Панканутые

Глава 6 Железный аргумент

Серёга сидел на стуле, связанный по рукам и ногам, и философски размышлял вслух с заметной усмешкой. – Слушай, крёстный папа, – протянул он, косясь на Прохора Сергеевича. – А какой палец будем резать? Может, сразу аукцион устроим? Кто больше предложит – тот и выбирает. Прохор Сергеевич, который сидел в кресле, лениво потирая перстень на пальце, аж опешил. Он повернул голову к Серёге и уставился на него так, будто перед ним не человек, а экспонат кунсткамеры. – Ты чего, совсем ку-ку? – выдавил он наконец. Но Серёгу уже понесло. И что самое странное – его даже никто не перебивал. То ли амбалы в шоке были, то ли сами хотели послушать, чем это кончится. – Вот если мне, допустим, средний палец отрезать, – Серёга связанной рукой с трудом, но показал тот самый жест, – я ж его могу железным заменить! Представляешь, Прохор Сергеевич? Это ж не просто палец будет, а железный аргумент! Он заржал от своей шутки. – Ты прикинь, теперь со мной никто спорить не будет. Я ж теперь как терминатор, только дешевле. А главное – орехи теперь колоть удобно! Представляешь, сижу в баре, колю орехи железным пальцем – все сразу уважают. А если ещё и открывашку приладить? Так я вообще в любой компании незаменимый человек стану. «Мужики, пиво открыть? А давай сюда, у меня встроенный инструмент!» Прохор Сергеевич с каждым словом становился всё мрачнее. Сначала он просто хмурился. Потом начал нервно постукивать пальцем по подлокотнику. Потом схватился за переносицу и зажмурился, будто пытался выдавить из головы голос Серёги. А Серёгу не остановить. Когда начинает кого-то доставать – это до победного. – А если мне мизинец отрезать, – продолжал он, – я на нём играть научусь! Представляешь, буду как рок-звезда. Правда, без группы, ну и ладно – зато с харизмой! Буду на басу так наяривать этим мизинцем, что любой басист позавидует… – Кича, – раздался глухой голос Прохора Сергеевича. Он не кричал. Он говорил тихо, но так, что амбал слева дёрнулся, будто его током ударило. – Заткни рот этому балаболу. Он меня уже утомил. Кича – здоровенный детина с лысой башкой и руками как два бревна – достал рулон армированного скотча, подошёл к Серёге и с характерным звуком наклеил ему полоску на рот. Серёга только довольно мыкнул. Казалось бы, всё. Тишина. Но не тут-то было. Минуты через две, когда Кича отошёл за спину своему боссу, Серёга начал мычать. Сначала тихо, потом всё громче. И этим мычанием он начал напевать мотив любимой песни – ну ту самую, про копателя. Прохор Сергеевич сначала делал вид, что не замечает. Но когда Серёга подключил ещё и активную мимику – закатывал глаза, дёргал бровями, изображал страдания великого артиста, – нервы сдали. Прохор Сергеевич резко встал, чуть не опрокинув кресло. – ДА ТЫ МОЖЕШЬ ЗАТКНУТЬСЯ?! – заорал он, хватаясь за голову. – У МЕНЯ ОТ ТВОЕГО МЫЧАНИЯ ГОЛОВА РАСКАЛЫВАЕТСЯ! Серёга замер. Послушно замолчал. Но через секунду снова замычал – коротко, вопросительно. Мол, «дай сказать». Прохор Сергеевич выдохнул, потёр виски и махнул рукой Киче: – Отклей ему… Пусть скажет, что хотел. Иначе я сам его пристрелю. Кича подошёл, содрал скотч. Серёга шумно выдохнул: – Фух, думал, задохнусь. Слушай, я что хотел сказать… А у тебя цепочка золотая? А то у моего бати была похожая, так она через неделю позеленела. Ты проверял? А то может тебя тоже наебали? Я к тому, что если чё – у меня есть знакомый ювелир, он… – КИЧА! – рявкнул Прохор Сергеевич, теряя остатки самообладания. Скотч вернулся на место. Прохор Сергеевич рухнул обратно в кресло, закрыл лицо руками. – Господи, – простонал он в ладони. – Когда это закончится? Я уже не могу это слушать. И в этот момент со стороны ворот раздался странный звук. Что-то металлическое, тяжёлое, будто по железу ударили. – Кича, – Прохор Сергеевич поднял голову, прислушиваясь. – Проверь, что там. Кича кивнул и тяжёлой походкой направился к выходу. Серёга довольно мыкнул себе под нос. – Я спускался по склону к левой части завода. Гравий сыпался под ногами, где-то вдалеке ухала птица, но в голове было совсем другое. Она меня поцеловала. Блин. Катя. Её объятия, её шёпот, её «не смей умирать». Я даже на секунду забыл, куда иду. Так, стоп. Сейчас не об этом. Сначала дело, потом любовь. Как там поётся? «Первым делом самолёты, ну а девушки потом». Я тряхнул головой, прогоняя лишние мысли. Подбежав к забору, я затаился. Подождал, пока мордоворот, который вышел перекурить, не скроется внутри. Я лёгкой трусцой метнулся к углу завода. Там оказалась свалка. Ржавое железо, какие-то ящики, кучи мусора. Идеально для засады. Вопрос был только один: как привлечь внимание мордоворота, чтобы он не успел поднять тревогу? И тут взгляд упал на разбитое зеркало. Я тихо, стараясь не шуметь, вытащил его из кучи и пристроил так, чтобы видеть, что происходит у входа. Отражение работало идеально – через него я мог контролировать выход с завода. Осталось привлечь внимание. И тут – о, удача! – на фундаменте рядом сиротливо стояла пустая бутылка из-под пива. Я усмехнулся сам себе: – Ну что, пошумим с азартом? Выдернув из кучи кусок железа – весь мусор, лежавший сверху, с грохотом рухнул вниз. Я метнулся за угол и замер, всматриваясь в зеркало. Минута. Другая. И тут я увидел, как из ворот показался тот самый мордоворот. Он вышел проверить источник шума. И теперь медленно, оглядываясь, приближался к свалке. Когда до меня оставалось метра три, я вышел из-за угла с пустой бутылкой в руке и, слегка пошатываясь, направился к нему. – Ооо, браток, – протянул я заплетающимся языком. – Сигаретки не найдётся? А то свои забыл, а после пивка хотелось бы подымить… Амбал окинул меня недоверчивым взглядом. – Слышь, пьянь, – рявкнул он басом. – Пошёл отсюда. Это закрытая территория. – О, смотри, – я махнул рукой в сторону, изобразив внезапный интерес. – А там че за блатные едут? Сработало. Он повернул голову. Секунда. Я метнулся вперёд, одновременно доставая из кармана кастет. Удар в челюсть – со всей дури. Но амбал только мотнул головой и… не вырубился. – Странно, – выдохнул я, глядя на него. – А у тебя яйца случайно не стальные? Амбал замер на секунду – то ли от удара, то ли от моего вопроса. Этой секунды мне хватило, чтобы со всей силы въехать ему между ног. – Да, это низко, – признал я, когда он с хриплым стоном сложился пополам. – Но зато эфективно. Амбал рухнул на землю, потеряв сознание. Я быстро оттащил его за угол, нашёл старую проводку и кое-как, но надёжно замотал ему руки и ноги. Обыскав карманы – во внутреннем кармане я нашёлся рулон армированного скотча. Крепкий, широкий – то, что надо. – Красота, – усмехнулся я и пару раз обмотал бандиту рот. – Посидишь тихо, подышишь носом. Говорят, полезно. Обыскав его дальше, я обнаружил стандартный Макаров, аккуратно заткнутый за поясом. Я чуть не присвистнул от радости. – Ну спасибо, – с явной и хитрой улыбкой шепнул я, забирая пистолет. Сунул его себе за пояс, подхватил кейс и отправился ко входу на завод. – Зайдя на завод, я сразу увидел Серёгу. Сидел, связанный, с заклеенным ртом, но даже сквозь скотч на лице читалось: «Ну наконец-то, а то я тут уже с ума схожу от скуки». Рядом с ним, чуть поодаль, сидел ещё один связанный человек. Незнакомый какой-то, с опухшей рожей, поникший – сразу видно, что намучился тут не меньше Серёги. За ними, в полумраке цеха, стояли двое оставшихся мордоворотов. А чуть в стороне, в кресле, развалился Прохор Сергеевич – собственной персоной. Малиновый пиджак, золотая цепь, перстни, взгляд удава. Он реально выделялся на фоне этих быков. Чисто пережиток прошлого. Они заметили меня почти сразу. Мордовороты напряглись, Прохор Сергеевич лениво перевёл на меня взгляд. Я медленно подошёл ближе. Метров десять между нами – нормальная дистанция для разговора. Достаточно, чтобы не достали, и достаточно, чтобы слышать друг друга. – Здорова, – сказал я, глядя прямо на Прохора Сергеевича. – Я пришёл за другом. Прохор Сергеевич усмехнулся, мотнул головой в сторону Серёги.

– Вон он, красавец, отдыхает. Вижу, деньги принёс? Давай сюда, и решим вопрос. Я похлопал по кейсу. – Деньги здесь. Но сначала – Серёга. Прохор Сергеевич не спешил. Он откинулся в кресле, пристально посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на пустой дверной проём. Уголки губ дёрнулись – то ли усмешка, то ли злость. – Интересное кино, – протянул он, медленно поднимаясь. – Мой человек выходит проверить шум… и пропадает. А вместо него заходишь ты. Он сделал шаг вперёд, поправил пиджак. – Слышь, пацан. Ты не хочешь мне объяснить, где мой боец? Или мне самому догадаться? Я не успел ответить. Прохор Сергеевич выхватил пистолет и выстрелил.