Дело о новой реальности

Виктория Остер

Дело о новой реальности

Глава 1

– Через 27 минут и 14 секунд начнется дождь, – сверился с часами Ноэль.

Обычно он не проговаривал свои мысли вслух, но на третий день затворничества брата захотелось прорвать эту гулкую и раздражающую тишину хотя бы собственным голосом.

Ноэль взглянул на тучи за окном, которые сгущались прямо на глазах, напоминая спутанную пряжу. Аномальный дождь был пунктуален, как немец: день за днем он приходил в одно и то же время и лил на одной и той же территории, без пропусков и опозданий. Метеоприложения даже перестали о нем предупреждать.

В квартире стало темнеть, и умный дом включил свет по периметру кухни. Ноэль скользнул по ней гордым и довольным взглядом. По пустой, готовой к работе столешнице, по сияющему, как хирургические инструменты, крану, по ровно висящим вымытым кружкам. Он открыл шкафчик и достал оттуда прозрачную банку с чаем. Высыпал пару ложек в заварник, дождался, пока чайник подогреется и залил листья кипятком. Поставил банку на место, еще раз осмотрел полку, которую несколько минут назад тщательно протер, и закрыл дверцу.

Ноэль собрался было пойти в свою комнату – этот послеполуденный дождь всегда нагонял на него сонливость, – но заметил испуганно выглядывающий из-за тостера краешек блюдца. Ноэль придвинул его к себе и обнаружил на нем засохший чайный пакетик, умирающий в этом углу, судя по виду, уже пару дней.

Алексей! – возмутился про себя Ноэль.

Он выкинул пакетик и помыл блюдце.

Как я устал наводить за тебя порядок! Не выходит несколько дней из комнаты, питается непонятно чем, не убирает за собой. Ведет себя, как подросток, хоть матери жалуйся.

Ноэль открыл ящик с посудой и замер с блюдцем в руке, пытаясь понять, откуда брат его взял. Оно не подходило ни к одному из трех сервизов. В итоге он задвинул блюдце к дальней стенке и резко закрыл дверцу шкафчика.

Поедом себя, наверное, ест после неудачи с тем расследованием. Да, обидно. Год работы насмарку. Но что теперь, вести себя как свинья и даже к ужину не выходить?

Ноэль твердым шагом направился к комнате брата. Громко постучал в дверь, на этот раз решив добиться своего и понять, что происходит с Алексеем. Как и в прошлые дни, ему никто не ответил. Но Ноэль бросил деликатничать и продолжил бить по двери своим жилистым кулаком, пока не услышал раздраженное «Да входи уже!»

Щелкнул замок, среагировав на разрешение Алексея, и Ноэль потянул на себя дверь. Комната брата встретила его недружелюбной темнотой, в которой как маяк в ночи горел экран стоящего на столе ноутбука. Алексей сидел, склонившись над клавиатурой, и что-то печатал. Из-под его пальцев вылетал звук нажимаемых клавиш, похожий на шелест тысячи маленьких крыльев. Вдалеке прогремел гром.

– И долго ты собираешься здесь прятаться?

Ноэль подошел к окну, раздвинул двумя пальцами наглухо закрытые жалюзи и оценил полную преддождевую готовность.

– Я не прячусь, – буркнул Алексей, продолжая щелкать клавишами. – Я просто очень занят. И не хочу ни на что отвлекаться.

– А тебе не приходило в голову, что я буду беспокоиться? Если бы дом не доложил, что твои показатели жизнедеятельности в порядке, я бы уже спасателям позвонил.

Алексей обернулся к брату, свесив локоть через спинку стула. Из-под отросшей темной челки блеснули стекла очков со скругленными углами в металлической оправе. Очки часто сползали ему на нос, и он подвигал их к переносице невыносимо снобистским движением.

Именно это он проделал и сейчас.

– Ну что ты ко мне пристал? Дом же сказал тебе, что со мной все нормально. От скуки маешься? В квартире убирать больше нечего?

– В квартире всегда есть что убирать, – ехидно парировал Ноэль. – Ты умудряешься устраивать беспорядок даже сидя безвылазно в своей… – Ноэль окинул брезгливым взглядом комнату, все еще спрятанную от него мутной темной поволокой. – В своей берлоге.

– Я не навожу никакого беспорядка. Я просто живу. А ты хочешь сделать наш дом стерильным, как свою лабораторию. И вообще. – Алексей что-то написал на магнитном стикере, привстал со стула и приложил его к стене над столом. – Мы спорили на эту тему миллион раз, давай остановимся на этой красивой цифре и не будем продолжать счет. У меня нет на это времени.

Ноэль проследил за движениями Алексея и посмотрел на черную грифельную стену над головой брата. Он видел ее много раз, и на ней всегда были выписаны какие-то мысли и висели стикеры. Но в этот раз стена походила то ли на игровое поле в разгаре партии, то ли на карту боевых действий. Алексей приклеил на нее фотографии, документы, заметки, что-то из этого соединил стрелками, оставил рядом подписи своим непонятным почерком, разбросал знаки вопросов, отметил даты.

Ноэль подошел поближе, пытаясь понять, стоит ли ему переживать, и под его тапочком что-то хрустнуло.

– Квартира Тверских, включи свет у Алексея, – попросил он, и помещение выпрыгнуло на него из темноты. Ноэль сощурился и обвел взглядом комнату. Стена выглядела еще более хаотично, чем он успел рассмотреть без яркого света. Стол под ней был завален всякой мелочевкой и книгами. На единственном свободном стуле висела толстовка, а из ее кармана выглядывала блестящая обертка из-под батончика. На полу стояло отделение одноразовых стаканов из-под кофе – еще чуть-чуть, и они образуют взвод.

Ноэль посмотрел, на что наступил: это оказалась несчастная ручка. Он поднял ее и положил на стол Алексея. Вытекшая паста испачкала пальцы, и он потер один о другой, едва справляясь с оскорбленно вопившим чувством чистоты.

– Что с тобой происходит, Алексей? – Ноэль сел на негостеприимно твердый стул с толстовкой на спинке и внимательно посмотрел на брата, вызывая тем на самым на разговор.

Алексей с тяжелым вздохом закрыл экран ноутбука и театральным жестом указал на стену.

– Как видишь, у меня новое дело. Если ты думал, что я сижу здесь и сопли на кулак наматываю, потому что мое прошлое расследование так и не опубликовали, то ты ошибаешься. – Алексей посмотрел на свои ногти и покрутился на стуле. – Пошли они в жопу.

– Я рад слышать, что ты пережил эту историю. И что обошлось без конфликта с руководством.

Алексей многозначительно хмыкнул, а Ноэль посмотрел на стол. Взгляд его тут же выхватил белую баночку из-под таблеток. Она стояла за ноутбуком, рядом с зарядной станцией, дезодорантом и салфеткой для протирания очков.

– И с чем связано твое новое дело? – дежурно спросил Ноэль.

– Так уж тебе это интересно. – Алексей придвинул к переносице очки и снова открыл ноутбук.

– А почему нет? В конце концов, ты мой младший брат, и раньше я всегда знал, чем ты занимаешься. – Вскользь кинутое «раньше» царапнуло внутри, и Ноэль перешел на оправдательный тон: – В последние месяцы мы мало общались. Но ты ведь знаешь, что у меня много работы. Мы получили грант, и лаборатория…

– Ноэль, – твердо перебил его Алексей. – Ты старше меня всего на три минуты, нам обоим по двадцать семь. И тебе мало что по-настоящему интересно, кроме твоих паразитов. А зашел ты, чтобы проконтролировать вот это. – Алексей взял баночку и потряс ей, доказывая, что она пуста. – Я обещал тебе, что в этот раз брошу таблетки, значит, брошу.

Ноэль выдохнул, выпуская напряжение.

– Только глобально это ничего не изменит. – Алексей стукнул банкой о стол. – Половина планеты пьет антидепрессанты, чтобы справляться с новой реальностью. Нам продали это как средство от тотальной депрессии и суицидальных мыслей в первые годы аномалий. Вот только мало кто знает, что правительства и фармкомпании делают все, чтобы люди не могли соскочить. Если бы мое расследование опубликовали, тогда, быть может, что-то и поменялось бы. А так что? Ну бросил и бросил. Один в поле не воин. У меня, кстати, в башке теперь стреляет. – Алексей потер висок. – Говорят, так синдром отмены проявляется.

– Меня не особо волнует, что там с другими людьми, – сказал Ноэль. – А за тебя я рад. Правильно, что завязал. Особенно с учетом того, что тебе удалось узнать…

– А меня волнует, Ноэль, – перебил его Алексей. – Волнует, что даже если бы все узнали правду, мало кто так же отказался бы от таблеток, потому что аномалии-то этого никуда не денутся! Стекла текут рекой, земля при каждом шаге бьет током, люди выбрасываются из окон, задыхаясь от непонятно откуда взявшегося в воздухе цианида… Вся эта чертовщина продолжает происходить. И никто не придумал другого способа с ней справляться.

– Семь лет прошло, Алексей. – Ноэль встал, подошел к выстроенной на полу башне из книг, достававшей ему до груди, и бережно поправил накренившуюся верхушку. – Аномалии с нами уже семь лет, а ты все бунтуешь.

– Это лучше, чем смириться и опустить руки, – повернулся к нему Алексей. – Твой пример для меня не заразителен.

– Я не смирился, я адаптировался. Это, а не таблетки, единственно верная стратегия выживания, что прекрасно доказывают паразиты. Мы не можем ничего сделать с аномалиями, поэтому нужно просто продолжать жить: так, как умеем.

– Ну это мы еще посмотрим. – Алексей наклонился к ноутбуку и махнул рукой, перелистывая статью, которую читал.

– Собираешься остановить аномалии? – спросил Ноэль тоном, которым обращаются к маленьким детям, обсуждая их забавные фантазии. Он подошел к столу Алексея и поправил другие книги.

– Собираюсь найти тех, кто эти аномалии устраивает.

Ноэль застыл с книгой в руке и повернулся к брату.

– Это даже не смешно.

Алексей посмотрел на него поверх очков и ничего не ответил. Ноэль поставил книгу на место, отошел на середину комнаты и окинул проницательным взглядом грифельную стену, которая, как он уже понял, была обклеена деталями нового расследования Алексея.

Расследования, связанного с теми, кто уже семь лет сотрясает мир. И кого называют парафизиками.

– Как ты планируешь найти тех, кого никто никогда не видел? – со скепсисом в голосе поинтересовался он. – Мы даже не знаем, люди они или нет. Может, их вовсе не существует.

– Парафизики существуют, – упрямо возразил Алексей.

– Хорошо, – неуверенно согласился Ноэль, – допустим. – Он снова сел напротив брата, чтобы видеть его лицо. Ему казалось, что тот или разыгрывает его или сошел с ума.

Или это тоже синдром отмены. Какая-нибудь паранойя или что-то вроде того.

– Но зачем тебе искать их? Чего ты хочешь добиться?

Алексей посмотрел на него и серьезно проговорил:

– Если я отыщу парафизиков, это станет сенсацией. И на этот раз мне не посмеют закрыть рот. О моем расследовании заговорят все. Все, Ноэль!

– Ты же понимаешь, что это практически невозможно, – попытался вернуть его на рациональные рельсы брат.

– Если ты собрался меня отговаривать, то проваливай, – буркнул Алексей. – Из всех твоих слов я оставлю только «практически».

Ноэль нахмурил свои светлые брови, оценивающе разглядывая брата.

Алексей всегда страдал навязчивыми идеями, а с тех пор, как он занялся расследовательской журналистикой, все только усугубилось. Это ж надо, парафизиков он собрался искать!.. И не шутит ведь: вон какую деятельность развел, гипотезы набросал, план составил. Ерундой мается. С другой стороны…

Ноэль задумчиво потер подбородок.

Если эта беготня поможет ему поскорее завязать с таблетками и перестать страдать из-за своего прошлого дела, то почему бы и нет. В конце концов, вряд ли эта фантазия заведет его далеко. Парафизиков ведь не существует.

Он встал и повернулся к заметкам брата. Оглядел их и сказал:

– У тебя здесь в датах ошибка. Оледенение деревьев в городском парке произошло раньше, чем вымирание тигров на Дальнем Востоке.

– Точно. – Алексей проследил за его рукой. – Спасибо. Это надо будет поправить.

– Я вот что хотел сказать. – Ноэль напряг плечи и постучал ладонями по бедрам. – Если хочешь, возьму на работе несколько выходных и помогу тебе с твоим расследованием. Тебе ведь надо об кого-то думать.

– Щедрое предложение. – Алексей подозрительно посмотрел на брата. – А тебе самому-то это зачем?

Чтобы ты дел не натворил, дурья башка, подумал Ноэль. А вслух сказал:

– Может, мне тоже интересно узнать, кто такие парафизики.

Алексей придвинул к переносице очки.

– Ладно. Тогда давай расскажу, что мне уже удалось узнать.

Он встал и переставил листочки с аномалиями, на которые указал Ноэль. Затем кивнул на записи в углу стены и принялся излагать свои гипотезы. Ноэль молча слушал, время от времени вставляя замечания. Алексей, вдохновленный свежими мыслями брата, с азартом начал выстраивать новые теории. Они спорили и дополняли друг друга, не замечая ни времени, ни дождя, который усилился и крупными тяжелыми каплями прибивал к дорогам пыль.

Этот дождь не просто заливал четыре района Нового города, а будто сходил с ума от бессильной ярости. Он колотил по стеклам небоскребов и барабанил по крышам машин, его гнев шумной волной разлетался по пустым улицам. Но все это происходило в определенных границах. Стоило только пересечь их, и над головой вновь оказывалась типичная сентябрьская погода: стеснительное солнце, мягкая прохлада и запах первых пожухлых листьев.

Вероятно, люди, вынужденные жить в месте, на которое был наслан дождь, считали это наказанием. Но едва ли они страдали сильнее того, кто так же смотрел на разгул стихии изо дня в день и знал, что это его рук дело. Его вина.

Глава 2

Людвиг Викторович Ломов спешил к себе в кабинет по длинным коридорам Ассамблеи – главного законодательного органа страны. Эти коридоры были знакомы ему до последней завитушки на ковровых дорожках: он уже тридцать лет владел мандатом, раз за разом переизбираясь от столицы.

В этом созыве Ассамблеи спикер попросил его возглавить Комитет по сохранению стабильности и суверенитета, который занимался охранительным законотворчеством. Десять лет назад Людвиг Викторович счел бы такое назначение серьезным успехом, но к своим шестидесяти годам, на пике политической карьеры, он перестал ценить должности. Власть ему уже давал не пост, а влияние, которое он сумел нарастить.

– Людвиг Викторович! – окликнули его сзади.

Он обернулся и сдержанно улыбнулся вице-спикеру – высокому мужчине с дружелюбным лицом, бывшему чемпиону по легкой атлетике.

– Александр Карлович, приветствую. Я спешу, честно говоря.

– Я быстро, быстро. – Александр Карлович приблизился к Людвигу Викторовичу, склонил голову и тихим доверительным тоном продолжил: – Заседание вашего комитета уже было? Что решили по той инициативе?

– Какой, Александр Карлович?

– Которая ограничивает распространение информации о новых аномалиях на территории страны.

Людвиг Викторович потер подушечки пальцев друг о друга и мысленно проговорил:

Иными словами, которая запрещает людям трепаться о катастрофах.

– Пока отправили на доработку. Законопроект дельный, но…

– Дельный-дельный, Людвиг Викторович. И поручению президента вторит. Он же сказал на последнем выступлении, что нам нужно создать образ безопасного государства и заманить к себе мигрантов, особенно ученых. Как это было пятьдесят лет назад, когда наши с вами родители сюда приехали. Рождаемость-то сами знаете какая, экономику двигать некому. Так что закон очень своевременный.

– Александр Карлович, хотите начистоту? Закон не сыграет. Наше дорогое отечество в желтой зоне: среднее количество аномалий по миру. А учитывая огромную территорию, на которой они происходят, полностью контролировать информацию о них, мягко говоря, затруднительно.

– Ну что ж вы с плеча рубите, Людвиг Викторович…

– Алекса-а-андр Карлович, – нараспев произнес Людвиг Викторович и придержал коллегу за локоть, – я правда спешу. Но если хотите, мы с вами отдельно встретимся и обсудим этот закон. И не на ногах, разумеется, а в хорошем ресторане.

Александр Карлович понятливо улыбнулся.

– Мой секретарь позвонит вам.

– Договорились, – кивнул Людвиг Викторович и ускорился, сглатывая привкус досады, оставшийся от этого разговора.

Они уже семь лет пытаются что-то сделать с аномалиями: побороть, предупредить, обойти. А теперь и вовсе перестать о них говорить! Но все без толку. Пришло время для новых мер. Люди к ним еще не готовы, поэтому нужно быть осторожным. Если все сделать тихо и правильно, проблем не будет.

Да, – Людвиг Викторович схватился за позолоченную массивную ручку и потянул на себя дверь, – проблемы нам ни к чему.

В приемной, помимо секретарши Амалии Ивановны, его ждали четыре человека. При виде Людвига Викторовича они нетерпеливо встали, быстро стирая с лица выражение скуки и недовольства, и последовали за ним в кабинет. Помещение встретило их легким запахом табака – Людвиг Викторович иногда баловал гостей дорогими сигарами – и бодрящей прохладой. С первого взгляда кабинет напоминал резиденцию лидера страны столетней давности: много дерева, хрусталь под потолком, каретная стяжка на кожаной мебели и ковры, ни на сантиметр не стоптанные. Вот только массивный стол представлял собой один большой экран, края которого чуть загибались кверху, изображения на развешанных по стенам фотографиях периодически приходили в движение, а между двумя диванами, прямо над стеклянным журнальным столиком, парила проекция земного шара.

Людвиг Викторович выключил проекцию и пригласил всех сесть.

– Итак, господа. Я очень рад видеть вас здесь. Вы друг с другом, полагаю, знакомы, но будет не лишним еще раз всех представить.

Он повернулся к мужчине по правую руку от себя – лысеющему, лет пятидесяти, в темном полосатом костюме, пиджак которого едва скрывал полный мягкий живот.

– Сегодня с нами уважаемый Александр Мерлуз, директор медиахолдинга «Первый век», объединяющего ведущие цифровые издания. Прошу любить и жаловать.

Мерлуз сконфуженно улыбнулся.

– Рядом с вами, Александр, ваш коллега Георгий Снегофф, глава государственной телерадиокомпании «Слово».

Снегофф чуть вытянул шею, обвитую розовым галстуком с тугим узлом, и тряхнул густыми рассыпающимися волосами.

– Напротив вас, господа, многоуважаемая Маргарита Александровна Спицына, много лет занимающая пост министра по контролю за информацией. А еще мой старый и добрый друг. Маргарита Алесанна, счастлив, что вы почтили нас своим присутствием.

Женщина пошевелила костлявыми пальцами, унизанными кольцами с крупными желтыми топазами в тон лимонной блузке, и с вельможной надменностью посмотрела на Людвига.

Тот перевел взгляд на последнего гостя.

– И, наконец, человек, о котором вы все много слышали, но видите его, полагаю, впервые. Дамы и господа, прошу приветствовать Аарона Квятовски, главу небезызвестной вам компании «Прометей».

Все присутствующие с интересом и легкой ехидцей посмотрели на последнего участника встречи. Аарон Квятовски, гений-миллиардер, стоящий за самыми амбициозными технологическими проектами «Прометея» – от создания глобальной нейросети для объединения всех умов в одну систему до бюджетных межпланетных путешествий – много лет избегал публичности. Удивительным было и то, что он явился на встречу к Людвигу Ломову, и то, что внешность его оказалась под стать незаурядным инициативам: ярко рыжие волосы, обрызганное веснушками мальчишеское лицо, по которому было совершенно невозможно угадать возраст, и странные повадки вроде бесцельно блуждающего по помещению взгляда. Причиной последнего было не стеснение от свалившегося на него внимания, а скорее равнодушие к церемониальным жестам Людвига Викторовича.

– Ну, кажется, всех назвал, никого не обидел. А теперь – к делу! – Людвиг Викторович ударил в ладони и уселся в кресло. – Амалия Иванна, – крикнул он, – будьте добры, материалы!

Пока вошедшая секретарша неспешно раздавала гостям папки, Людвиг Викторович продолжил:

– Господа, должен предупредить, что все, о чем мы будем говорить сегодня, строго конфиденциально. Связь в кабинете на время встречи выключена, ваши устройства удаленно заблокированы, а бумаги в конце попрошу оставить здесь. Спасибо, Амалия Ивановна. Прикройте за собой дверь. Да, поплотнее.

Людвиг Викторович окинул взглядом склоненные над папками головы и снова потер друг о друга подушечки пальцев. На этот раз – предвкушающе.

– Как вы уже успели прочитать, перед вами, господа, проект секретного закона о легализации парафизиков. – Слово «легализация» он произнес по слогам, растягивая губы. – Его суть заключается в следующем: мы предлагаем снять с парафизиков статус врагов человечества, по крайней мере, в дорогом отечестве. И признать их право стать частью нашего общества, чтобы направить свои исключительные таланты, скажем так, в патриотическое русло.

Ответом ему была изумленная тишина.

Квятовски хрустнул пальцами, от чего Мерлуз и Снегофф вскинулись. Маргарита Александровна продолжила сидеть со строгой прямой спиной и невозмутимо листать страницы: десятилетия в высших эшелонах власти выковали ее выдержку в бронзе.

– Кто еще стоит за этим законом? – скрежещущим голосом поинтересовалась она и ударила тыльной стороной ладони по первому листу. – Вас же кто-то поддерживает? Вы не можете продвигать такое в одиночку.

– Безусловно, Маргарита Алесанна, безусловно, – протянул Людвиг Викторович и без обиняков выдал: – На нашей стороне военные.

– Вы хотите использовать парафизиков в вооруженных конфликтах с другими странами? – проницательно уточнил Квятовски.

– Вы заглядываете слишком далеко, дорогой Аарон. – Людвиг Викторович деловито закинул ногу на ногу и сцепил руки перед собой в замок. – Для начала мы хотим донести до парафизиков, что наше дорогое отечество готово с ними сотрудничать.

– Прошу прощения, – подался вперед Снегофф и жеманно заметил: – но мы ведь даже не понимаем, кто они такие, эти парафизики. Они ни с кем не выходили на связь.

– Важно не кто они, а что они умеют, дорогой Георгий. Понимаете, парафизики – сила, которой мы ничего не можем противопоставить. Ученые всего мира до сих пор не разгадали, как они… – Людвиг Викторович потер пальцы, подбирая слова. – Как они совершают эти вещи. Эти фокусы с реальностью. Они сильно опережают человечество, это очевидно. Мы долго, целых семь лет боялись парафизиков, и именно по причине этого животного, иррационального страха перед неизведанным приняли их за врагов. Однако, если задуматься, они ведь никогда не угрожали нашему дорогому отечеству.

– А как же катастрофы? – недоумевал Снегофф. – Разве это не действия против нашей страны? Они же каждый раз наносят колоссальный урон экономике! Люди, в конце концов, гибнут.

– Очень важен правильный выбор слов, дорогой Георгий, – понизил голос Людвиг Викторович. – То, что происходит по воле парафизиков – это аномалии, которые иногда действительно приводят к катастрофам. Но если посмотреть на них с другой перспективы, аномалии – часть больших мировых изменений, которые затронули не только нашу страну. Вы согласны со мной, Аарон? – Людвиг Викторович внимательно взглянул на Квятовски. Как опытный председатель, он умел вовремя увести дискуссию с линии столкновения.

– Мы в «Прометее» изучаем аномалии с первого дня их появления. Бывает, что аномалия не приводит ни к каким разрушениям. – Монотонно, но уверенно, будто зачитывал учебник, проговорил Квятовски. – Например, локальный блэкаут в ирландском Карлоу. Люди остались без света, потому что энергия просто перестала поступать по местной электросети. Никто от этого не пострадал.

– Спасибо, Аарон, – кивнул Людвиг Викторович.

– С большинством аномалий уже научились справляться, – продолжил Квятовски, проигнорировав намерение Людвига Викторовича вернуть себе инициативу. – Государства выделяют на это отдельный бюджет, есть отработанные схемы и протоколы реагирования, люди привыкли, а кто не смог привыкнуть – получают медикаментозную поддержку. Никто не знает, почему происходят аномалии, но есть гипотеза, поддержанная на высоком уровне, что их создают парафизики. И главная задача, стоящая сегодня перед «Прометеем» и перед всем человечеством, – понять, кто такие парафизики и что им нужно.

– Справедливое дополнение, – повысил голос Людвиг Викторович, перехватывая внимание гостей. – Цель нашего законопроекта – показать парафизикам, что мы всего лишь хотим их узнать. Узнать, господа, а не разгромить и уничтожить, как пишут в наших СМИ. – Людвиг скользнул взглядом по Мерлузу и Снегоффу. – Теперь вы понимаете, почему так важен этот закон? Это первый шаг к тому, чтобы заставить парафизиков выйти из тени. Мы протягиваем им оливковую ветвь, ожидая получить в ответ их доверие. А уж на доверии многое можно построить.

– Звучит красиво, – прокаркала Маргарита Александровна. – Только если это такая благородная и нужная инициатива, почему же ты держишь ее в тайне?

– Люди к такому еще не готовы, Маргарита Алесанна.

– Уважаемый Людвиг Викторович, – угодливо обратился к нему Александр Мерлуз и расстегнул пуговицу пиджака, выпуская на свободу свой рыхлый живот. – Вы собрали нас здесь, собрали, как бы сказать, как людей, которым доверяете, и это, конечно, большая честь. Я очень, очень рад и горд быть среди первых, кто узнал, что скоро мы совершим такой важный шаг, коренной переворот, что мы признаем парафизиков. И возьму на себя смелость предположить, – Мерлуз погладил свой галстук, как любимую собачонку, – что мы могли бы что-то сделать для вашего закона. Я со своей стороны был бы только рад помочь, можете не сомневаться.