Дело о новой реальности

Она скомандовала двери отъехать, и они оказались на маленькой кухне. В центре стоял прямоугольный стол, за ним сидел мальчик лет семи, перед которым остывала нетронутая тарелка супа.

– Костя, помнишь, я вчера говорила, что к нам придут дяди и зададут тебе несколько вопросов?

Мальчик пустым взглядом смотрел на экран перед собой, по которому шли мультики, и никак не реагировал на ее слова. Она подошла к нему, погладила по плечу и села на корточки.

– Поговори с ними, хорошо, Костик?

Мальчик не ответил. Женщина встала, махнула рукой перед планшетом, и он отключился. Костя машинально взялся за ложку, но потом понял, что от него хотят не этого, и отложил ее. Поднял голову и посмотрел на хозяйку так, словно не узнавал ни ее, ни кухню.

Алексей вытащил бутылку воды из рюкзака и сделал глоток.

– Могу попросить вас выйти на несколько минут? Я протранслирую запись разговора на ваше устройство, вы в любой момент сможете вмешаться.

– Как это выйти? Вы хоть представляете, в каком он сейчас состоянии? – возмутилась хозяйка. – Даже с кузенами не общается. Только с мужем моим, своим дядей, и то – потому что побаивается его.

Алексей собрался было рассказать, как проходил курсы коммуникации с жертвами катастроф, чтобы доказать, что он знает свое дело, но вместо этого произнес:

– Я понимаю ваше беспокойство, поверьте. Но лучше, если мы пообщаемся вдвоем. То есть втроем, включая моего помощника, – Алексей кивнул на Ноэля. – Давайте я удвою гонорар за интервью, что думаете?

Женщина почесала голову над ухом, посмотрела на Костю, раздумывая. В этот момент в кухню ворвалось истошное «Ма-а-а-а-а-а-а-ам!», и она встрепенулась. Прежде чем поспешить на зов, хозяйка тихо попросила:

– Переведите до ухода, пожалуйста.

Алексей кивнул и сел за стол. Достал из рюкзака набор – шоколадный батончик и маленькую машинку – и придвинул подарок к мальчику. Тот поразглядывал подношение несколько секунд, но руки из-под стола так и не вытащил.

Ноэль, не зная, куда себя деть, встал в углу кухни.

Алексей рассказал Косте немного про себя и свою работу, умолчав о парафизиках, а потом стал задавать разные вопросы: какие мультики ему нравятся, что он ел на завтрак, какую игрушку он бы взял с собой на необитаемый остров? Костя поначалу молчал, отводил взгляд, наклонялся к холодной тарелке супа и дул на нее. Потом начал отвечать – односложно, с неохотой. И постепенно стал раскрываться.

Через несколько минут его рука вынырнула из-под стола и потянулась к игрушке. Алексей рассказал, почему выбрал именно эту модель: у него в детстве была красная гоночная машинка, с которой он не расставался, и она не раз приносила ему удачу, когда он попадал в разные переделки. Мальчик впервые посмотрел Алексею в глаза.

– Костя, а ты помнишь, какие мультики смотрел в тот день, когда возникла аномалия?

Мальчик нахмурился, но продолжил вертеть машинку в руках.

– Не было никаких мультиков, – буркнул он. – Меня наказали. Заблокировали телевизор.

– Чем ты тогда занимался? Играл?

Костя пожал плечами, не сводя взгляда с машинки.

– Немного поиграл. Потом в окно смотрел. Маму ждал из магазина.

– И заметил, что там происходит что-то странное, – сказал Алексей, заранее изучивший эту историю по открытым источникам и интервью Костиного дяди.

– Да. – Костя замолчал на несколько секунд, задумался, а потом продолжил говорить безжизненным голосом, словно пересказывал не впечатлившее его кино: – Поднялся сильный ветер, и деревья стали раскачиваться. Потом их ветки обломались и полетели в разные стороны. И окна задрожали.

– А после этого по земле пошли трещины?

– Нет. – Костя перестал вертеть машинку и помотал головой. Алексей обратил внимание, что кожа на больших пальцах его рук, возле ногтей, вся расковыряна. – Сначала посуда начала падать с полок. Я тоже закачался, упал на ковер, и меня вырвало. Мама вернулась. У нее пакет был, она его бросила, все покатилось. Мы побежали на улицу. И там уже…

Костя запнулся. Он перевел взгляд на темный экран планшета, смотря сквозь него, в глубь своих воспоминаний. Грудь его заходила ходуном, ноздри раздулись.

Алексей почувствовал отчетливый укол в районе сердца.

Он знал, что было дальше: подземные толчки раскрошили асфальт, ураганный ветер вырвал деревья с корнями, снес качели и фонарные столбы. Мама Кости скончалась от удара металлической трубой по голове, когда они попытались сбежать из зоны аномалии. Отец, приехавший к дому позже и так и не успевший найти сына, погиб, вытаскивая соседского ребенка из-под машины.

Алексей сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

С таблетками было легче.

– Костя, я понимаю твои чувства. Очень тяжело вспоминать тот день. Но если ты еще можешь немного поговорить об этом, помоги мне узнать одну вещь. Это очень важно. – Мальчик неуверенно кивнул. – Давай вернемся в тот момент, когда ты подошел к окну и увидел, что деревья закачались. Возле дома во дворе ведь были люди?

Костя пожал плечами.

– Ну да. Всегда есть какие-то люди.

– А не было среди этих людей кого-то, кто показался тебе странным? Может, он говорил или делал что-то необычное в тот момент, когда поднялся ветер?

Ноэль переступил с ноги на ногу. Костя откатил от себя машинку.

– Нет, – твердо ответил мальчик.

– Хорошо. – Алексей взял машинку, чиркнул пальцем по колесам, а потом толкнул ее, и та покатилась по столу обратно к Косте. – А после происшествия, когда ты был уже в больнице, к тебе не приходили незнакомые люди?

– Только тетя с дядей, – безучастно ответил Костя.

– Ну ладно, – смирился Алексей. – Значит, ничего странного ты не видел и никакими разговорами тебя потом не донимали.

Костя покачал головой. Алексей взглянул поверх его головы на Ноэля. Тот, хмурясь, рассматривал пирамидку из пустых баночек от антидепрессантов на кухонном столе. Алексей задержался взглядом на баночках, белый цвет которых, того же холодного оттенка, что у врачебных халатов, обманчиво намекал на спасение.

– А сны тебе никакие странные не снились? – спросил он, подумав, что если не сознание, то уж подсознание могло сохранить какую-то информацию. – Не было в них необычных людей?

Костя посмотрел на Алексея печальным и серьезным взглядом. Алексей сразу вспомнил, где видел такой взгляд прежде. У маленького Иисуса на старинных фресках. Дева Мария крепко держит его в своих девичьих руках, но он уже знает, что они не защитят его от боли.

– Мне снится мама, – тихо сказал Костя.

* * *

Дом, в котором жил Костя, находился далеко от станции, поэтому на обратном пути Алексей с Ноэлем арендовали электроплатформу с автопилотом и уже через четверть часа были на месте. Они приложили пальцы к сканерам на входе и поднялись на перрон.

Поезд задерживался, и Алексей решил немного послоняться, проветрить голову. Перрон опоясывал огромный экран, по которому показывали время до прибытия и погоду, крутили важные объявления и транслировали новости. Состав приедет через две минуты, а в мире возникли три новые аномалии. Сами по себе они уже не трогали. Алексей читал эти новости так, как читал бы учебник истории, в котором куда больше страшных событий. Он ощущал растянувшуюся за семь лет дистанцию между собой и фронтом аномалий. Но сегодня эта дистанция стала короче.

Дело в Косте, догадался он. Три новые аномалии. Значит, где-то появилось еще три мальчика, которые живы только номинально.

– Зачем ты к нему пошел? – упрекнул его Ноэль, когда они зашли в вагон и сели в одиночные кресла друг напротив друга. – Только рану ребенку разбередил.

– Он один из немногих, кто видел аномалию от начала и до конца. Тем более такую мелколокальную. Был крохотный шанс, что он что-то заметил.

Ноэль ничего не ответил и отвернулся к окну. Алексей достал планшет и стал обсуждать с виртуальным ассистентом следующие шаги. Через некоторое время Ноэль сказал:

– Я все же кое-чего не понял.

– М? – Алексей неохотно оторвался от беседы с Аркадием.

– Ты спросил ребенка, не видел ли он странных людей, когда началась аномалия. Ты правда думаешь, что парафизика можно застукать на месте преступления, как вора какого-нибудь?

– Есть у меня такая гипотеза. И я пытаюсь ее проверить.

– А кто, по-твоему, должен был заходить к нему в палату? Тоже парафизики?

– Или кто-то, кто действует на их стороне.

– Что ты имеешь в виду?

Алексей прижал к себе рюкзак и наклонился к Ноэлю. Тот сделал то же самое. Со стороны они смотрелись, как два заговорщика.

– Аркадий вчера кое-что нашел, – вполголоса начал Алексей. – Оказывается, родители Кости еще при жизни открыли на него накопительный страховой счет. После аномалии страховая оплатила Косте лечение, а оставшиеся деньги его дядя и тетя сняли и потратили на психолога. Подожди-подожди, сейчас у тебя челюсть отпадет. Счет закрыли, но уже через несколько минут он был открыт снова. И не до 18 лет, как раньше, а до конца жизни Кости. Он теперь застрахован от огромного списка неприятностей. Включая аномалии, конечно же. – Алексей поправил съехавшие очки.

– Как твой виртуальный ассистент заполучил информацию с чужими персональными данными? – уточнил Ноэль.

– Они и не такое могут, надо только оплатить полный доступ. Хотя это не совсем законные делишки. Но ты не задал главного вопроса: кто открыл этот новый счет.

– И кто его открыл?

Алексей победно улыбнулся.

– Вот тут-то и кроется загвоздка. В договоре в графе «страхователь» указан благотворительный фонд. Аркадий достал мне реестры фонда, чтобы выяснить имя человека, застраховавшего жизнь Костика. Но эта информация зашифрована так, что ее взломает только квантовый компьютер.

Ноэль задумался, соединяя факты в связную историю.

– Ты считаешь, что парафизик или кто-то другой, кто действует в их интересах, застраховал здоровье ребенка, чьи родители погибли в аномалии?

Алексей кивнул.

– И это лицо предпочитает делать добрые дела инкогнито?

Алексей кивнул еще раз.

– Но при этом ты допускаешь, что он мог открыто наведаться к мальчику в палату, – скептически добавил Ноэль.

Алексей откинулся на спинку кресла.

– Слушай, интервью со свидетелем – это не лабораторная процедура: шаг вправо, шаг влево – расстрел. Я прощупываю почву, смотрю на реакции, ловлю невзначай сказанные слова. Люди тебе не паразиты.

– В этом я бы не был так уверен, – сухо заметил Ноэль и посмотрел в окно. – Куда мы теперь едем?

– К следующему очевидцу.

– Далеко?

Глаза Алексея предвкушающе блеснули.

– Буквально в другой мир.

Глава 5

Дверь открыл тридцатилетний бородатый мужчина в растянутой белой футболке, спортивных штанах и резиновых тапках.

– Я Володя, – представился он низким жизнерадостным голосом и протянул руку. – Это моя жена Оля. – мужчина кивнул на миниатюрную девушку, выглядывающую из-за его широких плеч. – Проходите. Хотите чего-нибудь выпить?

Алексей отказался, а Ноэль попросил воды.

Вызванные по команде хозяина гуманоидные роботы принялись обслуживать гостей: один вежливо подал Ноэлю наполненный стакан, второй убрал в шкаф их обувь. Владимир проводил братьев в гостиную с панорамными окнами. В центре комнаты горела проекция костра с ровно уложенными поленьями, настолько реалистичная, что ее можно было отличить от настоящего пламени только прикоснувшись рукой. Вокруг бубликом заворачивался обтекаемый диван с низкой спинкой. По периметру парили выключенные светильники, а на стене возле окна умиротворяюще плавали «Кувшинки» Моне.

Оробевшие от непривычной роскоши братья сначала замерли в проходе, потом несмело прошли внутрь. Алексей любил картины, поэтому он сразу направился к стене с ожившим полотном. Стоило ему оказаться на расстоянии метра от него, как изображение поменялось. Вместо кувшинок заколосилось тревожно-желтое пшеничное поле под синим грозовым небом, а над ним, зловеще изгибая черные крылья, пронеслась стая птиц.

Алексей резко обернулся к Владимиру.

– Ван Гог здесь по плану появился? Или эта штука каким-то образом угадала моего любимого художника?

– Ни то, ни другое. – Владимир встал рядом с Алексеем. – Такая технология называется «эмпатическая визуализация». Она сканирует ваше эмоциональное состояние и подбирает картину под настроение.

Алексей дернул плечом.

Зашибись. Теперь все знают, что у меня внутри, хотя я об этом не просил.

К ним подошел Ноэль, и на стене возникла чета из «Американской готики» Гранта Вуда со строгими осуждающими лицами – прямо как у него.

Алексей гоготнул, Владимир спрятал смешок в кулак. Ноэль сделал вид, что с большим интересом изучает изображение.

– Давайте присядем, – пригласила всех Ольга.

Фрагменты дивана отъехали в стороны, размыкая круг. Первым сел Владимир: он расставил ноги и вытянул руку вдоль спинки. Ольга опустилась рядом и по-воробьиному прижалась к его боку. Братья устроились напротив.

Владимиру протянули удостоверение.

– Алексей Тверски, «Мир после», – проговорил он, наклонившись к экрану. – Один мой коллега вас читает, купил подписку. Вы оба оттуда? – Владимир взглянул на Ноэля.

– Вообще Ноэль ученый, – пояснил Алексей. А еще – так уж вышло – мой брат. Он мне немного помогает.

– То-то мне показалось, что вы лицами похожи, – пробасил Владимир.

– Только один брюнет, а второй блондин, – вступила в разговор Ольга и мило улыбнулась.

Алексей еще немного поговорил с хозяевами на отвлеченные темы, чтобы настроиться на интервью. Разговор зашел об их премиальном районе с садами на крышах и человеческими работниками в ресторанах.

– Давно здесь живете? – поинтересовался Алексей, параллельно оставляя инструкции Аркадию.

– С пару месяцев, – ответил Владимир. – Ремонт отнял уйму времени, поэтому переехали намного позже, чем планировали.

– Даже обидно, что скоро уезжаем, – вздохнула Ольга. – Так и не успели обжиться.

Алексей поднял взгляд на Ольгу, почуяв перспективную тему, и подвинул к переносице очки.

– Уезжаете? Надолго?

– Навсегда, – Владимир побарабанил пальцами по спинке дивана. – Хотим эмигрировать.

– Почему, если не секрет?

Владимир несколько секунд смотрел на Алексея, словно отмеривая на внутренних весах количество правды, которой готов поделиться.

– Я знаю, что ты сейчас думаешь. У этого чувака ведь все прекрасно: квартира роскошная, зарплата заоблачная, контракт с «Прометеем». Что еще нужно для счастья? – Владимир почесал бороду. – Но мы живем как у чертова подножия вулкана. Фигурально выражаясь. Виды офигенные, почва благодатная – вопросов нет. Вот только в любой момент может бахнуть, и появится очередная аномалия, которая заберет твою прекрасную, комфортную и псевдостабильную жизнь. Не знаю, как вы, ребята, – Владимир бросил взгляд на жену, – но мы здесь заводить детей не собираемся.

Алексей почувствовал укол зависти.

Самое роскошное в твоей жизни, дорогой Владимир, это не квартира, а выбор. Ты можешь остаться или уехать. А у меня есть только вера, что я нужен именно здесь.

– Какой смысл переезжать? – спросил Ноэль. – Аномалии же происходят по всему миру.

Алексей сдержанно усмехнулся. Его брат, как всегда, на страже рациональности.

Владимир сложил руки на груди и пожал своими медвежьими плечами.

– Многие мои друзья уехали. Они говорят, что в других странах аномалий меньше. Не знаю, может, какие-то государства все же пытаются бороться с этой херней, делают хоть что-то. Ты только этого не записывай, ладно? – Он выставил руку, заметив, как его слова выводятся на экране планшета. – Так-то я патриот и люблю свою страну. Но я беспокоюсь о семье.

Так-то мы все патриоты. Однако всегда есть какое-то «но».

– Давайте перейдем к тому, ради чего мы собрались. – Алексей чуть подался вперед. – Можете рассказать об аномалии, с которой вы столкнулись? Если не ошибаюсь… – Он мельком глянул на планшет. – Это было два года назад, в ресторане Prism. Сейчас он вроде бы закрыт?

Владимир расслабился, и его руки снова свободно легли на спинку дивана.

– Закрыт, да уж… Жаль, если честно. Еда там была что надо: настоящая, качественная. И ничего лишнего! Сейчас такой ресторан днем с огнем не сыщешь. Везде устраивают какую-то свистопляску, чтобы заманить тебя на культивированный стейк. Только кому он сдался?

Тем, кому жалко убивать животных, придурок.

– Ольга, расскажите, как все происходило, – попросил Алексей. – С самого начала.

Ольга выпрямилась, отклеилась от мужа, взволнованно забегала взглядом.

– Мы пришли, нас посадили у окна, – стала жестикулировать она. – Все было как обычно: принесли сет закусок, на очереди был суп. И пока мы его ждали, свет в ресторане неожиданно погас. Но всего на несколько секунд, поэтому никто не удивился.

– Подумаешь, коротнуло, – прокомментировал Владимир.

– Потом я увидела официантку. Она как раз несла наш суп. Когда она оказалась совсем близко, свет снова погас, и бедняжка споткнулась о ножку стула.

– Падала она феерично, – вновь вставил Владимир. – Суп был повсюду.

– Володь, – мягко одернула его Ольга.

Владимир изобразил, как закрывает рот на замок и выбрасывает ключ.

– Что было дальше? – спросил Алексей.

– Свет стал то гаснуть, то включаться, раз, наверное…

– Долго так происходило, – не выдержал и минуты молчания Владимир, вызвав у Алексея острое желание закатить глаза. – Люди уже перешептываться начали. А потом лампочки полопались одна за другой и стало окончательно понятно, что мы влипли.

– Все запаниковали, – продолжила Ольга.

– Это еще мягко сказано. Народ помчался к выходу, отпихивая друг друга в темноте. Люди ругались, кричали, у дверей образовалась давка. Выбрались на улицу, а там тоже ни зги не видно. Весь район вырубило.

Ольга согласно кивала.

– Хорошо. – Алексей потер лоб и посмотрел в планшет. – Если в ресторане было темно, как вы нашли выход?

– Так фонарики есть на всех устройствах, – сказал Владимир.

– Фонарики… Ладно. Может быть, раз были фонарики, вы заметили что-то странное, когда уходили из ресторана?

Владимир пожал плечами, а Ольга помотала головой. Но потом задумчиво произнесла:

– Володь, а помнишь, какие-то люди решили остаться внутри?

– Помню, – кивнул он. – Я тогда подумал: «Вот психи!» Всем же известно, что из зоны аномалии надо убираться.

Алексей вскинул взгляд на Владимира. Сердце его бешено забилось, щеки и уши запылали. Он судорожно вздохнул, пытаясь прогнать оцепенение, и с деланной непринужденностью уточнил:

– Люди, которые остались в ресторане, делали что-нибудь необычное? Или, может, выглядели как-то не так?

– В смысле? – Владимир недоверчиво нахмурился.

Ноэль справа вздохнул. Настроенная на него картина на стене поменялась: вместо «Американской готики» медленно проступил скрупулезный брейгелев пейзаж. Крестьяне и скот бродят по скалистому берегу, занятые своим неторопливым бытом. Пригревшиеся на солнце кораблики лениво покачиваются на волнах. Чьи-то ноги неистово бьют по воде в правом нижнем углу.

Заметив направленные за них взгляды, Ольга с Владимиром обернулись. Владимир навел смартфон на стену и зачитал:

– Питер Брейгель Старший. «Пейзаж с падением Икара». – Он убрал смартфон и взглянул на картину. – А где Икар?

– В воде, – сказал Ноэль. – Он уже упал.

– Может быть, вы что-то еще странное заметили? – громко спросил Алексей, заставив супругов вернуться к разговору.

– Слушай, аномалии – это одна большая странность, – сказал Владимир. – Мой вам совет: уезжайте отсюда поскорее, чтобы, не дай бог, с ними не столкнуться.

Алексей открыл было рот, чтобы возразить, но передумал и погасил планшет.

Ноэль первым встал с дивана.

* * *

– Это Марк на выпускном в Академии. – Алиса Ульриховна, придерживая одной рукой теплую шаль поверх траурного платья, протянула Алексею фотографию из альбома.

Он даже взвесил ее в руке – настолько необычно было держать реальный глянцевый снимок, когда всю жизнь видел только цифровые изображения.

Какая хорошая, плотная фотобумага. И альбом такой добротный. И мебель крепкая, деревянная. Прямо декорации для кино. Исторического.

Поймав нетерпеливый взгляд Алисы Ульриховны, Алексей взглянул наконец на снимок. На нем были запечатлены бравые улыбающиеся спасатели, и среди них – двадцатитрехлетний сын хозяйки, Марк.

– Когда он выпустился? – спросил Алексей, возвращая Алисе Ульриховне фотографию.

– За два года до аномалий. Как раз успел получить какой-никакой опыт, чтобы потом, когда все началось, уже сразу в бой… – Алиса Ульриховна дрожащей рукой взялась за ручку фарфорового заварника с яркими ирисами на округлых бочках и подлила гостям чая. Поставив заварник, она шмыгнула носом и перевернула страницу альбома. – А вот он со своей женой, моей невесткой, Лидочкой. Во время их свадебного путешествия. – Она развернула к Алексею страницу с фотографией, на которой уже повзрослевший Марк позировал на фоне гор в обнимку с хрупкой брюнеткой, придерживающей длинные, разлетающиеся на ветру волосы.

– Да, я звонил Лидии, – вспомнил Алексей, – но она отказалась со мной говорить.

– Лидочка так и не смирилась с его смертью, – покачала головой Алиса Ульриховна. – Обозлилась на мир. И на меня, наверное. За то, что я не помешала Марку идти выполнять свой долг. Но она плохо знала моего мальчика. Он не мог поступить иначе. – Алиса Ульриховна закрыла альбом и любовно огладила кожаную обложку. – Мой Марк много сделал для страны. Мне всегда хотелось, чтобы люди знали о его подвигах. А тут звоните вы, Алексей, и говорите, что пишете про тех, кто ликвидировал последствия аномалий все эти семь лет. Как я была счастлива это услышать, вы даже себе не представляете!

Ноэль удивленно и немного осуждающе покосился на Алексея.

«Ну что?! – одними губами произнес Алексей, когда Алиса Ульриховна отвернулась к окну, уплывая в воспоминания. – По-другому она бы не согласилась на встречу».

– Алиса Ульриховна, Марк рассказывал вам что-нибудь об аномалиях, которые он лично видел? – спросил Алексей.

Женщина покачала головой.

– Берег меня мой мальчик.

– А записей он никаких не делал?

– Да может, и делал, но люди из министерства забрали всего его устройства. Ноутбук, телефон, часы. Очки у него еще были. У меня ничего не осталось. Только фотографии Марка. И память о нем.

– Быть может, у Лидии…

– Нет-нет, – протестующе покачала головой Алиса Ульриховна, – они так и сказали: информация об аномалиях под строжайшим контролем, поэтому они обязаны изъять любые свидетельства. Они вернули мне ноутбук абсолютно чистым.

– Могу я взглянуть на него?

– Зачем? – удивилась Алиса Ульриховна. – Нет, я вам его покажу, конечно. Вы его сфотографируйте для статьи. Хотя я не понимаю, что за дело вам до пустого ноутбука, вы лучше фотографии себе перенесите. Наших героев должны знать в лицо. Ах, батюшки! – Женщина вскочила из-за стола, и ножки деревянного стула со скрипом проехали по старому паркету. – Я совсем забыла про его медаль! Он получил ее посмертно, конечно же… Сейчас схожу за ней.

Алиса Ульриховна поставила альбом на полку тяжелого книжного шкафа, поправила на ходу ажурную белую салфетку на круглом столе, за которым сидели Алексей и Ноэль, и юркнула в соседнюю комнату.

– И ноутбук прихватите, пожалуйста! – крикнул ей в спину Алексей.

– Зачем тебе отформатированный ноутбук? – тихо спросил Ноэль.

– Мне нужно попасть в браузер и попытаться восстановить доступы к облачным сервисам, – зашептал Алексей, прислушиваясь к суетливым шагам Алисы Ульриховны по квартире. – Аркадий подсказал, как это сделать.

– Алексей, – строго окликнул его Ноэль, встретившись с ним взглядом. – Ты правда собираешься обмануть женщину, потерявшую сына, ради призрачной надежды добыть сведения, которые, скорее всего, ничего не дадут?

Алексей ответил на праведный взгляд брата своим – упрямым и оскорбленным.

– Может, лучше перестанешь морализаторствовать и поможешь ее убедить? Иначе я не понимаю, зачем ты вообще со мной пошел, – огрызнулся он. – От тебя никакого толку.

В комнату вошла Алиса Ульриховна и братья отшатнулись друг от друга, как застуканные за разговорами ученики.

– Вот, взгляните-ка. – Она подошла к Алексею и с гордой улыбкой открыла перед ним коробочку, внутри которой на бархатной подушке лежала круглая золотая медаль с полосатой сине-красной лентой. Алексей и Ноэль встали. – Это особая медаль, ей награждают только тех, кто проявил героизм во время аномалий. Видите, здесь выгравирована бабочка – символ изменений и нового мира.

Алексей сфотографировал медаль в руках Алисы Ульриховны на свой смартфон и с серьезным видом произнес:

– Марк заслужил эту награду. Он настоящий герой. Примите мои соболезнования.

Алиса Ульриховна подняла на Алексея большие и печальные карие глаза, а потом с безграничной нежностью взглянула на медаль.