Панканутые

Виктор Стоун

Панканутые

Глава 1 Лисье чутье

_ _ _

ВИКТОР (24 года)ВнешностьРост 186 см. Телосложение худощавое, но жилистое – мышцы есть, но они не для показухи, а для дела. Движения спокойные, без суеты, но чувствуется внутренняя сила.Волосы цвета тёмной пшеницы – собраны в хвост, виски и затылок выбриты. Смотрится дерзко, но без лишнего пафоса.Глаза карие. Взгляд всегда задумчивый, но когда внутри загорается идея или азарт – в глазах появляется тот самый огонёк, который сложно не заметить.Черты лица:· нос с небольшой горбинкой,· тонкие брови,· разрез глаз – отдалённо напоминает азиатский, но скорее как лёгкий намёк, чем явная черта,· небольшие усы и аккуратная бородка – делают образ чуть старше и серьёзнее.Когда Виктор о чём-то думает, он становится предельно сосредоточенным. Кажется, что он просчитывает всё вокруг. Чаще всего так и есть.

_ _ _

Стиль одежды Обувь: чёрные берцы – разношенные, удобные, свои в доску.Штаны: чёрные, широкие, с боковыми карманами – чтобы всё нужное было под рукой.Ремень: чёрно-синий, с белыми швами, стильный. Сбоку – серебристая цепочка, как у рокеров. Не для понтов, просто нравится.Верх: чаще всего чёрная кофта. Поверх – кожаная куртка с железными вставками на плечах. Нашивок немного, но каждая с историей. Выглядит круто, но без перегруза.Секретный карман: там всегда лежит кастет – подарок от Лизы на Новый год. Не для того, чтобы искать приключения. Но если приключения сами найдут – Виктор встретит их достойно.

_ _ _

Характер Весёлый, но часто уходит в себя – не в обиду, а просто чтобы подумать.Знает много. Не ради того, чтобы умничать, а потому что ему реально интересно: история, техника, музыка, люди. Если чего-то не знает – быстро учится. Если что-то сломалось – может починить. Практически всё.Рисковать любит, но риск просчитывает. Безрассудство – не про него.С ним всегда тепло и весело. Он не пытается быть душой компании – просто когда он рядом, становится как-то спокойнее и интереснее одновременно.

_ _ _

Проснулся я снова рано. Часы показывали шесть утра, за окном только начинало светать, а в голове уже час как крутился один и тот же дурацкий сон. Кошмар. Опять. Там было темно, кто-то бежал за мной, я падал, просыпался – и снова засыпал, чтобы досмотреть этот бред до конца. Надо бы с этим что-то делать. Сходить к кому-то, поговорить… Да ну к чёрту. Пройдёт. Не сахарный, не растаю.

Я сел на кровати, потянулся и оглядел комнату.Спальня у меня простая. Никаких тебе дизайнерских изысков – всё по делу. Кровать двуспальная, потому что люблю раскинуться. Шкаф-купе в углу – там порядок, вещи висят ровными рядами, потому что я аккуратный. Но есть один нюанс. Вон тот стул у окна. На нём всегда гора шмоток. Кофты, джинсы, куртка, что-то ещё, чему место в шкафу, но лень убирать. У каждого, блин, есть такой стул.

Вышел в зал.Зал у меня совмещён с кухней – планировка такая. Сразу видно, что живёт тут холостой мужик, но не свинарник. Чисто, прибрано, еда в холодильнике есть, и даже приготовленная. Я вообще люблю готовить. Ещё когда в море работал, научился. Там времени вагон, а заняться нечем – вот и экспериментировал. Теперь могу и суп сварить, и мясо запечь, и какую-нибудь азиатскую штуку сообразить, от которой пальчики оближешь.Кухня небольшая, но уютная. Стол у окна, пара табуреток, на подоконнике – баночки со специями. В углу – бар. Я его собирал долго, с душой. Там и виски, и ром, и джин, и всякие ликёры, которые друзья привозили из-за границы. Но если честно – самогон Серёги лучше всего этого сраного коллекционного пойла. У него руки золотые, даже на самогонку талант.Самая крутая часть зала – стена.Я её специально под кирпич делал. Неровная такая кладка, тёмная, с фактурой. И на ней – граффити. Не всё сразу, а постепенно. Каждая надпись – история. Вот эта: «24.05 – уволился с работы, где ненавидел всё». Вот эта: «01.09 – встретил Серёгу и Лизу» – вообще забавная история, но об этом позже. А эта, кривая, почти детская: «не ссы, прорвёмся». Её Лиза выводила, когда мы напились втроём. Пьяная была в хлам, но надпись получилась символичная.

Рядом с баром висит гитара. Обычная акустика, видавшая виды. Но главное в ней не звук, а росписи. На корпусе – имена, даты, рисунки. Кто-то сердечко нацарапал, кто-то череп, кто-то просто расписался. Это мои друзья. Близкие. Каждый, кто был важен, оставил след. Я смотрю на неё иногда и думаю: вот она, моя семья. Не по крови, а по духу.

Подошёл к окну. За ним – серое утро. Июнь только начался, первого числа, а уже пасмурно. Но мне пофиг. Настроение странное, но не плохое. Просто мысли всякие лезут. О жизни. О том, что в 24 уже столько всего было, а кажется – только начинаю. И что дальше? В море надо идти, деньги копить. А с другой стороны – жить хочется. Не работать как проклятый механик на износ, а жить. Чувствовать. Ошибаться. Влюбляться.Странно вообще об этом думать в свои годы. Вроде вся жизнь впереди, а я уже спешу. Боюсь что-то пропустить. Как песок сквозь пальцы.

– Ладно, – сказал я вслух. – Хватит ныть. Собрались, тряпки.Быстро оделся. Берцы чёрные, штаны широкие с карманами, кофта чёрная, сверху – косуха с железными вставками на плечах. Волосы в хвост собрал, виски выбриты – смотрится дерзко. Рюкзак на плечо. Там у меня всегда есть что-то полезное: вода, бутерброд, скотч, пара отвёрток, фонарик. Никогда не знаешь, что пригодится.На тумбочке у выхода лежали два ключа. На 12 и на 13. Странно. Я их сюда вообще не клал. И почему такое чувство, что они сегодня пригодятся?Подумал секунду – и сунул в карман. Лисье чутьё, блин. Довезут.Хлопнул дверью – и на лестничную площадку.А там – классика. Сосед Валера. Сидит в большом горшке с фикусом, обнимает растение одной рукой, второй сжимает бутылку пива. Глаза закрыты. Спит. В горшке. С цветком.Я подошёл, легонько пнул его по кроссовку.

– Валер, – говорю. – Хватит спать в горшке. А то проростешь к хренам, потом поливать заставят.

Валера открыл один глаз, мутно посмотрел на меня, потом на фикус, потом снова на меня.

– А я… это… корни пускаю, – выдал он.

Я заржал и пошёл вниз. Валера – легенда. Пьяный, но легенда.На улице было охренительно. Ветерок лёгкий, солнце пробивается сквозь тучи, воздух свежий. Лето, блин. Первое июня. Ещё не жарко, но уже хорошо.Зашёл в магазин у дома, взял баночку энергетика. Редко пью эту гадость, но иногда хочется. Закинул в рюкзак, рассчитался – и дальше.Куда идти? А хрен его знает. Просто шёл, куда ноги несли. И ноги почему-то несли меня в одну сторону. Упорно. Как будто знали что-то, чего я не знал. Я вообще интуиции доверяю. У меня чутьё, как у лисы. Если что-то тянет – значит, надо идти.Достал наушники, воткнул блютус, включил подборку. Первая песня – «Красная Плесень», «Панки». Ну, панки так панки. Знак, что ли?Иду, качаю головой в такт, и тут – визг тормозов.Я аж подпрыгнул. Рядом со мной, в сантиметрах двадцати, пронёсся чёрный гелик. Здоровенный, как танк. Он задел старенькую старлетку, припаркованную у обочины. Зеркало заднего вида – вдребезги. Осколки по асфальту рассыпались. Гелик даже не притормозил – укатил дальше.Я рванул к старлетке. Заглянул в окно.За рулём сидела девушка.Короткая стрижка, тёмные волосы, глаза карие – смотрят прямо, но в них ещё остался испуг. Вцепилась в руль так, будто он её спасательный круг. Красивая, но не кукольная. Острая. Живая.Она медленно повернула голову, посмотрела на меня и выдала:

– Ключа на 13 не найдётся? А то мне тут стекло немного подровняли.

Я аж засмеялся. Нервно так, но искренне.

– Ты не поверишь, – говорю, – но этот заветный ключик у меня есть.

Достаю из кармана. Тот самый, что на тумбочке лежал.Она смотрит на ключ, потом на меня, потом снова на ключ.

– Да ладно, – говорит.– Ага.– Ну тогда давай смотреть, что тут можно сделать.

Мы вылезли, собрали зеркало по кусочкам. Кое-как приладили обратно. Скотч, пара болтов, мат через слово – и получилось даже ничего. Доехать до дома хватит.

– Ну вот, – говорю. – Как говорится, крякнем, плюнем и надёжно склеим скотчем.

Она улыбнулась. У неё улыбка классная – не широкая, а так, чуть заметная, но сразу видно, что человеку зашло.

– Спасибо, – сказала она. – Ты меня выручил.

Я пожал плечами, собрал инструменты, закинул в рюкзак.

– Ну, теперь можешь ехать со спокойной душой. Удачи на дороге.Развернулся и пошёл в сторону дома.Не успел сделать и трёх шагов – услышал сзади:

– Куда собрался? Прыгай в тачку, докину.

Я обернулся. Она смотрела на меня уже без испуга, с таким прищуром, будто проверяла – сяду или нет. Я Сел в машине было… классно. Не стерильно, не пафосно, а по-своему. Чехлы на сиденьях, какие-то нашивки, значки. Видно, что человек живёт с машиной, а не просто ездит. И музыка – «КиШ» играл негромко. В тему.

– Катя, – представилась она.

– Виктор.

И понеслось.Мы болтали обо всём и ни о чём. О музыке, о тачках, о том, как она чуть не убила гелик, о том, почему я встал в такую рань. Ей было весело, мне – тем более. Мы проехали нужный поворот раз десять. Потому что разговор затягивал, и никому не хотелось его прерывать.Часа через два я наконец сказал:

– Слушай, мне, наверное, пора. А то я так и буду с тобой кататься до ночи.

Она засмеялась, остановила машину у моего подъезда.Я вышел, обернулся.

– Если не ты, – говорю, – этот день точно был бы скучным.

Она улыбнулась той самой короткой улыбкой.

– Телефон дай.

Я протянул. Она быстро набрала что-то, вернула.– Там мой номер. Катя гаичка,

– сказала она с хитрым лицом.Я сделал вид, что не удивился. Хотя внутри аж подпрыгнуло.Она уже завела мотор и вдруг добавила:

– Сегодня скину тебе адрес. Завтра жду в гараже. Отговорки не принимаются.

И надавила на газ. Машина сорвалась с пробуксовкой, оставляя на асфальте чёрные следы.Я стоял и смотрел вслед, как дурак.Потом развернулся – и прямо к подъезду.А там бабушки.Сидели на лавочке, как обычно. Две штуки. Зоя Ивановна и Клавдия Петровна. Вечные часовые.

– О, глянь,

– говорит Зоя Ивановна.

– Этот опять пришёл.

– А ты думала, он бесплатно катается? – отвечает Клавдия Петровна.

– У них, у молодых, теперь всё через знакомства.

– Через какие знакомства? У него рожа вон счастливая, как у кота, который сметану нашёл.

– Ага. Нашёл сметану. Завтра опять пойдёт искать.

Я прошёл мимо, сделав вид, что глухой. Они захихикали. Бабки – они такие.Поднялся в квартиру, разулся. Улыбка до сих пор на лице.Разогрел вчерашнюю картошку с мясом, поужинал. Про энергетик вспомнил, когда уже ложку доедал. Так и остался в рюкзаке.Лёг на диван, включил сериал. Тот самый, что Катя посоветовала. Первая серия зашла реально. Интересно, с юмором, с движем. Я даже хотел вторую включить, но… отрубился на середине.Последняя мысль перед сном была о ней. О Кате. О том, как она улыбалась. О том, как сказала «отговорки не принимаются».И о том, что завтра будет гараж.

_ _ _

КАТЯ (24 года)

Внешность

Рост 172 см. Спортивная, подтянутая – не худая, а именно крепкая. Движения чёткие, уверенные. Когда идёт по гаражу, кажется, что каждый шаг выверен.Волосы: короткая стрижка. Не потому что модно, а потому что не мешает. Цвет тёмный, почти чёрный – вечно в масле или растрёпанные после работы. Но ей идёт.Глаза: карие, с хитрецой. Смотрит так, будто уже всё про тебя поняла, но пока молчит.Черты лица: острые, но не злые. Губы тонкие – когда улыбается, это событие. Брови чуть нахмурены даже в покое – кажется, что всегда чем-то недовольна. Чаще всего так и есть.Руки: вечно в масле, с мелкими шрамами и мозолями. Катя не носит перчатки, потому что «не чувствую железо». Перчатки – для неженок.

-–Стиль одежды Обувь: чёрные берцы, убитые, но надёжные. Других Катя не признаёт.Штаны: чёрные джинсы или рабочие штаны. Узкие, чтобы не цеплялись за железо, но удобные, чтобы можно было и под машину залезть, и за пивом сбегать.Верх: майка или футболка (чаще всего чёрная или с логотипом какой-нибудь панк-группы). Сверху – косуха, старая, потёртая, с заклёпками. На спине – нашивка с черепом и гаечным ключом. Сама пришивала.Аксессуары: на поясе всегда висит что-то полезное: пассатижи, фонарик, иногда молоток. Карманы забиты отвертками и ключами. Катя – это передвижная мастерская.

-–ХарактерВнешне – жёсткая, колючая, никого не подпускает. Если кто-то лезет без спроса – может и ключом приложить. Не потому что злая, а потому что достали.На самом деле – надёжная, как доменная печь. Если взялась за дело – доведёт до конца. Если взялась за человека – не бросит.Словами это редко подтверждает. Катя больше делает, чем говорит. Если она молча чинит чей-то мотор в три часа ночи – это её способ сказать «ты свой».

Глава 2 Утро, которое началось не с кофе

ЛИЗКА (20 лет)ВнешностьРост 179 см. Стройная, подтянутая – сразу видно, что с физухой дружит. Движения резкие, но без лишней суеты. Красивая, но сама об этом вроде не задумывается.Волосы: зелёные, стрижка каре. Виски и затылок выбриты – смотрится дерзко, но по-женски. Волосы всегда собраны в хвост, чтобы не мешались. Потому что вечно лезет куда-то, где без хвоста никак.Глаза: синие, цвета моря. Смотрят хитро, но по-доброму.–Стиль одеждыОбувь: берцы – разношенные, удобные. В них и в гараж, и в магазин, и если что – бежать.Низ: джинсы. Обычные, рабочие, чтобы не жалко. И самое главное – у Лизы в машине или рюкзаке всегда лежит запасная пара джинсов. Потому что если влезть куда-то, где рвётся, пачкается или прожигается – это к ней.Верх: кофта. Тоже ничего особенного. Главное – удобно.Руки: у Лизы всегда есть пара рабочих перчаток. Они видали виды: масло, грязь, сварка, кровь (когда палец порезала, а работать надо). Перчатки не выбрасывает, потому что они – часть истории.–ХарактерВсегда весёлая. С ней реально интересно – она как генератор идей, только работает на адреналине и любопытстве.Девиз: «Суета ради суеты». И это про неё. Она не может сидеть на месте. Если всё спокойно – значит, скоро что-то случится. Потому что Лиза найдёт, куда влезть.Обожает спорить. Но спорить с ней бесполезно. Даже если она не права, она выйдет победителем – не потому что перекричит, а потому что найдёт такой аргумент, от которого у всех поедет крыша. И в итоге все согласятся, просто чтобы не сойти с ума.Главная суперсила: в любой ситуации находит выход. Правда, выход этот всегда пиздец какой нестандартный. Иногда кажется, что она специально выбирает самый странный путь, просто чтобы было веселее. Но он работает. Всегда.–Отношение к техникеЛюбит разбирать. Не столько чинить, сколько смотреть, что внутри. Механику чувствует кожей. Если дать ей любой прибор – через полчаса он будет лежать кучкой деталей. Соберёт ли обратно – вопрос. Но процесс её кайфует.–В компанииС ней никогда не скучно. Даже если все устали, Лиза найдёт способ всех растормошить. Иногда это бесит. Но без неё уже как-то пусто.

Тот же день. 1 июня. Утро Лизы.

Лиза проснулась с улыбкой. Не с той улыбкой, когда надо вставать на работу, а с настоящей – когда открываешь глаза и понимаешь: сегодня первый день лета, и ты свободна. Свободна от этого злоебучего завода, где её бесило всё. Абсолютно всё. Начиная от проходной с вечно спящим вахтёром и заканчивая начальником, который не то что не дружил с головой – он, кажется, даже не был с ней знаком.

– Лиза, зашпаклюй дверь. Той шпаклёвкой, которой стены шпаклюют.

– Лиза, этой же шпаклёвкой покрась тележку.

– Лиза, а почему тележка не блестит?

И таких «гениальных» указаний было столько, что она сбилась со счёту где-то на третьем месяце. Но теперь всё это позади. Вчера она забрала трудовую, написала заявление «по собственному» и вышла из проходной с таким чувством, будто скинула с плеч бетонную плиту. Лиза потянулась на кровати и оглядела комнату. Съёмная комнатушка в малосемейке была не просто местом жилья – она была местом жизни. Небольшой диван, на котором мы частенько дурачились втроём, пока Виктор не начинал нас с Серёгой разнимать и держать на расстоянии с улыбкой и словами:

– Харэ махаться, а то сам накину обоим.

Обычно после этих слов мы с Серёгой, забыв про всё, синхронно переглядывались и с криками пытались заломать его. Но у нас это никогда не получалось. Потому что по итогу он прижимал нас обоих к себе, а мы дрыгались в его захвате, пытаясь хотя бы дотянуться до него, и никто – совсем никто – не мог до него добраться. Виктор только улыбался той своей хитрой улыбкой и говорил:

– Ну что, допрыгались?

А через минуту мы уже втроём сидели на диване, пытаясь отдышаться и поровну делить последние пельмени. На стенах – флаги. Весёлый Роджер соседствовал с американским, на котором кто-то маркером дописал «анархия». Другая стена была полностью заклеена плакатами панк-групп, и если долго всматриваться, можно было найти даже «Король и Шут» с автографом, который они где-то раздобыли совершенно легально (ну, почти). Но самое главное – в углу комнаты, на специальной подставке, стоял двигатель от Короллы. Наполовину разобранный, с торчащими проводами и деталями, разложенными по пакетикам. Это был не просто двигатель. Это был символ. Эта комната видела всякое. Любовь – когда мы с Серёгой после очередной пьянки чуть не подрались из-за последнего бутерброда, а потом уснули в обнимку на этом диване, и Виктор нас сфоткал, а потом месяц шантажировал этими фотками, угрожая сделать из них открытки «Лучшие друзья навек». Драму – когда у нас закончились деньги, и мы три дня питались одной гречкой, а Серёга философски заметил: «Гречка – это не еда, это испытание характера». Борьбу за выживание – когда в холодильнике завёлся организм, который, кажется, эволюционировал прямо на глазах, и мы с Виктором полчаса решали, кто рискнёт открыть дверцу. Открывали вдвоём. С закрытыми глазами. И с криками ужаса.

– Хорошая комната, – сказала Лиза вслух.

Она встала, потянулась так, что хрустнуло всё, и поплелась умываться. В голове уже крутились мысли: какую бы суету навести сегодня.

СЕРЁГА (19 лет)Внешность: Рост около 180 см. Худой, жилистый – как тростинка, которая гнётся, но не ломается. Вечно лохматый, но это скорее стиль, чем недостаток.Причёска: ярко-красные волосы, задуманные как ирокез. Но ирокез вечно падает – то ли ленится зачёсывать, то ли так и надо. Виски, бока и затылок выбриты. Смотрится дерзко, но по-доброму.Лицо: симпатичный, девчонкам нравится. Сам этого вроде не замечает, но пользуется, когда надо.

-–Стиль одеждыОбувь: чёрные берцы – убитые, но свои.Штаны: чёрные, с боковыми карманами. В карманах вечно лежит что-то важное: конфеты, зажигалка, иногда отвёртка. Конфеты – обязательно.Верх: чёрная кофта, сверху – джинсовая куртка, раскрашенная баллончиком. Главный элемент – здоровенный знак анархии. Остальные рисунки появлялись спонтанно, чаще всего ночью и под музыку.Рюкзак: поношенный, драный, но верный. Видел всякое. Внутри – полный хаос, но если надо, Серёга найдёт там всё что угодно. Вплоть до набора инструментов. Даже если сам не помнит, как они туда попали.

-–ХарактерВесёлый. Всегда на позитиве, даже когда всё плохо. Умеет найти смешное в любом говне.Очень надёжный друг. Готов влететь в любой кипиш – и сделать вид, что так и было задумано.С ним не страшно. Потому что даже если он не знает, что делать, он сделает вид, что знает. И в процессе реально разберётся.Особенность: тащит в гараж всё, что плохо лежит. Оторванный крюк на дороге – «пригодится». Старая дверь – «кататься на ней будем». Когда спрашивают «зачем?», он честно отвечает: «Не знаю. Но вещь хорошая».

-–Отношения с техникойКоролла – его любимая машина. Можно сказать, член семьи.Катя лезет под капот – Серёга нервничает. Он ей доверяет, но всё равно переживает. Королла – это святое.– Ты её там не сломаешь?

– Я её чиню.

– А вдруг она не так заведётся?

– Она заведётся.

– А вдруг…Катя обычно закатывает глаза и продолжает лезть. Серёга стоит рядом, курит и делает вид, что контролирует процесс.

-– То же утро. Но раньше. Квартира друга Серёги.

– А-а-а…

– Серый, бля, вставай!

– Отъебись…

– Серый, сука, мне на работу ехать, ключи оставить не могу!

Серёга приоткрыл один глаз. Второй отказывался открываться категорически.

– Ща…

Он сел на кровати. Мир качнулся, но устоял. Голова гудела так, будто внутри поселился рой разгневанных шмелей.

– А-а-а… чё было вчера?

– Как обычно,

– друг уже надевал куртку.

– Ты напился. Опять.

– Блин, башка вообще не варит.

– А я тебе говорил, что та кружка с ромом будет лишней? Говорил. Но ты же у нас «моряк», тебе всё по колено.

– Моряк – это когда в море, – Серёга потёр виски.

– А когда в роме – это я.

– Ладно, бывай, алкоголик. Дверь захлопни.

Друг ушёл. Серёга посидел ещё минут пять, собирая себя по частям. Потом кое-как поднялся на ноги, натянул штаны, закинул в рюкзак вещи (которых было немного – сигареты, зажигалка, отвёртка, конфета для Лизы) и выполз на улицу. Время – семь утра. До Лизки пока рано, она спит ещё. Ладно, пойду Короллу проведаю. Но сначала – пожрать. Он пошарил по карманам. В одном – зажигалка и сломанный наушник. В другом – три рубля и какая-то непонятная гайка. В третьем – о чудо! – пятьдесят рублей.

– Пирожок, я иду к тебе, – сказал Серёга и направился в круглосуточный. Через пять минут он уже жевал горячий пирожок с картошкой, запивая его бесплатной водой из кулера (потому что на чай денег уже не осталось). – Ну вот, поели, теперь можно и тачку проверить, – сказал он сам себе. Машина-то его. Точнее, его и Лизы. И Виктора. Но формально Королла – их общая. Просто из-за отсутствия прав на ней ездит Лиза. А Серёга – личный водитель без прав. Звучит пафосно, но на деле – просто пассажир, который вечно орёт: «Поворот пропустила!» и «Тормози!». Подойдя к дому Лизы, Серёга сразу увидел Короллу. Она выглядела как всегда – машина судного дня. Капот – чёрный, от другой машины. Правое крыло – тоже чёрное, и с конкретной вмятиной, зато нацарапанное мелком «Анархия». Смотрится стильно, если честно. Все стоп-сигналы держались на холодной сварке и синем скотче. Багажник был завязан верёвкой – иначе не закрывался.

– Красавица, – с любовью сказал Серёга и попытался открыть пассажирскую дверь. Дверь не открылась.

– Да блять! Он дёрнул сильнее. Ноль эмоций. – Как Витек её открывает?! Ещё одна попытка. Бесполезно. – Почему эта машина слушается только его и Лизку?! Через полчаса мата, пота и пары новых синяков дверь наконец поддалась. Серёга залез внутрь. Салон выглядел как после бомбёжки – но в этом был свой хардкорный стиль. Проводка кое-где висела пучками, но Виктор вчера уговорил Серёгу немного прибраться, так что теперь провода хотя бы не путались под ногами. На торпеде красовалась маленькая машинка – чайка, которую Виктор где-то откопал и посадил на холодную сварку. Теперь она была неотъемлемой частью интерьера.

– Ну что, попробуем завести эту зверегу, – сказал Серёга. Зажигания как такового в Королле не было. Был отдельный тумблер, который Виктор когда-то приделал, и отверстие, куда можно было вставить отвёртку. Угонять такую машину бесполезно – ни один угонщик не додумается. Серёга воткнул отвёртку, щёлкнул тумблером. Двигатель завёлся с полтычка.

– Умница, – Серёга погладил руль.

– Девочка моя боевая. Ты у меня самая лучшая тачка в мире. Даже когда у тебя колёса квадратные, я тебя люблю.

Он чмокнул руль. По-мужски. Без сантиментов, но с чувством. На заднем стекле, со стороны салона, стояла аптечка, воткнутая в ручку, и книжка с молитвами. На обложке было написано «Спаси и сохрани». Эту книжку они частенько читали, когда бензин заканчивался посреди трассы или когда что-то отваливалось на ходу. Но, как говорил Виктор: «Если что-то отвалилось, а машина всё ещё едет – значит, деталь была лишняя». Время на часах показывало одиннадцать. Пора будить Лизку. Серёга заглушил двигатель, вытащил отвёртку и пошёл к подъезду.

-– Ключи от малосемейки у Серёги были. Когда он открыл дверь, внутри было тихо. Он прошёл по коридору, толкнул дверь в комнату Лизы – не заперто, значит, не спит. Лиза сидела за столом и завтракала вчерашними пельменями. Те самыми, что Серёга вчера приготовил.

– Здорова, – сказал Серёга, входя.

– Я как чувствовал, что ты есть собралась.

– А ты не выёбывайся, – Лиза прикрыла сковородку рукой.

– Готовил я, между прочим. Серёга попытался стянуть пару пельменей прямо со сковородки, но Лиза ловко перехватила его руку.

– А ты не охренел? – Лиза отобрала сковородку обратно.

– Ты считай тут проживаешь на халяву, а ещё и пельмени отнимаешь?

– На халяву? – Серёга картинно схватился за сердце.

– А кто тебе вчера двигатель помогал собирать? А кто проводку чинил? А кто тебя от утреннего похмелья отпаивал?

– От похмелья ты меня отпаивал своей портвейной настойкой, после которой я ещё полдня икала и видела демонов.