Империя, колония, геноцид. Завоевания, оккупация и сопротивление покоренных в мировой истории

Во-первых, концепция геноцида, созданная Лемкиным, дает основу для разграничения и обсуждения различных видов геноцида в истории – например, геноцида как эпизода или геноцида как более длительного процесса.

Во-вторых, концепция геноцида Лемкина связывает колонии-поселения и геноцид в конститутивной и неотъемлемой взаимосвязи. Наконец, Лемкин в своих опубликованных работах, но в большей степени в неопубликованных рукописях разработал методологию, позволяющую проводить тонкий, сложный и многогранный анализ поселенческо-колониальной истории в связи с геноцидом как длительным процессом, который также может включать в себя более острые деструктивные эпизоды и события.

Я буду постоянно подчеркивать важность для Лемкина понятия «культурный геноцид». В своей яркой, незаконченной автобиографии «Совершенно неофициальный человек» (Totally Unofficial Man), написанной незадолго до смерти в 1958 году, Лемкин сожалеет, что не смог убедить соответствующий комитет ООН, заседавший в Париже после Второй мировой войны, включить в итоговую конвенцию статью о «культурном геноциде»: «Я успешно защищал ее на протяжении двух проектов. Это означало уничтожение культурных особенностей группы, таких как язык, традиции, памятники, архивы, библиотеки, церкви. Короче говоря, души нации. Но в комитете эта идея не нашла достаточной поддержки, и я с тяжелым сердцем решил не настаивать на ней». Ему пришлось отказаться от идеи, которая, его словам, «была очень дорога»[324].

Достоинства определений Лемкина

Лемкин задумался о геноциде задолго до развязывания Германией Второй мировой войны. В 1933 году он был молодым прокурором в Варшаве, уже тогда он посвятил себя проекту по криминализации особо тяжких преступлений. Гитлер только что был избран в правительство Германии. В последний момент польское правительство, опасаясь, что Лемкин поставит его в неловкое положение, не позволило ему покинуть Польшу, чтобы выступить на конференции Лиги Наций по унификации уголовного права, проходившей в Мадриде[325]. В докладе, представленном в его отсутствие, предлагалось признать преступления варварства и вандализма в качестве новых преступлений против права народов, то есть против всего международного сообщества. Акты варварства, которые он также называет актами уничтожения, подрывают фундаментальные основы этнической, религиозной или социальной общности. Это действия, которые в целом варьируются от массовых убийств и погромов до разрушения экономического существования членов коллектива, а также «всевозможные жестокости», посягающие на «достоинство личности» в рамках кампании по уничтожению группы. Лемкин также предложил для той же конференции признать преступлением вандализма уничтожение культурного наследия коллектива, проявляющегося области науки, искусства и литературы. Он отметил, что вклад любого конкретного коллектива в мировую культуру составляет богатство всего человечества, даже если он обладает уникальными характеристиками. Поэтому уничтожение любого произведения искусства любой нации должно рассматриваться как акт вандализма, направленный против мировой культуры. Такие действия, по словам Лемкина, свидетельствуют об асоциальном и разрушительном духе, который потрясает совесть человечества и порождает крайнюю тревогу за будущее[326].

Примечательно, что уже в 1933 году Лемкин в работе под заголовком «Варварство и вандализм» собрал многие черты своего знаменитого ныне определения геноцида в книге 1944 года «Правление государств “Оси” в оккупированной Европе» (Axis Rule in Occupied Europe)[327]. В частности, мы можем отметить широту его формулировки 1933 года, согласно которой варварство и вандализм подразумевают систематическое и организованное разрушение социального порядка коллектива группы, что может включать как прямые убийства, так и действия экономического, морального, интеллектуального и культурного характера. В своем определении 1944 года он снова говорит, что геноцид является составным и многообразным, что он означает скоординированный план различных действий, направленных на разрушение основных жизненных устоев группы. Такие действия могут, но не обязательно влекут за собой массовые убийства. Они затрагивают политические, социальные, правовые, интеллектуальные, духовные, экономические, биологические, физиологические, религиозные и моральные аспекты. Такие действия касаются вопросов здоровья, продовольствия и питания, семейной жизни и заботы о детях, рождения и смерти – все это рассматривается в связи с геноцидом и как часть геноцида. Такие действия включают вопросы чести и достоинства народов, а также будущего человечества как мирового сообщества[328].

Преемственность между 1933 и 1944 годами касается широкого спектра разрушительных действий против той или иной группы. Однако в 1944 году появляется и нечто существенно новое, когда Лемкин говорит, что геноцид может включать в себя две фазы, что это двуединый процесс. Вот ключевой отрывок из первой страницы девятой главы «Правление государств “Оси”» (Axis Rule): «Геноцид имеет две фазы: первая – уничтожение национального уклада угнетенной группы; вторая – навязывание национального уклада угнетателя. Это навязывание, в свою очередь, может быть осуществлено по отношению к угнетенному населению, которому разрешено остаться, или только к территории, после удаления населения и колонизации территории собственными гражданами угнетателя»[329]. Если в 1933 году Лемкин сосредоточился на геноциде как на эпизоде, акте или событии, то теперь он пишет, что геноцид может быть и процессом, который описывает и переплетает геноцид и поселенческий колониализм.

Исследования идеи

Тем не менее в своих опубликованных работах Лемкин, похоже, никогда не обсуждал геноцид в отношении европейских колоний-поселенцев как часть всемирно-исторического процесса. В книге «Правление государств “Оси”» (Axis Rule) Лемкин рассказывает о том, как немецкий «оккупант», чтобы навязать свой национальный уклад, «организовал систему колонизации» в районах, которые Германия хотела присоединить к себе, включая Западную Польшу, Люксембург и Эльзас-Лотарингию: «Польское население было переселено из своих домов, чтобы освободить место для немецких поселенцев, которые были привезены из Прибалтики, центральных и восточных районов Польши, Бессарабии и из самого рейха. Имущество и дома поляков передаются немецким поселенцам, а чтобы побудить их к проживанию в этих районах, поселенцы получают множество привилегий, особенно в виде налоговых льгот»[330]. В эссе «Геноцид – современное преступление» (Genocide – A Modern Crime), написанном в апреле 1945 года, он снова ссылается на колонизацию, с иронией отмечая, что там, где «народ, например поляки, не мог удостоиться чести принять германизм, их изгоняли из этого района, а их территория (западная часть Польши) должна была быть германизирована путем колонизации»[331]. Представляется очевидным, что во время Второй мировой войны Лемкин разработал свою идею связи геноцида и колонизации главным образом на примере нацистской колонизации западной Польши[332].

Лемкина глубоко волновали не только современные события, какими бы катастрофическими они ни были, но и исторические геноциды. В книге «Совершенно неофициальный человек» (Totally Unofficial Man) он говорит, что с «самых юных лет» его интересовали исторические рассказы о примерах истребления национальных, расовых и религиозных меньшинств. Здесь же Лемкин пишет, что всегда «чувствовал, что история гораздо мудрее, чем юристы и государственные деятели». Он признается, что с ранних лет «испытывал особое удовольствие от одиночества, возможности думать и чувствовать без внешних помех» и что «одиночество» стало неотъемлемым условием его жизни. История, судя по всему, была его пожизненной спутницей. Как известно, в послевоенные годы он неустанно работал в зарождающихся кругах ООН, убеждая влиятельных людей в необходимости принятия конвенции ООН, криминализирующей геноцид[333]. Лемкин вспоминает, что даже в самые напряженные дни и ночи он читал или перечитывал книги по истории, чтобы сохранить себя «внятным и решительным», и убеждал делегатов ознакомиться с историческими случаями геноцида: «Пусть история, – писал он, – обратится к ним с мольбой». Он понял, что просто показать «Правление государств “Оси”» (Axis Rule) комитетам и делегатам недостаточно, потому что это опирается на один преступный опыт – опыт нацистов. Необходимо «использовать весь доступный опыт прошлого». Он начал перерабатывать исторические случаи геноцида и представлять их делегатам в виде меморандумов[334].

В автобиографии Лемкин рассказывает о примерах геноцида, которые волновали его с ранних лет, – примерах, взятых из древности и до наших дней. Среди них – уничтожение христиан Нероном, набег монгольских полчищ на Русь, Польшу, Силезию и Венгрию в 1241 году, преследование евреев в России царем Николаем I, мавров в Испании и разорение гугенотов. Когда в 1941 году Лемкин и другие беженцы добрались до Японии, направляясь в США, он размышлял о жестоких преследованиях 30 000 японских католиков в XVII веке, обращенных в христианство португальскими и испанскими миссионерами[335].

В сноске к девятой главе «Правление государств “Оси”» (Axis Rule) Лемкин приводит примеры войн на истребление, в которых народы и группы населения были полностью или почти полностью уничтожены, включая разрушение Карфагена в 146 году до н. э. и Иерусалима Титом в 72 году н. э.; религиозные войны ислама и крестовые походы; резню альбигойцев и вальденсов; осаду Магдебурга во время Тридцатилетней войны. А в войнах, которые вели Чингисхан и Тамерлан, происходили массовые убийства[336].

Из его опубликованных работ в книге «Правление государств “Оси”» (Axis Rule), а также из его эссе и автобиографии кажется очевидным, что исторические случаи геноцида, хотя и многочисленные и обширные, которые вдохновили Лемкина на его одинокую многолетнюю борьбу за признание концепции геноцида в международном праве, не включали европейские поселенческие колонии в Америке, или Южной Африке, или Австралии. Однако в своих неопубликованных исследованиях и работах 1940–1950-х годов и вплоть до своей смерти в 1959 году Лемкин не ограничивал геноцид европейской историей, а также с присущими ему тонкостью и проницательностью размышлял над сложной проблемой намерения в контексте геноцида и поселенческих колониальных обществ[337].

Рукописи Лемкина: книга обретает форму

В Американском еврейском историческом обществе в Нью-Йорке хранятся коробки с рукописями Лемкина с такими названиями[338]: «Немецкая резня в Эрреро (Юго-Западная Африка): Доклад Генеральной Ассамблеи, эссе и памфлеты» (German Massacre at Herrero (Southwest Africa): General Assembly Report, Essay and Pamphlets); «Британское обращение с Ирландией» (British Treatment of Ireland); «Карл Великий» (Charlemagne); «Немецкое угнетение славян и восточных европейцев» (German Oppression of Slavs and East Europeans); «Немецкое угнетение славян и восточных европейцев (польское)» (German Oppression of Slavs and East Europeans (Polish)); «Книга «История геноцида и переписка по исследованию северо-американских индейцев» (History of Genocide Projected Book and North American Indian Research Correspondence); «Обращение испанцев с индейцами Южной Америки» (Spanish Treatment of South American Indians); картотеки исследований с заголовками «Мориски» (Moriscos), «Североамериканские индейцы – порабощение» (North American Indians – Enslavement), «Североамериканские индейцы – европейская экспроприация земель» (North American Indians – European Expropriation of Land), «Североамериканские индейцы – истребление» (North American Indians – Extermination), «Североамериканские индейцы – насильственное переселение» (North American Indians – Forced Relocation), «Североамериканские индейцы – мисцеллани» (North American Indians – Miscellany), «Испанцы – американские индейцы» (Spaniards – American Indians), «Испанцы – перуанские индейцы» (Spaniards – Peruvian Indians), «Испанцы – индейцы Юкатана» (Spaniards – Yucatan Indians) и более общим названием карточки – «Психология и социология геноцида» (Psychology and Sociology of Genocide)[339].

При ближайшем рассмотрении становится очевидным, что в 1940-х годах Лемкин с помощью студентов-исследователей работал над книгой об истории глобального геноцида. Некоторые главы, очевидно, должны были касаться геноцида в древности, например случаев геноцида, совершенного асирийцами против народов Древнего мира, включая гебров и вавилонян (Subseries 2, Box 8, Folder 1). В ящике 8, папка 6 (Box 8, Folder 6), есть упоминание о Карле Великом, которого Лемкин выделяет как одного из самых выдающихся «геноцидистов»[340] в истории: в 772 году Карл Великий начал завоевательную войну против язычников-саксов, проживавших на восточной границе Франкского княжества, – кровавую войну, которая продолжалась более 33 лет. Лемкин ссылается на решение Карла Великого в 774 году либо заставить саксов принять христианскую религию, либо истребить их[341]. Другая папка касается ранней современной Европы, например преследований католиков при Елизавете в XVI веке (Box 8, Folder 4) или обращения Великобритании с Ирландией (Box 8, Folder 5), особенно Кромвеля и его «режима плантации, при котором у ирландцев отбирали землю, католики не могли занимать ни земли, ни должностей, а также голосовать. Была запущена схема “трансплантации” (подобная турецкой), бывшие землевладельцы были изгнаны, а их владения перешли к импортным лендлордам». Здесь упоминается «экономический» и «культурный» геноцид против ирландцев с раннего европейского периода до наших дней.

Очевидно, что в этих рукописных эссе и заметках Лемкин создавал исторический и сравнительный подход, который основывался на его определении геноцида в «Правлении государств “Оси”» (Axis Rule), но при этом расширял его во временном и пространственном отношении. Ученый, который только-только создал само слово «геноцид» в 1944 году, теперь, несколько лет спустя, создавал метод анализа и обсуждения ситуаций геноцида в Древнем мире и европейской истории в целом; метод, который он также собирался применить к примерам европейской колонизации по всему миру.

В 1947 году Лемкин искал финансовую помощь, чтобы провести исследования для своей книги о геноциде. Его обращение в Рокфеллеровский фонд не увенчалось успехом; Лемкин получил леденящее душу письмо с отказом (папка 11: Note from a Roger F. Evans, Assistant Director of Social Sciences for the Rockefeller Foundation, dated 6 November 1947). Однако, по счастливой случайности, в папке 11 обнаруживается, что Лемкин все-таки получил поддержку из другого источника – фонда «Викинг» (фонда научных благотворительных и образовательных целей), расположенного в Нью-Йорке. В отчете о проделанной работе Полу Фейосу, директору по исследованиям фонда «Викинг», он пишет, что работа над проектом началась 1 марта 1948 года и что Йельская юридическая школа предоставляет офис и пишущую машинку, а также оплачивает расходы на ассистента-исследователя. Лемкин сообщает фонду, что сбор данных ведется по «разделам, охватывающим физический, биологический и культурный геноцид», при этом особое внимание уделяется роли, которую играют «правительства, группы и отдельные лица в совершении преступления», и что «также изучаются психологические и социологические факторы». Лемкин перечисляет «следующие случаи геноцида», по которым собирались данные.

1. Ранние христиане.

2. Евреи в Средние века; евреи в царской России.

3. Мориски в Испании.

4. Индейцы в Латинской Америке.

5. Вальденсы.

6. Армяне.

7. Гугеноты.

8. Греки в Турции.

9. Турки под греческой оккупацией в 1922 году.

10. Индейцы в Северной Америке (частично).

Лемкин добавляет, что часть исследовательских материалов была «предоставлена в распоряжение нескольким членам Редакционного комитета ООН по геноциду, с которыми автор проекта работает в постоянном контакте».

Рядом находится письмо от 25 мая 1948 года от исследовательницы Биргит, которая рассказывает, что после того, как она провела для него исследование по Юкатану, она написала материалы о продаже спиртного и рабстве индейцев; об индейцах Равнин и калифорнийских индейцах (включая насильственное выселение из папоротниковых долин в бесплодные горы, где индейцы голодали: «Бессудные убийства и военные действия против индейцев, которые отказывались уходить, восставали или изредка возвращались за едой»); о резне равнинных индейцев в Сэнди-Крик («худший тип зверств a [sic] la Europe»), резне в Уошите и Вундед-Ни; об уничтожении бизонов, чтобы заморить индейцев голодом; о запрете племенной культуры в ранних резервациях и отказе от поставок продовольствия; об индивидуальном выделении земли, чтобы уничтожить жизнь племен. Биргит пишет, что она «широко использовала» книгу Джона Кольера «Индейцы Америки» в своих исследованиях для Лемкина в Публичной библиотеке в Нью-Йорке[342].

В очередном письме от 22 июля 1948 года, адресованном сотруднику Фонда «Викинг» Полу Фейосу, Лемкин сообщает, что работа над его книгой о геноциде продолжается, и высказывает общее мнение о книге как об истории: «Исторический анализ призван доказать, что геноцид – не исключительное явление, а что он происходит в межгрупповых отношениях с определенной регулярностью, как убийства между отдельными людьми». Лемкин пишет Фейхосу, что в связи с «расширением объема книги и необходимостью дополнительных исследований» декан Йельской школы права Уэсли А. Стерджес щедро выделил средства на пятьсот дополнительных часов для своего научного ассистента.

Из писем в папке 11 явствует, что проект действительно расширялся. Дополнительная поддержка, к счастью, поступила от другого нью-йоркского финансирующего органа – Фонда Люциуса Н. Литтауэра. В письме Гарри Старра, его президента и казначея, отмечается «письменное заявление Лемкина и несколько обсуждений, которые мы провели по этому поводу», и заверяется, что средства в размере 5000 долларов будут предоставлены Фонду исследований геноцида Лемкина при Йельской школе права. Старр пишет, что, насколько он понял из слов Лемкина, грант поможет нанять «нескольких научных сотрудников», необходимых для завершения работы над манускриптом, который будет опубликован «в двух томах». Проект, как обрисовал ему Лемкин, будет заключаться в изучении «каждого важного геноцида» с древнейших времен до наших дней в его «исторических, юридических, психологических, политических, социологических, экономических, религиозных и культурных аспектах». В каждом случае должен быть проведен обзор «предпосылок и условий», приведших к геноциду, «методов и приемов, использованных при совершении преступления», и его «последствий для общества в виде гибели людей, уничтожения экономических ресурсов и культурных ценностей».

Книга Лемкина, посвященная изучению истории геноцида, была уже на подходе, и это замечательное достижение, учитывая, сколько времени он, должно быть, уделял консультациям с членами комитетов ООН по поводу предлагаемой конвенции о запрещении этого преступления. Как говорил Лемкин, два вида деятельности – исторические исследования и современное международное право – шли параллельно, подпитывая друг друга.

Методология Лемкина

Лемкин продолжал работать над книгой в течение 1950-х годов. В письме из ящика 8, папка 11, от 26 февраля 1951 года в Фонд Люциуса Н. Литтауэра он обращается к Гарри Старру с благодарностью за постоянную поддержку; он считает, что щедрость фонда позволит ему закончить книгу и «выразить, наконец, научным образом многие идеи по теме геноцида, которые мучили мой ум в течение многих лет». Он также доверительно сообщил Старру, что предпочитает «основывать исследования на документах, а не на книгах», и по этой причине недавно провел некоторое время «в библиотеках Нью-Йорка и в частных коллекциях в поисках до сих пор не опубликованных документов, касающихся уничтожения цыган и армян».

После этих писем в папке 11 ящика 8 лежат две напечатанные на машинке страницы, озаглавленные «Пересмотренный конспект дел о геноциде» («Revised Outline for Genocide Cases»), в которых кратко излагается подход Лемкина к историческому изучению геноцидов и которые, вероятно, датируются примерно 1951 годом. Я воспроизвожу этот набросок.

ОБНОВЛЕННАЯ СХЕМА ДЕЛ О ГЕНОЦИДЕ

1. Фон

Исторический

2. Условия, приводящие к геноциду

Фанатизм (религиозный, расовый)

Ирредентизм (национальные устремления)

Социальный или политический кризис и перемены

Экономическая эксплуатация (например, рабство)

Колониальная экспансия или военное завоевание

Доступность группы жертв

Эволюция геноцидных ценностей в группе геноцидистов (презрение к чужакам и т. д.)

Факторы, ослабляющие группу жертв

3. Методы и приемы геноцида

Физические:

Резня и увечья

Лишение средств к существованию (голод, незащищенность и т. д. – часто в результате депортации)

Рабство – подверженность гибели

Биологические:

Разделение семей

Стерилизация

Уничтожение плода

Культурные:

Осквернение и уничтожение культурных символов (книг, предметов искусства, религиозных реликвий и т. д.)

Разграбление

Разрушение культурного лидерства

Разрушение культурных центров (городов, церквей, монастырей, школ, библиотек)

Запрет на культурную деятельность или кодексы поведения

Насильственное обращение в другую веру

Деморализация

4. Геноцидисты

Ответственность

Намерение

Мотивация

Чувство вины

Деморализация

Отношение к группе жертв

Противодействие геноциду внутри группы геноцидистов

5. Пропаганда

Рационализация преступлений

Апелляция к народным верованиям и нетерпимости; сеяние раздора (разделяй и властвуй)

Искажение и обман

Запугивание

6. Ответы группы жертв

Активный:

Пассивный (эмоциональный, ментальный):

Террор

Концепции геноцида и его преступлений

7. Реакция внешних групп

Против геноцида

Безразличие к геноциду

Попустительство геноциду

Сотрудничество в деморализации (эксплуатация ситуации геноцида)

Страх стать потенциальными жертвами

8. Последствия

Культурные потери

Изменения в населении

Экономические потрясения

Материальный и моральный упадок

Политические последствия

Социальные и культ. изменения

В следующей папке (коробка 8, папка 12) Лемкин приводит примеры геноцида, взятые из истории Северной и Южной Америки, где он применяет на практике и постоянно использует категории анализа схемы. Примечательно, что Лемкин не оправдывает колонизаторов в том, что касается смерти от болезней. В работе «Эссе об обращении испанцев с индейцами Южной Америки (без даты)» (Spanish Treatment of South American Indians Essay (n.d.)) он, опираясь, в частности, на наблюдения Лас Касаса, последовательно приводит «методы геноцида – физические», которые включают резню, рабство и лишение средств к существованию; семейная жизнь игнорировалась, хлеб из корнеплодов часто был единственной пищей; когда рабы заболевали, их оставляли умирать или в лучшем случае отправляли домой. Обращение с индейскими женщинами представляло собой один из аспектов биологического геноцида, «смерти расы». Матери-рабыни, измученные голодом и усталостью, не могли кормить своих детей. Детей нередко уносили испанцы; некоторых индианок не только насиловали без разбора, но и забирали, чтобы «пополнить гаремы испанских колонистов». Что касается физического геноцида, то население островов катастрофически падало. На Багамах население сократилось с 50 000 почти до нуля. Население Никарагуа было почти полностью уничтожено; за 14 лет более 600 000 человек погибли. Лемкин говорит, что Лас Касас утверждал, что общее число индейцев, убитых в испанской Америке, превысило 20 миллионов. Лемкин добавляет, что в это число не входят те, кто умер от переутомления, рабы, убитые в шахтах, индейцы, убитые во время активных боевых действий, а также казненные пленники.

Культурный геноцид мог происходить по-разному. Уничтожались культурные центры. Важное значение имела религия. Лемкин упоминает об «изощренном виде культурного геноцида», совершенного испанскими миссиями, которые были распространены в Мексике, Калифорнии, Луизиане и других местах. Он отмечает, что «хотя большинство индейцев, возможно, не были обращены в христианство силой, можно предположить, что они не имели представления ни о христианстве, ни о жизни и тяготах, которые ожидали их после крещения». Как только они поддавались наставлениям отцов, их судьба была предрешена; они больше не могли вырваться из-под влияния церкви или миссии. Миссионеры, например, в церкви в Сан-Франциско совершали мессу на латыни и испанском, не прилагая никаких усилий к изучению местного языка. Телесные наказания применялись к индейцам обоих полов, не выполнявшим своих религиозных обязанностей; если индеец сбегал из деревни миссии, его приводили солдаты и били плетьми.