бокалы.

— Я уже распорядилась насчёт ужина, — ровно произнесла Лин-на, обводя стол тонкой ладонью. — Но вы вольны выбрать то, что вам ближе. Шеф разработал два сета. Морской — тартар из синепёрого тунца и дикий окунь. Мясной — фуа-гра и нежная телятина.

— Какая щедрость! — картинно восхитилась Мин-джу. — Я выберу рыбу.

— Поддерживаю, — веско кивнул Чон.

Тэ-хён на мгновение замялся. Но заметив, что сама Лин-на остановилась на мясном сете, хладнокровно продублировал её заказ.

— И я мясное! — выпалила Да-би, бросив на Тэ-хёна быстрый, заговорщический взгляд, словно они только что заключили тайный союз.

Лин-на едва заметно улыбнулась — так тонко, что эта мимолетная эмоция тут же скрылась за хрустальной гранью бокала с ледяным шабли.

Разговор за столом снова вернулся к жёстким протоколам завтрашних переговоров.

— Они вычеркнули пункт о совместном управлении активами, — Мин-джу непринужденно подцепила палочками цукэмоно. — И сделали это не по глупости. По тонкому расчёту.

Лин-на согласно кивнула и повернула голову к секретарю:

— А что вы думаете, Чон Хо-ним?

Тэ-хён внутренне подобрался. Он впервые слышал, как секретаря называют по имени. Чон тоже оценил этот жест — исполнительный советник публично демонстрировала ему уважение перед младшим звеном делегации, и такой реверанс нельзя было игнорировать.

Старик чинно отложил приборы и прочистил горло:

— Председатель Чжин всегда повторял: если китайские партнёры уступают в мелочах, значит, они готовят смертельный укус в главном.

— Думаете, это капкан?

— Они просто ждут, пока мы выдадим, насколько этот пункт для нас критичен. А вы… — Чон сделал едва заметную, зловещую паузу, — вы это уже наглядно продемонстрировали.

Лин-на выглядела серьёзно озабоченной. Тэ-хён сквозь хрусталь бокалов видел, что под маской уверенности зреет кризис — с этими переговорами с самого начала было что-то не так. Весь вечер она оставалась заперта в собственных мыслях, не позволяя себе ни секунды передышки. Он впервые видел её такой — загнанной, измученной, смертельно уставшей. Лин-на почти не прикоснулась к еде: брезгливо отодвинула фуа-гра, оставила нетронутой грибную тартинку, лишь тупо взглянула на сочную телятину и отложила вилку в сторону.

Официанты бесшумно, точно тени, подходили к столу, обновляли блюда и мгновенно растворялись в полумраке зала. Лин-на сидела внешне расслабленно, лениво покачивая бокал, в котором густели бордовые блики выдержанного вина. Но Тэ-хён видел: ментально она находилась за тысячи миль отсюда, на каком-то своём личном пепелище.

— Вы пробовали местных устриц? — вкрадчиво, стараясь не мешать старшим, обратилась к Тэ-хёну Да-би. Её голос звучал чуть выше обычного, выдавая лёгкое девичье волнение.

— Нет, — коротко бросил Тэ-хён, даже не повернув головы. Пустая светская болтовня ассистентки его не трогала.

— Говорят, они лучшие в Азии… Я безумно обожаю морепродукты.

«Зачем тогда заказала телятину?»— механически мелькнуло у него в мыслях. Тэ-хён уже не слушал. Рассудок сверлила одна и та же тревожная деталь: почему Лин-на ничего не ест?

— Завтра в десять — первый раунд с «Хуа Синь», — ровно произнесла Лин-на, переводя фокус на Мин-джу. — С нашей стороны всё готово?

— Финансовые модели просчитаны в двух вариантах, презентация загружена на защищённый сервер, — сухо отчеканила Мин-джу.

Секретарь Чон Хо-ним чинно отставил приборы в сторону.

— Председатель Чжин убедительно просил избегать любых рискованных условий. В особенности в текущей… шаткой политической обстановке.

Лин-на сделала крошечный глоток шабли и замерла с бокалом в руке.

— Председатель ещё не видел их последнего предложения, — отрезала она.

За столом повисло молчание — куда более тяжёлое и душное, чем бархатные портьеры за их спинами. Чон понимающе наклонил голову — так кивают умудренные опытом старшие, когда временно уступают дорогу чужому упрямству, но остаются при своем мнении.

— А вы сегодня необычно выглядите, — Да-би упорно продолжала вести свою беседу в их уединенном углу стола. Похоже, она искренне считала, что Тэ-хёну, как и ей самой, скучно слушать эти сухие корпоративные дебаты.

— Это как? — Тэ-хён нехотя перевёл на неё взгляд, с трудом выплывая из паутины чужих интриг.

Ассистентка немного помолчала, густо заливаясь краской и судорожно подбирая слова.

— Роскошно, — наконец выдохнула она, опустив глаза. — Даже госпожа Лин-на вас заметила. Она весь вечер только на вас и смотрит.

Тэ-хён недоуменно перевёл глаза и действительно столкнулся с Лин-ной встречным курсом. Она немедленно опустила ресницы, делая вид, будто этот контакт был мимолетной случайностью. Но почти сразу же вскинула голову и посмотрела снова — открыто, пронзительно, прямо.

— А вы, господин Кан, — неожиданно громко обратилась она через стол, — что думаете о китайской манере ведения переговоров? Вы ведь теперь у нас главный эксперт.

Все присутствующие синхронно повернулись к Тэ-хёну, заставив его на секунду смешаться под тяжестью чужого внимания.

— Они… они никогда не решают ключевые вопросы за официальным столом, — ровно ответил он, быстро возвращая контроль над голосом. — Главное всегда происходит после.

— Интересно, — Лин-на чуть помедлила, изящно склонив голову к плечу. — Вы не очень-то многословны сегодня, консультант.

Тон оставался безупречно ровным. Но в нём отчётливо вибрировала едва уловимая нотка упрёка. Или чего-то гораздо более опасного.

Тэ-хён спокойно пожал плечами:

— Моя работа здесь — слушать. Но если вам действительно интересно мое мнение… — Он сделал вескую паузу, заставляя аудиторию ловить каждое слово. — Настоящие соглашения заключаются в кулуарах: в машине, в коридоре, за чашкой чая, когда все маски уже сброшены и никто не играет роль. Там, где нет лишних свидетелей. И где не страшно уронить лицо.

Лин-на надолго задумалась, взвешивая его реплику, словно просчитывала следующий ход на поле игры в го. Внезапно она резко оборвала затянувшееся молчание:

— Да-би.

Ассистентка испуганно вздрогнула, готовая выхватить блокнот или куда-то бежать. Но исполнительный советник лишь глухо произнесла:

— Можешь заказать себе десерт. Я знаю, ты любишь сладкое… Простите, господа. Перелёт вымотал меня. Хочу лечь сегодня пораньше. Пожалуйста, заканчивайте ужин без меня.

Все послушно поднялись с мест. Она покинула зал быстрой, стремительной походкой, так и не притронувшись к остывающей телятине.

Тэ-хён краем глаза поймал красноречивый взгляд секретаря Чона, беззвучно приказывающий: «Иди за ней». Но в этот момент он внезапно ощутил настоящий физический голод. Позволив себе проигнорировать немой приказ старшего по рангу, он хладнокровно принялся за остывающую телятину.

Лин-на в отеле. Никуда она не денется.

После её ухода за столом воцарилась вежливая, удушливая тишина. Но под этой глянцевой поверхностью скрывались четыре абсолютно разных мира, категорически не желающих соприкасаться. Чон Хо-ним оставался в своей вселенной консервативных традиций. Пак Мин-джу — в паутине личных карьерных амбиций. Наивная Да-би питала призрачные девичьи надежды, а сам Тэ-хён думал лишь о навязанном ему долге шпиона.

За панорамным окном сквозь пелену тропического ливня смутно угадывался залив Виктории. Но и он молчал, словно прекрасно знал: в «Каприсе» сегодня никто не станет говорить искренне.

— Завтра дождь наконец-то закончится, — негромко произнесла Да-би, будто эта синоптическая деталь могла хоть что-то изменить в их запутавшихся жизнях.

Секретарь Чон лишь тяжело вздохнул в ответ.

Тэ-хён задумчиво постучал пальцами по тонкой стеклянной ножке бокала. Перевёл взгляд на пустое кресло, которое только что занимала Лин-на, словно её невидимый фантом всё ещё оставался там. Его мучил один-единственный вопрос. Если верить болтовне Да-би, Лин-на весь вечер украдкой наблюдала за ним. Но что именно она пыталась рассмотреть в его лице? Угрозу? Стыд? Или отголоски той неправильной ночи?

Ассистентка продолжала о чём-то щебетать над его ухом, но Тэ-хён её не слушал. Он молча осушил свой бокал, не сводя гипнотического взгляда с хрустального фужера напротив, на краю которого остался чёткий след от её помады.

Да, завтрашний день определенно будет не из лёгких.

* * *

После ужина Тэ-хён не стал подниматься к себе. Вместо этого он спустился в лаундж-бар на первом этаже — полутемное, вполне демократичное место. Выпитого в «Каприсе» вина ему показалось недостаточно. Хотелось чего-то покрепче, прежде чем садиться за первый отчёт для Чо Тэ-сана.

В лаундже было людно и шумно. За стойкой и низкими столиками теснились экспаты, туристы и участники какого-то международного финансового форума, рекламу которого он мельком видел в вестибюле. Вокруг звенели бокалы, кто-то пьяно смеялся, кто-то азартно спорил о сделках. Тэ-хён взял двойной бурбон и устроился прямо у стойки.

Мерный гул голосов лишь усиливал ощущение изоляции, под него хорошо думалось. Тэ-хён не вслушивался в обрывки англоязычных фраз. Он прокручивал в голове странное, лихорадочное поведение Лин-ны и предстоящее задание. И вдруг поймал себя на позорной мысли: он намеренно оттягивает возвращение в собственный номер. Потому что там придётся надеть наушники. И слушать, запоминать, шпионить.

Сидящая на соседнем табурете девушка неловко шевельнула локтем и смахнула на пол дорогой кожаный клатч. Тэ-хён лениво проследил за траекторией падения. Наклонился, поднял вещь и вернул владелице, мимоходом отметив взглядом изящную фигуру в облегающем платье, каскад белокурых волос и нездешние, европейские черты лица.

Чужестранка открыто, кокетливо улыбнулась ему и кивком пригласила пересесть поближе.

— Спасибо, я не в настроении, — сухо обронил он.

Девушка профессиональным взглядом окинула его с головы до ног, нашла, что элегантный костюм только ширма, и решила, что она поторопилась с приглашением.

Тэ-хёна это не задело. Ещё недавно женщины на него даже так не смотрели. Но на самом деле, ему важен был взгляд только одной женщины, но её тут не было.

Он залпом допил обжигающий бурбон, швырнул на стойку купюры и вышел из бара.

Когда он завернул к лифтовой площадке, зеркальные створки кабины уже начали плавно сходиться. Ждать следующего подъёма не хотелось. Тэ-хён громко бросил вдогон: «Подождите!», но его то ли не услышали, то ли попросту проигнорировали. Двери почти сомкнулись. Тэ-хён коротким, натренированным движением успел проскочить в сужающуюся щель.

Незнакомка в мокром плаще осторожно посторонилась, забившись в дальний угол кабины и отвернувшись к зеркальной стене.

Лифт плавно тронулся. И только лёгкое давление в ушах указывало на то, что они поднимаются.

От нечего делать Тэ-хён принялся ненавязчиво сканировать попутчицу: кто она, почему возвращается так поздно? Подол её плаща и носки туфель насквозь промокли — значит, в это тропическое погодное безумие женщина шла пешком. В руке она сжимала металлический термос, какие гонконгцы обычно используют для еды на вынос. По замкнутому пространству кабины пополз слабый, едва уловимый аромат горячей рисовой каши — конджи.

Дешевая уличная еда и мокрая одежда категорически не вязались со статусом постояльцев этого роскошного отеля. Тэ-хён нахмурился, подозрительно глянул на женщину. Голова низко опущена, лицо наполовину скрыто лёгким платком. И вдруг в его мозгу коротнуло. Возглас вырвался сам собой, против воли:

— Вы?!

Скрываться больше не было необходимости. Лин-на медленно подняла голову. Взгляд зелёных глаз оказался острым и режущим, как бритва.

— Господин Кан, — холодно процедила она, — не могли бы вы не разглядывать меня так беспардонно? Мы же всё-таки не на рынке.

Её возмущение было объяснимо — Тэ-хён был настолько обескуражен, что просто не мог заставить себя смотреть иначе. Пазл в его голове отказывался складываться.

— Вы ничего не ели за столом, а теперь тайком бегали на улицу, чтобы купить… вот это? — он кивнул на термос.

Лин-на проигнорировала его недоумённый вопрос, лишь нервным движением поправила влажную прядь, выбившуюся из-под платка.

— Что за тон, консультант? Какое вам вообще дело до того, куда я хожу и чем питаюсь? Ваше дело — слушать.

Она с явным издевательством перефразировала его собственную реплику, брошенную на ужине. Но Тэ-хён сквозь это наносное высокомерие отчётливо расслышал в её голосе не просто недовольство, а глубокое раздражение, природу которого его мужская логика сейчас никак не могла разгадать.

— Как это — какая разница? — вскипел он, окончательно забывая про навязанную Чо Тэ-саном маску безразличия. — Шататься ночью в одиночку по закоулкам Гонконга смертельно опасно! Вас могли банально ограбить. Или похитить.

— Вы, кажется, забываетесь, Кан Тэ-хён, — её голос опустился на пару регистров ниже. — Повторяю для особо сообразительных: вы больше не мой телохранитель. И не стоит разыгрывать тут панику. Мы в благополучном центре города, и я ходила совсем недалеко.