Выстрел в девятку

– Стоит, поверьте…

Они неспешно и молча направились к метро.

– Что за контора «НИИ Новая Энергия»? Чем занимается? – спросил, наконец, Кацман, немного успокоившись.

– Вам кратко или развёрнуто?

– Кратко я и сам могу: пилит госбюджет, – усмехнулся следователь. – Мне нужны подробности. Хотя бы в общих чертах.

– В двух словах: зелёная повестка. Разные наднациональные шарашки поставили абсолютно кретинскую, заведомо невыполнимую и, хуже того, самоубийственную задачу: к какому-то там году всем в мире нужно сократить выбросы углерода чуть ли не до нуля… Дичайший бред, конечно, но все страны, как стадо баранов, включились в этот цирк. Эпоха неучей и деградантов, ей-богу! – негодовал Михаил.

– Это точно, – грустно поддакнул Кацман. – Но на самом деле всё ещё хуже. Они ведь якобы «науку» пытаются подвести под это дело. А фактически полностью дискредитируют само понятие науки… Хотя очевидно, что на самом деле цель у этого совершенно другая.

– Разумеется. Деньги и контроль. В глобальном масштабе грабят и запугивают население, а потом эти же огромные деньги выделяют на такой маразм… Конечно, и наши дельцы не могли остаться в стороне, решив тоже хапнуть миллиарды. Отгрохали пафосный институт, но здесь надо отдать им должное, всё сделано по уму! Шесть лет назад его запустили, мы сюда переехали из старенького полуподвала. Тут, конечно, всё хай-тек, супер-современные технологии. Оборудование любое, какое угодно достанут, поставят. Сейчас активно искусственный интеллект внедряют.

– Прям-таки райские условия вам тут создали, а вы жалуетесь…

– Так жалуюсь я по другому поводу! Весь этот так называемый «энергетический переход» – всемирная афера, равной которой по масштабу, пожалуй, ещё не было. Гигантский многотриллионный бизнес, построенный на невежестве. А ирония в том, что всё это «бохатство», все наши зарплаты идут из этого самого «фонда невежества». Который из наших же налогов и пополняется! Разве не бред? Хотя работать-то в таком месте – одно удовольствие, это правда…

– И всё-таки, в чём конкретная задача этого НИИ?

– Официально здесь предполагалось разрабатывать альтернативные способы добычи энергии, из возобновляемых источников и без вредных выбросов. Цель-то благая, если разобраться. Чистый воздух и всё такое… Раздражает лишь подоплёка всего этого дела, весь этот бред с изменением климата, на который мы якобы можем как-то повлиять.

– Так и в чём тогда проблема? Поиск чистых источников энергии – благое дело. Даже если оставить за скобками всю эту климатическую чушь.

– Дело-то благое, только совершенно не понятно, чем здесь занимаются. Наверное, велосипеды очередные изобретают… Десятки лабораторий, огромные помещения, дорогущее оборудование, а выхлоп минимальный. Какие-то интересные решения время от времени появляются, но не более того. Ничего революционного. Хотя… как раз революционное запрещено здесь придумывать. Такой институт ради института, для внутреннего потребления. И для отчётности…

– Но что-то полезное здесь всё-таки делают?

– Увы и ах… Я часто общаюсь с коллегами из разных отделов, и многие просто просиживают штаны, осваивают бюджет и абсолютно не напрягаются. Поверите ли, некоторые вообще неделями в офисе не появляются! И для них это в порядке вещей. Фанатов науки, одержимых, вроде меня, можно по пальцам одной руки пересчитать. А нам-то как раз и не дают нормально работать…

– Вот с этого места поподробнее, пожалуйста. Чем именно вы занимаетесь в своей лаборатории? Точнее, занимались… И почему не дают?

– Пока не готов вдаваться в детали… Скажем так, я очень увлёкся одним направлением, разработкой, изначально датированной ещё 70-ми годами и доведённой почти до финальной стадии в 90-е… Она действительно могла бы совершить переворот в энергетике, если её довести до конца. И я поставил себе такую задачу, хотя мне самому она сначала казалась безумной. Я сумел получить шикарное помещение под лабораторию, которую потом оборудовал сам. Это действительно было моё детище, как вы правильно заметили. Каждый прибор, каждое устройство, каждую установку я тщательно подбирал для конкретных целей. А поскольку бюджетных ограничений практически не существовало, любой мой каприз выполнялся. Правда, иногда зарубежное оборудование ждать приходилось несколько недель. И настал-таки момент, когда мои труды принесли результат…

– Когда это произошло?

– 19 ноября прошлого года. На всю жизнь запомню этот день! Я начал накануне вечером 18-го, в пятницу, но не успел довести эксперимент до конца. А в субботу, 19-го числа, с утра помчался в лабораторию и получил результат. Как сейчас помню, на часах было 15:15. Магия цифр, однако… Вечером на радостях всей семьёй пошли в ресторан отметить. В ту же ночь на волне эйфории я опубликовал отчёт в закрытом научном бюллетене. А утром 20-го уже здорово пожалел об этом…

– Почему?

– Надо было, конечно, сначала остыть, протрезветь после празднования и потом ещё дважды–трижды подумать, прежде чем публиковать. Но все мы крепки задним умом… Примерно 95, а то и все 99 процентов отзывов содержали обвинения и даже угрозы типа «такого не может быть, ты всё врёшь, ты шарлатан, а не учёный». И лишь мизерная часть думающих людей действительно заинтересовалась. Тогда-то и появился этот горе-аспирант, ну а дальше вы знаете…

– Стало чуть понятнее, – после паузы произнёс Кацман. – И я теперь даже примерно представляю, кому ваши открытия могли так насолить. Но всё же дождусь от вас подробного рассказа, прежде чем делать выводы.

– Да тут несложно догадаться, я думаю… Энергетика давно монополизирована, и новых игроков в ней очень не любят. Мягко говоря…

– Вам виднее, безусловно.

Незаметно собеседники дошли до метро.

– Заедем к нам, сделаем фоторобот вашего ассистента? – уточнил Кацман.

– Конечно, как договаривались.

Через сорок минут оба были в кабинете следователя, который сразу же снял трубку и набрал внутренний номер:

– Кирюш, будь добр, зайди ко мне… Надо составить портретик, так что захвати всё, что нужно…

Пока ждали специалиста, Кацман ознакомил Михаила с отчётом судмедэксперта и детально изложил всё, что стало уже известно. Гладышева потрясло известие о столь изощрённым способе убийства, и он по-прежнему отказывался верить, что Дениса умертвили целенаправленно. Он всё ещё считал это случайностью, несчастным случаем, каким-то чудовищным недоразумением. Должно было пройти время, чтобы реальность улеглась у него в голове…

В кабинет вошёл невысокий светловолосый парень с планшетом. На составление фоторобота ушло двадцать минут, затем следователь отпустил Михаила домой, сердечно поблагодарив за помощь.

Глава 14. Гадюшник

Тренировка в понедельник начиналась в 14:00, но Денис приехал заранее, чтобы пообщаться с президентом клуба. Ему не давал покоя разговор с «Иван Иванычем», точнее то, что незнакомец наплёл про Штейна. Футболист решил разобраться с этим вопросом раз и навсегда.

В начале второго он постучался к Горскому, который сразу же пригласил его в кабинет.

– Слушаю тебя!

– Лев Яковлевич, тут вышла довольно неприятная история… Меня после субботнего матча поймал Павел Рафаэлович…

– Я в курсе, да. И уже знаю, что ты принял предложение… Молодец! – поздравил его Горский. – «Барселона» ждёт! Только почему история-то неприятная? Любимый клуб не хочешь покидать?

– И это тоже, конечно, но я о другом… Мне вечером позвонил Крушинин и наговорил всякой ерунды. Вот, послушайте, – Денис включил запись.

Президент внимательно слушал, но в конце не смог сдержать саркастическую улыбку:

– Вот же клоун!

– Лев Яковлевич, вы ведь давно знакомы с Павлом Рафаэловичем, – Денису было не до шуток. – Мне не очень удобно просить об этом, но всё же… хотелось бы услышать, что вы обо всём этом думаете…

Горский ещё шире расплылся в улыбке.

– Всё, что этот хрен наговорил тебе, – абсолютная чушь, конечно. Я с Пашей знаком не один десяток лет, и я тебе гарантирую, что он порядочный человек. Вряд ли я бы с ним общался в противном случае. Он заработал своё имя талантом договариваться и, конечно, харизмой. В последнем, думаю, ты уже и сам убедился!

– Стопудово! – согласился Денис.

– Если бы он действительно занимался этой ерундой, – Горский кивнул в сторону телефона Дениса, – это так или иначе всплыло бы. Если не в широких массах, то по меньшей мере, в футбольной среде совершенно точно. И ты бы наверняка об этом уже услышал. А про якобы плату агенту просто за факт вывоза игрока в Европу – это гениальное изобретение, я бы до такого не додумался!

Горский от души расхохотался.

– Значит, мы можем теперь Крушинина прижать за клевету? – спросил Денис. – Ведь это подсудное дело, разве нет?

– Вообще-то, да, но он очень аккуратно формулирует, не придерёшься.

– То есть? Он же оболгал Штейна! Там каждое слово – ложь!

– А ты послушай внимательно… Можно включить? – не дождавшись ответа, президент включил запись с начала и дошёл до фразы «цифры, скорее всего, взяты с потолка…». – Обрати внимание: «скорее всего». То есть, это его мнение, а не утверждение. Крутим дальше… «Контракт, который в итоге предлагает клуб, может в разы отличаться»… Может отличаться. Разве не может? Может. А может и не отличаться. Даже если он не отличается, это не значит, что не может. Идём дальше… «У меня есть информация, что помимо комиссионных…» и так далее. Надо пояснять? У него есть информация. А эту информацию он мог получить от алкаша дяди Васи в подъезде. Что, разве это не информация? Конечно, информация! Ну и всё в таком роде, ты понял, думаю…

Денис сидел ошарашенный: всех этих мелких оборотов речи и оговорок обычно не замечаешь, ведь мозг фокусируется только на главном.

– Я, кажется, уже отмечал, что Крушинин – блестящий переговорщик, – продолжал Горский, – и тонкий психолог. Знает точно, что и как можно сказать.

– А предыдущий разговор? Он же явно предлагал мне деньги за слив матча.

– Во-первых, не явно. Переслушай ещё раз. Да и там тоже палка о двух концах, Денис. Грубо говоря, кто первый озвучит свою версию, тот и прав. Что им мешает сказать, что это предложение слить матч как раз является проверкой тебя на вшивость? Или что это была шутка, дескать, не думаете же вы, в самом деле, что мы ему ноги переломаем… Ничего не мешает. Кроме того, у них больше денег, лучшие юристы, а ещё «ХимИнтерПрому» принадлежит добрый десяток разных СМИ, в том числе спортивных – об этом тоже не стоит забывать. Раскрутят всё, как им надо, даже не сомневайся!

– Как же мы тогда их сможем прижать этими записями?

– А в этом и вся хитрость! Одна или даже две записи, особенно по отдельности, ничего из себя не представляют с юридической точки зрения. Да и с репутационной тоже. Но если мы десяток–другой таких записей выпустим в свет, то они в совокупности могут возыметь действие и раздуют скандал. Потому что станет понятно, какими методами эти ребятки действуют.

– Да уж… Почему-то мне иногда кажется, что профессиональный спорт – это какой-то гадюшник. А наш клуб – исключение из правил, случайное светлое пятно.

– Так оно и есть. Профессиональный спорт – действительно гадюшник. Как и шоу-бизнес. Как и любая отрасль, где крутятся гигантские деньги или которая сулит власть. Это надо принять, таковы правила игры, никуда не деться. Можно даже сказать, что это человеческая природа в какой-то мере. Ну а мы тут, как можем, просто стараемся сделать хорошо нашим ребятам, чтобы футбол был в радость. Команда должна быть семьёй. Иначе это не команда, а сброд.

– Забавно, что эту фразу я впервые услышал пару лет назад от Юрки Дрёмина, нашего напа5 ещё из молодёжки, – вспомнил Денис. – Теперь понимаю, откуда она.

– А как же иначе! – развёл руками Горский. – Ну, тебе, кажется, пора на тренировку. Давай, беги!

У Дениса отлегло на душе. Однако он по-прежнему был полон решимости отыграть у «Иван Иваныча» хотя бы один балл – для начала. Футболист почувствовал, что впервые инициатива перешла к нему, и он мог теперь вести игру со своим оппонентом по собственным правилам. Лишь бы снова не попасть под его гипноз…

Прошёл ещё месяц, который не принёс особых потрясений, если не считать неожиданный проигрыш ОСКАРа явному аутсайдеру, причём на своём поле, после чего команда утратила лидерство в чемпионате. Более того, её теперь обогнал «Гладиатор» – другая столичная команда, когда-то получившая негласный эпитет «народная» ввиду самой многочисленной аудитории болельщиков. «Сириус» наступал на пятки, занимая на данный момент третье место.

До зимней паузы в чемпионате оставались каких-то два матча: 20 ноября дома и 26 ноября на выезде. Как раз за день до предпоследнего матча и произошло событие, которое навсегда изменило привычный ритм жизни семьи Гладышевых.

Отец Дениса, несмотря на субботу, 19 ноября с самого утра уехал на работу. Накануне вечером он поздно вернулся домой, был немногословен, да и в целом вёл себя как-то загадочно, а на любые вопросы отвечал «завтра, всё завтра». Когда у Дениса закончилась субботняя тренировка, он с удивлением обнаружил пять пропущенных звонков, и все от отца. Решив, что что-то случилось, он сразу же набрал его:

– Пап, что стряслось? От тебя пять пропущенных!

– Денис, тут такое дело! Езжай скорее домой, я заказал столик в ресторане, нам есть что отметить!

– Что?

– Приезжай – всё узнаешь!

Денис лихорадочно привёл себя в порядок и через полтора часа – быстрее никак! – был дома. А ещё через полчаса семья сидела в одном из лучших ресторанов их городка, в заведении с говорящим названием «Моцарт». Глава семьи, сиявший от радости, держал интригу до последнего, хотя было видно, как ему не терпится поделиться новостями. Он дождался, пока официант разольёт вино по бокалам, и взял слово:

– Родные мои, сегодняшний день войдёт в историю! Мне удался эксперимент, над которым я работал много лет. Вчера я его запустил, но не успел довести до конца… Предварительные результаты были обнадёживающие, но я молчал, боялся спугнуть удачу… А сегодня, ровно в четверть четвёртого, получил окончательный результат. Не вдаваясь в скучные технические подробности, скажу вам так: это может произвести революцию в энергетике! Конечно, результат надо будет перепроверить, но… Представьте себе автомобили, которые могут использовать не бензин, а на воду! Такие эксперименты проводились и раньше, но мне удалось продвинуться дальше и решить главную проблему, которая делала всю эту штуковину нерентабельной.

– Мишаня, я в тебя всегда верила! – воскликнула Лариса. – Тебе теперь дадут Нобелевку?

– Хренобелевку, – отшутился Михаил. – До неё ещё как до Парижа… или до Антарктики…

– Пап, это суперновость! Неужели ты решил загвоздку с рекуперацией энергии?

– Да, и не только… Стоп, а ты откуда это знаешь? – Михаил Николаевич искренне удивился таким познаниям сына.

– Ну, вообще-то я недавно чисто по приколу решил чуть изучить тему. У тебя на полке лежат труды Ларина про водород, мне стало любопытно… Я, конечно, тупой футболист, на мне природа отдохнула, все дела… но всё же сын учёного, – хихикнул Денис. – А потом я книгу Никонова прочёл Он о сложных вещах очень интересно пишет. И я решил дальше немного покопаться…

– Ну, ты даёшь! Что ж ты мне ничего не говорил? Я бы тебе много интересного поведал!

– Так теперь и поведаешь! Я уже грамотный… немного…

– Ладно, давай не будем утомлять маму техническими подробностями… Самое главное: пока никому об этом ни слова. Я опубликую результаты своих экспериментов в закрытом научном бюллетене, и пока – всё. Потому что переустройство всей мировой энергетики может привести к непредсказуемым последствиям. А учитывая, что наша страна большей частью живёт за счёт экспорта энергоресурсов, это может стать проблемой. Не говоря о том, что и меня могут попытаться заткнуть… Так что пока пусть это будет наш небольшой… вернее, большой, огромный секрет!

– Конечно, пап. Тогда за тебя! За твой пока ещё не признанный гений! – произнёс Денис.

– Мишаня, я горжусь тобой! За тебя, любимый! – подхватила мама.

– За науку! Подлинную! – подытожил папа.

Три бокала издали красивый звон и были опустошены одним глотком.

Отец семейства сразу начал наливать по второму.

– Пап, не увлекайся, – остановил отца Денис. – У меня завтра важный матч. Надо выигрывать, а то нас заклятые обошли уже… И вообще, мне пока, типа, нельзя, но мысленно я с вами!

Большое событие отпраздновали с размахом. Вечер пролетел незаметно.

Вернувшись домой, Михаил решил не откладывать дело в долгий ящик и засел за краткий научный отчёт об эксперименте и его результатах. Примерно осознавая возможные последствия своего открытия, он для начала решил опубликовать свои выводы в узко специализированном закрытом сообществе – ему, прежде всего, было интересно увидеть реакцию коллег. Но и этого оказалось более чем достаточно: учёный не предполагал, что с этого момента его жизнь уже никогда не будет прежней.

Утром 20-го ноября в своём электронном почтовом ящике он обнаружил добрую сотню писем. И новые продолжали сыпаться каждые несколько минут. Трепеща, он принялся читать почту, однако очень быстро убедился, что сотня эта вовсе не добрая, а совсем даже наоборот. Вместо ожидаемых восторгов и поздравлений, почти каждое письмо содержало негатив, причём широчайшего спектра – от осторожного скепсиса до прямого оскорбления и даже угроз, где эпитет «шарлатан» был самым безобидным. Лишь мизерная часть сообщений выражала поддержку и временами заинтересованность его работой. Энтузиазм Михаила быстро сошёл на нет. И он понял, что явно поторопился с публикацией…

В жизни бывают моменты, когда внезапно осознаёшь ошибку, допущенную в пылу азарта, на эмоциях, и хочется немедленно отыграть всё назад. Но уже невозможно. Не существует в реальной жизни кнопки «Отменить последнее действие». Джинн выпущен из бутылки, и обратно его на загонишь. И даже спустя годы, а порой и десятилетия, вспоминается один-единственный эпизод, который направил жизнь в новую колею. Пожалуй, у каждого человека есть такой эпизод в жизни – а может и не один, – который изменил его судьбу и который он хотел бы переиграть. С высоты прожитых лет это выглядит, будто стрелочник в тот момент ошибся и пустил поезд судьбы не по тому пути…

Лишь теперь Михаил Гладышев прочувствовал весь масштаб случившегося. А ведь тот же Владимир Ларин, гениальный и непризнанный геофизик, который в своё время предложил совершенно новую, если не сказать революционную, концепцию строения и формирования Земли (да и Солнечной системы), точно так же попал в опалу коллег. И чем убедительнее выглядела его теория, которая с лёгкостью объясняла каждое явление там, где официально принятая теория буксовала и выдумывала «заплатку», тем больше ядовитых стрел негатива летело в его адрес от так называемых коллег… А ещё раньше был Джордано Бруно. Конечно, времена нынче не столь дикие, и вряд ли Михаила станут сжигать на костре, однако реакция учёного сообщества на отчёт повергла его в глубокое уныние. Кто-то однажды заметил, что большая наука – это разновидность религии. И именно в такие моменты приходит осознание, что в этом утверждении есть доля истины, особенно учитывая, что «наука» – как, впрочем, и религия – давно превратилась в политический инструмент, которым власть имущие всё чаще пользуются как орудием подчинения… А Михаил Николаевич Гладышев, по сути, стал теперь настоящим еретиком от науки.

Он рассказал о своём разочаровании супруге и сыну. И если Лариса, весьма далёкая от науки, смогла лишь посочувствовать, то Денис не просто проявил заинтересованность – снова к изумлению отца, – но и оказался в теме, хоть и поверхностно. Они беседовали долго, и Михаил, насколько мог, посвятил сына в то, чем он занимался на протяжении последних лет. Это позволило ему отчасти вернуться в нормальное состояние.

– Так что теперь буду продолжать втихаря, – подвёл итог Михаил, – раз это никому не интересно. А там, может, и движок со временем смастерю, буду сам ездить, заливая воду из-под крана!

– И правильно, – одобрил Денис. – Зачем перед неблагодарными унижаться? Пошли они все лесом!

– Да, я тоже так думаю. И зря я опубликовал это всё, никак не ожидал такой реакции…

– Кто же мог знать… Да я смотрю, в этой вашей науке такой же гадюшник, как и в профессиональном спорте, – провёл Денис неожиданную параллель.

– Я это и раньше подозревал, – грустно улыбнулся папа, – но теперь понимаю, что так и есть, скорее всего.

– Ладно, мне пора на игру собираться. Пожелай нам удачи, а я помашу тебе в телевизор ручкой!

– Давай, беги! И осторожнее там в своём гадюшнике! – со смехом пожелал папа сыну. – Ни пуха!

– А ты в своём! К чёрту! – не остался в долгу Денис.

Он быстро оделся, схватил спортивную сумку и ушёл в едва начавшиеся сумерки промозглого ноябрьского дня, какой бывает накануне первого снега.

Домой он вернулся далеко за полночь – после матча он встретился с Алиной. Погода не располагала к прогулкам, поэтому молодые пошли в ресторан и продолжили вечер в караоке, а завершили романтическим уединением…

Михаил какое-то время обдумывал свою ситуацию, но в итоге решил попытаться её просто отпустить и плыть по течению. Однако его планам «продолжать втихаря» не суждено было сбыться. Джинн ведь уже выпущен из бутылки.

В среду вечером, когда Михаил Гладышев вышел с работы, ему преградил путь кудрявый темноволосый парень в очках и с короткой бородкой.

– Простите, вы Михаил Николаевич Гладышев?

– Да, это я…

– Добрый вечер. Извините, пожалуйста, за беспокойство. Меня зовут Роман, я аспирант МФТИ, – затараторил молодой человек. – Состою в группе, где вы опубликовали свой отчёт, и я просто не поверил своим глазам, когда его прочёл! Меня именно эта тема давно занимает, и я бы хотел работать с вами в качестве помощника или ассистента, может, лаборанта…

– Молодой человек… Роман, – неторопливо, но твёрдо ответил Михаил, – мне очень приятно, что хоть кто-то обратил внимание на мои труды, но я принял решение никого не посвящать в свои разработки и продолжу один. Пока, по крайней мере. А там видно будет… Так что спасибо за предложение, но я вынужден отказаться от вашей помощи. Мне не нужен ассистент.

– Пожалуйста, Михаил Николаевич! Я вам пригожусь, честное слово! – Роман умоляюще смотрел на Гладышева. – Вот, возьмите мою визитку. Я буду очень ждать звонка! Спасибо вам заранее!

Аспирант растворился в толпе, спешащей к метро в вечерний час пик, а Михаил какое-то время разглядывал визитку. «Крейнин Роман Валерьевич, Фитзех-школа физики и исследований им. Ландау, младший научный сотрудник». И номер телефона.

На следующей день Гладышев «пробил» аспиранта и выяснил, что такой действительно существует на указанной кафедре. Учёный взял карточку исключительно из вежливости и не собирался звонить этому Роману. А через три дня он и вовсе забыл про него…

Тем временем, одержав две победы в последних двух матчах, ОСКАР всё же сумел завершить осеннюю часть чемпионата на первом месте, на очко обогнав «заклятых». Теперь осталось дождаться звонка от Павла Рафаэловича Штейна – и можно собираться в Барселону!

Однако сигнал последовал не от Штейна, а от назойливого «Иван Иваныча». Он застал Дениса по дороге из аэропорта домой после возвращения с выездного матча.

– Денис Михайлович, добрый вечер! Поздравляю вас с возвращением на первое место, – начал Крушинин свой привычный «гипноз».

– Чё надо? – Денис поставил разговор на запись и дал понять, что его собеседник – последний человек, которого он желает сейчас слышать.

– Не очень-то любезно с вашей стороны, Денис Михайлович. И вы мне ещё что-то про поведение говорили? – усмехнулся Крушинин.

– Ещё раз спрашиваю, чё надо? – Дениса начинал бесить бессмысленный разговор. – Вы у меня уже в печёнках сидите!

– Ладно-ладно, не стоит так нервничать, – продолжил вкрадчивый голос. – Надеюсь, у вас была возможность обдумать всё, что я вам сказал в последней беседе?

Денис понял, что сейчас самое время брать инициативу в свои руки.

– Ну, была… – начал он, вживаясь в роль наивного простачка. – От меня-то вам чё надо?

– От вас надо, чтобы вместо того, чтобы лететь за тридевять земель, вы отдохнули с семьёй, провели время с девушкой, а с весны продолжили сезон на новом уровне.

– Это у вас-то новый уровень? – презрительно хмыкнул Денис. – В вашем болоте?

– В нашем, как вы выразились, болоте вам будут платить столько, сколько вашей Европе и не снилось, – ответил Крушинин. – Зачем вам берег каталонский?

Денис невольно вздрогнул: переговорщику было известно всё!

– Откуда вы знаете??? – воскликнул Денис.

– Денис Михайлович, пора бы вам уже понять, что у нас везде уши, и мы узнаём всё. Пусть и не сразу…

– А может, мне просто хочется слетать туда, чтобы проветриться! Попытайтесь меня удержать! – разошёлся Денис.