Воздух

Виктория Лаукерт

Воздух

Глава 1. «Последний день лета»

Последний день отдыха перед началом учебного года ознаменовался в США Днем труда. Сан-Франциско, как и всегда в этот день, кипел от жизни. В воздухе витало предвкушение праздника: вечером город готовился к торжественному параду. Хотя улицы не были украшены, некоторые предприимчивые горожане уже со вчерашнего дня организовали в больших парках разнообразные ярмарки. К вечеру эти места преобразятся, засияют яркими огнями, наполнившись музыкой, которая, однако, не сможет заглушить звонкий смех детей и их родителей.

Тем временем в Академии святого Георгия уже ждали своих учеников. Директор в этом году обещал больше праздничных мероприятий, чем когда-либо, стремясь сделать старшие классы для школьников незабываемым и приятным временем. Академия славилась тем, что ее выпускники поступали в престижные Гарвард и Йель, но сами студенты редко делились подробностями своего обучения. Учебное заведение ежегодно стремилось повысить свой уровень, как в образовании, так и в развлекательных программах. Масштабы этих усилий с каждым годом приобретали поистине впечатляющий характер.

Элисон же в этот день не испытывала никакого желания выходить из дома. Девушке гораздо больше нравилось проводить время в уединении у бассейна в особняке своих родителей, неспешно потягивая чай со льдом и лимоном и погрузившись в чтение книги. Солнцезащитные очки в стильной роговой оправе идеально сидели на ее миловидном, почти кукольном лице. Светлые волосы были собраны в высокий, слегка растрепавшийся хвост, а на плечи была небрежно накинута легкая блузка, застегнутая лишь на три нижних пуговицы. Сегодня стояла по-настоящему изнуряющая жара, ветра практически не было, так что даже большой зонт, призванный защищать девушку от солнца, с трудом справлялся со своей задачей. Прыгать в бассейн не хотелось совершенно, но от постоянно повышающейся температуры тела отчаянно хотелось как-то спастись.

Она протянула руку, чтобы взять с маленького столика чай, но из-за обильной испарины, покрывшей стакан, он чуть не выскользнул из ее тонких пальцев. Чуть спустив очки на нос, Элисон поставила ноги на газон, окружающий бассейн, и глубоко вздохнула. Нет, на улице было просто невыносимо жарко. Она оставила стакан в покое – потом его уберет горничная – собрала свои вещи и поспешила обратно в дом. Прохладный воздух от кондиционера приятно обдувал разгоряченное тело девушки, и она практически сразу забыла о том, что только что буквально чуть не сгорела на солнце. Бледную кожу даже начало немного пощипывать в тех местах, где она успела покраснеть.

Завтрашний день знаменовал начало учебного года, и Элисон была твердо намерена провести последний вечер свободы так, как ей хотелось, не променяв его ни на что. Минут пятнадцать назад на телефон пришло сообщение от Бритт, ее подруги, с приглашением на фестиваль, но Эли не испытывала никакого желания идти. Она предпочла не отвечать, надеясь, что Бритт уже нашла себе компанию и не станет приезжать, чтобы лично вытащить ее на улицу. Последний день каникул – последний день без одноклассников.

Легкая, почти невесомая грусть проскользнула сквозь сердце Элисон, оставив после себя едва уловимое горькое послевкусие. По кому она точно не скучала за эти три месяца, так это по своим одноклассникам. Нет, конечно, не все они были плохими людьми, ведь в любой школе существовала своя, пусть и маломальская, иерархия. Просто большинство из них стремилось быть теми, на кого они равнялись. И, возможно, в школьные годы такое поведение еще можно было понять, но Элисон искренне не могла постичь, зачем создавать себе кумиров из тех, с кем ты проводишь долгие годы. Ведь ты буквально видишь все их промахи, ошибки и косяки, но при этом продолжаешь ими восхищаться? Элисон считала, что истинное восхищение заслуживают те, кто уже не сможет совершить новых ошибок – книжные герои. Они навсегда остались в истории, они сделали все, что от них требовал автор, и на этом их жизнь закончилась. Довольно прозаично, но именно эта метафорическая смерть делает книжных героев идеальными примерами для подражания.

Девушка продолжила погружаться в чтение, удобно устроившись на диване в просторной, залитой солнцем гостиной. Был разгар дня, и она была дома совершенно одна, если не считать тихой работы горничной, которая методично сметала пыль со всех поверхностей. Миссис Ганс была приятной женщиной средних лет, невысокого роста, с темными волосами, всегда аккуратно собранными в тугой пучок. Ее безупречный внешний вид всегда вызывал у Эли восхищение, ведь порой в доме царил настоящий хаос, но миссис Ганс умудрялась выглядеть так, словно она не провела несколько часов, тщательно убирая весь особняк. Хотя по ее лицу, едва тронутому сетью морщин, было видно, что она устала, женщина никогда не подавала виду. Эли очень хорошо относилась к ней, даже любила. В детстве миссис Ганс часто помогала девочке с уроками, когда родители задерживались на работе, тайком включала ей мультики, когда ее наказывали и запрещали смотреть, а еще плела такие красивые косы, что маленькая Эли не могла не хвастаться ими целый день в школе.

Но строчки книги уже перестали проникать в ее сознание. Взгляд девушки был прикован к окну, из которого открывался вид на подъездную дорожку к дому. Там, медленно приближаясь, появилась черная машина. Издалека было сложно определить, кому она принадлежала, но у Элисон закралось стойкое подозрение, что это был ее отец. Было еще слишком рано для того, чтобы его рабочий день закончился, и это казалось ей странным. Возможно, он что-то забыл и вспомнил об этом только сейчас? Элисон отложила книгу и поднялась с дивана, чтобы застегнуть блузку на еще три пуговицы. Как бы отец ее ни любил, по дому следовало ходить только в приличном виде.

Высокий мужчина в строгом черном костюме вышел из машины. Поправив полы пиджака, он быстрым шагом направился к дому. Эли задернула шторы, и ее взгляд скользнул к миссис Ганс, которая неодобрительно косилась на девушку. Позвоночник Эли пронзило напряжение, заставляя ее выпрямить спину и чуть приподнять подбородок, словно она уже готовилась к невидимой обороне.

– Он же все равно не заметит, не переживай так, – ласково произнесла женщина, вновь отодвигая штору, чтобы солнечный свет залил гостиную. – Сегодня очень жарко, мистер Шилдс совсем не будет против того, как ты одета.

Но Элисон знала, что отец все равно заметит. Он не любил, когда его домочадцы нарушали правила, такие как ношение только приличной одежды в доме. Это был его маленький пунктик, на котором он зациклился некоторое время назад после того, как их прошлый садовник подглядывал за Эли и ее матерью. Тогда они возвращались из бассейна в купальниках и некоторое время болтали на кухне, пока делали себе холодные коктейли. Конечно, его уволили, когда поймали, но с тех пор мистер Шилдс был строг к тому, как одевались Элисон и ее мать.

Как и предполагала Элисон, когда ее отец вошел в дом, первым делом он оглядел свою дочь с ног до головы, а затем молча прошел через всю гостиную и поднялся наверх. Она хотела с облегчением выдохнуть и расслабиться, но Байрон уже спускался вниз. В его руках был черный кожаный портфель, а сам он листал страницу в своем телефоне, что-то просматривая.

– Не забудь переодеться к ужину, – просто сказал мужчина, потом оставил быстрый поцелуй на макушке девушки, и вышел из дома. Как торнадо – пронесся и оставил после себя смуту.

– Конечно, пап, – сказала она в пустоту.

Элисон лишь посмотрела вслед отцу. Он всегда куда-то торопился, поэтому имел плохую черту – он был забывчивым. Это никогда не играло ему на руку, но учитывая, сколько дел мужчина делал одновременно – это было неудивительно. Однажды отец забыл прийти на ее школьное выступление, но мама записала все на камеру и вечером после ужина они вместе его посмотрели. Конечно, это было не то, чего ожидала тогда маленькая Эли, но сейчас она думала, что это было лучшее, что могло произойти в той ситуации.

Весь день, вплоть до ужина, Элисон провела в своей комнате, погруженная в знакомые страницы «Гордости и предубеждения». Она уже сбилась со счета, сколько раз ее пальцы скользили по этим строчкам, но с каждым новым прочтением ее сердце все сильнее отзывалось на образ мистера Дарси. Его немногословность, таинственность, едва уловимые намеки на глубокий внутренний мир – все это, несмотря на скудные описания, лишь разжигало ее воображение. Да, он был полон предубеждений относительно Элизабет, но именно его способность преодолеть их ради истинной любви восхищала Элисон больше всего. Она мечтала о таком же мужчине, который будет готов ради нее переступить через собственные принципы.

К вечеру Элисон выбрала простое бежевое платье свободного кроя – идеальный вариант для обычного семейного ужина, без лишних церемоний и гостей. Она лишь поправила свой растрепанный за день хвост, превратив его в аккуратную прическу, и спустилась вниз. Из столовой уже доносились звуки маминой суеты: Эрин, как всегда, перфекционистка, поправляла салфетки, которые торопливая горничная разложила с непривычной небрежностью. Стол был щедро накрыт: аппетитная запеченная индейка с золотистым картофелем, несколько видов свежих салатов и целая палитра соусов. Аромат индейки был просто божественным – Элисон иногда забывала, какой талантливый повар ее мама.

– Привет, мам, – произнесла Эли, подходя к столу. Она оставила легкий поцелуй на щеке матери и заняла свое привычное место.

– Здравствуй, дорогая, – ответила Эрин, не отрываясь от последней салфетки. – Не торопись, нужно дождаться отца.

Эта традиция – не начинать ужинать без главы семейства – была для Эрин незыблемой. Последний прием пищи в день – только всем вместе. Когда Эли было десять, это казалось ей милым и уютным, но сейчас, в предвкушении развязки любимой книги, ей хотелось поскорее покончить с едой. Хоть она и знала каждую строчку наизусть, предвкушение было все равно сильным, почти осязаемым.

Байрон спустился через несколько минут, его шаги были размеренными и уверенными. С теплой улыбкой он поприветствовал жену и дочь, а затем занял свое место во главе стола. Миссис Ганс, их давняя экономка, услужливо налила в два бокала красное вино, а Элисон принесла себе стакан воды без газа. Как только прозвучало негласное разрешение, Эли набросилась на индейку, желая поскорее закончить с ужином. «Гордость и предубеждение» вот-вот должна была закончиться, а за ней следом ждала целая полка других миров, в которые ей с нетерпением хотелось погрузиться.

– Завтра начинается новый учебный год, – начал Байрон, неторопливо отрезая кусок индейки. – Ты подготовилась?

– Да-да, я уже готова! Форма из химчистки приехала еще вчера, новую программу я выбрала давно, а на права буду учиться с середины октября, – быстро протараторила девушка.

Две пары удивленных глаз – отцовские и материнские – устремились на нее, а затем Байрон негромко хохотнул.

– Не торопись так, можешь подавиться.

Элисон подняла взгляд на родителей и смущенно улыбнулась. Она часто спешила, когда предвкушала что-то интересное. В детстве так же быстро делала уроки, чтобы поскорее бежать на тренировку по танцам. Чем раньше она приходила, тем больше времени оставалось для игр с подружками и непринужденных разговоров.

Девушка проглотила кусок индейки, ощущая ее вкус, и выпрямилась. В конце концов, отец был прав – ей некуда было торопиться. Это был последний вечер перед школой, и ей хотелось растянуть его, наслаждаясь каждым мгновением уходящего лета.

– Да, прости, пап. Я немного нервничаю перед завтрашним днем. Наверняка учителя только и будут говорить о том, что через два года нам поступать в университеты и пора уже начинать готовиться. А еще я думаю над тем, какой кружок выбрать. Пойти в дебаты или, может, в комитет по организации праздников? Или, быть может, литература? Я совсем не знаю.

– Ты можешь попробовать все, дорогая. Я в твоем возрасте занималась буквально всем, что могла предложить школа, и никогда об этом не жалела, – мягко произнесла Эрин.

Эли лишь коротко кивнула. Общественная суета школы ее мало прельщала, но литературный кружок манил по-настоящему. Она уже пробовала ходить туда, но быстро охладела: книги, что там разбирали, были давно прочитаны, и ей казалось, что они безнадежно отстали от ее читательского опыта.

Ужин прошел в уютном кругу. После обсуждения школьных новостей мама оживленно рассказала о забавном случае на работе, а отец неспешно подливал им вино. Эли любила эти семейные вечера, но не так часто, как хотелось бы родителям. Ей казалось, что ее жизнь не настолько богата событиями, чтобы ежедневно делиться ими за столом. Байрон же, напротив, поведал, как утром спешил и забыл дома портфель с важными бумагами. Причиной тому стала утренняя суматоха: он отвлекся на поиски ключей от машины, которые накануне бросил на столик в гостиной, вместо того чтобы оставить их на привычном крючке в гараже.

Попрощавшись с родителями, девушка скрылась в своей комнате. Спать она еще не собиралась – ее ждал мир недочитанной книги. Лишь когда стрелки часов перевалили за два, и веки стали предательски тяжелыми, она погасила ночник и скользнула под одеяло. Завтрашний день обещал быть непростым, и Элисон уже чувствовала его грядущее бремя. Иногда ей казалось, что она излишне драматизирует, что ее роль в школьной жизни незначительна, и никто не станет всерьез омрачать ее существование. Но в глубине души, как и многим подросткам, ей была свойственна эта легкая склонность к преувеличению.

Глава 2. «Львы и антилопы»

Транспаранты «Добро пожаловать в Академию святого Георгия» с нарочитой пышностью приветствовали прибывших. Один край ленты небрежно провисал ниже другого, а завитки на заглавных буквах казались избыточно витиеватыми – но именно в этой показной вычурности и крылась сама суть Академии. Здесь всё было именно таким: новейшие технологичные классы соседствовали с потолками, до которых даже со стремянки было трудно дотянуться, а просторные, залитые светом аудитории были заключены в старинное здание из красного кирпича с конусовидными крышами и острыми пиками. Со стороны Академия напоминала английский Хогвартс, словно сошедший со страниц романа, но единственными обитателями, обладающими хоть какой-то магией, были уборщики, поддерживающие безупречную чистоту.

Элисон выбралась из черного внедорожника отца и огляделась. Каждый год картина повторялась с пугающей точностью: работники Академии в спешке сновали туда-сюда, не успевая подготовить всё к открытию; ученики, уже разбившиеся на привычные группки, делились впечатлениями о прошедшем лете; а новички растерянно озирались по сторонам, пытаясь освоиться. Все было до боли знакомо. Помахав отцу на прощание, девушка направилась в сторону ворот. Ей нужно было получить расписание на этот год. Возвращаться в это место совершенно не хотелось. Академия лишь внешне казалась гостеприимной. Учителя здесь никогда не повышали голоса, предпочитая тонкие, изощренные методы воспитания и обучения. Но сама атмосфера, царящая здесь, неизменно навевала тревогу и нервозность.

Старинное здание Академии, само по себе, излучало претенциозность и незыблемую серьезность. Если бы только эта серьезность хоть как-то переносилась на учеников… Элисон вздохнула. Похоже, и это не изменится.

У машины одного из футболистов, явно подаренной родителями, толпилась группа спортсменов. Они весело смеялись, обмениваясь шутками и дружескими толчками, и украдкой разглядывали девушек неподалеку. Один из них, не стесняясь, присвистнул вслед новенькой. Девушка обернулась, покраснела и неловко заправила прядь светлых волос за ухо.

«Убожество», – промелькнула мысль у юной мисс Шилдс. Она сравнивала такое поведение с животными, хотя, даже животным хватало ума не свистеть в след симпатичным самочкам.

Получив расписание, Эли тут же набрала подругу, чтобы вместе отправиться на занятия. Через несколько минут появилась Бритт – запыхавшаяся, но сияющая. Ее черные кудрявые волосы растрепались, а на темной коже поблескивали капельки пота. Лучезарная улыбка этой девушки могла поднять настроение даже в самый скверный день и разогнать любые тучи.

Бриттани Лав – невысокая чернокожая девушка с миндалевидными карими глазами и пухлыми губами. Ее униформа с трудом скрывала пышные формы: пиджак застегивался лишь на одну пуговицу, а рубашка немного расходилась на груди. Бритт всегда было непросто подбирать одежду из-за ее нестандартной фигуры.

– Привет, красотка! – радостно воскликнула Бритт, обнимая подругу. – Представляешь, в этом году мы с тобой в одном классе по литературе! Меня наконец-то перевели. Не зря я в прошлом году так старалась.

Элисон улыбнулась и обняла ее в ответ. Они с Бритт дружили с третьего класса, с того дня, как Лав подсела к ней за обедом. Болтливая Бритт довольно быстро пробилась сквозь «колючки» маленькой Эли и завоевала ее дружбу. Элисон с благодарностью вспоминала их детство и была рада, что подруга всегда готова говорить за них двоих.

– Может, в этом году мне не придется оправдываться перед твоей мамой за то, что ты так и не прочитала «Гроздья гнева»? – мило, но с легкой насмешкой спросила Элисон.

Бритт лишь рассмеялась.

– И не надейся.

Бритт взяла Эли под руку и повела в сторону кампуса, тут же начав рассказывать, что заметила в администрации нескольких симпатичных новеньких парней. Она не была уверена, что это не стипендиаты, но очень хотела в это верить, потому что, цитата: «Он тако-о-ой симпатичный, ты бы видела!» Это заставляло Шилдс лишь улыбаться и кивать головой, особо не прислушиваясь и даже не пытаясь вникнуть в суть.

В Академию святого Георгия можно было поступить по стипендии от штата. Ее присуждали ярким и выдающимся студентам, которых по праву называли «гордостью школы». Ради этой стипендии некоторые ученики усердно трудились годами, ведь в год выделялось всего пять мест на весь город.

Они шли по вымощенной дорожке, окруженной ухоженными газонами и старыми дубами, чьи ветви раскинулись, словно приветствуя студентов. Здание Академии возвышалось над ними, излучая величие и историю. Его готические окна и башенки напоминали о старинных европейских университетах, а увитые плющом стены придавали ему особый шарм.

Бритт продолжала свой монолог, перескакивая с одной темы на другую, как бабочка с цветка на цветок. Она уже успела обсудить новые туфли, которые присмотрела в торговом центре, предстоящую вечеринку у кого-то из старшеклассников и даже последние сплетни о школьной футбольной команде. Элисон, привыкшая к такому потоку информации, лишь изредка вставляла короткие реплики или одобрительно мычала, позволяя подруге выговориться. Она ценила эту непосредственность и открытость Бритт, которая всегда была готова поделиться всем, что у нее на душе.

Когда они подошли к главному входу, толпа студентов заметно поредела. Большинство уже разошлись по своим классам.

Резкий рывок за локоть заставил Эли остановиться. Девушка отшатнулась, глаза ее расширились от неожиданности.

– Что ты творишь? – недовольно прошептала Эли, но Бритт уже не слушала. Палец прижался к губам, и тихий шипящий звук сорвался с ее губ:

– Тс-с-с. Там Джош.

Элисон проследила за взглядом подруги и увидела его. Объект обожания, не иначе, с пятого класса. Джош Хокинс. Старше на два года, высокий, под метр восемьдесят, с той самой приятной азиатской внешностью. В нем было что-то неуловимо «лисье», что-то в его хитрой улыбке, которая сейчас играла на его пухлых губах.

– Поговори с ним хотя бы раз, – с искренним сочувствием произнесла Шилдс. Рядом с Джошем Бритт превращалась в неловкую, застывшую влюбленную девочку, неспособную связать и двух слов. Шилдс действительно было ее жаль. – Самое худшее, что он может сделать, – это отвергнуть тебя.

– И это, по-твоему, звучит как утешение? – возмутилась Лав, ее голос дрогнул. – Это больше похоже на медленную смерть от выстрела в сердце.

– Ты слишком драматизируешь, – вздохнула Элисон, закатывая глаза. Она мягко потянула подругу в сторону школы. Ее взгляд, однако, еще долго цеплялся за Джоша, который был полностью поглощен оживленным разговором со своим лучшим другом и его девушкой.

Они были воплощением той самой популярной компании, которая, казалось, существовала в каждой школе, как незыблемое клише. Красавчики-спортсмены и красотки-чирлидерши – архетипы, знакомые по каждому подростковому фильму или сериалу. Дети богатых родителей, которые, казалось, считали, что им дозволено абсолютно всё.

Во главе этой сверкающей группы стоял Эммет Брайант. Его отец владел третью Сан-Франциско и был главой строительной компании, возводившей новые небоскребы в самом сердце города. Эммет, квотербек школьной команды по регби, был увешан спортивными наградами, которые гордо красовались на школьной витрине. Высокий, с копной каштановых волос и пронзительными зелеными глазами, он обладал той самой растрепанной привлекательностью и непосредственностью, которая так притягивала внимание. Единственным, но существенным минусом для многих девушек было то, что он уже больше года встречался с капитаном команды чирлидерш – Патрисией Уэбстер.

Патрисия, объективно говоря, была ослепительно красива. Ее загорелая, чистая кожа контрастировала с черными, как смоль, волосами и пронзительными голубыми глазами. Пухлые губы она часто закусывала, когда ее взгляд останавливался на Эммете. К тому же, она была не только красива, но и удивительно умна, и, что редкость, достаточно добра к большинству учеников. От нее редко можно было услышать какие-либо гадости в чей-то адрес.

А вот ее лучшая подруга – Наоми Кинг – была полной ее противоположностью. На первый взгляд, она казалась очень приятной девушкой, сдержанно улыбающейся, демонстрируя ровные белые зубы. Но ее взгляд всегда был цепким, пронизывающим до самых костей, словно она видела тебя насквозь. Наоми вела себя дерзко, даже вызывающе. И если кто-то из завистников пытался осадить ее, намекая на цвет ее кожи, она мгновенно превращалась в настоящую фурию, готовую дать отпор. Именно поэтому Наоми была той, кого боялись. Она не искала конфликтов, но и не позволяла никому себя унижать. Ее острый язык и непоколебимая уверенность в себе были ее щитом и мечом.

Джош Хокинс был последним звеном в их неразрывной цепи. Они всегда были вместе: в походах, в беседах, на всех мероприятиях. Исчезновение кого-то из них – целое событие, порождающее шквал сплетен. Все они были одного возраста, на пороге выпускного класса. Оставался всего год, и на их место придут новые «звезды».

Элисон вздохнула, не в силах понять, как Бритт могла так беззаветно влюбляться в тех, кто даже не удостаивал её взглядом. Сама Эли была воплощением прагматизма. Парни, конечно, привлекали её, но она никогда не позволяла себе утонуть в чувствах, лишённых взаимности. Возможно, именно поэтому ее личная жизнь оставалась такой пустой. Она предпочитала оставаться наблюдателем, изучая чужие драмы со стороны, не становясь их участницей.

Элисон лишь снисходительно качала головой, отмахиваясь от сплетен. У нее не было времени на тех, кто сам себя короновал королями и королевами Академии. А вот Бритт жаждала оказаться в их ближнем кругу.

– Пойдем уже, – сказала Эли подруге, решительно увлекая ее в школу.

Они вошли в шумный коридор школы. Запах старых книг, пота и дорогого парфюма ударил в нос. Ученики толпились у шкафчиков, смеялись, обменивались новостями. Элисон чувствовала себя частью этого хаоса, но в то же время ощущала себя немного отстраненной. Она была хорошей ученицей, не слишком популярной, но и не изгоем. Просто Элисон Шилдс, которая предпочитала оставаться в тени, наблюдая за миром.

Бритт, напротив, была более открытой и эмоциональной. Ее сердце было на ладони, и она не стеснялась показывать свои чувства. Именно поэтому она так страдала от своей безответной любви к Джошу. Элисон знала, что подруга мечтает о том, чтобы он хотя бы раз посмотрел на нее так, как смотрит на свою девушку. Но Джош, казалось, был слеп к ее чувствам.

– У нас сейчас история, – напомнила Элисон, когда они подошли к своим шкафчикам. – Ты сделала домашку?

Бритт отмахнулась.

– Какая домашка, когда я только что видела Джоша? Мой мозг отказывается работать.

Элисон лишь покачала головой.

– Ну, тогда тебе придется полагаться на мою.

Они взяли нужные учебники и направились в класс. По пути они снова прошли мимо Джоша и его компании. На этот раз Джош поднял голову и их взгляды на мгновение встретились. Элисон заметила, как Бритт замерла, ее щеки вспыхнули румянцем. Джош лишь слегка кивнул, его лисья улыбка мелькнула на губах, и он снова погрузился в разговор.