Пурпурный: Цена человечности

— Надо же, не сдохла, — констатировала Вектор, усаживаясь напротив и снова опуская свои массивные очки-гогглы на глаза. Объектив на правой линзе зажужжал, фокусируясь на Айрис. — Твои биомаркеры выравниваются. Твой мозг наконец сообразил, что мир вокруг — это не строчка кода, и начал вырабатывать собственный адреналин вместо таблеток.

Девушка повернулась к Рэду и протянула руку, требовательно шевельнув пальцами.— А теперь давай сюда то, ради чего я притащила вас на свою территорию. Жетон.

Рэд нехотя полез под куртку, снял с шеи цепочку и бросил потемневшую металлическую пластину на стол. Вектор аккуратно подцепила жетон тонкими плоскогубцами и повернула его к янтарному свету лампы. Правая цифровая линза её очков выдала серию коротких щелчков.

— Старик Зеро был прав... — прошептала она, и её желтые глаза за стеклами округлились. — Они действительно разделили ядро.

— О чем ты? — Айрис отставила миску, её аналитический азарт мгновенно проснулся, заставляя забыть об усталости.

— Старик Зеро был архивариусом в Первую волну Раскола, — Вектор аккуратно поддела ногтем едва заметный шов на ребре жетона. Металлическая пластина раздалась в стороны, и внутри обнаружился крошечный, покрытый защитным слоем силикона кристалл старого интерфейса памяти. — До того, как Клавдий стер ему память и превратил в пускающего слюни овоща, Зеро успел рассказать мне сказку. Сказку о том, что Синие и Красные не всегда были врагами. И что код 800080— это не просто ошибка в терминале Вертума. Это архивный ключ.

Вектор аккуратно пинцетом перенесла кристалл в специальный разъем на своем допотопном ламповом мониторе. Экран жалобно пискнул, по его стеклу побежали горизонтальные полосы помех, а затем пространство бункера заполнил глухой, искаженный временем и помехами статический шум.

— Система не примет сторонний носитель, — автоматически заметила Айрис, подаваясь вперед. — Архитектура Вертума блокирует...

— А это не сеть Вертума, Синяя, — жестко перебила её Вектор. — Это изолированная машина старого мира. Ей плевать на протоколы Клавдия. Смотри.

Полосы на мониторе внезапно замерли. Вспыхнул глубокий, чистый пурпурный спектр, и на экране начали медленно разворачиваться строчки данных, написанные на языке, который Айрис учила на самых закрытых курсах Академии цифровой безопасности. Язык Первых Основателей.

Рэд подошел ближе, его тяжелая ладонь легла на край железного стола, а взгляд медных глаз намертво приковался к светящимся пурпурным символам.

— Ну же... — прошептал он. — Покажи, за что погиб мой отец.

Экран мигнул, открывая первую папку зашифрованного архива, и в этот момент Айрис поняла, что их привычный мир, разделенный на стерильный порядок и индустриальную ярость, только что перестал существовать.

Ламповый монитор тихо гудел, заполняя бункер зловещим пурпурным свечением. Строки архивных логов разворачивались одна за другой, и с каждым новым абзацем Айрис чувствовала, как внутри неё нарастает ледяной, парализующий ужас. Её пальцы, всё еще испачканные гарью, замерли над клавиатурой терминала.

— Это... этого не может быть, — прошептала она, и её голос сорвался на хрип. — Это статистическая аномалия. Ошибка заполнения реестра.

— Хватит бормотать, Синяя, — Рэд резко наклонился над столом, его широкие плечи перекрыли свет лампы. — Читай вслух. Я не понимаю ваши цифровые закорючки. За что мой отец отдал жизнь?

Айрис сглотнула сухой комок. Она указала дрожащим пальцем на заголовок документа, датированного пятидесятью годами ранее. На нем стоял гриф «Проект "Инверсия". Высший приоритет секретности».

— Раскол... он не был катастрофой, Рэд, — её слова падали в тишину бункера как тяжелые камни. — Земля не погибала. Пятьдесят лет назад лидеры Первых Основателей провели принудительную сегрегацию. Они намеренно разделили выжившее население на два полярных лагеря. Это был... глобальный биологический эксперимент. Они пытались вывести совершенный вид человека через экстремальное разделение сред.

Вектор за столом резко выпрямилась, её правая цифровая линза со щелчком приблизила текст на экране.— Чистокровные... — пробормотала контрабандистка. — Они хотели вывести чистые линии ДНК.

— Да, — Айрис быстро застучала по клавишам, пролистывая медицинские таблицы. — Синих изолировали в Вертуме, полностью заблокировав эмоции и эмпатию через химию, чтобы развить абсолютный логический интеллект. Красных вытеснили в агрессивный Горн, заставив выживать в условиях тяжелого труда и радиации, чтобы разогнать их гормональный фон и физическую адаптацию до предела. Но...

Она остановилась. На экране вспыхнула схема генетического скрещивания. Две спирали ДНК, маркированные синим и алым цветом, переплетались, образуя в центре плотное пурпурное ядро. Под схемой горели две фамилии основателей проекта.

Доктор А. Вайс. Инженер М. Борн.

Айрис медленно перевела взгляд на Рэда. Парень стоял неподвижно, его медные глаза были прикованы к экрану, а челюсти сжались так, что на скулах заходили желваки.

— Проект Пурпурный... Код 800080, — у Айрис перехватило дыхание, когда она прочитала финальный вывод архива. — Эксперимент зашел в тупик быстрее, чем они думали. Синие начали вымирать от бесплодия, а Красные — сгорать от собственной ярости. Тогда первые ученые создали две противоположные, идеально дополняющие друг друга генетические цепочки. Ключ «Альфа» и Ключ «Омега». Линия Вайс и линия Борн.

Рэд медленно поднял свою огромную руку и посмотрел на свои ладони, словно впервые видел их.— Что это значит, Айрис? Говори прямо.

— Это значит, что мы с тобой — не случайность, Рэдклифф, — Айрис поднялась с ящика, её сердце колотилось где-то в районе горла. — Наша встреча в изоляторе не была ошибкой конвоя. Система Вертума просчитала наши ДНК. Она вычисляла нас годами. Мы с тобой — генетические противоположности, созданные первыми учеными друг для друга. Наши маркеры запрограммированы так, чтобы при нашем союзе Раскол завершился. Мы — две половины одного ключа, способные перезапустить этот мир и стереть границы. И именно поэтому Клавдий приказал Обнулить нас обоих одновременно. Мы для Системы — смертельный вирус.

В бункере повисла мертвая, оглушительная тишина. Гул лампового монитора казался ревом турбины. Контраст между ними сейчас ощущался кожей: Айрис, хрупкая, бледная, с ледяным аналитическим умом, и Рэд — огромный, дышащий жаром, живущий импульсом. Два полярных мира, которые пятьдесят лет учили ненавидеть друг друга, оказались частями одного целого.

Вектор медленно нажала тумблер на своих очках. Линзы зажужжали, переводя фокус. На губах бритголовой контрабандистки появилась дикая, пугающая улыбка.

— Ну надо же... — тихо протянула она, глядя на них через свои гогглы. — Мертвые ученые сыграли с вами в бога, детки. Вы не просто беглецы. Вы — ходячий апокалипсис для обоих полисов.

Рэд сделал шаг к Айрис. Медный огонь в его глазах больше не был яростным — в нем читалось смятение, смешанное с глубоким, магнетическим притяжением, которое они оба чувствовали с самой первой секунды в камере. Он посмотрел на её бледное лицо, затем на экран, где пурпурный код продолжал пульсировать, как живое сердце.

— Значит... — голос Рэда упал до хриплого шепота. — Наша судьба была написана еще до нашего рождения? Нас просто... заставили?

Айрис посмотрела на свои дрожащие пальцы, а затем прямо в его глаза.— Нашу ДНК закодировали, Рэд. Но прыгнуть в шлюз и спасти друг друга нас никто не заставлял. Это был наш собственный выбор.

Экран монитора внезапно издал пронзительный, визгливый писк. Пурпурные строки логов мгновенно свернулись, а вместо них во весь экран вспыхнула огромная алая надпись, дублирующая системную тревогу Вертума:

ВНИМАНИЕ. ТРИАНГУЛЯЦИЯ СИГНАЛА ЗАВЕРШЕНА. ОТРЯД ИЩЕЕК ВТОРОГО ДЕПАРТАМЕНТА ПРИБЫВАЕТ В СЕКТОР ЧЕРЕЗ 180 СЕКУНД.

Вектор вскочила с места, срывая винтовку со стола.— Проклятье! Линетт Бордо все-таки засекла частоту кристалла! У нас меньше трех минут, пурпурные мои. Хватайте пушки. Логика кончилась — сейчас начнется война.