Читать книгу Поцелуй жабу — получишь бабу! (Виктория Ансуз) онлайн бесплатно на Bookz (3-ая страница книги)
Поцелуй жабу — получишь бабу!
Поцелуй жабу — получишь бабу!
Оценить:

3

Полная версия:

Поцелуй жабу — получишь бабу!

Она вскочила и бросилась в гостиную. Клавдия Семёновна сидела возле аквариума и, услышав шаги, повернулась.

Варвара показала открытку.

— Это что?!

Жаба внимательно осмотрела бумажку.

— Поздравление. Лебеди. Сердечки. Всё как положено.

— Но я помню, как он мне её подарил!

Григорий выглянул из кухни.

— Кто?

— Ты!

Он растерянно посмотрел на открытку. Потом взял её и прочитал. Почерк действительно был его. Даже букву «ж» он писал точно так же, с кривой нижней палочкой.

— Я это не писал.

— Знаю! Но я помню этот день!

Клавдия Семёновна оживилась.

— Ага. Началось.

Варвара медленно повернулась к ней.

— Что началось?

— Адаптация. Рано у вас, однако. Обычно первые воспоминания к вечеру приходят.

Жаба потёрла глаз и добавила, что всё идёт по утверждённому графику. Человеческая память постепенно принимает новую биографию, а старые события забываются.

Варвара села. Григорий стоял рядом, всё ещё держа в руке открытку.

— И что с этим делать? — спросил он.

Клавдия Семёновна посмотрела на обоих. Впервые за утро она перестала шутить.

— Если хотите вернуть прежнюю жизнь, придётся поторопиться. Пока ещё помните, что именно собираетесь возвращать.

Остаток дня они провели за кухонным столом. Варвара предложила записать всё, что каждый помнит о своей настоящей жизни. С датами, именами, адресами, если удастся найти с фотографиями.

Григорий сначала посчитал затею излишней, но, подумав об истории с открыткой, согласился и, взяв тетрадь в клетку, написал: «МОЯ НАСТОЯЩАЯ ЖИЗНЬ». Потом подчеркнул заголовок по линейке.

Варвара посмотрела на него с невольной улыбкой.

— Ты всегда такой аккуратный?

— Порядок должен быть.

Она молча села рядом и открыла свой блокнот.

Первым делом записала адрес бывшей квартиры на улице Строителей. Потом телефон хозяйки, имя бывшего мужа и название кондитерской, где работала до появления Григория.

Писала быстро, словно боясь что-нибудь упустить, а когда дошла до названия будущей пекарни, рука остановилась. «Сахарная вишня»… Повторила она про себя.

Варвара помнила, как придумала это название. Сидя на кухне, она перебирала варианты, а потом рука автоматически нарисовала на салфетке две вишенки, соединённые хвостиками.

Где сейчас эта салфетка? Существовала ли она вообще? Она с трудом проглотила ком в горле.

Григорий заметил, что женщина перестала писать.

Встал, налил ей чай и поставил рядом тарелку с печеньем. Варвара поблагодарила.

Это было первое слово благодарности, которое она сказала ему с момента знакомства.

Григорий почувствовал странное удовлетворение, пожалуй, совместная жизнь имела и хорошие стороны. Правда, он пока не представлял, что делать с остальными.

Вечером Клавдия Семёновна объявила, что ей пора на служебный обход. Варвара удивилась.

— Ты нас оставляешь?

Жаба важно поправила корону.

— У меня, между прочим, ещё сорок семь клиентов. Некоторые уже третий месяц жалуются. Мужик из Балашихи вообще требует вернуть ему тёщу, которую сам же просил убрать.

Григорий насторожился.

— А ты можешь убрать тёщу?

Клавдия Семёновна посмотрела на него с подозрением.

— Даже не думай.

Она спрыгнула с дивана, прошлёпала к балкону и потребовала выпустить её.

Григорий поспешил открыть дверь.

На улице уже стемнело. Внизу шумели машины, где-то лаяла собака.

Жаба остановилась на пороге.

— И ещё, молодожёны. Завтра у вас первое испытание.

Варвара устало подняла голову.

— Какое ещё испытание?

— Обыкновенное. Семейное.

— Можно поконкретнее?

Клавдия Семёновна усмехнулась.

— Завтра у Григория Павловича день рождения тёщи. Семейный обед. Все родственники приглашены.

Григорий похолодел.

— Какой тёщи?!

— Варвариной мамы, разумеется. Вы с ней десять лет знакомы, и она тебя очень любит.

Последние слова жаба произнесла с таким удовольствием, что Григорий сразу понял, что любит тёща его своеобразно.

— А отказаться нельзя?

— Конечно, можно. Только она уже приготовила холодец.

Григорий вспомнил контейнер от соседки, что-то в его жизни внезапно стало подозрительно много холодца.

Клавдия Семёновна ловко забралась на перила балкона и обернулась.

— И запомните: семейные воспоминания будут появляться всё чаще. Старайтесь не путать, свои и служебные.

Она исчезла за перилами.

Григорий выглянул с балкона. На тротуаре внизу никого не было. Жаба пропала.

Варвара осталась на кухне.

Она перебирала записи, сделанные за день, и пыталась вспомнить арендодателя, которому собиралась заплатить за помещение. Лицо его постепенно размывалось. Она отчётливо помнила только, что у него седые усы, маленькая родинка на подбородке и зовут его Виктор Сергеевич.

Но стоило закрыть глаза, как вместо него возникал совсем другой мужчина. Высокий. В сером пальто. Тот самый, о котором говорила соседка.

Варвара невольно вздрогнула.

Ей вдруг вспомнился запах дорогого одеколона, прохладный ветер возле аптеки и мужская рука на её плече. Она даже слышала, как кто-то произносит: «Варя, ты ведь обещала. Гриша ничего не узнает».

Женщина открыла глаза. На кухне было тихо.

Григорий возился в гостиной, пытаясь поймать муху, которую Клавдия Семёновна так и не дождалась.

Варвара посмотрела на свои записи и медленно зачеркнула строчку с именем Виктора Сергеевича. Она больше не была уверена, что помнит правильного человека.

И ей почему-то стало страшно за Григория.

Совершенно чужого мужчину, которого она только вчера впервые увидела в своей новой спальне.

Человека, с которым, если верить памяти, они прожили десять лет и которому, возможно, она уже успела изменить.

Глава 4. Тёща и семейные ценности


В понедельник Григорий проснулся от запаха жареного лука.

Часы показывали шесть двадцать утра. За окном было ещё темно, на улице кто-то скрёб лопатой асфальт, а на кухне хозяйничала женщина, о которой ещё позавчера он не имел ни малейшего представления.

Григорий полежал, прислушиваясь. Звякнула сковорода. Зашумела вода. Потом раздался грохот, сопровождавшийся коротким женским ругательством. Всё выглядело подозрительно по-семейному. Он выбрался из-под пледа и отправился выяснять, что происходит.

Варвара стояла у плиты в халате и фартуке с надписью «Королева кухни». На сковородке шкворчал омлет с помидорами, а рядом лежала раскрытая тетрадь.

— Доброе утро, — осторожно произнёс Григорий.

— Кому как.

Варвара перевернула омлет, выключила плиту и поставила перед ним тарелку.

— Ешь. Я на работу.

Он посмотрел на завтрак. В прежней жизни по утрам Григорий ел бутерброды. Иногда кашу быстрого приготовления. По выходным позволял себе яичницу, причём сковородку потом замачивал до вечера.

Омлет выглядел заманчиво.

Он сел.

— Ты чего так рано?

— Свадебный торт. Восемьдесят гостей. Четыре яруса. Если сегодня эта штука рухнет, я лично найду вашу жабу и сделаю из неё начинку.

Григорий представил Клавдию Семёновну, замурованную в бисквите, и едва не подавился.

Варвара тем временем торопливо собирала сумку. Ей предстояло идти на работу, где все прекрасно её знали, помнить заказы, которых она никогда не принимала, и общаться с людьми, которых видела впервые.

Вчера вечером она долго изучала служебные переписки. Сейчас в блокноте лежали имена сотрудников, расписание смен и несколько пометок на полях.

Рядом с именем администратора значилось: «Ирина — осторожно, сплетница».

Возле фамилии главного кондитера: «Светлана Петровна. Не любит, когда трогают её нож».

Григорий заглянул через плечо.

— А это откуда знаешь?

— Из переписки. Ирина уже три раза предупреждала меня про Светланин нож. Видимо, был случай.

— Может, нам сходить в больницу, обследоваться?

Варвара застегнула сумку и посмотрела на него.

— От чего лечиться будем? От замужества?

Григорий промолчал.

Вопрос требовал осторожности. Его бывшая жена в своё время утверждала, что семь лет брака с ним следовало засчитывать как работу на вредном производстве.

Варвара надела куртку и вдруг у самой двери она остановилась.

— Григорий Павлович, у вас мама жива?

Он удивился.

— Конечно.

— И она вас помнит?

— Надеюсь.

— Позвоните ей сегодня. Спросите про наше знакомство. Может, вспомнит что-нибудь необычное.

Григорий пообещал. Варвара ушла, оставив после себя запах духов, тёплый омлет и совершенно новое ощущение.

Впервые за много лет в его квартире кто-то собирался по утрам на работу раньше него. Обычно раньше уходил только кот бывшей жены и то исключительно через форточку на балкон.

К восьми утра Григорий обнаружил ещё одно последствие семейной жизни.

В их общем календаре стояло напоминание:

«18:00. МАМА. ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ. НЕ ЗАБУДЬ ДРЕЛЬ!»

Ниже имелось второе напоминание.

«ГРИША, КУПИ ЦВЕТЫ САМ. НЕ НА ЗАПРАВКЕ!»

Он задумался, почему именно на заправке. Потом в памяти неожиданно всплыл эпизод, которого никогда не было.

Григорий стоял возле бензоколонки. В руках у него был букет из трёх роз, завёрнутых в прозрачный целлофан. Розы стоили шестьсот девяносто рублей.

Он помнил цену совершенно отчётливо. Помнил даже, что отказался от четвёртой розы, потому что она портила нечётное количество. Воспоминание оборвалось.

Господи, неужели он действительно подарил тёще три розы?

Он бросился к тетради, в которой вчера записывал свою настоящую жизнь.

На первой странице стояли сведения о работе, квартире, машине. Далее шёл список родственников и друзей. В самом низу он предусмотрительно написал: «Варвару Орлову до воскресенья не знал. Женат был на Ларисе».

Последнюю строчку подчеркнул красным, но сейчас она выглядела сомнительно. Потому что Григорий прекрасно помнил, как выбирал розы на заправке. Он даже помнил, что продавщица предложила ему открытку за пятьдесят рублей, а он отказался.

Григорий сел на диван. Клавдия Семёновна оказалась права. Воспоминания уже начали подсовывать ему чужую жизнь. И самое неприятное заключалось в том, что эта другая жизнь была удивительно похожа на его собственную.


На работу Григорий опоздал на двадцать минут. Он занимался закупками в небольшой строительной фирме и считал своё занятие чрезвычайно важным. От него зависело, сколько предприятие потратит на крепёж, трубы и прочие вещи, которые обычные люди замечают только после аварии.

Коллеги давно привыкли к его бережливости.

Если Григорий находил саморезы дешевле на двадцать копеек, бухгалтерия готовилась к празднику. Он непременно сообщал об этом начальству, прикладывал сравнительную таблицу и иногда требовал премию.

Сегодня за рабочим столом он обнаружил фотографию. На ней они с Варварой сидели за праздничным столом. Перед ними стоял торт, украшенный фигурками двух жаб. Григорий взял рамку. Фотография выглядела старой. На заднем плане виднелась кухня его матери, а на холодильнике красовался магнит из Сочи.

Он перевернул рамку. На обороте рукой Варвары было написано: «Пять лет вместе. Целую свою жабу!»

Григорий почувствовал лёгкое головокружение.

Значит, эта шутка уже существовала в их десятилетнем браке?

Или Бюро исполнения желаний настолько лениво, что использовало для подделки прошлого готовые анекдоты?

Он захотел убрать фотографию в ящик, и в этот момент в кабинет заглянул Толик.

— Гришка, здорово! Ну что, живой после выходных?

Толик работал в соседнем отделе и обладал замечательным свойством появляться невовремя, и Григорий решил воспользоваться случаем.

— Толя, а ты помнишь, как мы с Варей познакомились?

Толик присел на край стола.

— Такое разве забудешь!

Оказалось, познакомились они в супермаркете.

Григорий устроил скандал из-за неправильной цены на сыр, Варвара стояла за ним в очереди и предложила доплатить несчастные сорок рублей, лишь бы все наконец разошлись по домам.

Григорий возмутился, она тоже. Потом они вместе отправились к администратору, выяснили, что ценник действительно неправильный, и добились перерасчёта.

Через неделю они встретились снова. Григорий опять ругался на кассе, на этот раз из-за пакета, который ему пробили дважды.

Варвара решила, что судьба настойчиво подсовывает ей одного и того же идиота.

Через полгода они поженились.

Толик рассказывал с удовольствием. Особенно ему нравилась история о том, как Варвара однажды спрятала все магазинные чеки Григория в трёхлитровую банку и подарила её на день рождения.

Григорий слушал и чувствовал, как внутри него шевелится память. Он видел эту банку. Прозрачную, с зелёной крышкой. Помнил, как пытался объяснить жене, что чеки нужны для гарантии.

Толик между тем продолжал рассказывать.

— А потом она тебе сказала: «Гриша, если ты когда-нибудь купишь мне цветы без чека, я пойму, что ты меня любишь».

Григорий неожиданно рассмеялся.

Шутка ему понравилась. Но смех быстро оборвался. Он никогда не слышал этой фразы. И всё-таки откуда-то знал продолжение.

«А если с чеком?» — спросил он тогда.

«Тогда сдам обратно».

Григорий схватился за край стола. Толик замолчал.

— Ты что? Давление?

— Нет. Просто вспомнил.

И это было правдой.

Только вспоминать ему было совершенно нечего.


Варвара тем временем стояла посреди кондитерского цеха и пыталась не выдать себя.

Перед ней возвышался четырёхъярусный торт.

Нижний ярус был уже готов. Второй стоял в холодильнике. Третий требовал выравнивания, четвёртый вообще представлял собой груду бисквитов, крема и надежд заказчика.

Варвара умела печь торты. Этого у неё магия не отняла. Она работала быстро, привычно чувствовала консистенцию крема, знала, сколько времени потребуется шоколаду для застывания. Но люди вокруг были чужими.

Ирина из соседней смены уже успела рассказать, как её муж купил машину, а Светлана Петровна дважды поинтересовалась, отчего Варвара такая рассеянная.

Самым неприятным оказалось то, что все обращались к ней как к старой знакомой.

Одна сотрудница принесла фотографии с прошлогоднего корпоратива. На них Варвара сидела с коллегами, смеялась, держала бокал шампанского и выглядела совершенно счастливой.

Пока женщины обсуждали снимки, Варвара вспомнила тот вечер. Звон посуды. Запах мандаринов. Дурацкий конкурс с воздушными шариками. Она даже помнила, как получила приз — набор полотенец. И тут же увидела другую картину.

Свою прежнюю квартиру. Одинокий новогодний вечер. Недопечённый торт, который пришлось выбросить, потому что внезапно отключили электричество.

Оба воспоминания существовали одновременно.

Варвара отложила кондитерский мешок.

На мгновение ей показалось, что пол уходит из-под ног.

— Варюша, ты чего? — спросила Светлана Петровна.

Она не успела ответить.

В цех вошёл мужчина в сером пальто. Высокий, с седыми висками. Тот самый. Он остановился у двери, огляделся и заметил Варвару.

— Добрый день, Варвара Ильинична. Можно вас на минутку?

Сердце у неё неприятно дёрнулось. Мужчина представился Виктором Сергеевичем Лавровым. Фамилия показалась знакомой. Потом Варвара вспомнила.

Это был владелец помещения, которое она собиралась арендовать для своей пекарни. В прежней жизни. Она прекрасно помнила их встречу, маленький кабинет с зелёными жалюзи и папку с договором. Виктор Сергеевич сидел напротив, объяснял условия аренды и обещал дать неделю на принятие решения.

Сейчас он стоял перед ней с совершенно другой историей.

— Я хотел уточнить ситуацию по нашему делу. Завтра крайний срок.

Варвара почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Какому делу?

Мужчина удивился. Оказалось, в этой жизни они тоже обсуждали помещение под кондитерскую. Только теперь речь шла о покупке в кредит.

С использованием их совместных с Григорием накоплений. Варвара смотрела на Виктора Сергеевича и постепенно понимала, что обстоятельства складываются довольно скверно. В прежней жизни у неё хватало денег на аренду. В новой — имелся муж, общий счёт и предварительно одобренный кредит.

Зато помещение можно было купить.

— А Григорий знает? — осторожно спросила она.

Виктор Сергеевич улыбнулся.

— Вы же сами просили пока ему ничего не говорить. Хотели сделать сюрприз.

Варвара застыла. Вот оно что. «Гриша ничего не узнает».

Она вспомнила аптеку, серое пальто и мужскую руку на своём плече.

Слава богу, значит, никакого любовника.

Она просто собиралась купить помещение. Втайне от мужа. И почему-то решила, что неожиданная покупка недвижимости в кредит станет прекрасным семейным сюрпризом. Впрочем, судя по характеру Григория, удивился бы он действительно очень сильно.


В шесть вечера Григорий припарковался возле дома тёщи. В багажнике лежали дрель, коробка конфет и букет из девяти роз. Девять роз обошлись в сумму, которую он предпочёл бы забыть. Продавщица настойчиво предлагала добавить упаковку, ленту и открытку.

Григорий сначала отказался, а потом вспомнив про вчерашнюю переписку с Варварой, всё-таки купил упаковку. За эти деньги букет мог бы и сам дойти до адресата.

Варвара, уставшая после работы, сидела рядом. Она переоделась в тёмно-синее платье, собрала волосы в прическу и сейчас изучала фотографию торта, который наконец удалось закончить.

Торт получился прекрасный.

Григорий даже похвалил. Правда, потом спросил, сколько стоит один кусок. Варвара назвала примерную цену. Григорий едва не выехал на встречную полосу.

— Люди столько платят за бисквит?!

Она посмотрела на него.

— Ты же на работе тоже что-то продаёшь?

— Закупаю.

— Вот и представь, что я закупаю муку, масло и шоколад, а потом делаю из них торт, за который люди готовы платить.

Григорий хотел объяснить, что такая прибыль выглядит подозрительно, однако вспомнил, как она утром торопилась на работу, и промолчал. У подъезда их ждал ещё один сюрприз. Варвара вдруг остановилась.

— Я не помню, как зовут маминого кота.

Григорий повернулся.

— Какого кота?

— Рыжего. Огромного. Я помню, что он есть. Помню, как он царапает диван. А кличку забыла.

Он полез в телефон и открыл фотографии.

На одной из них кот лежал на подоконнике у цветка. Подпись гласила: «Барсик опять занимается садоводством».

— Барсик, — сообщил Григорий.

Варвара повторила имя. Никаких воспоминаний оно не вызвало. Григорий вдруг понял, что и сам уже плохо представляет, как выглядела его прежняя кухня.

Коричневый диван, старый холодильник, хлопковые занавески, а вот расположение мебели начинало забываться.

Он торопливо достал блокнот, который сейчас носил с собой, и записал: «До жабы на кухне стоял круглый стол. Или квадратный? Проверить».

Варвара заглянула через плечо.

— У тебя круглый был. Ты вчера рассказывал.

Он посмотрел на неё с благодарностью. Потом оба рассмеялись.

Раиса Тимофеевна встретила их в дверях. Женщина была невысокая, плотная, с короткой стрижкой и пронзительным взглядом. Григорий немедленно узнал его. Именно так его бывшая тёща смотрела на него, когда обнаруживала, что он опять купил самый дешёвый майонез.

— Явились, — сообщила Раиса Тимофеевна.

По тону было ясно, что она ожидала их значительно раньше. Варвара поцеловала мать в щёку. Григорий протянул цветы. Раиса Тимофеевна внимательно осмотрела букет.

— Девять штук?

— Девять.

— Надо же. Раньше три приносил.

Григорий почувствовал странную радость. Значит, история с заправкой была настоящей хотя бы в этой версии прошлого.

— Исправляюсь, — осторожно произнёс он.

— Десять лет исправляешься. Дрель принёс?

Григорий молча отдал инструмент.

Раиса Тимофеевна просияла.

— Вот теперь вижу, что день рождения удался.

Она забрала дрель, проверила аккумуляторы и только после этого пригласила гостей раздеваться. Варвара посмотрела на мужа. Он пожал плечами. Женщины в этой семье определённо умели расставлять приоритеты.


За праздничным столом сидели восемь человек.

Были здесь две Варварины тётки, соседка Раисы Тимофеевны, пожилой родственник, которого все называли дядей Мишей, и какая-то молодая пара с ребёнком.

Григорий узнал тётю Галю. Вернее, ему показалось, что узнал. Перед глазами вдруг возникла картина, как он помогает ей переносить холодильник и роняет дверцей на собственную ногу. Нога даже заныла.

Он поспешно сел.

Раиса Тимофеевна хлопотала возле стола. Она приготовила холодец, запекла курицу, нарезала салаты и поставила посреди стола огромную миску картошки.

Григорий оживился. Картошка была настоящая, домашняя, с укропом и маслом. Женщина, которая умеет так готовить, заслуживала уважения. Даже если она тёща.

За столом быстро выяснилось, что десять лет совместной жизни Григория и Варвары были чрезвычайно насыщенными. Они успели поссориться с соседями из-за велосипеда, дважды поменять обои и однажды потерять на даче ключи от машины. Последнюю историю гости рассказывали особенно охотно. Григорий, оказывается, спрятал ключи от возможных воров в старом сапоге, а потом три часа искал их по всему участку.

Машину пришлось открывать запасным комплектом. Григорий слушал и постепенно начинал сердиться.

Во всех этих историях он выглядел человеком, которого вообще не следовало выпускать из дома без присмотра.

Наконец он возмутился:

— А хорошее-то что-нибудь было?

За столом повисла пауза. Потом дядя Миша вспомнил, что Григорий однажды починил Раисе Тимофеевне кран, правда, после этого пришлось менять смеситель. Все засмеялись.

Варвара сидела рядом и наблюдала за родственниками с растущим любопытством. Эти люди знали её. Помнили её детство, замужество, семейные ссоры. Они рассказывали истории, которых в прежней жизни никогда не случалось.

Но некоторые воспоминания Варвары совпадали. Тётя Галя действительно сломала руку зимой, поскользнувшись возле магазина. Мать действительно терпеть не могла корицу. А дядя Миша однажды привёз с рыбалки огромную щуку, которая оказалась купленной на рынке.

Варвара помнила всё это задолго до появления Григория, но сейчас к знакомым событиям добавлялись новые подробности. Например, выяснилось, что щуку дядя Миша покупал вместе с Григорием. И что именно Григорий предложил положить её в багажник, чтобы рыба выглядела свежепойманной.

Варвара посмотрела на мужа. Тот, ничего не подозревая ел картошку. Ей вдруг захотелось спросить, действительно ли он способен на такую глупость, но потом она вспомнила жабу и вопрос отпал.


К середине вечера гости немного расслабились. Дядя Миша рассказывал анекдоты, тётя Галя обсуждала с соседкой цены на яйца, ребёнок под столом кормил Барсика колбасой, который с готовностью принимал угощение. Григорий, успевший полюбить его с первого взгляда, тоже незаметно подсовывал животному кусочки курицы.

Раиса Тимофеевна заметила это мгновенно.

— Гриша! Не корми кота! Ему врач запретил!

Григорий убрал руку. Варвара наблюдала за происходящим и неожиданно почувствовала, что начинает привыкать.

Вот он, её муж.

bannerbanner