Хроники Ворокуши

Весеннее возрождение природы было завораживающим зрелищем. Всюду закипала жизнь – вдруг и сразу она обрушивалась на оцепеневшую страну, словно почившую за долгую, снежно-холодную, длящуюся почти половину полнолетия Великую ночь.

На вершинах покатых холмов огромными, сизо-голубыми, пепельно-белыми, серовато-розовыми проплешинами сияла кладония, заросли которой покрывали обширные пространства каменистых Рипейских степей Пояса холода. Лишайник, который в суровые ярийские зимы был единственным пропитанием для большого оленя, мохнатого быка, слоны сохатой, волоха и единорога часть которых, с наступлением холодов и Великой ночи не уходила в полуденные земли через Обский проход в более тёплые степи по ту сторону Рипейских гор, расцветал. А вот между холмами, в неглубоких лощинах, распадках, среди редколесья и кустарников, на обширных болотах и обветренных, потрескавшихся от крепкого мороза скалах безраздельно господствовал мох, образуя разноцветные, от густо-рубинового до изумрудно-синего, бескрайние пространства, с вкраплениями цвета шерсти бурого медведя и голубого неба весны.

По берегам рек, речушек и ручьёв, причудливо извивавшихся тёмными, иссиня – чёрными змеями среди холмов, болот или озёр, сверкавших голубой сталью вод в лучах Ярь-звезды, еле-еле просыпавшейся после зимней спячки, начинали оживать ракиты, ивы и багульник. И все это «водное царство» несло свои воды к могучим ярийским рекам, катившим бурлящие мутные потоки дальше на полночь к Ворокуше-океану. Это и уже вскрывшаяся ото льда полноводная красавица Оби, меняющая весной своё полуночное течение на полуденное и с каждым часом нового дня набухавшая талыми водами и готовившаяся сбросить излишки этих самых вод через Обскую протоку, сквозь Рипейские горы, в полуденные моря Загорья. Это и мягкая, спокойная, но крайне обманчивая своими глубокими омутами и внезапными водоворотами широкая река Ясная, или как её называли местные народы – Кемь.

Далее к востоку петляли среди холмов и равнин река Пёсья, и прекрасная Хета Ганга, серо-синие воды которой, в окоёме белых песчаных плёсов, напоминали широкий пояс полуденной красавицы из народа хетов – хетонов, небрежно брошенный на просторное ложе изумрудных трав. И всё это великолепие обрамляли заросли ивняка да ольховника, нежная, только-только проклюнувшаяся листва которых лёгкой зелёной дымкой струилась вдоль освобождавшихся от снега и льда берегов. А оттаявшие бескрайние равнины синели бесконечным множеством больших и малых, а то и совсем крохотных озёр, кишевших вкусной, жирной рыбой.

В них уже копошились ловкие медведи, которые острыми когтями выхватывали какого-нибудь зазевавшегося сига и выбрасывали его, сверкнувшего серебристой молнией чешуи, на берег, где красавца с нетерпением ждали резвившиеся там же медвежата. Среди них сновали юркие, облезлые от весенней линьки, песцы. Начинался всеобщий гон и огромный самец большерогого оленя, гордо встав на вершине пёстро травного холма, призывно ревел, созывая самок и соперников на весенние игрища.

Ной, выхвативший эту сцену из быстро мелькавшей за прозрачной стенкой ваганы природы, подумал: «Удивительно, как в нашем мире тесно переплетаются мерзость и красота, жизнь и смерть. Почему так устроено – ведь не сожрёшь, не проживёшь. Странно». Царевич прислонился головой к стенке ваганы и задремал…

Конец первой главы.

Глава вторая.

«Странные сны»

Небо, мягкое как тёмно-синий бархат из асийских колоний, полное мерцающих звёзд, густо рассыпанных щедрой рукой Творца, странно колыхалось, словно огромное полотнище таинственного занавеса. На восточной стороне у горизонта засверкало, вспыхнуло и оттуда, со стороны спящей за краем Матери – земли могучей Ярь – звезды, из разрастающихся зарниц потянулись высоко в тёмные небеса тонкие светящиеся нити, как щупальца медузы, на каждом кончике которого ярко переливалась сияющая звёздочка. Эти звёздочки ушли высоко вверх, словно таща за собой эти щупальца-нити, где превратились во множество пылающих светлячков, которые на миг – другой, казалось, остановились и зависли среди звёзд, расцветив небо и без того прекрасное, новым гигантским и великолепным украшением. Зачем?

Народ, праздно проводивший чудесную тёплую ночь, высыпал на улицы и как заворожённый уставился в небо. Не было ни вздоха, ни крика, только немой восторг и нескрываемое любопытство. Такого аталанцы ещё никогда не видели. До этого всяко бывало – и живые картины неожиданно высвечивались на полнеба, увлекая людей захватывающим действием, и «волшебными огнями» во время народных гуляний и священных праздников забавляли подданных щедрые власти, дабы народ порадовался и почувствовал заботу о себе со стороны правителей и богов. Часто мудрые изречения великих аталанских мужей вдруг, словно перстами тех же богов, были начертаны на сияющих небесах среди облаков, как призыв к созиданию и процветанию, или голос вещал с небес, призывая всех сограждан к участию в общих молениях и жертвоприношениях славным и грозным небожителям. Иной раз устраивали «небесный маскарад», а иногда и праздники воздухолётов, шаров; драконов и змей запускали – словом, разно народ тешили его правители, но такого зрелища ещё не видали славные аталане.

…Вдруг, застывшие было в небесах, светлячки заплясали в каком-то странно-ритмичном и в тоже время хаотическом танце. Они – то метались в разные стороны, то уходили резко вниз, то взмывали вверх, то рассыпались по небу, как горох рассыпается по полу у зазевавшейся кухарки, то снова вставали на свои прежние места, но что самое страшное и тревожное – светлячки, совершая свои непонятные передвижения, неумолимо приближались…

Внезапно земля под ногами аталанцев как-то вся, сразу и перекатами, содрогнулась, и раздался продолжительный гул, кое-где переходивший в еле уловимый грохот. Теперь заколыхалась закатная часть небес, кругом заплясали зарницы, озарив полуденные воды океана и полуночные вершины Ледяных гор странным, размытым и мерцающим, светом. Вдруг ввысь разом ударили сотни тонких разноцветных лучей и в зияющую бездну звёздного неба стремительно потянулись такие же тонкие светящиеся щупальца-нити, увенчанные такими же светлячками, как и те, что неумолимо продолжали приближаться с востока. Все замерли. Никто не понимал, что происходит. Липкая жуть потихоньку заползала в сердца миллионов людей.

Вся страна – эти горы, скалистые, изрезанные сумрачными ущельями, по дну которых мчали свои стремительные потоки ледяной воды горные реки. Эти заоблачные вершины, увенчанные шапками вечных снегов и служившие убежищем лишь для свирепых людообезьян и бесстрашных охотников на гигантских винторогих кабарганов. Эти дремучие некогда леса, полные разной дичи, покрывавшие собою все холмы и отроги Ледяных гор, куда много полнолетий тому назад пришли первые рудокопы и рудознатцы – кряжистые, небольшого роста, нравом суровые, неутомимые, но, главное, верные, за что аталанские правители в последствии определили им в вечное пользование все недра Ледяных гор. Эти напоённые щедрым теплом и светом Ярь-звезды благодатные долины, изрезанные тысячами судоходных каналов, по которым сновали тьмы кораблей и лодий, доставлявших всё необходимое миллионам счастливых подданных великой страны, проживавших здесь в небольших, чистеньких и очень уютных посёлках – «архах», людей истинной аталанской породы – рослых и красивых, отличавшихся стремлением к знаниям, творчеству и неукротимой воинственностью, трудолюбиво возделывающих эти плодороднейшие земли. Те же кораблики и корабли забирали плоды их трудов и доставляли в города на побережье и в другие земли. Эти тысячи островов и обширных земель… одним словом всё, где железной поступью прошла и встала всесокрушающая власть Аталана, где установили свой божественный порядок, «А как иначе?» и благоденствие Великие аталанские Дийи, везде народ высыпал на улицы и уже с тревогой смотрел на разворачивающееся в небесах действо. Завоевав сердца, жуть забиралась в их души и поражала людей неведомым доселе ощущением необратимой обречённости и пугающей красоты!

Неожиданно для всех светлячки почему-то начали сталкиваться друг с другом, там, высоко в небесах, ослепительно вспыхивали, рассыпаясь на множество искр, словно праздничные «волшебные огни», и таяли во тьме. Разноцветные лучи, непрерывно снуя по небу, старались тоже пересечься со светлячками, приближавшимися с востока. Иногда им это удавалось, и тогда светлячок становился ярче и также рассыпался на сотни огоньков. Изредка до людей долетал раскатистый гул. Всё это было завораживающе, страшно и непонятно. Наконец, одному светлячку с востока удалось миновать все лучи и встречные огоньки, затем ещё двум, и они стали разрастаться всё больше и больше, забивая своим ярким свечением блеск небесных звёзд…

Верховный Дий Аталана тоже сначала с любопытством наблюдал за всем этим небесным действом, но, когда огоньки в небе стали увеличиваться в размерах, он тревожно оглянулся по сторонам – его семейство во всей полноте стояло вокруг него, с откровенным любопытством наблюдая за происходящим. Обе его красавицы жены, прелестная юная младшая дочь с сёстрами, его старшие сыновья, одни из самых могущественных магов во всей Поселенной, в окружении младших братьев, множество племянников и племянниц с родителями и прочие родичи, ближние и дальние – все были здесь. «Странно,– подумал Верховный Дий,– откуда они все сюда собрались? Когда они только успели? Странно». Он неторопливо ходил между родичами, то пристально их разглядывая, то словно обнюхивая, то заглядывая прямо в глаза, а то поглаживая по коротко стриженой голове – никто из них не замечал Правителя Аталана, сколько он ни пытался привлечь к себе их взгляды. Никто! Все стояли как заворожённые и смотрели ввысь, иногда громко вскрикивая от восхищения.

Внезапно его внимание привлёк человек огромного роста – стройный и широкоплечий, выделявшийся среди всех какой-то особой статью, что ли. Верховный Дий быстрым шагом подошёл к нему и бесцеремонно потянул за рукав драгоценного, просторного покроя, «халабалаха», расшитого золотыми цветами из позолоченной нити «акати – кругопрядов», которым в корм подмешивают золотую пыль маги Закатных островов, где под неусыпной охраной находятся особые, паучьи фермы, и где такую нить получают. На то количество нити, что ушло на вышивку цветов, можно было купить в Аталане небольшой городок, столь дорога эта нить крохотных «акати». «Халабалах» был небрежно наброшен на плечи поверх изысканной работы длиннополой рубахи. Его волосы, сплетённые в десяток тонких, благоухающих ароматами Ливии, кос, доходивших ему почти до пояса, были собраны в один пучок ниже плеч широким, тускло мерцающим в ночи серебряным кольцом, сработанным великолепными аталанскими мастерами. «Странно, – снова подумал Правитель,– столько кос и такое кольцо позволено носить только мне, Верховному Дию Аталана!»

Правитель положил свою ладонь на плечо этого дерзкого человека и попытался его к себе развернуть лицом. Человек никак не отреагировал, он был словно отлит из какого-то тяжёлого металла «Точно. Из золота, – мимоходом подумал Верховный Дий, – именно поэтому он так тяжёл и неподвижен».

– Наглец! Я тебе помогу! – эти слова правитель уже прокричал. – Обернись же, несчастный! Как смеешь ты, невидимый, к своему Верховному Дию стоять, повернувшись спиной и не склонив своей глупой головы!

Но незнакомец был неподвижен. Тихая ярость заклокотала в могучей груди Правителя, и он сделал несколько шагов вперёд, чтобы обойти этого негодяя и встать с ним лицом к лицу, дабы взглянуть в его бесстыжие глаза! Но ничего не вышло. Правитель двигался и быстро, и крадучись, прыжками и рывками, толкал в спину и тянул за ворот, всё было зря – человек продолжал стоять как влитой и обойти его никак не получалось!

А тем временем, светлячки, летевшие с востока и миновавшие все препятствия, уже превратились в три больших светящихся шара – они неотвратимо приближались. Воздух был полон тревоги, но люди на улицах не выглядели обеспокоенными, напротив, они всё также, с восторженным любопытством взирали на небеса и время от времени громко кричали, восхищаясь зрелищем.

Отчаяние овладело Великим Дием, и он гневным голосом заорал: «Страаа-жааа!!! Ко мне-е-е!!!» Но… На удивление, никто не прибежал, даже самый последний раб, безвылазно пребывающий в дворцовых подземельях и следящий за исправностью отхожих каналов – никто не отозвался на зов. И это было ужасно, потому что, если ещё утром Верховный Дий, только шевельнув бровью, собирал вокруг себя всю Сияющую гвардию, состоявшую из самых свирепых и сильных воинов, набранных по всей Поселенной, то в этот миг ни один страж не появился!..

… Огромные светящиеся шары один за другим упали на равнину Невтуна и Первый город Аталана, Город городов – Златоврат Великий. Всё пошло тягуче и в тоже время молниеносно. Было отчётливо видно, как страшное бушующее пламя, медленно разрастаясь, но с небывалой скоростью поглощает всё – земли, горы, реки, селения, городские постройки – они словно испарялись в одно мгновение и без следа. Ужасающий грохот стремительно заполнил собой всё пространство – рушились дворцы и статуи, храмы и целые городские концы уходили в разверзшуюся землю, испарялись вместе с водой корабли в портах и великолепные, сверкающие огнями «вайлик – теры», в которых находились сотни летательных «вайликсов» – всё в одночасье захлестнул бушующий смерч всепоглощающего пламени! Всё и сразу!!!

Люди не двигались. Они даже не пытались спастись. Последнее что они видели – это стену ревущего огня, неумолимо приближающегося к ним, стоящим неподвижно. И только языки смертоносного пламени, отражаясь в их застывших широко раскрытых глазах, выплясывали будто злобные маленькие огненные духи, часто помогавшие аталанским магам в их непростых, но таких необходимых ради всеобщего блага и процветания, деяниях. Яростно рыча, огненные смерчи приближались к Большому Дворцу и Главной варанде, на которой стоял весь род Великого дия Аталана.

Он пытался растормошить неподвижные фигуры родичей, но… они будто его не слышали и не видели! Дий метался между ними, крича и рыдая, толкал их, орал им в лицо, от бессилия и отчаяния срываясь на визг – всё было тщетно, они не отводили взглядов от уже пылающих небес. Правитель резко обернулся и буквально нос к носу столкнулся с тем самым незнакомцем, который до этого так не хотел к нему повернуться. Дий увидел его лицо и… обомлел. Перед ним стоял он сам – Верховный Дий Аталана, также, как и все остальные, пристально и с нескрываемым восторгом смотревший ввысь. Правитель увидел вдруг в его (своих) глазах бушующий огненный вал, стремительно приближающийся. Дий обернулся – пламя полыхало до самых звёзд и было уже рядом; жар от него был нестерпимо… холодным, даже ледяным! Верховный Дий попятился назад и буквально вошёл в себя – в то же мгновенье пламя захлестнуло весь Дворец, Главную варанду, испепелив всех на ней стоявших! Теперь Правитель почувствовал всю нестерпимость уже не холодного, а невыносимо горячего, жгущего и испепеляющего жара огненной смерти!

Он проникал всюду – выжег глаза и расплавил волосы, через ноздри, сжигая всё внутри, хлынул в лёгкие… Боль была сродни сладчайшему экстазу, но всё же во всей полноте её не с чем было сравнить, потому что такой боли Правитель никогда ещё не испытывал. Кожа лопалась и шкворчала, грудь уже было разорвалась, ноги и руки обуглились, дышать стало невозможно и Дий от отчаяния стал хватать опалённым ртом раскаленный воздух… которого просто не было! Был только огонь!

Правитель из последних сил пытался вздохнуть и рванул собственную грудь, чтобы высвободить уже сгоревшие лёгкие и вдруг дико и яростно заорал: «Ми – лос – ти-и-и!!!»

… Дий кубарем скатился с огромного ложа и прижался всем телом к прохладному мраморному полу опочивальни, желая хоть как-то остудить тот жар, который он так явственно ощутил на своей коже в этом страшном сне.

Уняв мелкую дрожь, Правитель тяжело поднялся с пола и посмотрел на свою постель. Там, мерно дыша, сладко спали две его любимых «ясыньки», две царственных супруги, с которыми он решил провести эту чудную весеннюю ночь вместе, дабы погрузиться в изысканные любовные игры, но весенний бриз, задувший к тому времени с моря, вдруг пробудил такую ярость в сердце Дия, что совладать с собой, чтобы соблюсти ритуальную чопорность, не было сил, да и совсем не хотелось! Наоборот, Верховный ощутил в себе первобытную силу Священного Быка, призывно ревущего в дикой весенней степи! Он владел ими страстно, сокрушающе! Их ласки были неудержимы и сладостны…

Утомлённые, они быстро уснули, но этот страшный сон, буквально сбросил Верховного Дия на пол. Вообще то он любил возлежать один, отдыхая от трудов по управлению Аталаном, но бывали ночи и довольно часто, когда царский вестник приносил с «Клейтоны», женской половины Старого Дворца «чашу желания» с чарующим любовным напитком и из которой, в знак согласия разделить ложе с одной из своих жён Верховный Дий испивал один глоток и называл её имя, а если решал возлечь с двумя, то, соответственно, делал два глотка. Всё увиденное и услышанное вестник передавал супругам, ожидавшим решения Дия. Не испить из чаши было невозможно, ибо подданные должны знать, что их Верховный Дий в силах всегда! Они могли простить многое своему государю, даже неприемлемое богами двоежёнство, но бессилия в постели!.. «Это кто ж нами правит? – сразу бы задали они, со знанием дела конечно, свой вопрос. Ведь подданные завсегда знают, как оно было, и как оно лучше, и где оно лучше, и куда оно лучше, и сколько… Ну, обожают во дворцах, виллах, портовых лачугах и питейных хатах Златоврата и не только, посудачить на эти тайные темы из жизни сильных нашего мира. Главное, судачить уверенно, со знанием дела и смакованием мельчайших подробностей. Так оно завсегда правдивее. И никогда никого не интересует источник знания, раз есть знание, значит есть и источник, а раз есть источник, то как он может быть недостоверным. И возмущённые чьим то неосторожным сомнением соотечественники могут спросить с пристрастием у глупца: «Уж не яриец ли ты, милейший, коли усомнился в нашей правде? А? Отрубить ему пятки, немедля!» И отсекут! Ведь аталане народ быстрый и деятельный, тянуть ни с чем не любят.

Верховный Дий набросил на плечи свой драгоценный «халабалах» и вышел на огромную дворцовую варанду. Бриз стал прохладней и не стихал, Дий поёжился и плотнее закутался в свою просторную накидку. Воздух был свеж и прозрачен, мириады переливающихся звёзд, густо усыпавших тёмные небеса, казалось, висели над самой головой, заливая своим несказанным светом мраморные плиты царской варанды. Дий подошёл к перилам и крепко сжав их, посмотрел вниз. Не то чтобы он боялся высоты, но открывавшийся с варанды вид огромного города, раскинувшегося в прекрасной долине на берегу океана, воды которого, сливавшиеся где-то там в темнеющей дали в единую мрачную бездну с вечными небесами, пробуждали в сердце Верховного правителя непонятную тревогу и неодолимое желание воспарить над этим никогда не спящим, сверкающим разноцветными огнями, издающим ни с чем не сравнимый гул бурлящей ночной жизни творением, начало которому положил сын их Первопредка Кана Меченного, богоподобный Эгон!

Это, действительно было творение, достойное богов! Древнейший и величайший город мира, славный и могущественный Златоврат Великий, город ста золотых ворот. Он раскинулся средь прекрасной долины на полуденном берегу огромного острова – материка Аталана, что лежал близ Пояса жара, посреди океана Посредьдонья (Срединных вод) или вод Сына гнева, так их называли посвящённые в тайну Кана Меченного.

Помнится, ещё несмышлёным дитём Дий любил уединяться в дворцовом хранилище «Знаний старины», где всё свободное пространство было заставлено огромными полками на которых лежали и стояли тысячи древних «библосов» – золотых, бронзовых, харихалковых, каменных, глиняных, деревянных досок и дощечек с различными знаками и изображениями, которые посвящённые могли, глядя на них, обращать в реальные картины из жизни путём тайного сложения и произнесения звуков. Тогда для него любой малец, только – только начавший читать кое-как, уже был «учеником мага», а бегло читающий и чего – то там себе рассуждающий с умным видом безбородый юнец с первым пушком над верхней губой казался вообще «светочем мудрости»!

Эти неведомые способности посвящённых с самого раннего детства производили на него ошеломляющее впечатление и первое чему он поспешил обучиться это чтению и письму. Освоив грамоту Верховный Дий стал неделями пропадать в залах хранилища, лазая среди пыльных свитков, тяжеленных томов, переплетённых толстой кожей, с крепкими деревянными обложками, на пергаментных страницах которых были начертаны, порою, золотыми знаками творения древних магов и знахарей. Там же, на крепких полках, ровесницах первых царей Аталана, могли лежать груды каких – то ветхих рукописей, пожелтевших от времени, а по соседству, ровными рядами стояли сочинения совсем недавних властителей умов человеческих. Среди всего этого богатства сновали, копошились, стояли или сидели прямо на полу люди – мужчины и женщины, юноши и девицы, седовласые благообразные старцы и безусые девственники, все, кто был одержим страстью познания Поселенной. Они сосредоточенно читали, что – то сосредоточенно записывали тут же в свои тетради или наговаривали цитаты из текста в «памятки» – небольшие круглые предметы, похожие на плоские зеркальца. Эти «памятки» или «мятки», как их называли в обиходе люди из-за листочка мяты, начертанного на каждом таком зеркальце, были очень удобным и практичным созданием современных магов, которые денно и нощно трудились по всему «Аталанскому миру» ради блага всей Матери-земли.

А мир Аталанский был действительно велик. С некоторых пор о нём говорили, что «над вечным Аталаном никогда не заходит вечная Ярь-звезда»! Да, если приглядеться повнимательней, то так, собственно, и было. Владения аталанских царей – Диев простирались на восток до самых земель Кеми Ливийской и оттуда уходили на полдень через всю Эфиопию Величайшую, пересекали Ярую тропу, делившую небесную сферу Матери-земли по полам, и спускались вниз до самого пояса Мёрзлых вод и земель, а на полночь стелились по благодатному озёрному краю Мармары Ливийской, Мальтуйским степям и лесам и, карабкаясь вдоль Альвских гор, упирались в Белые равнины и Ледяные пустоши Пояса холода, за мёртвыми просторами которого таинственным светом сияла недоступная и непонятная, но оттого и бесконечно манящая земля предков – Ярия Великая.

Именно оттуда тысячи полнолетий назад ушёл Кан Меченый со своим «канским» народом, который после страшных лишений и долгих поисков милой сердцу земли, пришёл на неведомые берега гремучего безымянного океана. Они назвали его Дан и осели там, на этих берегах, а Кан послал своего сына Эгона дальше, через бурные воды Дана к маячившим на краю вод землям. Во время скитаний «каны» столкнулись со многими неведомыми доселе народами, зверями и чудовищами. Битвы были беспощадные, труды были титанические. Рассчитывать можно было только на свои силы, помощи никто не подаст. Приходилось пробивать насквозь горы, отводить или поворачивать вспять реки, сокрушать и приводить к покорности племена, а непокорных превращать в прах земной. Не было силы, способной противостоять могучим и суровым сынам Кана Меченого.

Для быстроты передвижения по бескрайним равнинам Асии, так назвали они первые увиденные земли, пройдя через Великий проход Пояса холода Священных гор Рипейских, потому что слово «асс» на их наречии значило «первый среди всех» и ради неудержимости в сражениях старший сын Кана Эгон изловил диких степных животных, красивых и быстрых и с помощью отца приручил их. Каны придумали ездить на них верхом и запрягать их в повозки. Имя им стало «и-гго», но со временем их стали называть по имени народа, их приручившего «каны» или «коны». Вот и теперь, для того чтобы пересечь воды океана пришлось Эгону вместе с отцом создать «корабы», сплетя их из лозы и обшив «корами» – шкурами диких зверей. Благодаря этим «корабам» или как их впоследствии стали называть «кораблям» каны во главе с Эгоном достигли неизвестных земель на закатной стороне бурного Дана. Именно там сын Кана встретил свою любовь и свою страсть – Клейто, которая после смерти родителей в одиночестве правила немногочисленным народом «эвноров».

Жили эвноры на высоком холме в центре самой прекрасной равнины, какую только мог создать Творец в этом мире. Жили ни в чём не нуждаясь, ведь здешние леса были полны дичи и вкусных плодов, в реках и озёрах в изобилии плескалась жирная рыба, берег океана одаривал людей чудесными раковинами и морской живностью. Селились эвноры в светлых рощах, окружавших холм, а на вершине холма среди тенистых платанов стоял прекрасный лёгкий шатёр, в котором жила сама царица и её немногочисленная свита. Они радушно встретили незнакомцев, прибывших к ним из-за восточных вод. Эгон с первого взгляда воспылал страстной любовью к прекрасной Клейто, она ответила гостю взаимностью и после недолгих раздумий сын Кана решил остаться в этих божественных землях, женившись на возлюбленной царице эвноров.