Разлом: миражи из бездны

– Почему вы до сих пор ходите на Валдору? Никтоне хочет, а вы добровольно. – Этот вопрос, хотел задать капитану каждый, норешилась лишь Мэдисон.

– А кто если не я? Там люди все–таки. Живые,пока что. Благодаря мне отчасти. – Старик поднес длинную спичку к трубке,самодовольно улыбаясь.

Дым, тонкой струйкой поплыл по кубрику. Запахтабака проник в нос, и ребята все разом закашлялись.

– Но зачем вам это? – Прокряхтел Аликс.

– Во–первых – мне за это платят. А во–вторых… –Донгэй покатал конец трубки на зубах. – На Валдоре живет моя семья. Я едва самсмог покинуть континент и обосноваться в Регендоре. Их, перебраться вместе сомной, я уговорить не смог. Ярые патриоты, демон их дери!

Выругавшись, старик и сам закашлялся.

– Теперь ясно. – Кивнул Аликс. – Может, тогдавы знаете, что там сейчас происходит?

– А чего там происходит? По моему маршрутуникаких изменений в ландшафте я не замечал. – Безучастно отозвался капитан.

– Ну, как же? Большая земля потеряла какую–либосвязь с Валдорой. Письма не доходят, разведчики либо не доплывают, либовозвращаются ни с чем.

– А мне то, почто знать? Я дальше порта«Безмолвия» не прохожу. Хоть я и делаю все это ради семьи, с ней я не вижусь. Привожупродовольствие для «рынка гаснущих надежд», обмениваюсь товаром и обратно.

– Ясно, мы поняли. – Снова машинально бросилпарень. – Спасибо за информацию.

– Ладно, отдыхайте. Завтра будет новый день. И,надеюсь, без приключений. – Донгэй поднялся, разминая спину.

Покинув кубрик, он оставил после себя запахтабака и морской соли.

– Два дня… – угрюмо повторила Сибил. – Знатно успеемвыспаться.

– И обсохнуть. – добавил Аликс, указывая наразвешанную одежду.

– И поговорить. – тихо произнесла Мэдисон.

Так они и просидели втроём весь вечер в тесномкубрике, слушая, как за стеной дышит океан. Уже не враждебный, а простоогромный и равнодушный. Где–то там, впереди, грозно ждала Валдора. А здесь, вэтой маленькой тёплой комнате, было сейчас их убежище. Их семья.

Аликс зевнул, прикрывая рот ладонью.

– Давайте спать. – Предложил он. – А то завтрабудем как варёные медузы.

– Как кто? – прыснула Мэдисон.

– Медузы. Варёные. Не спрашивай, я сам не знаю,откуда это взялось в голове. Эти дурацкие шутки сами по себе появляются! У менясклад ума такой.

– Склад твой, похоже ограбили. – ЗахохоталаМэд.

Сибил закатила глаза, но улыбнулась. Она осторожнопотрогала повязку на лбу – рана уже не сильно болела, только тянуло кожу.

– Ложитесь. – Махнула Сибил и накинула кофту.

– А ты? – Мэдисон ухватила ее за краешек ткани.

– Я посмотрю на звёзды. Если они, конечно,видны после шторма.

Мэдисон кивнула и, закутавшись в шубу,забралась на койку. Через мгновение её дыхание стало ровным и глубоким. Аликсустроился напротив, подложив под голову свёрнутую куртку. Сибил бесшумноподнялась на палубу.

Ночь была слишком тихая. Океан расстилалсявокруг, чёрный и бескрайний, усыпанный отражениями звёзд, которые уже началипроглядывать сквозь редеющие тучи. Где–то далеко–далеко, за горизонтом, находиласьВалдора.

Сибил глубоко вздохнула, чувствуя, как холодныйвоздух очищает лёгкие после духоты кубрика. Голова слегка кружилась –сказывалась потеря крови, но это было даже приятно. Как напоминание о том, чтоона жива. Еще несколько дней назад, она не считала жизнь такой роскошью.Сегодня довелось об этом задуматься.

Шхуна мирно покачивалась на волнах, уносяэкипаж всё дальше от прошлого – ближе к неизведанному. Серые глаза гляделивдаль, прямо по курсу.

Вдруг, шею Сибил сковал жуткий спазм, вынуждаязапрокинуть голову. Мир тотчас же исчез, сменяясь новым, незнакомым образом. Вуши вонзился хор из тысячи шепотов. Все закружилось в ярко–красных вспышках.Сибил будто очутилась в другом месте. В пещере. Озираясь, взгляд невольноостановился на огромном нечто. Полупрозрачный, пульсирующий исполинский шарбордового цвета. Снизу его оплетали каменные ветви, а бока стягивали громадныецепи. Внутри что–то жило! Оно дышало, Сибил это сразу почувствовала. Ноги самиподвели ее ближе, и неведомая сила заставила вытянуть руку. Девушка в ужасенаблюдала, как ее собственная конечность напрочь отказывается слушать хозяйку итянется в сторону алого кошмара. Хотелось кричать, но тело ей не принадлежало.Ладонь коснулась влажной стенки, издав омерзительный «чавк». То из чего былсоздан шар – напоминало живую плоть. Она отозвалась на прикосновение. С тойстороны, к ладони Сибил, прижалась чужая.

– ?! – Девушка не могла зажмуриться.

Сквозь мутную материю на нее скалилась чья–тоулыбка.

***

– Ты до сих пор не ложилась?

Сибил вырвал из видения голос напарницы. Шеяужасно затекла, но от испуга, девушка резко согнулась пополам.

– А… я… – Сибил хватала ртом воздух, отчаяннопытаясь отдышаться.

– Звезды она рассматривает. Тебе обязательнонужно хорошенько поспать. Ты ранена!

– Да, хорошо... Сейчас я..! – Сибил отмахнуласьрукой и из-под браслета вылетели две иголки.

Они приземлились у ног Мэдисон, и та с опаскойподняла их.

– Кстати о «железных» птичках. Зачем тебе всеэто оружие с собой? Для миссии взяла или всегда так носишь?

Сибил молчала. Тяжело дыша и пялясь напротянутую руку девушки.

– Всегда ношу. Это... Для меня.

– Чего!? – вскрикнула Мэдисон, резко притянувруку к груди. Взволнованно она сжала иглы в кулаке.

– Тише! Сейчас всех перебудишь! Просто отдай ихмне.

– Сначала объясни – что значит для меня?

– То и значит! Мы уже говорили об этом, неужелине ясно? Это мой крест. Мое наказание.

Девушки завозились по палубе, громкоперешептываясь.

– Ты сумасшедшая, да?!

– Боги, что ты творишь?

– Ты себя ими истязаешь? Серьезно? Что же этоза наказание такое! Даже древние варвары так не издевались! – С неописуемымвозмущением шипела Мэд.

Сибил неуклюже хватала девушку за руки,значительно уступая ей в ловкости. При новой попытке выхватить иголки, Сибилпромахнулась, и напарница выскользнула из хватки. Одним движением кисти, она швырнулазлосчастные железки за борт.

– Вот же!

Оставалось только наблюдать, как черные волныпоглотили выброшенное.

– Либо мы сейчас подеремся, и я выброшу всеостальные твои игрушки, либо, ты клянешься мне, что больше никогда к себе непритронешься этими штуками. – Мэдисон была в ярости.

– С чего ты решила…Ай, да плевать. – Зарывшисьпальцами в растрепанных волосах пробормотала напарница.

– Я знаю достаточно! – Мэдисон трясло – то лиот холода, то ли от злости. – Ты постоянно одна, всегда закрытая, всегда с этимвзглядом... будто ждешь подвоха от всего мира. А я гадала, еще тогда, передАртеконом, зачем же Сибил эти ножи да иглы? А вот зачем, пазл складывается!

Она ткнула пальцем в сторону воды, поглотившуюиглы.

Сибил молчала. Стояла, вцепившись в поручни, исмотрела на темную воду. В свете едва пробивающихся звезд её лицо казалосьвысеченным из камня – бледным, безжизненным, чужим. Только ветер трепал волосы,выбившиеся из–под повязки.

– Ты даже не представляешь, каково это. –наконец выдохнула она. – Когда внутри такая пустота, что хочется...почувствовать хоть что–то. Боль — она... Она доказывает, что ты еще жив.

Мэдисон замерла. Злость испарилась так жевнезапно, как нахлынула, оставив после себя холодное, липкое чувство.

– Сибил...

– Не надо. – Та резко развернулась, собираясьуйти в кубрик, но Мэд поймала её за руку.

– Нет, постой. Пожалуйста.

Сибил застыла, не оборачиваясь. Плечи её напряглись,словно она готовилась к удару.

– Ты думаешь, я не понимаю? – смирно произнеслаМэдисон. – Думаешь, я не знаю, что такое пустота? Я каждую ночь тону в ней. Япросыпаюсь с криком, потому что во сне вода заливает мне легкие, а мамино лицорасплывается и исчезает. И я не могу её спасти. Ни во сне, ни наяву. Нигде иникаким образом.

Она отпустила руку Сибил и обхватила себя заплечи.

– Но знаешь, что я поняла сегодня, когда мыкачали эти проклятые помпы? Что боль не делает нас сильнее. Она просто... есть.А то, что как раз действительно закаляет – это когда мы не даем этой болисломать нас. И когда рядом есть те, кто не дает утонуть. Сама ведь осуждалаТарика за пьянство. Он тоже заполнял пустоту. Думаешь твой способ адекватнее?

Сибил медленно обернулась. В её глазах блестелочто–то, чему Мэдисон раньше не находила места на лице подруги – растерянность.

– Откуда ты... откуда ты всегда знаешь, чтоговорить? – дрожащим голосом спросила она.

– Понятия не имею. – Честно призналась Мэд. –Просто не могу смотреть, как ты себя убиваешь. Мы команда. Мы семья. А в семьене прячут ножи под подушкой.

Сибил опустила голову. Сейчас, она выгляделатак беспомощно, так растерянно.

– Я не знаю, как по–другому. – прошептала онатак тихо, что Мэдисон едва расслышала. – Я привыкла справляться сама. Своимиметодами.

– Значит, придется отвыкать. – ОтрезалаМэдисон. – Будешь учиться принимать помощь. И не спорь – я упрямая, ты знаешь.

Она шагнула ближе и осторожно, будто боясьспугнуть дикого зверя, обняла Сибил. Та поначалу застыла, не зная, какреагировать, а затем медленно, неуклюже – подняла руки и ответила на объятие.

– Если ты расскажешь Аликсу, что я плакала, ятебя убью. – Пробормотала Сибил в плечо Мэдисон.

– Договорились. Но если ты снова достанешь оставшиесяиглы или что там у тебя есть, и я об этом узнаю – надеру тебе задницу. Весьспектр эмоций почувствуешь. Или просто попрошу старушку Лю связать тебе розовуюсмирительную рубашку.

– Только попробуй.

Они отстранились, вытирая глаза — каждая делалавид, что это просто соленая вода от морских брызг.

– Идем вниз. – Решительно сказала Мэдисон. –Тебе правда нужно поспать. У тебя рана, между прочим. Да и кашель появился. Тызаболела что–ли?

Она осеклась, вспомнив, в каком состояниизастала подругу.

– Кстати об этом. – Сибил помрачнела. – Ядолжна рассказать вам обоим. Думаю, это было видение.

– Завтра. –Развернула подругу к двери Мэд. –Сейчас ты ляжешь, поспишь хотя бы пару часов, а утром мы все обсудим. Обещаю, яне дам тебе забыть.

Сибил хотела возразить, но сил споритьдействительно не осталось. Голова кружилась, рана на лбу запульсировала тупойболью, а тело до сих пор ломило после бешеной работы у помп.

– Хорошо. – Сдалась она.

Они спустились в кубрик. Дрова в печке почтипрогорели, но в комнате все еще было тепло. Аликс с невероятным удовольствиеми, видимо, очень старательно, вновь храпел, на дальней кровати.

Мэдисон провелаСибил к соседней койке, укрыла шубой (сама закуталась в запасное одеяло) и селарядом на табурет.

– Ты чего? – сонно спросила Сибил.

– Посижу тут. На всякий случай.

– Я не сбегу и ничего с собой не сделаю.

– Знаю. – Мэдисон улыбнулась в темноте. – Новдруг тебе приснится что–то страшное? Как тогда, у Бадии. Я буду рядом.

Сибил долго молчала, глядя на неё усталымиглазами. А потом медленно сомкнула глаза и погрузилась в сон.

– Спасибо. – прошептала она засыпая.

Океан за бортом равномерно дышал, укачиваясудно. Где–то вдали, за горизонтом, ждала Валдора. Но здесь, в тесном кубрике,было тепло и безопасно.

Мэдисон сидела, смотря на мирно спящую подругу,и думала о маме. О том, какой она была. Не той расплывчатой тенью из детскихвоспоминаний, а живой, настоящей. Какой? Может быть, она тоже, когда–то сиделавот так у ее постели?

– Я узнаю, мама. – Прошептала Мэдисон тьме. – Явернусь и узнаю о тебе всё. А пока... пока береги нас. Нам еще плыть и плыть.

Сквозь иллюминатор пробивался слабый светзвезд. Шхуна «Амберфлот» шла вперед, разрезая ночные волны.

***

Утром Аликса разбудил странный звук. Кто–тотихо напевал мелодию, которую он никогда раньше не слышал. Он приоткрыл одинглаз и увидел Мэдисон, сидящую на табурете у койки Сибил. Та спала, укрытаяшубой, и выглядела совершенно умиротворенной.

– Ты чего поешь? – просипел Аликс, садясь.

– Думала, может, ей снятся хорошие сны, еслирядом кто–то поет. – пожала плечами Мэд. – Мама мне пела в детстве, когда яплохо спала. Точно помню. Может и сейчас сработает.

Аликс снова, украдкой, посмотрел на неё,приходя в себя после крепкого сна.

– Ты сегодня какая–то другая.

– Устала просто. И вообще, мои уши всю ночьласкал твой очаровательный храп. Вот и вдохновилась на пение. – Она встала,разминая затекшую спину.

– Упс… Стресс, что поделать.

– Надо бы узнать, как там наши дела. Капитан,наверное, уже проснулся.

– Я схожу. – Вскочил Аликс. Он натянул куртку ивышел, оставив девушек одних.

Сибил пошевелилась и открыла глаза.

– Долго я спала?

– Часов шесть, наверное. – Мэдисон протянула ейкружку с водой. – Пей и давай уже рассказывай, что тебе там привиделось. Такинтересно было, что глаз за всю ночь не сомкнула!

Сибил села, морщась от боли в висках. Повязкасъехала набок, и Мэд машинально поправила её.

– Это было очень странное видение. У менятакого еще никогда не было. – Отпила воды Сибил, собираясь с мыслями. – Этобыло так похоже на правду... Я видела пещеру. Огромную, с красным светом. Внутринаходился шар. Огромный, пульсирующий, будто живой. Из плоти будто.

Мэдисон побледнела.

– Из плоти?

– Да. Он был опутан цепями и прикован к камням.А внутри него... внутри что–то было. Оно дышало и смотрело на меня. – Сибилпоежилась, вспоминая. – А потом... потом я коснулась его. И оно дотронулось домоей ладони в ответ. С той стороны. Я отчетливо почувствовала это прикосновение.

– Боги… – Выдохнула Мэдисон.

– Это еще не всё. – Сибил сглотнула. – Когда яочнулась – услышала шепот. Тысячи шепчущих голосов. Они звали меня. Звали нас.Говорили, что мы должны куда–то прийти. Что... что только мы можем этоостановить. Или освободить...? Я не поняла до конца.

Дверь скрипнула, и вошел Аликс с озабоченнымвыражением лица.

– Там капитан говорит, что мы входим в Мертвыйокеан. – Сообщил парень. – Вода вокруг... она какая-то странная. Серая что-ли.И птицы исчезли. Совсем! Холодно так, хоть в печку залезай. Никогда такойхолодрыги не чувствовал.

Сибил и Мэдисон переглянулись.

В висках возникло странное давление. Иллюминаторызаливал серый, безрадостный свет. Океан оправдывал свое название, ондействительно был подобен мертвецу. В его тишине чудилось дыхание чего-то огромного,древнего и очень злого. Или очень несчастного.

Глава 11. Снег и пепел.

«Холод – это всего лишь отсутствие тепла. Пустота – лишь отсутствиесвета. Но когда внутри тебя зима, даже солнце кажется чужим.»

Вера Камша

– Скоро будем проплывать мимо Архипелага Надежды.Надо произвести там остановку. Брюхо шхуне хоть и залатали, но все же стоитпеределать заплатку. – Крикнул ребятам капитан из рулевой рубки.

– Что еще за Архипелаг? – Переспросила Мэдисон.

– Острова такие. Там монахи живут, молятся завесь мир. Раньше туда частенько корабли приходили – запасы пополнить,помолиться перед дальней дорогой. А теперь только я там и появляюсь,